Участковая, плутовка и девушка-генерал

– Ладно, «проехали», – не научившись подолгу зацикливаться на текущих проблемах, то есть всецело поддаваться меланхолическим настроениям, наиболее молодая особа решила поменять основную тему проистекавшего разговора, – ты лучше признайся: куда ты намереваешься меня в действительности «засунуть» – в какую очередную «Ж!»? Сразу скажу, я согласна на всё, даже на шпионскую поездку во враждебную нам Америку, по существу вероломную, а по сути и поганую, и вчистую прогнившую.

– Нет, – Бероева загадочно улыбнулась; они давно уже выехали на загородную дорогу, и она посчитала, что пришла пора немного открыться: – Тебе не придётся никуда десантироваться да разворачивать диверсантскую деятельность. Через пару часов ты окажешься в обычной российской глубинке, где в последние сутки творятся необычайные, до ужаса странные, вещи.

– Какие?

– Узнаешь прямо на месте. Твоя основная задача, Лиса, не выглядеть экстраординарной, тебе непривычной. Словом, потребуется: во-первых, встать на бродяжный путь, на прежнюю жизнь; во-вторых, поплотнее втереться в доверие к местному криминалу; в-третьих, попытаться выявить подозрительных лиц, появляющихся с недавнего времени и вынашивающих нехорошие, если не отвратительные намерения; в-четвертых и, наконец, в-последних, ни в коем случае себя не выдать и, разумеется, при всех обстоятельствах остаться в живых! Теперь немного поспи: ехать осталась не больше чем пару часов, а на месте желательно оказаться полной человеческих сил, и физических, и нравственных, и духовных. И запомни: в последующем, как и обычно, при любых условиях тебе придётся крутиться самой.

– То есть ты хочешь, Оксана, сказать, что ты никак не будешь меня контролировать? – Юла настолько выпучила и без того большие глаза, насколько, казалось, они сейчас лопнут (ну, или по крайнем мере, высвобождающиеся, покатятся изо обеих орбит). – И даже ни разу не выйдешь на связь?!

– Нет! На этот раз… нет. Дело слишком серьёзное – я появлюсь в последний момент.

Через два с половиной часа генерал-лейтенант наиболее засекреченных служб остановила полюбившуюся машину на западной окраине посёлка Нежданова, прямо у дорожного указателя, и ласковым движением разбудила не менее дорогую плутовку:

– Лиса, мы приехали – пора подниматься и отправляться на вольную волю, – подразумевала она свободную деятельность, – на вот, – девушка, облечённая в генеральское звание, передала проворной воспитаннице небольшую железную связку и маленький баллончик со сжиженным веществом, – возьми свои старые ключики, изъятые у тебя при зачислении в СВУ – я взяла на себя обязанность их сохранить – а вкупе с ними и средство индивидуальной защиты: что-то мне подсказывает, в недалеком будущем они обязательно тебе пригодятся.

– Да, мои остренькие отмычки не раз уж спасали мне жизнь, а заодно и де́вичью честь, – отвечала юная бестия, смачно потягиваясь и водя из стороны в сторону расслабленным телом. – Мы что, уже приехали? – Вопрос считался вполне естественным; вместе с ним она принимала передаваемые ближайшей подругой защитительные предметы.

– Правильно, мы на искомом месте, – глубоко вздохнув, отвечала и суровая наставница, и ласковая приятельница, – дальше ты начинаешь «шилокрутить» сама.

– Тогда я пошла, – не тратя времени на долгие расставания и неприятные обеим сюсюканья, молодая проказница не стала особенно церемониться, а, напротив, ловко распахнула пассажирскую дверцу и через долю секунды оказалась снаружи.

– Лиса! – окликнула Бероева напоследок. – Пожалуйста, береги себя и без особой надобности особенно не рискуй.

– Справлюсь! – лишь только ответила та и скрылась в кромешную темноту.

***

Утром тех же текущих суток.

Как и всегда, высокопоставленная руководительница седьмого секретного отдела, она же непревзойдённая оперативница Московского уголовного розыска, приехала на основную службу к половине девятого. Первым делом изучила накопленные отчёты, поступившие за истекшую ночь от подчинённых сотрудников; всем немногочисленным составом они находились по дальним командировкам и ежедневно, к восьми утра, присылали срочные свежие сведения. Работа представлялась привычной, и проделалась за каких-нибудь полчаса. Дальше потянулось размеренное, по части унылое, течение служебного дня; оно не ознаменовывалось ни великими подвигами, направленными на отражение инопланетных вторжений, ни отчаянной борьбой с чертовски ошалевшей мистической силой, ни, в крайнем случае, максимальным искоренением до беспредела обнаглевшей преступности. Словно просчитав её разочарованное, тоскливо угнетённое, настроение, около четырёх часов пополудни на письменном столе затрезвонил ярко-красный соединительный аппарат; он отличался старинной конструкцией и имел телефонный провод, исходивший из одной, единственной, точки.

Здесь стоит немного отвлечься и вкратце поведать, что, являясь девушкой скромной, особо непритязательной, вновь назначенная начальница выбрала в служебные помещения кабинет неброский, не представлявшийся слишком большими; также он не кричал напропалую изысканной мебелью. Останавливаясь на внутреннем убранстве немного подробнее, на непросторном периметре (не превысившим шестнадцати метров в квадрате) можно выделить стандартную, ещё советскую, мебель: т-образный стол, десяток железных стульев, обтянутых чёрной рельефной материей, пару офисных шкафчиков, битком забитых первостепенной документацией, да тройку оконных проёмов, пускай и узеньких, но в целом высоких.

Итак, сообразив, что обозначилась прямая президентская связь, влиятельная особа (от нескончаемой скуки чуть было не задремавшая) резким движением схватилась за красную, едва ли не раскалённую трубку; она быстро приблизила её к миловидному уху, немного сдвинув чёрные волосы:

– Бероева. Слушаю…

– Могла бы не представляться: я знаю, кому звоню, – с той стороны секретной связи послышался спокойный, всегда размеренный, голос; правда, сейчас он показался чуточку вкрадчивым. – Ты случайно не занята́? – последняя фраза произносилась и с сочувственной, и с иронической интонацией.

– Нет, – прекрасно понимая, что позвонили ей вовсе не из праздного любопытства, начальница засекреченного отдела в нетерпении напряглась, – точнее, несильно, – понимая, что её не видят (хотя кто его знает?), она усмехнулась, – занимаюсь составлением каждодневных отчётов – работа нудная, но, как мне разъяснили, крайне необходимая.

– Совершенно верно заметили: без статистических данных мы быстро погрязнем в неуправляемом хаосе да беспросветной рутине, – послышался лёгкий намёк на нескрываемое злорадство, – но я сейчас совсем не за этим…

– Понимаю… – проговорила Оксана после весьма затянувшейся паузы (излюбленная привычка «ходить вокруг да около» не давала молодой сотруднице относительного покоя). – Что мне следует сделать, куда надлежит отправиться?

– Пока ко мне, – язвительное ехидство закончилось, а звучавший голос сделался на редкость серьёзным, – а дальше посмотрим! – И значимое соединение то́тчас же прекратилось, потому как на том конце повесили телефонную трубку (наверное, хорошо понимали, что опровергнуть услышанные слова никто не отважится?).

Получив неоспоримое приказание, влиятельная особа, облечённая в генеральское звание, направилась на Красную Площадь и проследовала к величественному Кремлю; на неизменной «Шевроле-Ниве» она подъехала напрямую к центральным воротам. Её ожидали. Увесистые створки оказались распахнутыми. Перед ними молчаливо скучали двое сотрудников ФСО, одетые в гражданскую форму одежды. «Вот и опять та пара из ларца, что одинакова с лица», – отметила придирчивая брюнетка, произнеся про себя привычную безобидную прибаутку. И действительно, дожидавшиеся мужчины виделись полностью идентичными. В их случае можно выделить лишь основные характеристики: и одинаковый средний возраст, и обоюдный высокий рост, и немыслимо широкие плечи, и суровые, по чести непроницаемые, лица (едва-едва не квадратные), и чёрные дорогие костюмы, свободно облегающие мускулистые туловища, и спрятанное от постороннего взгляда (выделялось под левой мышкой) табельное оружие.

– Чего застыли? Ведите! – заехав на внутреннюю территорию, Бероева бросила личное автомобильное средство за высокой кремлёвской стеной и не удержалась, чтобы не отметиться какой-нибудь саркастической шуткой.

Вышколенные стражники даже не шелохнулись, а продолжили сохранять истинно бесстрастное выражение. Прекрасно зная, что начальница седьмого отдела является неплохо осведомлённой, куда ей направиться дальше, сопровождавшие сотрудники предоставили ей проследовать первой; сами они (от «греха подальше» приняв неизменный «макаров») пристроились чуть поодаль и молча довели до секретного кабинета, по традиции используемого для тайных переговоров. Президент дожидался, сидя в одном из просторных кресел, мягких и кожаных. Указав на второе, он предложил удобно расположиться и ей, а следом моментально включиться в им запланированную беседу.

– Не перестаю поражаться, при каждой встрече, Оксана, ты только всё более хорошеешь, – они давно не соблюдали ни светских условностей, ни положенной в военном мире строгой субординации; потому-то, наверное, начав с неприхотливого комплимента, Глава российского государства быстро вернулся к животрепещущей теме (в наступивший момент она считалась наиболее важной и затронулась им в ходе недавнего телефонного разговора): – Но о твоей непререкаемой внешности поговорим немного позднее. Сейчас обсудим кое-какой наболевший вопрос, вызывающий немаленькое волнение, если не крайне серьёзное подозрение. Как, надеюсь, ты отлично себе понимаешь, он потребует и спешного реагирования, и быстрого разрешения – заметь! – победоносного да, разумеется, со всех сторон положительного.

– Что планируем предпринять? – несравненная (во всех отношениях), сообразительная брюнетка, облачённая в генеральскую форму, предположила, что пора уже перейти к постановке конкретной задачи; она сидела, слегка нахмурившись, что нисколько не оттеняло безупречной наружности. – Точнее, что следует сделать мне?

– Тебе? – Президент на несколько секунд замолчал, обозначился задумчивым видом, словно в очередной раз обдумывал нечто необычайно серьёзное, а откинув последние опасения, передал основное напутствие: – Ты, Оксана, должна организовать тайный, всесторонне засекреченный, выезд. Кого-нибудь из лучших агентов ты отправишь в одну из отдалённых глубинок Центрального региона. Не открывая все карты, но обрисовывая в общих чертах, скажу: вблизи городка районного назначения, именуемого Райково, располагается некая секретная военная часть – как, полагаю, ты хорошо себе представляешь? – ракетная, стратегическая. Естественно, ты сразу же спросишь: при чём здесь расположение оборонных формирований? И правильно сделаешь, потому что – у нас! – он приподнял указательный палец кверху (кого он ещё имел в виду? – останется непонятно), – сложилось определённое мнение, что наши бывшие партнёры, ныне недружественные страны, попытаются осуществить какую-нибудь беспрецедентную провокацию. Сама должна понимать, допустить возникновение «пятой колонны», как и проникновение к ядерному оружию, – ни в коей мере нельзя! Тем более что в наиболее близком посёлке Нежданово – уже! – происходят невероятно странные вещи, необъяснимые, но наводящие на некоторые, не очень хорошие, размышления.

– Что они из себя представляют? – допытывалась Бероева, сосредоточившись значительно больше.

– Понимаешь, какая, интересная, творится там штука, – как и положено Главе государства, верховный главнокомандующий оставался на редкость серьёзным, но говорил и спокойно, и ровно, и рассудительно, – сегодняшней ночью, – он сделал короткую паузу, – на местного лесничего совершено ужасное нападение, невероятное, непостижимое, какое-то, знаешь, излишне таинственное. И опять ты, наверное, задашься справедливым вопросом: что оно в общих чертах собой представляет? И снова будешь права. Я и сам пока не располагаю какой-то значимой информацией, а имею лишь призрачные обозначения, ничем документально не подкреплённые. Если быть кратким, но всё-таки объективным, тревожная ситуация выглядит приблизительно так… В ночное время осуществляется массированное нападение ядовитых гадюк, неисчислимым количеством проникающих в деревенский дом. Странное дело, они убивают, единственное, лесничего, а никого из остальных домочадцев – молодую жену и маленькую дочку – по непонятной причине не трогают. Если это не подозрительно, тогда скажите мне – что! Подводя итог, остановлюсь на общем, на самом главном. Разумеется, наши местные сотрудники ФСБ всё там оперативно проверили; они более чем отчётливо выяснили, что умерщвлённый госслужащий заведовал определённым лесным участком, где поблизости не располагается никаких стратегических военных частей. Правда?.. – он на несколько мгновений замолк и пристально посмотрел на напряжённо внимавшую собеседницу. – Как раз в пределах ему подведомственных владений имеется законсервированная ракетная точка. Она давно не используется, а в «девяностые» примерно до половины завалена советскими, поспешно утилизированными, рублями; сверху на неё положена внушительная плита, заваленная полусгнившей, естественно прошлогодней, травой. Озвученное обстоятельство не вызывает ни малых сомнений, потому как проверено и чётко, и основательно! Но всё же?.. Необходимо срочно кому-то на место выехать и, оставаясь инкогнито, подробно разведать: а, не появился ли поблизости кто-нибудь посторонний? Понимаешь, он должен выдавать принадлежность к украинской, либо американской, либо – что нисколько не лучше – западноевропейской национальности. Твоя основная задача: найти кого-нибудь юркого и смышленого – обязательно, чтобы он не выделялся из общей толпы – да заслать его в гущу необъяснимых событий.

Вот примерно так, ненамеренно, совсем незатейливо, Глава российского государства натолкнул генерал-лейтенанта седьмого отдела на конструктивную мысль; она настойчиво убеждала, что к оперативному делу пора привлекать одну хитроумную бестию, где-то дерзкую, в чём-то пронырливую, но в любом случае бесконечно преданную, безмерно надёжную.