- -
- 100%
- +
Благодаря такой отсрочке разоблачение на новом месте откладывалось на неопределенный срок. О том, что меня принимали за другого человека, догадалась еще, когда пришла в себя в самом начале. А вот почему — додумала сама. Оказывается, пожар бушевал и в этих местах. Подробностями со мной не делились, но из обрывков разговоров успела сделать выводы. Судя по всему, та Золана виновна в гибели леса, животных и людей. Девушка и сама стала жертвой пожара, ее чудом умудрились спасти. Нашел меня старший сын Фираны где-то на границе леса и пустоши. Гм, выходит, спас меня парень. Стало быть, той Золане не повезло.
Кстати, о чуде и чудесах. Способ лечения мастера Лита выходил за рамки моего понимания. Я хоть и специализировалась на животных, но общие знания по медицине получила. И исцеление наложением рук скорее из области шарлатанства. Тем не менее я на себе почувствовала эффект и прониклась к мастеру уважением. Так вот, меня опознали по косвенным признакам: знали, что настоящая Золана скрылась в лесу, нашли обгоревшее тело и разглядели на груди отметину — шрам, что остался после аварии. О шраме мастер Лит и Фирана знали лишь то, что у девушки непременно должен остаться след от раны. Форма и размер значения не имели — сам факт, что тот нашелся в нужном месте, послужил весомым доказательством.
«Выписали» меня через месяц. К тому моменту короста, что покрывала с ног до головы, отслоилась, а на ее месте образовалась тонкая розовая кожица. На лице, руках и шее последствий пожара не наблюдалось. А вот спина и ноги изобиловали шрамами и буграми. Особенно спина. Но я не в претензии. Удивительно, что подобное восстановление вообще возможно. Еще и в столь короткий срок. Мастер Лит подтвердил, что со временем можно избавиться от остальных шрамов. Только этим уже сама буду заниматься. Тут бы еще за спасение расплатиться. Мне намекали, что ожидают благодарности. Вот только какой, не говорили. Откладывали на потом.
Поначалу я переживала, строила мрачные предположения, боялась. А потом махнула рукой. Чего раньше времени расстраиваться? Попросят денег — отдам что есть. Квартиру продам, клинику. Родители сбережений не пожалеют. Если понадобится, кредит возьму — знания при мне, руки-ноги на месте, заработаю, не пропаду. Вот если что другое потребуют — сложнее. Закрадывались предположения, что попросят с ними остаться. За месяц ничегонеделания определила, что, кроме Лита и Фираны, в доме никто не проживал, но вот гости иногда появляются. В основном, чтобы справиться о моем здоровье.
Кому же я так сильно понадобилась?
С самого утра — а я уже как третий день перешла на нормальный режим, — появился мастер Лит. Посмотрел, поводил руками, удовлетворенно крякнул.
— Что же, Золана, ты здорова. Насчет шрамов уже говорил: поскольку ты долго лежала, то выправить смог только верхнюю часть. Чтобы со спины и ниже свести ожоги, еще четыре декады требуется.
— Спасибо, мастер Лит, — искренне поблагодарила лекаря, — чем же отплатить вам?
— За лечение уплачено уже, так что не бери в голову. А вот за спасение есть кому доброе слово сказать, — хитро улыбнулся дедок, — спаситель твой, почитай, через день прибегал да о здоровье спрашивал.
— Правда? — Я растерялась. Вот точно чую подвох, а не пойму в чем. Лучше бы я Литу осталась должна, чем неизвестному благодетелю. — А как же… Чем я могу? Конечно.
Под пристальным взглядом я смутилась. Впервые мастер смотрел оценивающе, как мужчина. Раньше у меня мысли не возникало стесняться — и так с ног до головы изучил, каждую клеточку, считай, восстанавливал, убирая шрамы. А тут… я погорячилась, когда назвала Лита дедушкой. Это из-за седой бороды. Морщинок на лице и не было почти, взгляд ясный, сила в руках громадная. Вон меня, как пушинку, ворочал.
— Ох, заробела как! — хмыкнул мастер Лит. — Прямо невеста на выданье. Ладно уж, пойду, не буду смущать. Фирана сейчас подойдет, одежду принесет да зеркало. Давно, наверное, на себя взглянуть хочешь?
— Ага. — Тут лекарь угадал. С тех пор, как очнулась, было желание посмотреть, во что превратилась. Со слов сиделки, то еще зрелище. Поэтому и не давали мне ничего, в чем могла отражение увидеть. — Спасибо вам огромное. — На прощание я обняла мужчину и поцеловала в щеку. Тот снова хмыкнул, но не отстранился — приобнял, по голове погладил, как маленькую. — Ой, совсем забыла. Я же про нити не спросила, все откладывала на потом.
— Какие еще нити? — Лит сдвинул брови. Он часто так делал, когда сталкивался с чем-то непонятным.
— Ну, те, что у вас из пальцев выходят при лечении. После этого так хорошо становится. Это магия, да? — На последнем вопросе залилась краской еще сильнее. Глупо верить, что магия реальна. Энергетика там, аура — что-то такое слышала по телевизору. Некоторые люди накапливали в себе силу, чтобы потом ею лечить других. Интересно же!
— Так ты видишь тэры? — Мастер Лит отстранился на расстояние вытянутой руки и, прищурившись, принялся меня изучать. — Ничего не понимаю. Ну-ка, скидывай рубашку и ложись на кровать. Я же магическим взглядом и не осматривал, целительные плетения кидал. Да и что там рассматривать? Ведьма — она и есть ведьма, никаким диагностом не определишь, пока колдовать не начнет.
Я внимательно прислушивалась к тому, что бурчал под нос лекарь, и тихо сходила с ума.
Какой еще магический взгляд? Это шутка? И кого он ведьмой обозвал? Сам-то кто?
Спорить или обижаться на мастера Лита не видела смысла. Ну, с придурью оказался дедок, так и что? Вылечил ведь. На ноги поставил. А то, что не от мира сего, тоже мне новости. Я как раз чего-то подобного и ожидала. Чего теперь удивляться?
— Одевайся, — кинув мне рубашку, лекарь уселся на кровать. Задумчиво погладил бороду — очевидно, серьезное что удумал, потому как брови хмурил, хмыкал, затылок чесал минут пять. — Сядь-ка поближе, — похлопал по кровати. А что я? Села, конечно. Причин не доверять Литу не видела. Чувствовалась в нем некоторая правильность, стержень внутренний. Такой не обидит понапрасну. — Вот что я скажу, Золана. Дар у тебя имеется. Удивительно это. Хоть и дефектный, плохонький, но есть. Никогда такого не видел, чтобы ведьма магической силой обладала. Теперь убедился, что в мире случаются невозможные вещи.
— Ух ты! Я что, тоже лечить смогу? — Каким бы скептиком не была, а воочию убедилась: нечто сверхъестественное существует. И очень уж заманчиво, когда в тебе открываются необычные способности.
— Ну, лечить ты и раньше могла. Вам, ведьмам, такое под силу. Только своими, ведьмовскими способами. А магия по-другому работает, да и к целительству особое призвание необходимо. Нет у меня возможности определить, какой из тебя маг выйдет. С этим только в академии помочь сумеют. Но я бы не стал радоваться раньше времени. Каналы у тебя сформировались — сами раскрылись, когда в них заряд пульсара угодил. А вот источник крохотный. Не сможет столько силы накопить, чтобы на полноценное заклинание хватило. Дефектный дар. Из таких магов только слабенькие зельевары да травницы получаются.
— Что же делать? — Я вот даже расстроилась. В магию не верила, за шарлатанство принимала. А тут, когда сообщили, что сама являюсь слабеньким магом, — зацепило.
— Ну, тех магов, что принимают в академию, заставляют с утра до ночи тренироваться — постоянно опустошать источник до донышка. Некоторым помогает на пару ступеней подняться, а некоторым — бесполезно. Думаю, это от лени. Если приложить силы и желание, все получится.
— А я смогу так? С чего начать? И что это за академия? — засыпала лекаря вопросами. Времени почти не осталось. Фирана уже пару раз заглядывала и недовольно фыркала, когда ее выдворяли за дверь.
— Ладно, научу тебя, как силу сбрасывать. Уже хорошо, что тэры видишь. В академии этому умению полгода обучают, и то не у каждого выходит. По-другому это магическим зрением называется.
— Но у меня не всегда получается. Только когда прищурюсь сильно, а там глаза слезиться начинают, расплываются линии.
— Главное, понять принцип. Захочешь — научишься. Глядишь, и мне польза, и тебе учение. Вот, держи. — Мастер Лит снял с пояса три крупные бусины. По внешнему виду из розового кварца изготовлены. Но я могла ошибаться.
Дальше лекарь подробно объяснил, как сделать, чтобы энергия мага попала в накопитель. А еще посоветовал держать информацию о магических способностях в тайне. Вот если будет какой-то толк, тогда другое дело. А если нет — ни к чему внимание привлекать. Магов рождается мало, и каждый потом императору на верность присягает. А там уже и на учебу отправят за счет империи, и отрабатывать вложенные средства полжизни заставят. Оно мне надо? Вот и я подумала, что не надо. Тем более, какая империя в России? Какие академии магии? Так что я покивала, соглашаясь хранить тайну, — не хочу в психушку угодить — приняла камешки, которые тут же на шнурок и на шею подвесили, и попрощалась с мастером Литом. Для камешков тот посоветовал сшить мешочек. Те, если энергией наполнялись, светиться начинали и привлекали внимание.
Для Фираны и остальных мое украшение будет лекарским амулетом. Не маги ничего не заподозрят, если иногда Лит будет присылать пустой камень на замену. Так и я буду тренироваться, и с мастером Литом расплачусь заряженными накопителями.
Глава 3
Тепло распрощавшись с мастером Литом, отдалась в руки Фираны. Та растопила баньку и подготовила чистую одежду, так что я с радостью попарилась и помылась. Ежедневные обтирания не давали той чистой свежести, которую чувствуешь после парной. А вот вещички хоть и новые оказались, но слишком старомодные. Ну, кто в наше время вместо белья носит рубашку и панталоны? Юбка в пол еще куда ни шло, и безрукавка на шнуровке замечательно села. Только в этом одеянии сильно походила на саму Фирану, что мне категорически не нравилось. Вступать в одноименную секту не собиралась. Но не голой же ходить? Поморщилась мысленно, поскрипела зубами и надела, что предложили.
Кстати, я хоть осмотрелась и увидела, что там, за пределами комнаты, которую успела изучить до каждой трещинки на потолке. Дом оказался большим: две спальни, обеденный зал, сени и летняя кухня. Во дворе, кроме баньки, пара сараев, загон для скотины — запашок стоял соответствующий, крепкий частокол деревянного забора и… лес. Порывы ветра доносили запах гари. Вероятно, пожар близко к этим местам подобрался, но его сумели остановить.
Насторожило, что других домов поблизости не было. Не исключено, что это жилье расположилось на отшибе, да и ту часть, что скрывалась за строением, не успела рассмотреть. Но сильно в том сомневалась. Люди, занятые повседневными делами, создают характерный шум. Та же Фирана, когда возилась на кухне, гремела посудой, напевала песенки, разговаривала. Поутру петухи кричали, днем доносилось хрюканье свиней, блеяние коз и зычный голос женщины, подзывающей живность к кормушкам. Между прочим, если внимательно приглядеться, то на подворье чувствовалась крепкая хозяйская рука. На крыльце свежие доски — видно, недавно ремонтировали. Крыша заплатками сверкает, поленница доверху заполнена, и топор с длинной рукоятью торчит из колоды, — женщине с ним не управиться. А вот самого хозяина не видно. Когда мастер Лит меня выхаживал, то помогал по хозяйству, не отказывал Фиране. Однако утром уехал и ясно дал понять, что лишний раз навещать не собирается — будет кого-нибудь присылать за камнями.
На вопрос, кто же здесь еще проживает, Фирана ответила уклончиво, мол, скоро узнаю. А пока следует подготовиться к празднику — отметить мое возвращение в мир живых — и принарядится. Последнее состояло в том, что на лоб повязали ленту — похожую носил мастер Лит — и презентовали ожерелье из перламутровых бусин.
Радость пришла, откуда не ждали! Сцепив зубы, выдавила из себя улыбку и пару благодарственных слов. Не посмела обидеть отказом ту, что заботилась обо мне, как о родной.
Впрочем, о подарке и прочих подозрениях я забыла, как только принесли зеркало. Небольшое такое, овальное — сантиметров десять в поперечнике. Из него на меня смотрела незнакомая девушка. Ладно, я списывала странности того, что тело казалось неродным, на страшные ожоги — считай, заново скроили. Но тут — другой человек! От слова совсем. Я-то думала, объемы уменьшились из-за шрамов. Они стягивали кожу на спине и скрадывали положенные округлости. Так пышных форм отродясь не водилось, — я и в двадцать четыре выглядела лет на семнадцать. В магазинах постоянно паспорт спрашивали. Но зрелище в отражении явный перебор.
— В чем дело, Золана? Как самочувствие? Белая, как молоко стала, — забеспокоилась Фирана.
— Это лицо… вы же знали меня раньше. Насколько я изменилась? Мастер Лит специально что-нибудь с ним делал?
— Да что ты такое говоришь? — Женщина всплеснула руками. — Не сомневайся, ты в точности такая, какой и была до трагедии. Чтобы менять внешность, надо архимагом в целительском деле стать, и нет в империи таких специалистов. Разве что личный целитель его величества мог бы попытаться. Но где мы и где столица?
— А где столица? — тихонько пискнула я, раздавленная пониманием того, что окончательно сошла с ума.
— Бхирт? Так известно где — за тысячу верст отсюда. Пешком два, а то и три месяца добираться. На почтовом дилижансе быстрее — за месяц довезут, — машинально ответила Фирана и с любопытством посмотрела на меня, — и этого не помнишь? Жаль, мастер Лит не разумник, тот живо бы голову подлечил. А что вообще ты о себе знаешь?
— О Золане — ничего, — ответила честно и ни грамма не покривила душой.
Я уже давно поняла, что ложь здесь чувствуют на раз. Случались за прошедший месяц моменты, когда хотела схитрить, так Фирана живо меня на чистую воду вывела. Потому и сейчас отвечала так, чтобы только правда звучала. О Золане я действительно ничего не знала. Как и об этом месте. А может, и о мире?
— Кто я?
Показалось, или в глазах женщины промелькнула радость? Во всяком случае, она не спешила с ответом. Впрочем, как обычно, — будто чего-то ожидала. Уж не того ли, что вспомню то, о чем лучше не вспоминать? И как тут быть? Говорить, кто такая Елизавета Сергеевна Чернова и как оказалась в лесу? Что-то подсказывало — не стоит.
— Бедный ребенок! — Фирана нарочито громко вздохнула. — Может, и хорошо, что ничего не помнишь. Думаю, так ты пытаешься справиться с нашим общим горем. Я должна сказать, все равно скоро узнаешь: Рэллорнского леса больше нет. Он погиб — растерзан беспощадной армией имперских магов.
Безусловно, сгоревший лес — малоприятное зрелище, жалостливое. Когда еще новый вырастет — не одно десятилетие пройдет. Но чтобы возводить пожар в ранг личной трагедии? Бред. Тут радоваться надо, что сама выжила и попала в руки мастеру Литу. Достаточно посмотреть на спину, чтобы осознать, какой подарок тот сделал. На мне ведь живого места не было — сплошной ожог. Обычная медицина бессильна. На реабилитацию ушли бы годы, а я за месяц восстановилась. Нет, что-то нечисто с лесом. И Фирана явно ждет определенной реакции на новость. А я что? Сочувствую, конечно. Однако убиваться по этому поводу не буду. Тут бы не свихнуться от того, что из зеркала на тебя другой человек смотрит. Хорошенький, конечно, человек, но собственная внешность меня устраивала — в меру симпатичная, улыбчивая, с россыпью конопушек. Видимо, не увижу ее больше. Так жалко себя вдруг стало, что на глаза навернулись слезы.
— Да, поплачь, девочка. Поплачь. — Для Фераны моя слабина послужила сигналом к действию. Она усадила меня на кровать, устроилась рядом и притянула к себе, давая выплакаться. Ну и меня прорвало — с полчаса разводила сырость. Причины на то имелись серьезные. Во-первых, я — это уже не я. Страшно на самом деле узнать, что ты совершенно другой человек. Во-вторых, если на секундочку представить, что разговоры об империи, ведьмах и магии правда, то я точно не в родной России. Где, даже боюсь представить. Только самое невозможное — я попала в другой мир, а душа переселилась в чужое тело. Свихнуться можно. Собственно, из этого выливается, в-третьих: я сошла с ума, и все, что происходит, плод больного воображения. Хуже было только, в-четвертых: я нахожусь в коме, и это мой персональный кошмар. А если когда-нибудь и очнусь, то изуродованной калекой, чье существование зависит от медицинских препаратов и системы жизнеобеспечения.
Истерика, сколько бы ни длилась, все же сошла на нет. За то, что удалось выплеснуть скопившиеся переживания наружу, я была благодарна Фиране. Она же и привела в порядок: умыла распухшую мордашку лечебным настоем, снимающим отеки, и напоила отваром с ромашкой. За это ей огромное спасибо, которое и высказала со всей эмоциональностью, на которую способна. Для себя я решила одно: унывать не нужно. Золана или Лиза в теле Золаны, а скорее последнее, потому как отчетливо помнила только свое прошлое, но надо жить и радоваться жизни. Я по-прежнему молода, полна сил, а вокруг столько интересного.
— Вот и хорошо, что успокоилась, — похвалила Фирана. Она как раз отлучалась, чтобы встретить гостей, которые появились во дворе, и вернулась за мной. За это время я успела окончательно прийти в себя и настроиться на встречу со спасителем. Подозреваю, тот прибыл на телеге, что утром увезла мастера Лита, и сейчас вернулась обратно.
— Золана, знакомься, это мой старший сын Нейдан, — представила Фирана парня. — Это он нашел тебя в лесу и, считай, вырвал из лап смерти.
— Рада познакомиться. — Я во все глаза рассматривала молодого человека, стараясь унять волнение, из-за которого подрагивали пальцы. Еще и краска к лицу прилила, потому что Нейдан тоже с интересом изучал меня.
Возраст молодого человека я так и не определила. На вид — шестнадцать-семнадцать лет. Однако с тем же успехом можно спокойно дать и двадцать-двадцать пять. Не знаю даже, как и объяснить такой разброс. То, что парень физически развит, как взрослый мужчина, сбивало с толку. Кожа на лице гладкая, загорелая, ресницы густые — любая девушка обзавидуется, — такие же медные, как вьющиеся волосы, которые собраны в маленький хвостик на макушке. И только глаза густо-зеленые с медными крапинами светились умом. Именно они выдавали, что Нейдан старше, чем кажется.
— И я рад. Очень, — сочным баритоном ответил Нейдан и улыбнулся. Мое сердечко ухнуло вниз и затрепетало. Помимо воли губы расползлись в ответной улыбке. Не подозревала, что такие мужчины существуют. На обложках модных журналов — да. Но не в этой глуши. — Давно дома не был, если б знал, что тут такая краса поселилась, еще месяц назад вернулся бы. А что, хозяюшки, найдется ли что-нибудь поесть? Устал с дороги да проголодался.
— Все уже на столе. Иди руки сполосни, умойся, и обедать будем. — Фирана отправила сына во двор. Там, у колодца, стояла бочка с водой, используемой для хозяйственных нужд. — Ишь ты, месяц назад вернулся бы! Сам же нашел девочку и видел, в каком она состоянии. Излечение — процесс нелегкий, ненадобно тут лишнего взгляда, — пробурчала Фирана себе под нос. Но я так думаю, информация для меня прозвучала. Получается, пока я восстанавливалась, Нейдан вынужденно жил в другом месте. Выходило, что Фирана родного сына отправила неизвестно куда, чтобы целый месяц выхаживать меня? Почему? Не верится в такую бескорыстность.
Проводив взглядом парня, неожиданно наткнулась на еще одно новое лицо. Сразу и не заметила — девочка, примерно моя ровесница. Медноволосая и зеленоглазая — кроме этих признаков, другого сходства с матерью не было. Подозреваю, что яркую внешность дети Фираны унаследовали от отца. Женщина имела приятные черты, но и только, красавицей, в которую со временем превратится дочь, не была.
— Здравствуй! — обрадовалась возможной подруге. Тем более та открыто улыбалась и с интересом рассматривала меня, как ее брат недавно. — Меня Золаной зовут. А тебя?
Девочка не ответила, продолжая улыбаться. Странно это. И Фирана молчала, хотя сына первым делом представила. Так в чем дело? Взглянув на женщину, сообразила, что та едва сдерживает слезы. Боль на лице выдавала застарелое горе. Вряд ли Фирана растрогалась из-за нашей встречи. Значит, причина в девочке. Улыбка у нее подозрительная. Не сразу, но сообразила, что не так: слабоумие. Отчетливо в глаза не бросается, но достаточно присмотреться, чтобы заметить характерные признаки.
— Как ее зовут? — дрогнувшим голосом поинтересовалась у хозяйки дома.
— Лелана, — подсказал Нейдан, который, оказывается, не ушел, а стоял на пороге комнаты и внимательно следил за нашим знакомством. Причем взгляд не обещал ничего хорошего тому, кто посмеет обидеть младшую сестренку.
— Лелана — красивое имя. Привет, — подошла к ней и протянула руку, — давай знакомиться. Я Золана. Смотри, что у меня есть, — подцепив ожерелье, которым облагодетельствовала Фирана, показала девочке.
На свету бусины переливались, завораживали перламутровым блеском. Может, это и не дешевая поделка — очень уж достойно смотрелось. Да и подружке новой — а я не собиралась менять планы из-за выявленного недуга — понравилось. Так что с чистой совестью сняла с себя бусы и повесила на шею Лелане. Та молча приняла подарок, села на пол, прямо там, где стояла, и стала с увлечением перебирать перламутровые шарики.
Теперь я понимаю, почему Фирана заранее не предупредила о семье. Это значило рассказать о Лелане и трагедии, что с ней произошла. Да, именно трагедии. Будь девочка с рождения такой, мать бы так остро не реагировала. Она и сейчас утирала слезы, тогда как Нейдан всеми силами старался утешить. Вспомнив, что в спальне остался отвар, которым недавно отпаивали меня, сходила за ним и отдала в руки парня. Тот поблагодарил вымученной улыбкой, а я кивнула в ответ и, пользуясь моментом, вышла во двор. Все же я посторонний человек и потому ощущала себя лишней.
— Ты Золана, да? — окликнул меня мальчишка лет десяти. — А я Игмар.
— Привет, — невольно улыбнулась. Вихрастый мальчуган — уменьшенная копия старшего брата. Судя по хитрой мордашке, озорной и проказливый.
— Познакомилась уже с нашей сестренкой? Ты смотри, не обижай ее, — предупредил он. — Нейдан никому не спускает насмешек в сторону Леланы.
— И не собиралась. Наоборот, думала подружиться. Она славная.
— Это да, — мальчишка тяжело вздохнул, — скучаю по тем временам, когда Ланка гоняла меня хворостиной. Пусть бы крапивой отхлестала или еще что, лишь бы прежней стала. Я стерплю. Шкура-то что? Заживет. А сестру жалко.
— Да уж, — не нашлась что ответить, — и давно она такая?
— Два года, — ответил за Игмара Нейдан. Парень неслышно подошел, так что я вздрогнула, услышав за спиной голос. — Два года назад Лелана попалась на глаза имперским магам. Те не бывают в наших краях, а тут забрели… гады. Мать с отцом прятали сестру, чтобы ту в приют не забрали, да не уберегли. Те твари решили похитить Лелану, связали и в сундуке вывезти собирались. Сестренка до последнего держалась. Знала, что найдем ее, из-под земли достанем. Умницей росла, и в комнате послание оставила. Трактирщик из местных был, однако ж не мог в постое магам отказать. Вот когда те уехали, то и обнаружил следы преступления. Лелану мы отбили, а магов тех отец лично на лоскуты резал. Да толку? Ланка до ужаса боялась запертых помещений, а тут сутки в сундуке провела в темноте одна. С тех пор не сказала ни слова. Магов тех долго искали потом. Целый отряд из столицы прибыл. Когда поиски ни к чему не привели, стали хватать деревенских, кто под руку попадется, и сжигать на кострах. Отец сам тогда вышел и сдался, хотя никто бы из наших его не осудил. А так и сам погиб, и деревню не спас. Ненавижу магов!
Глава 4
С момента знакомства с семьей Фираны прошел год. Я обвыклась с новым образом жизни — что там, в деревне, особенного? С утра вставала пораньше, умывалась холодной водицей и на кухню — завтрак готовить. Затем живности домашней корма отсыпать — поилку Нейдан или Игмар с вечера наполняли, — и все, до обеда свободна. Можно с Леланой поиграть — та, как ребенок, радовалась доброму слову и вниманию. После наступало время для занятий: Фирана заново учила тому, что знала каждая ведьма. Ага, все-таки у Золаны были элийские корни, и ведьмовское начало присутствовало. Вот к чужому телу привыкала много дольше. Но ничего. Сейчас уже редко вспоминаю о прошлой жизни. Так, накатит иной раз хандра, погрущу в тишине, поплачу в подушку.
Своим так и не открылась — не поняли бы они. Тем более самим было что скрывать. Как оказалось, Фирана не родная мать ни одному из детей Ормутов. Отец у ребят один, а вот матери разные. Мутная там история с женами Гаэсса Ормута: то ли они бросали мужа, подкидывая на воспитание детей, то ли тот избавлялся от очередной пассии, заполучив от нее ребеночка. Во всяком случае, последняя из жен, Дилана, приходилась младшей сестрой Фиране, а Игмар — родным племянником. Сама Фирана тридцать лет отдала работе в приюте. В том самом, от которого пытались уберечь Лелану. Надо сказать, когда я узнала, что за дела творились в том месте, пришла в ужас. Изначально из девочек-элиек взращивали наложниц для магов. Золана, в чьем теле я очнулась, как раз и выросла в том месте. Двухлетней крохой девочку подкинули на порог приюта. Собственно, в том, что Фирана воспитывала меня с младенчества, она не солгала. Рассказала и причину, по которой я чуть не погибла в пожаре. Оказывается, маг, которому Золану прочили в содержанки, явился раньше оговоренного срока. Девушка отказалась покинуть дом, оскорбив этим наследника самого императора, и укрылась в лесу. Вот, чтобы ту выкурить из убежища, — а найти ведьму в лесу дело непростое, — Нтор Четвертый и спалил Рэллорнский лес. Он считался священным только у элийского народа, остатки которого прятались теперь по уголкам империи. Для истинных бхиртцев чужая святыня — пустой звук. Ах да, варварскими действиями наследник нарушил старинный договор, по которому элийки находились чуть ли не в рабстве, и тот потерял силу. Но по факту мало что изменилось для девушек. Маги привыкли к тому, что элийки покорно соглашаются на позорящие честь условия, и не особенно интересовались мнением ллир. Вот тут и всплыла тайна, оберегаемая элийским народом: ведьма увеличивала дар лишь своего избранника, возлюбленного. А те, кто силой принуждал ведьмочек к близким отношениям, не получали ничего, кроме разового восполнения магического резерва. Однако охотников за дармовым источником маны хватало. Оттого и прятали молоденьких девушек от имперцев. Этим и объяснялось, что Ормуты жили на отшибе в лесу — не Рэллорнском, а самом обычном — и не общались с посторонними.