Малой

Как бы то ни было, но теперь на дверях ванной шпингалета нет. Тёма, не веря своей удачи, переглянулся с Алисой. Сестричка равнодушно икнула и потянулась за пирамидкой. Тёма накидал в ванную все игрушки. Должно хватить на время его отсутствия. Искоса взглянул на потертый рисунок на футболке. Толстомордый Скай также вызывающе смотрел своими бульдожьими глазами. Этот пес чем-то напоминал дядю Зурала. Такие же круглые глаза, повисшие щеки, выпяченная челюсть. Да и по характеру такой-же, твердый, но добрый. Вот, деньги дал. Наверно много. «Так что, Скай, – подумал Тёма, – сегодня ты мой герой!» Он хотел об этом сказать в голос, но говорить он не любил. И мама, и дядя Зурал, считали, что Тёме пора бы заговорить. Что ненормально в шесть лет молчать. Дядя Зурал пообещал, если до осени Тёма не заговорит, отведет его к бабке Кхаце.

– Старая знает свое дело, – говорил Зурал маме, – в миг язык малому развяжет. Сто процентов сглазили сынишку. В больнице еще, должно быть врачиха.

Тёма не помнил больницу и не помнил когда и кто его сглазил. Да и как это, сглазить? Просто ему совсем не хотелось говорить. Он молчал, а когда чего-то хотел ныл. Пускал слезу. А теперь еще эти дурацкие сопли. Иногда, например у стеклянного домика, хотелось улыбаться. И сейчас, поняв, все случится как ему хочется, губы Тёмы скривились.

Малой приоткрыл дверь туалета. В комнате напротив огромное тело дяди Зурала, как гора, возвышалось на родительской кровати. Мама, склонившись к «подножью горы», что-то искала под огромным пузом толстяка. Сына видеть не могла, так как стояла на коленях спиной к входу. Дядя Зурал, запрокинув голову, сопел и повторял:

– Да, янтарная, так. Да! Моя ты янтарная. Так.

Тёма проскользнул мимо. На цыпочках прошел по коридору к входной двери. Проходя мимо кухни, заглянул. Папа, с поникшей головой, по-прежнему спал на табурете.