Казахи и турки

Сила крови. Слабость силы

Неспособность к стратегическому сотрудничеству преследовало все народы крови, дожившие, в том числе и до всемирной демократии, или самого предельного лицемерия народа денег. Были моменты, когда народы крови, особенно в виде кочевников творили мировую историю. Как правило, во всем была виновата природа. (Когда народам крови хорошо, то есть сытно, они не способны ни на что. Как раз про это время любят разглагольствовать болтуны современности: кочевники, мол, созерцатели природы, эдакие тотальные няшки, не обижающие любую божественную тварь. Как раз кочевники были лютыми зверьми. Они ненавидели даже друг друга – совершали набеги, грабили, убивали. Люди Ашина били юэджей. Юэджи отюречились, превратились в турок шато, то есть огузов. Огузы занялись геноцидом точно таких же огузов, известных на Руси под именем печенегов. Другое племя тюрок, из отюреченных племен ди под именем куманов -половцев занялось геноцидом печенегов, пока их полностью не настигли и не уничтожили вместе в византийцами. После печенегов пришла очередь самих куманов – кипчаков. Монголы (по всей видимости, тоже тюрки) Чингисхана гнали кипчаков до Паннонии. Таких примеров тысячи. Везде, хоть в Евразии, хоть в Южной и Северной Америке, хоть даже в современной Африке всегда есть некие бхуту, которые режут тутси). И всегда это объясняется неспособностью народов крови сосуществовать иначе, кроме как по крови. (Римляне не могли защититься от полчищ Атиллы, слишком большую площадь нужно было бы огораживать по типу Великой Китайской стены. Но все де против пиктов они строили свои валы в Британии). А если народы живут по крови, то есть по родству значит они априори не способны к долгому миру, по ревкону значит и стратегическому сотрудничеству (еще проще такие люди не доверяют, недолюбливают, соревнуются и завидуют).

Цивилизация, как производная долгой истории и долгой политики вносит в это общение свои коррективы.

Люди крови живут тихо-мирно до поры. Цивилизационные механизмы ограничивают племенных людей от конфликтов, тормозят от генетических вспышек – эти народы как бы плывут в русле событий со связанными руками. Но люди крови, люди родства все равно не хотят сотрудничать, предпочитают общаться с родней, и не только для совершения ритуалов, в том числе и на самом высоком уровне – на уровне государства. Вы должны понимать, что если люди помнят свои рода, значит они неспособны к государственному менеджменту, то есть они не будут подбирать таланты, они будут подбирать самую талантливую родню, а это сужает базу нации (назовем подобную химеру плывущих в русле именно так, потому что других названий нет. Мне скажут, разве мы одни такие? Да, вы правы. Вы не одни такие, подобных народов и государств, живущих по голосу крови с кляпом цивилизации во рту еще много. Да, что там говорить, японцы на кимоно рисуют эмблемы своей фирмы, а японские фирмы были созданы по кланово-семейному принципу – это есть подражание традиции самураев. Раньше на кимоно были фамильные иероглифы.

А эта казахская привычка не замечать, проходить мимо, если казах чиновник, либо редактор газеты кормит семью по доверию власти – разве это не традиция? Ведь любая власть у нас также завязана на семью. Семья -государство у нас – это не фигурально, а буквально. Мы все ходим с кляпами цивилизации и косим глаза, сужаем их, когда они итак узкие; улыбаемся, пытаемся бросать пыль и куски грязи. Если ты вне Орды, значит ты опасен… семейному достатку. Каждый чванливый казах, кер адам в европейском костюме потому комичен, если смотреть его семейную флюорографию, – не внешнюю, с костюмом и походкой все в порядке, а скрытую, невидимую, чтобы было до того, тогда все становится на свои места).

Это рудименты кровнородственного мира, когда все были равными. Когда раннефеодального диктата имущества на отношения еще не было. Это со временем разовьется феодальный диктат элиты. Но это будет уже не только голос крови. Голосу крови придется огибать земельные холмы, городские квартала. Феодальный диктат – это уже диктат земли, а не крови в чистом виде. Все народы, которые занимались земледелием, быстро переходили к подобному сотрудничеству элиты и простонародья.

В традиционную элиту, в аристократию пробивались по талантам.

Благородство в виде постоянства поступков – для фамильного «почерка» требуются поступки нескольких членов династии. Оседлая система может заключать в себя насколько вариантов сотрудничества, в том силе и голос крови, но в данном случае кровь все время остывает. Логические построения холодного разума начинают накладывать первый узел на кровь.

Когда надо принцип родства включается, в основном в политических целях стратегии.

Феодальное общество отличается от варварского, что стратегическое сотрудничество берет на себя элита. Все союзы начинают оформляться в виде династийных браков (Простой человек думает, что шежире защищает от кровосмешения, чтобы народы состоял из здоровых воинов – это стереотип простонародья всего лишь). Династийные браки нужны для долгой власти. (Если вы видите внезапно «ослепшего», то есть редактора дикаря, проходящего мимо, он также придерживается этой линии. Он не может, не способен на стратегическое сотрудничество. Поэтому всю информационную стратегию в таком мире поддерживают люди философии или культуры денег. Но таких еще мало и на них давят. Они любят такие ситуации и конечно деньги еще никто не отменял).

Но почему же кочевники «гоняли» всех земледельцев, начиная от земледельцев долины Нила и кончая юэчжами Согда? На радость глупым патриотам. И это при том, что культура денег на сегодня доминирующая, использующая все крики толпы и глупцов любителей демократии для контролируемого хаоса.

Аланы – последние гордецы в Туране

Если сельджуки пришли с Восточного Прикаспия, то кем же были эти отряды воинов на такой далекой родине? И почему превратились в победоносных завоевателей? Является или кочевье и воинство синонимами?

(Отвечая на этот вопрос, мы поймем, а нужно ли кочевником государство. Нет, государство – это современные выдумки разных умников. Кочевникам государство ни к чему. Кочевникам нужна степь, пространство, чтобы пасти свой скот и росло число воинов. Ради власти, ради чувства господства, эти хозяева степей готовы пройти тысячи километров. Господство над пространством так превращается в господство над покоренными народами. Сельджуки не виноваты, что соседи, оседлые народы, горожане оказались такими слабыми. Здесь родственное множество всегда сильнее цивилизационного индивидуализма. Можно сказать «горе вам, безродные единоличники!», что всегда будут доминировать народы, которые создают союзы. Потому как бы нецивилизованные дикари берут верх даже в современных мегаполисах. Вот вам причина, почему сельджуки кочевники прошли всю Центальную Азию и остановились, только когда уперлись в Эгейское море. Большая лужа не вызывает у кочевников никакого чувства).

Да, кочевье и воинство – это синонимы.

Все кочевники рождались для схватки с окружающей природой. Враждебные племена соседей – это один из материальных проявлений негостеприимности ландшафта.

До сельджуков были голубые тюрки, до голубых тюрков были хунны, до хуннов были массагеты, до массагетов саки (последние кочевники были ираноязычными кочевниками). Да, кстати огузы тоже не были огузами – союзом тюркоязычных племен. По-видимому, саки и массагеты тоже заключали союзы. Или стали строить города и забыли родство. (Сегодня на земле доминирует демократия, идеология отдельной личности. Любая демократия в степи – это бред. Когда-то союз массагетских племен был могущественен, что разбил македонскую империю. Дахи были туранцами, персы были иранцами: эти два народа индоевропейской группы не слились, даже когда парфяне одолели греков). Чтобы «убедить» племена кочевников в чем -либо, все время применяется насилие. Вот так огузы, из которых появились сельджуки, затем турки османы и туркмены, были до нашей эры народами Турана. И говорили на наречиях иранской группы. Но пришли хунны, затем через пятьсот лет голубые тюрки и огузы заговорили на турецком языке.

И только одно племя – аланы из всех массагетских племен сохранило свой язык восточно-иранской группы – откочевало на Дон и в Северное Причерноморье. Из всех былых саков, сарматов, массагетов только аланы сохранились – докочевали аж до Атлантического океана вместе с вестготами.

Откуда известно, что аланы и туркмены – это один народ?

Согласно древнему китайскому тексту «Тамга лошадей из вассальных княжеств», этноним алан означает «пегая лошадь». Огузское (туркменское) племя алайонтли означает то же самое, эти два племени имеют не только одно название, но и одинаковые тамги. Аланы жили вокруг Аральского моря. Аланы были одним из дахских- массагетских племен. Там где сегодня живут Туркмены, также кочевали и аланы. Когда-то то аланы и огузы были одним народом. Гунны и Великое Переселение вытолкало часть алан аж за Пиренеи. В Испании много аланских топонимов.

Короче, все кочевники друг другу враги. И только новое завоеванное пространство освобождает кочевников от страх и злости – удовлетворяет не только физический голод, но и духовный. Власть и доминирование – вот что нужно всем кочевникам.

На сцене турки сельджуки

Братья по вере на смену братьям по крови. Что тут важно.

Неспособность к стратегическому  союзу (это маркер современных дикарей) это не всегда  плохо. История знает много дикарских побед.  (Дикарь может  опередить любого культурного умника даже сейчас. Это частое явление. Но от этого проигрывают  сами народы. Варварские элиты в 21 веке нужны только Западу. Почему? Потому что такими народами легко управлять.  Для этого нужны благоприятные условия.  Во-первых, нужен развал системы, когда проблемы в каком-либо государстве и даже в империи обострялись.  Вторжение варварской массы  может выглядеть даже вероломным, как будто  стервятники чувствуют разложение  "трупа". Но это не совсем  так.  Это не значит, что у дикарей тоже  нет  проблем. В этот момент  вся планета покрывается проблемами одномоментно. Мировой кризис – это  не только современность, такое было всегда. Даже в прошлом).

В государстве все намного сложней.

Номады, например, сильно зависели от природы: любой джут (степная бескормица для скота) и все, – кочевники нападали на соседей. В этот момент у всех соседних дикарей проблем не меньше – это никому не интересно. Значит, куда им идти? На империю! Ой, как страшно! Но голод не тетка. Так гиксосы пришли к египтянам и захватили Египет XII династии – это, пожалуй, первый случай удачи кочевников. Затем вестготы зашли в Переднюю Азию, провинцию Рима – это второй значительный случай, де-факто с этого начался распад Римской империи. А Римская империя, это уже не шутки. Однако и она пала под натиском именно варваров.

Дальше – больше.

Чем отличаются проблемы среди «братьев» и среди аристократии?

Кризис в империи обычно связан с элитными разборками, а братья дерутся просто так: где-то там в заднице закипело – заиграло и братья подрались – вот вам как бы обычный бытовой случай

Раннефеодальное государство и даже великие империи гибли же под ударами больших племен.

Точнее под ударами племенных союзов, в том числе и кочевников, что создавало прецедент «великости» варваров. Это играет на руку современным националистам: мы, мол, такие великие, мы Рим брали. Никому не интересны причины – никто не будет разбираться в Тик токе. В Тик токе главное проорать, сообщить с важным видом. Так поступают массовые невежды из социальных сетей. Причины превосходства дружной шайки разбойников над господами – это же интересно! А что все варвары должны пройти по одному пути – из варварства к цивилизации, это так скучно. Лучше пощекотать свои комплексы и свое же тщеславие. Вот и все.

Как мы уже знаем, не только раннефеодальные государства, но и более поздние общины – это попытки «братьев».

Это попытки доказать, что братья далеки от братства, остыли и озверели от родственных чувств, следовательно, до сыта наелись – чем бы еще заняться?

Вот вам и зависть с ревностью соплеменников: они теперь не братья, а кочевая аристократия, привилегированный слой. Против этого есть только одно средство – подняться над народом (все вожди, даже современные ельбасы до сих пор так делают, это вам не хухы -мухры, зерефная рефлексия рулит 5000 лет). Если появляется стратегическая дипломатия в виде династийных барков, это уже почерк аристократии (в любом виде ее проявления, мы же хотим сегодня создать элиты планетарную – А.Б.) Лучше пусть равный завидует и ревнуют равного, это не так гнусно. Равный женится на равной. Благородный на благородной.

Кризисы в кровнородственной семье переходят в бытовые драки.

В империи – это война соорганизованной армии, дерущейся по науке. Этим империя отличается от орды. Именно долгой организацией и дисциплиной. Здесь все время нужно следить за аристократией. Не будет аристократии, не будет и империи.

Итак

Кризис в империи – это битва равных, разборки внутри элиты. Ибо не всегда аристократия может доказать свои права на власть. Были самые одаренные, но обделенные (возрастом, родовитостью и прочими условными гадостями. Самый вопиющий пример зеротного раннефеодального диктата – игнорирование пророка Мухаммеда племенной верхушкой курайшитов). Но чтобы подняться над всеми зеротам – раннефеодальным гордецам нужна слава, нужны подвиги (потому что слава и подвиги – это раннефеодальная идеология, в империи всегда нужны захваты, чтобы все варвары -соседи работали на империю. Все должны бояться, дрожать от страха) Поэтому зероты – гордецы, а мы говорим, что зероты избавились от зависти «братьев» общины, – от ревности народа – шли на войну, шли на захваты соседних территорий. Вы поняли? Дикари-варвары атаковали от голода, чтобы кормить свой народ, своих братьев, а зероты – феодалы идут на завоевания ради идеи, имперской идеи – ради славы (то есть, только сытые люди 5000 лет создавали империи). Это перпетуум-мобиле имперского существования. Каждый император знал: будешь сидеть тихо, народ разложиться сам по себе. Загниет и всё. Будешь воевать, будешь поддерживать аристократию в тонусе, все будет хорошо в империи.

Бей чужих, чтобы свои боялись.

Элиты не только бились друг с другом, порой вырезая кланы соперников, не хуже варваров. Также шли походом на соседей по законам империи. Палка о двух концах. Надо выигрывать, нельзя проигрывать, трофеи и земли нужно было раздавать своим людям, а себе добывать славу. Следуя этому зеротному правилу Византия и Сасанидский Иран (Вторая Персидская империя) бились друг с другом без устали. 400 лет шла организованная драка. Война шла с переменным успехом.

Византия и Иран так били друг друга, что не заметили, как новая община, созданная на вере, была готова прервать существование как Византии, так и Ирана. Оказалось, в Сасанидском Иране было больше противоречий, чем Византии, хотя и Византия обескровила себя войной с Ираном. Славные «братья» персы так условно завидовали друг другу и условно же ревновали, что навсегда потеряли независимость. Почему? Потому что в это самое время отвергнутый родней пророк Мухаммед успел организовать союз арабов мусульман. Вот она, эта община! Вот они братья!

Имперская идея земли уступила место имперской вере (здесь требуется отметить последовательность эволюции: на смену братству по крови идет солидарность аристократии, солидарность элит, союз феодалов, это значит, вместо локального пастбища и завистливых -братьев зерефов появляется большая земля – империя зеротов. Персы навсегда забыли зороастризм и стали мусульманами. В имперскую идею (идею земли) часто добавляется идеология веры. Часто присутствует композитная имперская идея, состоящая из нескольких элементов – земли, веры и лидера, как, например, в царской России бились – за веру, царя и отечество.

В 7 веке Иран достался арабам буквально даром. (Точно также Древний Египет был подаркам гиксосам. Древний Рим дался не так легко, но все таки великие римские легионы не устояли под натиском варваров. Потому что в римских легионах, как раз, и служили варвары. Любую империю, как и шайку завистливых амбициозных братьев можно брать только изнутри, путем разложения элит).

За 200 лет персы полностью омусульманились и забыли, что они персы. Первая четверть 9 века интересна тем, что появились новые правительства, новые государства на месте Аббасидского халифата. Да, возглавляли эти новые образования персы, но их было не узнать. Персы или арабы? Да, персы, персы, только с именами на арабский манер. (Само падение Аббасидов еще раз доказывает, что братья, где бы не жили, что бы не пели и как бы не молились, все равно передерутся)

Но если в империи кризис… Значит новые завистливые братья хотят эту империю завоевать, то есть добить.

Династии Газневидов, Саманидов, Караханидов образуют свои государства.

Так на сцену выходят турки сельджуки.

В чем турки (казахи) превосходят евреев

Дела давно минувших дней,

Преданья старины глубокой

А.С Пушкин

Происходящие один раз в четыре года выборы, создали мировую привычку, что так было всегда. Даже консервативные народы, те самые, что до сих пор неформально соблюдают традиции, живут по заветам, хотя их лидеры и правительства декларируют приверженность демократии, заимели подобную демисезонную «одежду». В этот стереотип пробирается правило: придет время и группа оппозиционных политиков возьмет власть. Так просто все. Вот придет и возьмет. Народ типа проголосует за оппозицию.

Возможно, где-нибудь в Европе это возможно. Но все азиаты сегодня настолько хотят походить на белых, имеют страсть, испытывают иллюзии подобия, хотя нигде, я повторяю нигде в Азии это невозможно. С демократией на этом континенте большие проблемы. И мечтать, как говорится, не вредно. Если страстно чего-то желать, а политики везде как попугаи повторяют одно и то же, это возможно: где-то реально, в Индонезии, на Филиппинах это происходит, и оппозиция на самом деле происходит к власти. Хотя, если мы говорим о демократии, как о способности к стратегической дружбе большой группы людей, – даже в Турции со сменой режима на оппозиционную клику – большие проблемы. Более того, весь мир сегодня не способен дружить стратегически, помимо дружбы мировой мафии. Весь мир сегодня – это гипертрофированная Азия, если господство основной финансовой группировки (мирового правительства) можно так выразить. Азия сама не знает, что ей делать. Юго- Восточная часть в лице Китая, Вьетнама, Индии, Северной Кореи демонстрирует независимость. Япония с Южной Кореей никак не откажутся от демократии, просто влюбились в нее всем народом. Центральная Азия спокойна. Средняя Азия в виде независимых пост советских республик заявляют о «приверженности демократическому пути».

Но это все игры политиков.

Нас же интересует – способность азиатов к стратегической дружбе. Именно по этому качеству – способности сотрудничать большой группы населения – зависит ложь и правда Азии. Где Азия настоящая, консервативная, придерживающаяся традиции, а где Азия двуличная, лицемерная – на словах одно, на деле только народ остается верен заветам предков.

Это удивительное совпадение.

Но скажем сразу. Те азиаты, что кочевали, имели предков кочевников, не умеют дружить. Те азиаты, кто выращивал рис, вообще занимались земледелием, дружить научились. Не совсем так, как дружат друг с другом представители торгового Запада (как дружат белые рефаги, скажем). Во всяком случае, все земледельцы, жившие скученной общиной, совместно обрабатывающие поля легко перебрались в современные города – показали, что они не хуже англосаксов могут поддерживать свою экономику и даже имеют легальную оппозицию. Совпадения один в один нет. Но в этих странах подозрительно высокие экономические показатели, как будто они всем народом до сих пор дружно выращивают рис, стоя по колено в воде. На самом деле нет никакого риса и воды, есть высокие показатели ВВП, значит труда: высокая дисциплина, ответственность, отсутствие зависти, низкая коррупция. Это показатели способности к стратегической дружбе, даже если это результат воспитания и вековой дрессировки локальными диктаторами (типа сегуната Токугава).

У тех же азиатов, чьи предки кочевали веками, победоносно покоряя соседей земледельцев, то есть у тех, чьи великие предки создавали «великие империи», несмотря на всяческие современные декларации о «приверженности демократическому пути» – у них все наоборот: непопулярность труда в любом виде, отсюда низкая дисциплина, имитация занятости, имитация работы, желание получить зарплату, отсидев положенные часы на работе, чтобы побыстрее сбежать домой; также высокая коррупция, приписки, показуха, низкий ВВП. Также отсутствие оппозиции как таковой. То, что имеется в виде оппозиции – этот падшие ангелы власти – бывшие чиновники, проигравшие схватку своим партийным (вернее клановым) коллегам. О чем говорит номинальность оппозиции? Отсутствие оппозиции у бывших кочевников – это показатель неспособности дружить стратегически – это самое главное. Ничего, кроме союза для ближнего боя. Сплошные единоборцы. Оппозицию бывшим номадам заменяют несколько амбициозных пустышек, заявляющих, что они завтра создадут свою партию (они заявляют «ертен партия курам». Как? Из кого? Из чего? Это им не интересно. Потому что это потомки кочевников. А у кочевников никогда не было партий в европейском стиле стратегического сотрудничества. Только наверху они сотрудничали или враждовали. Только среди кочевой аристократии решались основные вопросы. Когда толпа скачет за, чем то обделенными и обиженными родственниками, харизматиками – это и есть зародыш оппозиции кочевников).

Вообще-то, только евреев считают дрожжами мировой истории. Якобы евреи придумали всякие реформы, идеи, следовательно, евреи возглавляли все демократические и социалистические революции. Это неправда! Отдаю должное еврейским реформаторам и революционерам, – это на самом деле так. Но кочевники круче, как архитекторы мирового общежития. Во всяком случае, в прошлой истории.

Кочевники ничем не уступают евреям в кардинальных переделках мира, наоборот, кочевники даже превосходят евреев (превосходили, в прошлом, но не сейчас. Сегодня кочевники полностью под контролем религии денег, почти дети). Кочевники вошли даже в Библию под названием Гогов и Магогов. По Библии сюжет такой: кочевники придут, чтобы завоевать народ Божий и будут биты Богом. А сколько кочевников в виде гиксосов, гуннов, тюрков, монголов уже ходили на Запад? Как народы, неспособные к стратегическому сотрудничеству, создавали военные союзы? Для чего они вообще это делали? С мотивацией вроде бы все ясно. Не ясно никому: откуда берется сила по сути у дикарей (с точки зрения цивилизованного Запада конечно. Да, у кочевников дикая сила. И европейцы считали кочевников «бичом божьим»).

Чтобы как то понимать, откуда у кочевников берется оппозиция (совсем не похожая на партийную оппозицию белых людей), обратимся к выводам украинско-американского востоковеда Прицака О. И. (1919 -2006) и обрусевшего немца тюрколога Радлова В. В. (1837 – 1918).

Прицак: «Когда в степи появлялся талантливый организатор, он собирал вокруг себя толпу сильных и преданных людей, чтобы подчинить с их помощью свой род, а потом племя и, наконец, тот племенной союз, о котором идет речь. Потом он предпринимал со своими людьми разбойничьи походы. Если они протекали успешно, то следствием их было присоединение соседних племен. Следующей задачей было, с одной стороны, уничтожение господствующих родов племенных федераций, с другой – размещение гарнизонов в степных укреплениях, сначала на Орхон-Ононе, потом на Чу.»