Цвет стали. Летопись Подлунного мира

Лейтенант Уйнэс ам Сагир Ситэй уверенно вел свой отряд вперед и казалось ничто не остановит его в стремлении добраться до императорского дворца как можно скорее. Он никогда не бывал в столице, всю свою жизнь проведя в форте Мларис, но он прекрасно знал, куда ему следует ехать. Потому он ни разу не задержался ни на одном перекрестке. Горожане провожали кавалькаду взглядами, прикрываясь козырьками ладоней от ярких солнечных лучей, светивших прямо в глаза. В какой-то момент люди подумали, что тайно вернулся в столицу их император, и тогда по улицам пролетел шепоток, окрашенный в цвета внезапной паники, которая пробежала по людям. Они почему-то поверили, что Маэль проиграл войну с Тарэнтой и вернулся в столицу, и им следует готовиться к очередной осаде, либо бежать прочь от столицы, пока не поздно. Затем, пусть и нескоро, все же приходило осознание того, что император уезжал из столицы верхом и вряд ли вернулся бы в наглухо закрытом возке, даже если бы за ним гнались все демоны подземного мира, которым правит Ул. Да и побег Маэля с поля боя был бы невозможен. Такой поступок не в характере императора. Да и командовал отрядом всадников не Элер ан Кьель да Скалэй, нынешний командующий императорской гвардией. Уж, кто-кто, а Элер точно не оставил бы императора, даже умерев, он вернулся бы бесплотным призраком, чтобы защитить повелителя от убийц. Осознавая это, жители столицы империи Мирэй постепенно успокоились и начали строить предположения, кто же едет в том возке, чьи шторы наглухо задернуты, а путь ему расчищает полуила императорской гвардии под командованием лейтенанта. О том говорили регалии, вышитые золотом на шарфе из фиолетового шелка.

Гвардейцы не терзались тем, что думали об их появлении жители Ариса, их это попусту не тревожило. Они старательно не обращали внимания и на те отряды городской стражи, что выходили из боковых улиц и выстраивались на тротуарах, отсекая толпу от едущих широкой рысью всадников, не позволяя горожанам упасть под копыта лошадей. Это было большое событие для Ариса за долгое время, с тех самых пор, как император Маэль выдал свою сестру принцессу Ланду арэ Вариар замуж, и после того, как он торжественным маршем покинул город, уводя с собой большую часть гвардии и почти все лохосы, оставив на охране столицы два лохоса: пехотный и кавалерийский. С тех пор столица пребывала в своеобразной полудреме, забыв уже о том, что такое шумные и блистательные процессии. Дети с восторгом проносились вдоль улицы, едва не бросаясь под копыта лошадей, заставляя матерей в ужасе хвататься за сердца, девушки лучезарно улыбались и махали руками гвардейцам.

– Осторожнее! – крикнул Уйнэс, когда особенно шустрый мальчишка едва не попал под колеса первого возка.

Если бы не реакция возницы – быть беде! Но лошади встали почти мгновенно, заржали, заволновавшись. Эмрия едва не упала на пол между деревянных лавок. Потирая ушибленный бок, она посмотрела на зашторенное окно и приняла решение. Вдовствующая императрица распахнула дверцу и спрыгнула на землю, поспешив к виновнику переполоха. Тот со страхом смотрел на огромных животных, что замерли над ним, отфыркиваясь и храпя.

– Ее величество… – выдохнула толпа столичных жителей, следившая во все глаза за происходящим на улице.

Они давно не видели свою императрицу, ведь предыдущий император сослал свою супругу, обвинив в смерти младшего сына. Пусть никто в Мирэй не верил в ее виновность, но их мнение в этом вопросе не играло никакой роли. Император Маэль смог реабилитировать мать, лишь возложив себе на голову императорскую корону. Но тем не менее больше года ее величество Эмрию не видели в столице империи, столичные жители даже соскучились по своей правительнице. Ее появление стало большой неожиданностью и своеобразным чудом для мирэйцев. Те, кто сомневался в спасении империи от навалившихся на нее бед, теперь поверили в то, что все будет хорошо, что Мирэй победит любых врагов, что они переживут любые неприятности. Даже конец этого мира.

– Ваше величество, – взревела толпа. – Да продлятся ваши дни вечно!

И в следующий миг люди разразились радостными приветственными криками. Перепуганный мальчишка, что чуть не погиб под копытами лошадей, теперь счастливо улыбался, прижимаясь к юбкам матери и с интересом вглядываясь в прекрасную золотоволосую даму, что вышла из возка ему на помощь. Она казалась ему чем-то неведомым, или даже богиней. Потому что кем еще могла быть эта невероятно красивая женщина со столь добрыми глазами.

– Ваше величество! – радостно ревела толпа. – Ваше величество!

Эмрия, несколько опешившая в первые мгновения всеобщего ликования, теперь лучезарно улыбалась подданным своего сына, буквально купаясь в их любви и обожании. Это было забытое, но такое приятное чувство, казалось, что эмоции людей мягким золотым светом окутывают их, делаясь осязаемыми.

– Спасибо, друзья, за вашу любовь, – улыбнулась императрица, заглядывая в сияющие глаза мальчишки, что испуганно жался к матери. – За вашу веру в меня. Я вам искренне благодарна.

Эта красивая золотоволосая женщина, которую так обожали все вокруг, казалась ему недосягаемой и в то же время такой близкой и теплой, как объятия матери. Мальчик прижимался к материнской юбке, уже позабыв о том, что буквально мгновение назад он находился на грани смерти.

– Простите моего сына, ваше величество, – мать мальчика не знала, что ей делать: приветствовать вдовствующую императрицу, приносить ей искренние извинения или наказывать неугомонного мальчугана, который едва не угробил мать правителя империи, пусть и не нарочно.

– Ничего плохого не случилось. Возница вовремя остановил возок, – с теплой улыбкой ответила Эмрия. – Главное, что мальчик не пострадал. Было очень опасно.

– С этим паршивцем все в полном порядке, – отозвалась женщина, отвешивая сыну звонкую оплеуху. – Надеюсь, что вы не пострадали.

– Мы не пострадали, – улыбнулась Эмрия. – Я надеюсь, что вы не против, если мы продолжим наш путь во дворец. Время дорого.

– Конечно, ваше величество, – женщина обхватила мальчика за плечи и увела с на тротуар. – Мы просто очень рады вас видеть. Как только вы приехали, вернулось солнце.

– Спасибо. Я тоже рада вернуться в Арис, к вам, – улыбнулась в ответ Эмрия.

Мальчонка то и дело оглядывался, стараясь запомнить образ высокой, красивой дамы, чтобы потом хвастаться перед своими друзьями, что видел императрицу на расстоянии вытянутой руки, и говорил с ней, более того, ее величество изволила погладить его по голове. Эмрия проводила мать и сына взглядом и под ликующие крики толпы села в возок. Похоже, ошарашить своего двоюродного деда, главу Имперского совета Лоэналя Аминирах Вирата у нее больше не получится. Крики приветствия в честь императрицы летели над Арисом словно раскаты грома перед тем, как начнут сверкать молнии, значительно обгоняя небольшую кавалькаду. Эмрия позволила себе скривиться в полутьме возка, когда он тронулся с места и вновь покатил по улицам имперской столицы. Вдовствующая императрица понимала, что теперь у нее не будет и половины хоры на отдых и на то, чтобы привести себя в порядок, сменить скромное, пусть и удобное дорожное платье на одеяние, которое приличествует вдовствующей императрице, со всеми положенными ей регалиями. Нет, надеть корону императрицы ей больше не придется, теперь ей принадлежит другая корона. Та, которую носят вдовствующие императрицы, императрицы-матери, пережившие своих супругов и ставшие носительницами этого почетного титула. Золотая голубка, раскинувшая крылья, украшенные двенадцатью крупными жемчужинами каждое, и удерживающая в клюве крупный сапфир, глядя на мир глазами, сделанными из того же камня. В этом взгляде благодаря искусству ювелира, горела заинтересованность жизнью и мягкая доброта. Теперь эта искусно сделанная корона ляжет на ее чело, и носить ее Эмрии предстоит всю ее долгую жизнь. Очень долгую жизнь, которая отпущена полуэльфийке. Женщина вздохнула, потирая виски. Как-то резко боль стальными обручами стянула голову, так что заломило в висках, в глазах потемнело. Откуда пришла эта боль, она не знала.

– Вам нехорошо, ваше величество? – участливый голос служанки заставил Эмрию открыть глаза. – Мне попросить гвардейцев остановиться?

– Все хорошо. Я банально желаю выбраться из духоты этого возка. Она меня убивает, – едва заметно улыбнулась в ответ императрица. – Не надо останавливаться.

– Нам осталось недалеко, ваше величество. Насколько я поняла.

Эмрия кивнула и постаралась улыбнуться. Служанка никогда не бывала в столице, и уж тем более никогда не бывала во дворце. Ей повезло стать служанкой низложенной императрицы. Впрочем, сначала он думала, что ее жизнь окончена, ей предстоит до конца дней своих служить женщине, которую лишили титула и власти, а возможно, лишат и жизни в какой-то недобрый момент. А тогда и ее дням на этом свете пришел бы конец. Рабы преступника несли наказание вместе с ним, и никто не задумывался о том, виноват раб или нет. Наиболее везучих, вернее, самых молодых, распродавали другим хозяевам. Возраст служанки не оставлял ей надежды на такой исход. Но теперь ее жизнь заиграла новыми красками. Целый год она прожила в ожидании конца от холодной стали, которая коснется ее горла и выпустит кровь, перерезав его, но в одно мгновение, вместе со взмахом крыла лимринга она стала личной рабыней вдовствующей императрицы. Новый император вернул матери все ее титулы, регалии и, самое важное, власть над империей. Рабыня едва заметно улыбнулась в полутьме возка, глядя на свою хозяйку. О такой судьбе она и не мечтала. Это оказалась добрая судьба, которой позавидовал бы любой. Жаль, что жизни у нее осталось не так много. «Но ту, что мне осталось, я хочу прожить достойно», – решила рабыня.

– Нам осталось недалеко. Совсем недалеко, – эхом повторила Эмрия, продолжая растирать виски. – И я, наконец, буду дома.

Служанка слегка отодвинула занавесь, прикрывающую окошко и взглянула на блистательную имперскую столицу, буквально впитывая каждый образ. Мрамор всех оттенков, что существовали в природе, красные и даже не существовали, но стали возможными благодаря эльфийской магии, желтые и зеленые черепичные крыши, белоснежное сияние мраморных и яркий блеск буквально горящих на солнце серебряных статуй, зелень и яркие краски садов, синева фонтанов и рек. Для служанки Арис все еще сверкал, как драгоценный камень в солнечных лучах. Она не видела серого покрывала, что окутывало его. Ее восхищала красота и великолепие того, что она видела. Это была невероятная красота, созданная талантливым эльфийским мастером и его помощниками, которые подхватили его знамя и создали уникально прекрасный город, ставший великолепным украшением в короне империи. Город, владеть которым мечтали все монархи Селерана, что жили на изведанных землях. В Арис люди влюблялись с первого взгляда, стоило им только пройти через любые ворота, что пролегали в крепостной стене. Достаточно было одного взгляда.

Гвардейцы, охранявшие въезд во дворец, удивленно уставились на приближающуюся полуилу соратников. Отряд, судя по всему, прибыл из одного из фортов, но у них не поступало сообщения о прибытии кого-либо из тех, кому дозволено было въезжать во дворец. Тем более сейчас, когда императорская резиденция пустовала и ни одному гостю не дозволялось войти в него. Отряд остановился. Конь лейтенанта, ведущего эту полуилу, буквально уткнулся носом в ажурные ворота и фыркнул на замерших на посту гвардейцев.

– Где дежурный офицер? – без обиняков спросил Уйнэс.

– Обходит посты, – ответил один из гвардейцев, разглядывая незнакомого офицера. – Откуда вы?

– Мы прибыли из форта Мларис и требуем проезд во дворец императора! Немедленно! – заявил Уйнэс.

– По какому праву вы требуете проезда во дворец? Он закрыт для любых посещений, пока императора нет в столице. Вам следует отправиться в казармы, лейтенант. Туда прибудет дежурный офицер и примет у вас сообщение, которое вы привезли. Во дворец я пропустить ваш отряд не имею права.

– Ты хочешь сказать, гвардеец, что я должна ждать милости дежурного офицера, сидя в казарме гвардии моего сына? – Эмрия выплыла из возка, красивая неприступная, как вершины гор Хортат.

– Ваше величество… – гвардейцы вытянулись словно тетива на луке.

Ворота мгновенно распахнулись, позволяя небольшой кавалькаде проехать в дворцовый парк. Вдовствующая императрица проплыла мимо гвардейцев, тепло улыбнулась им и вновь исчезла в возке. Оставалось немного и прохладный ветер, гуляющий по просторным залам дворца, охладит разгоряченное тело Эмрии, позволит ей снова начать наслаждаться жизнью, верить в прекрасное. Возок проехал по столь знакомым ей аллеям, в окне промелькнули статуи, мимо которых она не раз прогуливалась в сопровождении своих придворных дам, а иногда и супруга. Розы еще не зацвели, но их бутоны уже готовы были распуститься, радуя взгляд своей красотой, наполняя воздух тончайшим ароматом, который окутывал, убаюкивая. Это были поздние розы. А там дальше, уже вовсю цвели белые и розовые розы, наполняя воздух вокруг божественным тонким ароматом. Они цвели уже почти три месяца, прекрасные и ароматные.

Эмрию захватило удивительное чувство возвращения. Она никогда не думала, что настолько соскучилась по этому дворцу, который в какой-то момент стал для нее золотой тюрьмой, а не домом. Она помнила каждую мраморную плиту, которая использовалась для его строительства, каждый предмет интерьера, который украшал комнаты и залы, она помнила взгляды статуй в Зале искренности, который столь любил Маглор. Она помнила все. И теперь поняла, что любила этот дворец, что он стал ей домом, по которому она скучала в ссылке.

– Я желаю принять ванну и переодеться, – велела императрица, поднимаясь по лестнице, украшенной резными единорогами. – Лейтенант, будьте добры, доставьте приказ явиться во дворец главе Имперского совета Лоэналю Аминирах Вирату. Причем немедленно.

– Как прикажете, ваше величество.

Уйнес подозвал одного из подчиненных и передал ему приказ императрицы, тот кивнул и развернув коня ускакал прочь.

– Следуйте за мной, – тем временем приказала Эмрия, замирая на вершине лестницы. – Пока я не найду всадниц драконов, вы будете отвечать за мою безопасность, лейтенант. А потом можете сами решить судьбу своей дальнейшей службы. Остаться в столице или вернуться в форт Мларис. Я поддержу любое ваше решение.

– Почту за честь, – отозвался Уйнэс спешиваясь. – Охранять вас великая честь для меня.

Конюшенные мальчики появились словно из ниоткуда, принимая поводья гвардейских лошадей и уводя их в императорские конюшни. Возница направил возок следом, боясь заблудиться среди аллей и прекрасных дев с единорогами, чьи мраморные тела ласкало полуденное солнце.

– Это была императрица? – едва сдерживаясь, чтобы не обернуться, спросил парнишка, что сидел рядом с возницей.

– Вдовствующая императрица, паря, – хмыкнул тот в ответ. – Запомни этот момент. Детям будешь рассказывать. Мало кому так везет в жизни.

– Ничего себе… – восхищенно вдохнул парень, только сейчас осознавая, какая удача свалилась на его голову.

– Сейчас доберемся до конюшни и тебя проводят в казармы гвардии, думаю к тому моменту ее величество отдаст распоряжение о приеме тебя в ее ряды.

– Она не забудет. Ведь она похожа на богиню, – с придыханием выдал Гиньер, жизнь которого круто менялась.

Эмрия спешила по залам, пугая попадавшихся ей навстречу слуг. Они не ожидали увидеть тут императрицу, лишившуюся короны год назад. Она казалась им ужасным призраком, пришедшим по их души, спросить с каждого, что он сделал для того, чтобы она сохранила свой титул и не испытала такого позора. Служили ли они столь же рьяно любовницам императора, как ранее служили ей. Слуги шептались, вжимаясь в стены, а вдовствующая императрица проплывала мимо них, не удостаивая и взгляда, направляясь в свои покои по давно знакомому маршруту.

Она ожидала увидеть все что угодно. Даже совершенно пустую комнату, из которой вынесены не только ее вещи, но и мебель, но никак не это. В комнате явно кто-то жил. И не таился в том, что остановился в этих покоях. На кровати и креслах лежали платья, на столике, где обычно хранила свои драгоценности и ароматические воды Эмрия, стояли чьи-то белила и тени для век, небрежно валялись украшения.

– Лейтенант, притащите сюда кого-нибудь из тех куриц, что мы встретили в коридоре, пусть они уберут все это и выкинут прочь, вместе с хозяйкой. Это покои императриц и вдовствующих императриц, в конце концов, а тут такое кощунство. И пусть кто-нибудь нальет мне ванну и подготовит одежды. Я слишком устала с дороги, чтобы карать наглость придворных дам прямо сейчас. Пусть радуются своей доброй судьбе, – голос императрицы звучал холодно, почти спокойно, но именно такого тона боялась вся дворцовая прислуга. – И выясните, пожалуйста, кто осмелился занять мою комнату, пока меня не было. Отныне ей отказано от дворца. Я не желаю ее видеть.

– Уже начинаешь буйствовать, дорогая? —раздался от дверей голос, заставивший Эмрию резко обернуться и радостно, по-детски, вскрикнуть.

– Матушка! – воскликнула вдовствующая императрица, бросаясь в объятия Театлин анэ Вират Мирэсель, ни на мгновение не задумавшись о приличиях.

Та с лучезарной улыбкой обняла внучку, ставшую ей дочерью, едва сдерживая слезы, навернувшиеся на глазах. Они как будто не виделись уже несколько десятков лет. Сердце Эмрии билось, словно птица в клетке, и, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она была столь рада увидеть свою матушку, которая на деле являлась ее бабкой, самого родного человека в этом жестоком мире, после детей, как она считала. Женщины безжалостно скинули с кресел раскиданные по ним дорогие платья, подтолкнув их ногами к прибежавшим служанкам, и сели на мягкие подушки, наслаждаясь легким прохладным ветерком, что налетал с парка.

– Как же я по тебе соскучилась, матушка, – произнесла Эмрия, сжав ее руки. – Как мне не хватало твоих мудрых советов. Твоей силы и любви.

– Они не столь мудры, моя дорогая, – улыбнулась в ответ Театлин. – Если бы они были таковыми – мы не оказались бы в таком положении, Эмрия. Но я тоже соскучилась по тебе, считала дни, когда Маэль вернет тебя в Арис.

– В том, что случилось, нет твоей вины, матушка. Ар Вариары после его величества Миалла Первого утратили разум, как мне кажется. И я надеюсь, что они вернулись к разуму с моим сыном. Империя достаточно настрадалась от безумных решений своих правителей. Неважно тиранов или безумцев.

– Я тоже надеюсь на это, дорогая, – хмыкнула Театлин. – Я уверена, что твой сын и его дядя не позволят роду ар Вариаров уничтожить наследие их великого предка. Вариар Великий вложил в эту империю свое сердце и душу.

– Ты же его знала, матушка. Скажи, мой сын похож на него?

– Вариар был великим человеком и императором. Мне иногда кажется, что я была в него влюблена не меньше, чем в твоего деда, но он любил свою императрицу. Сколько бы ни пытались местные аристократы подложить своих дочерей под него, он не смотрел в их сторону. Даже то, что Лейв не могла дать ему больше детей ничего не изменило в его чувствах. Он радовался тому, что у него есть наследник, продолжатель его рода, Миалл, жизнь которому дала императрица Лейв. Вариар был справедлив, строг, но справедлив…

Театлин нырнула в воспоминания, рассказывая своей внучке, глядящей на нее во все глаза о том, каким был предок ее супруга. Она сожалела о том, насколько потерял род ар Вариаров силу и мудрость своего предка, решившись на близкородственный брак. Полуэльфийска верила, что у Маэля получится вернуть былое величие и славу императорской короне Мирэй.

Театлин говорила и говорила, но Эмрия не пыталась ее остановить. Из уст матушки история основания Мирэй звучала, как невероятная легенда. Время, казалось, неслось, словно перепуганная лошадь, сметая все на своем пути. Закончился рассказ о первых годах Мирэй. Эмрия успела принять ванну и переодеться в соответствующие ее новому положению одеяния, приняв из рук Театлин шкатулку со своей новой короной. Черное платье из тяжелого шелка, ниспадавшее широкими складками, украшала золотая вышивка, разбегавшаяся по широким рукавам и юбкам тонкими растительными узорами. На мрачной черноте ткани поблескивали мелкие аквамарины, складывающиеся в сложнейший узор. Волосы вдовствующей императрицы были заплетены в две толстые косы, сверкающие синими лентами, расшитыми сапфирами. Такие прически носили вдовы во время траура по своим мужьям, который должен длиться два года. Именно этот наряд станет ее парадным облачением, которое она не сможет сменить на иные одеяния других цветов. В ее волосах сверкала традиционная корона, положенная ее титулу. Лишь спустя два года она сможет сменить цвет и фасон одеяний, надеть другие украшения, которые украсят ее руки и шею, но корона навсегда останется той, что украшает ее чело сейчас. И снять ее Эмрия не имела права, даже в домашних покоях. Но тем не менее, Эмрия посчитала необходимым одеться именно так. Парадное траурное одеяние вдовствующей императрицы и корона на голове без оговорок заявляла о том, что эта красивая женщина облачена почти безграничной властью, которую не может ограничить и оспорить никто, кроме ее сына, императора этих земель, и его супруги. Но никого из них не было в столице в этот момент, и никто в Мирэй не посмел бы оспорить приказы Эмрии арэ Вариар, глядя на скалящихся золотых единорогов, вплетенных в цветочные узоры ее одеяний.

Переступивший порог ее покоев глава Имперского совета Лоэналь Аминирах Вират удивленно воззрился на свою внучатую племянницу. Он не ожидал, что его встретит ее величество вдовствующая императрица во всех полагающихся ей регалиях. Казалось, что она готовится принимать посланников или принимать признание поражения у врагов империи. Эльф буквально замер, сделав один шаг в покои.

– Рад приветствовать вас, ваше величество, – склонился он в приветственном поклоне.

– Ло… – начала было Театлин, но осеклась, увидев, как брат обернулся, чтобы увидеть то, что происходило за его спиной.

А там бушевала красивая черноволосая женщина, чья яркая красота была из тех, что быстро расцветают, но и почти мгновенно увядают, недолго радуя своим цветением, привлекая внимание мужчин, словно яркий, сладко благоухающий цветок, пчел. Ее темно-серые глаза с вызовом смотрели на Эмрию из-под пушистых черных ресниц, а на щеках расцветал румянец, и вдовствующая императрица терялась в догадках, какое именно чувство заставило их заалеть: ярость или смущение перед истинной хозяйкой покоев? Хотя Эмрия склонялась к тому, что это именно ярость, которая захлестнула ее в тот момент, когда она увидела, что императорские покои больше не принадлежат ей. Девица была разодета в пух и прах, словно собиралась на пир, который дает император, где ей предстояло блистать. Об этом буквально кричало ее платье из винно-красного бархата, тяжелыми складками укутывающее ее тело, демонстрируя между тем всему миру богатые прелести хозяйки. Об этом буквально кричало и золотое колье, охватывавшее ее шею, и сверкавшее изумрудами. Это было грубое украшение, одно из тех, что Эмрия когда-то вывела из моды.

– Поднимитесь, глава Имперского совета, – милостиво разрешила Эмрия, обращаясь к коленопреклоненному Лоэналю, между тем не спуская внимательного взгляда с незнакомой девицы.

Та вздрогнула и потупила взгляд, пытаясь потушить вызов, которым пылал ее взгляд.

– Я счастлив, что вы вернулись, ваше величество, – произнес тем временем Лоэналь. – Зачем вы звали меня.

– Я рада видеть вас на этом посту, анс Лоэналь. У меня к вам есть серьезный разговор. Государственной важности, но сначала давайте решим вопрос с дамой, что стоит за вашей спиной и пытается нам что-то сказать, – Эмрия кивнула на девицу, которая уже не знала куда деться, мечтая слиться с обстановкой. – Вы что-то хотели?

Все заметили, что вдовствующая императрица не произнесла традиционное обращение «мина», словно подчеркивая, что посмевшая занять ее покои девица не имеет права быть аристократкой и претендовать на то, чтобы к ней относились соответственно, как к дочери знатного рода.

– Нет, ваше величество, – склонилась та в глубочайшем реверансе, закусывая в отчаянии нижнюю губу. Настолько сильно, что Эмрии показалось, будто под белыми зубами девицы выступила кровь. – Я желала принести извинения. Меня по ошибке заселили в эти покои.

– Ничего. Я распоряжусь, чтобы вам выделили иную комнату, где вы дождетесь сопровождающих, которые доставят вас домой. Я более не задерживаю вас. Вы можете идти.

Легкий взмах руки вдовствующей императрицы дал понять, что она отпускает придворную даму и не желает ее больше видеть. Та отчетливо скрипнула зубами, то ли кляня себя за недальновидность, то ли проклиная Эмрию за столь жесткое решение, которое она почитала несправедливым. Но вдовствующая императрица не собиралась демонстрировать доброту и благородство, она понимала, что сейчас ей следует вернуть власть над дворцом в полной мере, прежде чем брать под свою власть столицу и всю империю. И если для этого придется быть жестокой, она готова на это. Пока Маэля нет в Арисе, ей предстоит взвалить на себя все тяготы управления огромной империей, которую все еще лихорадило из-за войны, что шла на ее границах. Но сейчас ее ледяной взгляд был прикован к этой красивой девице, которая посмела занять ее покои, а то и ее место рядом с супругом. Эмрия не сомневалась, что девица была фавориткой Маглора, пока она пребывала в ссылке в форте имперской гвардии в ожидании своей участи. Теперь же у этой красивой девицы не было поддержки венценосного любовника, и она осталась беззащитной перед грозной, как черная снежная туча, вдовствующей императрицей, чья власть теперь не вызывала сомнения. В какой-то момент показалось, что комнату заполнил морозный холод, еще мгновение – и мебель и стены покроет иней.