- -
- 100%
- +
Громкоголосо веселясь и выкрикивая победные кличи, отъявленные подонки потащили безжизненное туловище внутрь легкового фургона. Они предчувствовали, как насладятся интимной близостью, и как неплохо позабавятся с расфуфыренной кралей, и как по полной программе удовлетворят самые грязные пожелания, отвратительные потребности. Уверенные в исключительном превосходстве, разнузданные насильники даже не потрудились закрыть в машине задние дверцы. Столпившись неподалёку, каждый дожидался собственной очереди. Внутри, как будто специально для низменных целей, оборудовался удобный «топчанчик», предназначенный для поганого, по части противного, дела.
Вырубленная путана очнулась, когда наступил черёд третьего. Постепенно к ней возвращалась трезвая память. Вспомнив жутковатое происшествие, какое с ней ранее приключилось, она ужаснулась, представив, что ей придётся выдержать двенадцать ненасытных моложавых подонков; и ещё неизвестно, насколько извращенные мысли таятся в их безрассудных умах, разгоряченных безумным алкоголем и умопомрачительной наркотой. Она предприняла неистовую попытку высвободиться и остервенело поползла из-под следующего насильника, безжалостно тиранившего прекрасное тело. Не достигнув желаемого успеха, Маша срывавшимся, охрипшим голосом закричала:
– Помогите! Пожалуйста, помогите!
И моментально получила сокрушительный удар в красивое личико, прямо в область тоненькой переносицы, – и вновь потеряла сознание. Однако громкие призывы не остались совсем никем ни услышанными: как раз в тот трагический миг мимо проходил капитан спецназа Ковров, направлявшийся с повседневной военной службы домой. Увидев качавшийся автофургон, обезумивших, с горевшими глазами, парней, столпившихся подле, а также услышав деви́чьи мольбы о помощи, он сразу же понял всё здесь случившееся и действовал немедленно, быстро.
Словно ветреный ураган налетел он на стоявшую возле машины бесшабашную молодёжь. Широко расставив в стороны обе ру́ки, весом мощного тела и силой внезапного натиска Иван потеснил разуда́лую группу от входа. Он отогнал вероятных соперников немного поодаль, сам же оказался ровно напротив беспардонного отпрыска, ещё недозрелого, но уже осуществлявшегося противоправное половое сношение.
Схватив очередного насильника за́ ноги, подготовленный боец специальных подразделений резким движением стащил его с бесчувственной жертвы и бесцеремонно выволок из салона наружу. Умелый спецназовец не дал ему ни много ни мало опомниться, а когда голова отпетого отморозка очутилась на краю дверного проема, ладонью правой руки и применяя немалую силу довёл её до верхней части защитного бампера. Бессознательное тело безжизненно плюхнулось на гладкий асфальт; по крайней мере, за одного можно было больше не беспокоиться: черепно-мозговая травма была тому обеспечена.
Закончив с первым, Ковров обернулся, чтобы исключить внезапное нападение, готовящееся со стороны осатанелых членов обкуренной группы. Те уже оправились от первичного шока и обступили народного мстителя живым полукругом, перегородив любые пути возможного отступления. «Десять», – машинально насчитал практичный спецназовец. Настал напряжённый момент. И тут! Из-за внутренней стороны фургона вышел хорошо одетый юноша, беспардонный и нагловатый; он удерживал бейсбольную биту. Пока вступившийся за беззащитную девушку профессиональный герой расправлялся с очередным неугомонным насильником, влиятельный отпрыск сбегал до иностранной машины и достал из неё губительное орудие.
– Тебе жить надоело? – спросил оголтелый молодой отморозок, покручивая перед отважным одиночкой деревянное приспособление, изначально предназначенное для игры в бейсбол и только потом применимое к чудовищной драки.
– Ребят, – спокойно ответил молодой офицер, зорко следя за раздури́вшимися парня́ми, – давайте сделаем так: я заберу несчастную девушку, мы спокойно отсюда уйдем, и – тогда! – обещаю, никто здесь больше не пострадает.
Произнесённые слова вызвали громогласный хохот осатаневшей толпы, необузданной и пьяной, не способной хоть сколько-нибудь пораскинуть задурманенным мозгом. «Очевидно, они находятся под курно́й наркотой, то есть уговорить их, взывая к разуму, навряд ли получиться», – предположил про себя военный, причём вполне справедливо.
– Ну, а что будет, если мы вдруг откажемся вас отпустить? – прервал недолгие мысли ухмылявшийся отпрыск богатых родителей, когда все остальные спутники как следует просмеялись. – Что тогда?..
– В противном случае придётся всех вас наказывать и, конечно же, делать больно, – невозмутимо пообещал Иван, а следом печально, с наигранным вздохом, добавил: – Хотя мне бы очень этого не хотелось.
Да?! – внезапно придав лицу звериное выражение, прорычал отмороженный предводитель. – Ты в этом уверен? А ну-ка… попробуй!
В подтверждение серьёзности гнусных намерений одуревший парень замахнулся бейсбольной битой; она направлялась напрямую в голову бесстрашного незнакомца, невероятно наглого и помешавшего им вдоволь повеселиться. Отворачиваясь от опасного попадания, наносимого прочным предметом, Ковров сделал левый шаг в сторону, развернул корпус сильного тела и резко продвинул его вперед. Нетрудно догадаться, при произведённом манёвре деревянная колотушка ударила в пустоту.
К пострадавшей проститутке как раз вернулось сознание. Присев на продолговатой кушетке, она с удивлением наблюдала, как за неё решительно бьётся неизвестный, но очень умелый мужчина.
Тот, продолжая проведение на́чатого приёма, перехватил нахального обидчика за «боевое» запястье и, помогая второй, довёл ударную кисть на излом, ослабляя цепкую хватку. Падавшее оружие остановилось правым носком, было ловко приподнято кверху и перехвачено преобладавшей рукой; левая в тот миг выпрямленными пальцами била в сонную артерию развоевавшегося противника. Продемонстрированное движение являлось отточенным, неоднократно применялось на практике, в связи с чем наносилось мастерски, своевременно устраняя главную силу раздури́вшейся братии. Теряя сознание, молодой отморозок медленно опустился вниз и растянулся в дорогом костюме на грязном асфальте.
Потеряв нахального предводителя, агрессивные молодчики несколько приуныли. Решив воспользоваться их кратковременным замешательством, боевой офицер повторно распорядился:
– Ещё раз предлагаю разойтись по-хорошему и дать нам спокойно уйти, – сказал и, указывая на лежащих людей, добавил: – Как изволите видеть, данное слово держу.
Мария?! Она смотрела на нежданного избавителя поистине восхищённым взглядом. Он тоже краешком глаза сумел заметить, что измученная девушка в салоне очнулась. Весомое подспорье значительно облегчало благополучное отступление, ведь в противном случае пришлось бы выносить её практически на руках.
Тем временем преступные элементы испытывали чувства совсем не такие, какие были у Вихревой, впечатлённой от появившегося спасителя. Все они, вместе взятые, отчётливо понимали, что если отпустят людей живыми, не избитыми до беспамятства, то безжалостный предводитель, едва лишь очнётся и прознает о трусливом предательстве, сам учини́т им немедленную расправу. Зная жуткие методы достопочтенного «папеньки», никто из обкуренных отморозков и в мыслях не допускал, чтобы испытывать всю силу беспощадного гнева как кровожадного сынка, так и «бандитствующего» родителя. Наверное, руководствуясь столь серьёзной причиной, бездушные насильники и пораздумали, что лучше оказать сопротивление никому неизвестным чужим, чем впоследствии получать хорошую взбучку, но разве уже от своих.
Ничего не отвечая на практичные призывы военного, все десять человек разорва́ли томский воздух громкими криками и озлобленным улюлюканьем, а следом бросились в ожесточённую схватку. Однако нападать всем вместе не получалось, так как опытный боец-спецназовец за́нял выгодную позицию, не позволявшую приблизиться общим скопом.
Первый нападавший парень приня́л на разъярённую физиономию закруглённый, более толстый, конец тычком, и тут же лишился сознания, которое словно бы вылетело из бренного тела. Второй, рвавшийся едва ли не единовре́менно, испытал на прочность хрупкую переносицу, но уже от конца от второго, от тонкого – её пришлось проверить резким, отменно доведённым ударом… Посыпались ли разноцветные искры? Скорей всего, да, так как, схватившись за повреждённое место и согнувшись пониже, он отбежал несколько метров в сторону, присел у ближнего многоэтажного дома и стал обливаться и горючими слезами, и пенистой кровью.
Третий появился несколько неожиданно. Ковров лишь краем глаза уловил движение сбоку, но безошибочно вычислил, что в его голову летит огромный, ни с чем не сравнимый, кулак. Уклоняясь от страшного попадания, он легонько присел, не позабыв выставить в бок согнутый локтевой сустав. Громкое болевое кряхтение отчётливо возвестило, что произошло прямое попадание в неприятельский пах, на какое-то время отбив у нерасторопного выродка желание вообще с кем-либо драться. А к одинокому бойцу рвался уже четвёртый! «Спружинив» на обеих ногах, Иван повыше подпрыгнул и, крепко держа бейсбольную биту, отполированный центр «познакомил» с округлым подбородком настойчивого мерзавца – проверенный болевой приём надолго вывел очередного недруга из затянувшегося сражения.
Перед боевым офицером образовалось достаточное расстояние, позволявшее произвести несколько маховых, по большей части пустых, ударов по воздуху; так он отгонял от себя шестерых оставшихся «полупридурков», «полубандитов», «полубездельников». Воспользовавшись образовавшейся передышкой, Ковров ненадолго остановился, чтобы перевести разгорячившийся дух и определиться с дальнейшими действиями.
В то же время Мария, сняв порванные колготки, нашла в салоне металлическую полудюймовую трубку, имевшую размер чуть менее метра. На удивление ловко выпрыгнула наружу, встала рядом с невольным защитником и приготовилась помогать ему продолжить ожесточенное, едва ли не боевое сопротивление. Доблестный спецназовец посмотрел на помощницу, внезапно пришедшую на подмогу, недоверчиво ухмыльнулся, но ничего не сказал, предоставив господину случаю рассудить, какой из дополнительной силы выйдет в ближайшем будущем толк.
Недолго думая, отмороженная шестёрка набросилась на обоих отважных соратников. Одного взяла на себя Вихрева. Неумело махая железным орудием, она умудрилась попасть ему по правой ладони. Тот взвыл от нестерпимой шоковой боли, предоставив разошедшейся девушке ударить по бестолковой башке. Когда он согнулся, обхватив повреждённую голову ободранными руками, разъярённая путана приняла́сь многочисленно и безостановочно колотить по согбенной спине, пока он вконец не упал; но и там она, всё более распаляясь, никак не могла прекратить его избивать – уже ногами пинала поверженного мерзавца, практически безвольного, не представлявшего серьёзной опасности. Сами виноваты! У неё случилась форменная истерика, наконец-то нашедшая обоснованный выход.
Пока Мария боролась с одним, обученный спецназовец с легкостью расправлялся с оставшимися: первому перебил кадык; второму – оба плеча; третьему – ключицу; четвёртого отправил в нокаут простым ударом по непродуманной «бестолковке»; пятому, недолго думая, сломал пару передних рёбер. Заканчивая, всем, кто оставался в разумной памяти, он применил различные приёмы, направленные на продолжительную потерю сознания, – в основном перебил сонную артерию и заднюю часть затылка.
Проделав привычную боевую работу, Ковров оттащил от противника обезумившую Марию, а приведя её в чувство лёгкой пощечиной, предложил пройти на съёмную жилую квартиру, где можно привести себя в порядок и несколько успокоиться. Вот так завязалась близкая дружба между двумя чужими людьми, ранее полностью незнакомыми и отмеченных различным происхождением, социальным положением в обществе. Образовавшаяся привязанность всё более крепла и постепенно перерастала в нечто высокое, неразлучное, светлое. Спецназовский офицер отнёсся вполне нормально, что спасённая девушка оказалась развратной путаной. Покажется странным, но вскрывшееся обстоятельство ничуть его не смутило; напротив, он воспри́нял дурно́е известие с немалым сочувствием, прекрасно понимая, что после детского дома у Марии не появилось другого, наиболее достойного, выбора.
В дальнейшем, каждый раз, возвращаясь из дальних командировок, Иван «покупал» полюбившуюся проститутку не менее чем на сутки, всё больше к ней привыкал и неотвратимо сближался. Как уже упоминалось, во время приватных встреч он обучал рыжеволосую девушку военному делу. Она, как благодарная ученица, постигала его весьма и весьма успешно.
Так прошло четыре года, пролетевших словно один и показавшихся им обоим недолгими. Молодые люди давно отдавали отчёт, что сильно друг друга любят и что им пора узаконить возникшие отношения, сделав их более близкими. Однако у предусмотрительного спецназовца отмечалась одна особенность, для любившего человека несколько необычная: он не смел с ней связаться браком, пока не обзаведётся благопристойным жильем. Уезжая в очередную поездку, Ковров заверил милую девушку, что она случится последней и что он добудет необходимую сумму, достаточную для приобретения трехкомнатного жилища. Тогда он обязательно сделает счастливое предложение. Но! Жестокая судьба распорядилась совсем по-иному: она перевела офицера специальных подразделений в статус «пропавшего без вести». Вихрева лишилась всякой надежды, позволявшей вырваться из беспросветного ада, в котором она с огромным сожалением пребывала.
Глава VI. Нежданная встреча
Пока Мария спала́, погружаясь в воспоминания прошлого, лесные бандиты, увлечённые настойчивой идеей поимки, бросались в у́харскую погоню. Точно зная, куда им необходимо ехать, они влетали в лесной массив, залихватски восседая на «квадроци́клах» и двигаясь по ими же накатанной колее; мчались они на скорости никак не меньшей, чем шестьдесят километров. Каждый спешил первым захватить никчёмную, «мерзкую суку», бросившую и откровенный, и оскорбительный вызов.
Горевавший атаман, удручённый смертью младшего брата, превосходно осознавал, что многочисленные соратники незатейливо управятся с поставленной пред ними несложной задачей; он счёл возможным двигаться в конце переднего авангарда, оставаясь на минимальной скорости и предаваясь тоскливым мысля́м. Сопровождала его, естественно, Грета, верная женину долгу – всегда быть подле крутого избранника. Они ехали молча, потому как практичная девушка, зная атаманский взрывной характер, не решалась прервать печальное одиночество; она держалась немного поодаль, готовая в любой момент встать рядом с Борисовым.
Внезапно! Прямо впереди они услышали громкие крики, матерные ругательства и характерный скрежет железа.
– Это что ещё за такое? – гораздо больше нахмурившись, гневно бросил рассерженный, ни на шутку встревоженный, лидер. – Что тут вообще, «…их мать», происходит?
– Я съезжу узнаю, – Шульц поспешила сказаться полезной.
– Нет, – строго провозгласил матёрый главарь, – поедем вместе, – он, добавив газу, погнал на повышенной скорости.
Когда они прибыли к месту общего сбора, то обнаружили немыслимое столпотворение: во-первых, «снегоболотохо́ды», сгрудившиеся в неестественном беспорядке; во-вторых, нервных соратников, недовольно расхаживавших вокруг и недопонимавших возникшую обстановку. Обладая зычным, ни с кем не сравнимым, голосом, Виктор Павлович закричал:
– Что, чёрт возьми, у вас здесь творится?!
Горе-охотники, услышав грозный предводительский голос, немедленно замолчали, а потупив стыдливый взор, опустили глаза – упёрли их едва ли не в самую землю. От них отделился один разбойник, казавшийся самым зрелым. Он направился в сторону сурового атамана, чтобы держать подробный отчёт, а заодно и попытаться дать пояснительный ответ на существующие вопросы. На вид ему представлялось не меньше, чем лет пятьдесят, а высокий рост обозначался широкими плечами, мощной грудью и внушал невольное уважение (не только простых соратников, но и самого́ жестокого главаря).
– Что здесь случилось, Петрович? – обращаясь к подошедшему человеку укоренившимся именем, Борисов, едва старшой преступник приблизился, поинтересовался гораздо спокойнее.
– Если в общем, то приблизительно, Палыч, так – только ему разрешалось обращаться к верховному вожаку по отчеству, – ехали мы, значит, по следу нахальной шалавы, и предвкушали, что вот-вот её, «паскудную тварь», нагоним и передадим напрямую в твои справедливые руки. Вдруг! Лёшка – что является Погремухой – ехавший первым, налетел на растянутую «подлой сучонкой» прозрачную леску. Она располагалась аккурат на уровне глаз. Принимая во внимание нашу немалую скорость, она впилась ему аж до половины верхнего черепа, прежде чем «квадрик», продолжавший прямое движение, не вырвался из-под безвольного тела. Оно, значит, продолжило мучительно трепыхаться и биться в предсмертных судорогах.
– Что было дальше? – всё больше мрачнея, произнёс задумчивый лидер.
– Дале?.. – продолжая неприятный рассказ, погрустнел и без того невеселый Петрович. – Следовавший за ним хотя и нажал на тормоз, но всё равно наскочил на Лёхино туловище, обильно истекавшее кровью, как вышедший из воды промокший утёнок. Резкая остановка стала очевидной причиной общего столкновения. Пока-а-а ещё другие успели сообразить, чтобы срочно снизить предельную скорость и быстренько разъезжаться по сторонам?..
– Ясно, – пробурчал Борисов голосом, не предвещавшим ни доброго, ни хорошего, – выходит, развратная шлюха оказалась отнюдь не тупой, далеко не трусливой и вовсе не глупой, – сделал небезосновательное заключение полушёпотом, а значительно громче, чтобы слышали все, грубовато прибавил: – Едем медленно, внимательно вглядываясь у себя перед носом! Двое остаются похоронить Погремуху, потом догоняют. Остальные?.. Двигаем в путь.
Приказание выглядело достаточно ясным, и послушные бандиты, по-быстрому рассевшись по транспортным мотосредства́м, не замедлили продолжить некстати прерванное движение. Практичный атаман предусмотрительно, и с неизменной Гретой, предпочёл оставаться в самом конце. Теперь продвижение выглядело излишне замедленным, а максимальная скорость не превышала двадцати километров. Ехавший впереди страшно переживал, каждую секунду ожидая очередного подвоха, и тщательно всматривался вперёд.
Природная интуиция, как и обычно, не подвела ненадолго задремавшую Вихреву; она проснулась, когда шум мотоциклетных моторов раздавался в трёхстах метрах от выбранного участка, где отважная вои́тельница предприимчиво укрывалась. Мгновенно сбросив остатки тревожного сна, нечаянно её обуявшего, отменная «снайперша» заняла́ удобную, наиболее выгодную, позицию. Прицеливаясь, навела винтовочный ствол в ожидаемом направлении, откуда должны появиться жестокие отморозки. Через оптический окуляр чётко вырисовывалась длинная вереница преследовавших бандитов. Обладая импульсивным характером, решительная девушка установила первичные цели и, ни секунды не размышляя, один за другим произвела чёткие, прицельно бившие, выстрелы.
Члены лесной банды, посланные вперёд, падали с «квадроци́клов» словно подкошенные: Мария, предполагая на грузных телах защитные бронежилеты, направляла смертельные пули напрямую в неразумные головы. Она успела поразить четверых, прежде чем ошарашенные противники сумели понять, что попали в ловко расставленную засаду. Они поспешно спрыгивали на землю, определяли опасное направление, откуда осуществлялось ведение безу́держного огня, после чего сразу же открывали и шквальную, и беспорядочную пальбу.
Удовлетворившись ощутимым смятением, внесённым в ряды безжалостных недругов, неустрашимая девушка, как только случился ответный огонь, отползла немного назад (рюкзак с припасами заранее прикрепила на плечи) и, прикрываясь покатым холмом, заняла водительское место на похищенном «снегоболотохо́де». Щёлкнув ключом зажигания, легко запустила японский двигатель, а затем, выжимая из мощной техники, что представлялось возможным, прочь устремилась от злачного места; она всё дальше и дальше углублялась в лесистую глушь, казавшуюся дремучей и практически беспросветной. Между двумя стройными сосенками, где протянула тонкую леску, Маше пришлось чуть-чуть пригнуться, чтобы не стать невольной жертвой собственного подвоха, незатейливого, но крайне опасного.
Ошалевшие бандиты, не прекращавшие бесперебойно стрелять, по понятным причинам не слышали, как отъезжает хитроумная девушка. Они продолжали бесцельно палить не менее минут десяти, чем предоставили бравой беглянке значительно увеличить разделявшее их безопасное расстояние.
– Всё, хватит! – не выдержал раздосадованный Борисов и громкоголосым окриком грозно добавил: – Вы весь боекомплект расстреляете! Чем тогда с напористой шлюшкой воевать собираетесь?!
Лесные разбойники, услышавшие гневный возглас практичного атамана, не замедлили исполнить неоспоримое приказание, но вставать из-за занимаемых укрытий особо не торопились. Их сомнительное поведение объясняется просто: в совсем недалёком прошлом все они стали прямыми свидетелями, как ровно за четыре секунды погибло аналогичное количество боеспособных сподвижников. Стоит понимать, моторный шум «квадроци́кла» Вихревой благополучно затерялся среди могучих деревьев.
– Костыль, Локатор! – прокричал лесной предводитель, обращаясь к двум наиболее молодым и подвижным членам преступной братии, – а ну-ка сползайте осмотрите во-о-он тот неказистый пригорок.
Несмотря на всеобъемлющий страх, те, ни секунды не мешкая, бросились выполнять однозначное поручение [хотя сердца их, если честно, в тот момент колотились как заведенные (ну, или бешенные?) и ощущалась неслабая нервная дрожь, бившая по всему остальному телу]. Опасливо озираясь, засланные разведчики потихоньку добра́лись до огневой позиции, откуда предположительно осуществлялась снайперская стрельба. Осторожно взобравшись на холм, они спокойно вздохнули, потому как достоверно, доподлинно убедились, что стрелявшая девушка успешно покинула контрольную току, невероятно удобную и казавшуюся поистине неприступной. Внизу покатого возвышения обнаруживались отчётливые следы быстроходного японского «квадрика».
Вернувшись к невесёлым соратникам, они сообщили обо всём ими увиденном. Не позабыли с озабоченным видом упомянуть, что дерзновенная беглянка, помимо классного вооружения, прекрасно обеспечена съестными припасами – это следовало из пустой консервной банки, оставленной недалеко от планомерной стоянки. Выслушав доклад подвластных приспешников, суровый атаман, обращаясь к остальному «бравому воинству», ухмыляясь спросил:
– Есть ещё такие, кто считает, что нынешняя «охота» будет неинтересной? Уже восемь наших товарищей – включая меньшого брата! – погибли от рук распутной шалавы, на деле оказавшейся непримиримым, а главное полноценно подготовленным, неприятелем.
Угрюмые бандиты понуро молчали, опустив книзу буйные головы; теперь все отлично осознавали, что столкнулись с врагом непростым, обученным военному делу. На лицо выходило, что тот и основательно подготовлен, и оказался натренированным и обученным, а по отчаянной смелости и изощрённому коварству доселе им просто неведомым (даже для нелёгкого, серьёзного и очень опасного дела). Борисов тем временем продолжал:
– Надеюсь, все, здесь присутствующие, хорошо понимают, что дать презренной шлюхе возможность уйти мы попросту не имеем права? Почему? Во-первых, она сразу же наведёт на нас «поганых ментов», и наше тайное убежище окажется под серьёзной угрозой. Ну, а во-вторых?.. Вы и сами неплохо знаете.
Погрустневшие сподвижники молча закивали угрюмыми головами, продолжая впитывать каждое слово, произносимое безжалостным атаманом. Тот продолжал:
– Я предлагаю продолжить на́чатое движение и, так или иначе, «подлую суку» выследить! Я отменяю раннее приказание «брать её только живой»: общее дело намного важнее. В связи с последними переменами, я меняю предварительные условия и заманчиво объявляю, что – тому! – кто первым принесёт рыжеволосую голову, я выдам солидную премию, равную десяти тысячам долларов. Кстати, горючего в похищенном «квадрике» оставалось немного, а следственно, скоро оно должно закончиться. Потом ей придётся либо топать пешком, либо принимать решительный бой. На что она отважится – я даже не представляю. В любом варианте дальше будем двигаться совсем по-другому: вперёд, метров на триста, пустим двух зорких разведчиков; сами станем двигаться сзади, чтобы – в случае чего? – спокойно оценить тревожную обстановку и действовать сообразно развивающимся событиям. Теперь по машинам – и в путь!
Поникшие преступники, посчитав, что предварительный инструктаж закончен, направились каждый к собственной «мототехнике». Предусмотрительно, перед началом настойчивого преследования, двое бандитов отправились немного вперед, чтобы обеспечить безопасное продвижение остальным. На этот раз передний авангард действовал намного разумнее. Когда, отъезжая от губительного холма, ведущий поравнялся с натянутой Вихревой тоненькой леской (поскольку скорость была небольшая), он своевременно тормозну́л, едва лишь та приблизилась к «любознательной» переносице. По портативной рации отправилась примерная передача, что хитрая чертовка не забывает расставлять замаскированные ловушки.