72 ключа. Тайная Каббала управления реальностью

Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий.

— Исход 3:14

Иерусалим. День Искупления, самый святой день года. Во дворе Храма тысячи людей стоят в полной тишине.

Первосвященник в белых льняных одеждах медленно проходит за завесу, в Святая Святых — комнату, куда никто не входит весь год и куда даже он сам входит лишь в этот единственный день. Там, в темноте, он произносит вслух то, что больше никто и никогда не произносит. Имя.

Мишна описывает, что происходило в этот момент во дворе. Люди, услышав Имя из уст первосвященника, падали на колени и простирались ниц, произнося: «Благословенно имя славы Царства Его вовеки».

Позднее предание, которое часто пересказывают, добавляет жуткую деталь: к ноге первосвященника привязывали верёвку. Если он окажется недостоин и умрёт там, за завесой, его можно будет вытащить — ведь войти за ним не может никто.

Имя, которое нельзя произносить

Это Имя состоит из четырёх букв: Йуд-Хей-Вав-Хей, יהוה. Его называют Тетраграмматон, «Четырёхбуквенное», или просто ха-Шем — «Имя».

Как оно звучало на самом деле, сегодня не знает никто. Талмуд рассказывает, что после смерти первосвященника Шимона Праведного, жившего в эпоху Второго храма, священники перестали произносить Имя даже в благословении. А после разрушения Храма его звучание окончательно ушло из человеческой памяти. Сегодня, встречая эти четыре буквы в тексте, их читают как Адонай, «Господь», а в разговоре говорят просто ха-Шем.

И вот что важно. Мишна, отрывок из которой стоит эпиграфом ко введению этой книги, говорит: тот, кто произносит Имя по его буквам, лишается доли в будущем мире. Это не пустая угроза. Для традиции Тетраграмматон — не слово, а сила. Корневой пароль системы, который не хранится в открытом виде.

Программист сказал бы: пароль администратора никогда не пишут на стикере на мониторе. Его хранят только в зашифрованном виде.

Семейство Имён

Но у этого главного Имени есть «производные» — более длинные Имена, составленные из множества букв. Талмуд упоминает Имя из двенадцати букв и Имя из сорока двух. Когда-то Имя из двенадцати букв знали все священники, но когда среди них стало много недостойных, его стали передавать лишь самым скромным. А Имя из сорока двух букв, как мы видели в прошлой главе, открывали лишь тому, кто не гневается, не пьянеет и не отвечает обидой на обиду.

Позднее каббалисты заговорили и о величайшем из них — Имени из семидесяти двух.

Давайте посмотрим на два самых знаменитых.

Сорок два: Имя Творения

Около двух тысяч лет назад жил мудрец по имени рабби Нехуня бен ха-Кана. Ему приписывают удивительную молитву, которая называется по первым словам — «Ана бе-Коах», «Молим: силою…».

Она состоит из семи строк. В каждой строке — ровно шесть слов. Семь на шесть — сорок два. И если сложить первые буквы всех слов, получатся те самые сорок две буквы тайного Имени.

Её первая строка звучит так: «Молим: силою величия десницы Твоей развяжи связанное».

Каббалисты верили, что Имя из сорока двух букв связано с самим сотворением мира. Одна из традиций говорит, что оно спрятано в первых сорока двух буквах Торы — от первого слова «Берешит», «В начале», до слов о том, что земля была «безвидна и пуста». То есть ровно в том отрывке, где из хаоса рождается порядок.

А хасиды, как вы помните из первой книги, связывали с ним и сорок два перехода, которые народ Израиля совершил по пустыне на пути в Святую землю.

В нашей модели это Имя похоже на команду инициализации. «Отформатировать» хаос. Подготовить пространство. Пробить первый канал сквозь плотные слои материи, чтобы следующий код мог пройти.

Молитву «Ана бе-Коах» до сих пор читают в синагогах — в канун субботы, в дни счёта Омера, в утренних молитвах. Каждое слово её звучит для каббалиста как нажатие клавиши.

✦ Из запретной библиотеки

Каждой из семи строк «Ана бе-Коах» каббалисты сопоставили один из семи дней недели и одну из семи нижних Сефирот — от Хеседа до Мальхут. Строка первая — воскресенье и милосердие. Строка вторая — понедельник и строгость. И так далее, до седьмой строки, которая соответствует субботе и Мальхут, самому миру. Молитва оказывается одновременно и Именем, и календарём, и картой Древа. Код, упакованный в семь строк текста.

Семьдесят два: ключи от моря

Самое знаменитое из всех — Шем ха-Мефораш, «Изъяснённое Имя». Семьдесят два сочетания по три буквы в каждом.

Мы уже касались его в первой книге, но теперь разберёмся подробнее.

В четырнадцатой главе книги Исход есть три стиха подряд — девятнадцатый, двадцатый и двадцать первый. Это сердце самой драматичной сцены исхода. Египетские колесницы настигают беглецов у моря. Ангел Божий и столп облачный встают между двумя станами. Моисей простирает руку над морем. Всю ночь дует сильный восточный ветер, и воды расступаются.

Каждый из этих трёх стихов состоит ровно из семидесяти двух букв. Не семидесяти одной, не семидесяти трёх. Семидесяти двух.

Каббалисты записывали первый стих в обычном порядке. Второй — задом наперёд. Третий — снова в обычном. А потом читали сверху вниз, беря по одной букве из каждой строки. Получалось семьдесят два трёхбуквенных сочетания. Первое из них — והו, второе — ילי, третье — סיט. И так далее до конца.

По преданию, именно этими Именами Моисей рассёк море. Поэтому их и извлекают из рассказа о том, как море расступилось: код хранится там же, где записан результат его выполнения.

Библиотека функций

Каждое из семидесяти двух сочетаний в традиции связано с отдельным ангелом и отдельным качеством. Позднейшие каббалисты — а за ними и христианские мистики Возрождения — составляли целые таблицы: какое Имя с чем связано, какому ангелу соответствует, какой стих из Псалмов к нему подходит.

Современные популярные сборники идут ещё дальше и приписывают каждому сочетанию свою «функцию». Одно — для исцеления. Другое — для защиты. Третье — для того, чтобы разорвать цепь дурных привычек. Четвёртое — чтобы видеть скрытое. Например, пятое сочетание, מהש, в таких сборниках часто называют Именем исцеления.

Если говорить на языке программистов, семьдесят два Имени — это библиотека функций. Каждая вызывается своим трёхбуквенным идентификатором и выполняет свою операцию: трансформацию материи, исцеление, защиту, переход из одного состояния в другое.

Звучит как сказка. Или как документация к очень старому и очень мощному программному обеспечению.

Код без исполнителя

Но у всех Имён есть одно общее ограничение. Имя, произнесённое вслух или удержанное в уме, живёт ровно столько, сколько живёт внимание оператора. Стоит ему отвлечься, устать, уснуть — и команда повисает в воздухе.

А что, если нужно, чтобы код работал постоянно? Днём и ночью. Годами. Защищал дом, пока хозяин спит. Охранял колыбель, пока мать отлучилась. Работал, даже когда тот, кто его написал, давно умер?

Для этого код нужно записать. Перенести на носитель, который удержит его в материальном мире.

Так рождается печать.

…и напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих.

— Второзаконие 6:9

Подойдите к двери почти любого еврейского дома — в Иерусалиме, Нью-Йорке, Москве — и на правом косяке, на уровне плеча, увидите маленький продолговатый футляр, прикреплённый чуть наискосок. Внутри — свёрнутый в трубочку пергамент. Это мезуза.

На пергаменте рукой писца выведены два отрывка из Торы, начиная со знаменитого «Слушай, Израиль». А на обороте, так, чтобы было видно снаружи свёрнутого свитка, пишут одно-единственное слово: Шадай (שדי). Это одно из Имён Бога. Но каббалисты читали его ещё и как аббревиатуру: Шомер Длатот Исраэль — «Страж дверей Израиля».

Миллионы людей по всему миру каждый день проходят мимо записанного кода. Он висит на двери и работает, пока хозяева спят.

Флешка с программой

Мезуза — заповедь, а не амулет. Но рядом с ней, на протяжении тысячелетий, существовал целый мир предметов, которые были амулетами в полном смысле слова. На иврите такой предмет называется камеа.

В нашей модели камеа — это носитель с записанной автономной программой. Своего рода флешка, на которую записан исполняемый код. Зачем она нужна? Человеческий ум быстро устаёт. Внимание рассеивается. Имя, удерживаемое в сознании, живёт ровно столько, сколько длится концентрация. А записанный код, по вере создателей амулетов, продолжает «транслироваться» в окружающее пространство днём и ночью, пока цел носитель.

Амулет с гарантией качества

Самое удивительное — насколько серьёзно к этому относился еврейский закон.

Талмуд обсуждает вопрос, который звучит почти как из технической документации: можно ли в субботу выйти на улицу с амулетом? Ведь в субботу запрещено переносить предметы. Ответ: можно — но только с проверенным амулетом. С тем, который, как сказано в Талмуде, исцелил три раза. Или который написал человек, чьи амулеты уже трижды помогали.

Трижды подтверждённый результат. Это же настоящее тестирование, контроль качества! Две тысячи лет назад мудрецы требовали от амулета того же, что сегодня требуют от программы перед выпуском: воспроизводимости.

Как записывали код

Древние и средневековые тексты описывают изготовление камеа с той же тщательностью, с какой инженер описывает производство микросхем. Если собрать эти описания вместе, выйдет примерно так.

Подложка. Пергамент из кожи ритуально чистого животного, так называемый клаф, особым образом выделанный. Или пластина из чистого металла — серебра, иногда меди.

Время. Определённый час, когда «сервер», по выражению нашей модели, находится в нужном режиме. О часах мы подробно поговорим в главе о планетах.

Инструмент. И вот деталь, которая кажется странной, пока не узнаёте её корни: без железа.

Почему? Потому что в традиции железо — символ разрушения. Из железа делают мечи. Когда Тора описывает, как строить жертвенник Богу, она запрещает касаться его камней железным орудием: «…как скоро наложишь на них тесло твоё, то осквернишь их». Мишна объясняет почему: железо создано, чтобы укорачивать дни человека, а жертвенник — чтобы их удлинять. Нельзя строить то, что продлевает жизнь, тем, что её отнимает.

✦ Из запретной библиотеки

Когда царь Соломон строил Иерусалимский храм, по преданию, «ни молота, ни тесла, ни всякого другого железного орудия не было слышно в храме при строении его». Как же тесали огромные камни? Талмуд рассказывает о шамире — крошечном существе размером с ячменное зерно, которое рассекало самый твёрдый камень одним прикосновением. Его хранили завёрнутым в шерсть в свинцовой коробочке с ячменными отрубями. А добыть шамир Соломону помог… царь демонов Ашмедай. Эта сделка дорого обошлась мудрейшему из царей — но об этом в главе о Другой Стороне.

Шрифт. Код записывали особым письмом. Основа — ктав ашури, «ассирийское», квадратное еврейское письмо, которым пишут свитки Торы. А рядом — таинственные знаки, которые исследователи называют «письмом с глазками»: буквы, у которых концы линий увенчаны маленькими кружками. Такие знаки находят на амулетах от поздней античности до Средних веков. Их считали письмом ангелов — алфавитом, на котором «разговаривает» сама система. Позже похожие «ангельские алфавиты» появятся и у европейских оккультистов.

Числа. И наконец, магические квадраты — таблицы чисел, в которых суммы по каждой строке, столбцу и диагонали одинаковы.

Квадрат, в котором спрятано Имя

Самый простой магический квадрат — три на три. Числа от одного до девяти расставлены так, что в любом направлении сумма равна пятнадцати.

Задолго до каббалистов его знали в Китае: по легенде, его узор увидели на панцире черепахи, вышедшей из реки. Но еврейские мистики нашли в нём своё. Пятнадцать на иврите записывается буквами Йуд (10) и Хей (5). А вместе эти две буквы — Йа (יה), одно из Имён Бога. То самое «Йа», что звучит в слове «аллилуйя» — «хвалите Йа».

Получается, что в самом простом магическом квадрате каждая строка, каждый столбец и каждая диагональ складываются в Имя. Код, повторённый восемь раз в девяти клетках.

Троян в прошивке

У записанного кода есть опасная особенность. Если программу написал человек, в сердце которого было что-то тёмное, — корысть, злоба, тайный умысел, — то, по вере каббалистов, это тёмное записывается вместе с кодом. Как вирус, спрятанный в прошивке.

И однажды этот страх расколол еврейский мир.

В середине XVIII века раввин Йонатан Эйбешюц, один из величайших знатоков Торы своего времени, главный раввин общин Альтоны, Гамбурга и Вандсбека, раздавал амулеты роженицам. Другой великий раввин, Яаков Эмден, заполучил несколько таких амулетов, применил к ним способ перестановки букв — и объявил, что расшифровал скрытое послание. По его словам, в амулетах было зашифровано имя Шабтая Цви, лжемессии, чья история столетием раньше потрясла весь еврейский мир.

Разразился скандал, какого Европа ещё не видела. Общины раскололись на два лагеря. Раввины отлучали друг друга. Дело дошло до датского короля, в чьих владениях находилась Альтона. Спор тянулся годами и не утих даже после смерти обоих.

Был ли в амулетах тайный код? Этого уже не узнать. Но сама история показывает, насколько серьёзно люди относились к записанному слову. Настолько, что верили: в нескольких строчках на пергаменте может скрываться троянский конь, способный погубить и того, кто его носит, и всю общину.

Носитель — ещё не код

И всё же печать — лишь носитель. Флешка сама по себе ничего не делает, пока на неё не записано что-то живое.

Главная работа, по учению каббалистов, происходит не на пергаменте, а в уме. Там, где оператор соединяет Имена в особую конструкцию, создающую канал между высшим источником и нижней точкой, куда должен прийти результат.

Это соединение называется йихуд. И оно требует от человека того, что для обычного ума почти невозможно.

В тот день будет Господь един, и имя Его едино.

— Захария 14:9

Цфат, 1571 год. Глубокая ночь.

По каменистой тропе за городом идут двое. Старший — невысокий человек лет тридцати семи, весь в белом. Младший, лет двадцати восьми, несёт фонарь и то и дело оглядывается. Это Ицхак Лурия, которого ученики называют Ари, «Лев», и его главный ученик Хаим Виталь.

Они идут к древней гробнице на склоне холма. Ари знает, кто в ней похоронен, хотя надписи на камне давно стёрлись: он умеет, как говорят в Цфате, узнавать души мудрецов, лежащих в забытых могилах.

У гробницы Ари велит Виталю лечь на камень, лицом вниз, раскинув руки. И шепчет ему на ухо сочетание букв, которое тот должен удерживать в уме, не прерываясь ни на миг.

Позже Виталь запишет, что было дальше. О том, как в его сознание начали приходить слова, которых он сам не думал. О тайнах, которые открыла ему душа, лежащая под камнем.

То, чему Ари учил его этой ночью, называется йихуд.

Объединение

Слово йихуд означает «объединение», «соединение воедино». В Каббале это особая практика: соединение Имён Бога в уме, по строгим правилам, с определённым намерением.

Зачем их соединять? Вспомните первую книгу. После разбиения сосудов мир раскололся. Высшее и низшее оказались разделены, Святой, благословен Он, и Его Шхина — Божественное присутствие в мире — разлучены. Каждый йихуд, по учению каббалистов, — маленький акт их соединения. Снова связать то, что разорвано. Снова открыть канал, по которому свет может течь сверху вниз.

Перед исполнением заповедей многие евреи до сих пор произносят формулу, которая начинается словами: «Ради единения Святого, благословен Он, и Его Шхины…». Это йихуд в самой простой, доступной каждому форме.

Но у Ари и его учеников йихудим были совсем другого уровня.

Переплетение

Самая знаменитая техника называется шилув — «переплетение».

Возьмём два Имени. Первое — уже знакомый нам Йуд-Хей-Вав-Хей (יהוה), Четырёхбуквенное. Оно связано с высшим, с тем, что над миром. Второе — Адонай (אדני), «Господь». Оно связано с низшим, с Мальхут, с Божественным присутствием, пребывающим в мире.

А теперь вплетём их друг в друга, чередуя буквы: первая буква одного, первая буква другого, вторая буква одного, вторая буква другого…

יאהדונהי — Йуд-Алеф-Хей-Далет-Вав-Нун-Хей-Йуд.

Восемь букв, в которых небо и земля сплетены, как нити в канате.

Можно сплести и наоборот, начав с Адонай: אידהנויה. Каббалисты считали, что первое сочетание — движение сверху вниз, нисхождение света, а второе — движение снизу вверх, восхождение молитвы.

Туннель

На языке нашей модели шилув создаёт то, что в Каббале называется циннор — «канал», «труба». Прямое соединение между высшим источником энергии и нижней точкой вывода.

Любой, кто работал с компьютерными сетями, узнает эту конструкцию. Это защищённый туннель. Два сервера — один наверху, другой внизу — соединяются напрямую, в обход общей сети, по зашифрованному каналу. Данные идут от источника к цели, не проходя через промежуточные узлы, где их могут перехватить.

Когда каббалист удерживает в уме переплетение Имён, он, по мысли традиции, прокладывает такой туннель. И по нему может пройти то, что обычным путём не проходит.

✦ Из запретной библиотеки

В Старом городе Иерусалима с 1737 года существует ешива каббалистов Бейт-Эль. Там молятся по особому молитвеннику, составленному каббалистом XVIII века рабби Шаломом Шараби, которого называют Рашаш. Над каждым словом обычной молитвы в этом сидуре напечатаны каванот — десятки сочетаний Имён, огласовок и переплетений, которые молящийся должен удерживать в уме, произнося слово. Страницы выглядят как листинг программного кода. Одна утренняя молитва по такому сидуру может длиться часами.

Цена концентрации

Звучит почти просто: переплести буквы и удерживать их в уме. На деле это одно из самых трудных умственных упражнений, какие только можно придумать.

Нужно видеть буквы — не просто думать о них, а видеть, как светящиеся знаки перед внутренним взором. Удерживать их огласовки. Помнить, какой Сефире соответствует каждая. Направлять намерение. И всё это — не теряя ни на миг сосредоточенности, потому что, по учению Ари, прерванный йихуд не просто теряет силу, а может обернуться против того, кто его совершает.

✦ Научная параллель

Психологи давно изучают объём так называемой рабочей памяти — сколько отдельных элементов человек способен одновременно удерживать в уме. Современные исследования говорят, что немного: всего около четырёх смысловых «кусков». Каббалист во время йихуда должен удерживать восемь переплетённых букв, их огласовки, их соответствия Сефирот и своё намерение — всё сразу. Это возможно только одним способом: годами тренируя ум, пока сложная конструкция не станет единым целым, одним «куском», который держится сам.