Золотой тотем

Глава третья

Ванхорн – последняя станция армейского снабжения на границе с Кристалией – давно перестала быть тем, на что указывало ее название. Ее оккупировали охотники за головами, что в большом количестве носились по окрестным прериям и пустыням в поисках головорезов всех мастей. Порой они не сильно отличались от дичи, за которой гонялись. Сама станция снабжения сильно изменилась со времени своего армейского прошлого. Она обросла трехметровой каменной стеной, ощетинилась кольями у ее подножья, а крепкие дубовые ворота буквально кричали о безопасности этого места, о том, что никто чужой не сможет въехать на территорию станции. Серые стены домов, что ютились в кольце стен, впитывали жар, льющийся с небес, чтобы не позволить своим обитателям замерзнуть ночью.

МакАртур уверенно направил лошадь в распахнутые ворота Ванхорна, словно не раз уже проезжал их. Впрочем, так оно и было. На мгновение жизнь в широком дворе замерла, десяток пар глаз уставился на вновь прибывших охотников за головами, но быстро потерял к ним интерес. Все вернулись к своим делам. МакАртур усмехнулся. Он привык к такой реакции, она его забавляла. Подъехав к коновязи, что была установлена рядом с черепичным навесом, под которым расположилась кузница, Сумеречный стрелок спешился и подошел к широкоплечему кузнецу, больше похожему на огромного медведя.

– МакАртур, – он говорил низким раскатистым басом, похожим на рыто этого зверя больше, чем на голос человека. – Чего ты тут забыл? Ты же только из Кристалии вернулся.

– Секретное задание, – картинно вздохнул Сумеречный стрелок. – Не мог отказаться.

– Странно. Нам не приходили листовки.

– Я же говорю, оно секретное. Потому и нет листовок, чтобы по Кристалии толпа умников не носилась, чем распугала бы всю дичь, – МакАртур заговорщицки подмигнул кузнецу, заправил большие пальцы под ремень и качнулся с пятки на носок.

– Все шутишь, – крякнул тот в ответ. – Кто кроме тебя сунется в эту ужасную страну? Правильно. Никто. Вон давеча Черный Билл туда поехал, вчера приполз без ног. Сегодня с утра схоронили. Ну ее к демонам, эту Кристалию.

– Гарри, ты иногда наивен, как пятилетний ребенок. Вспомни, что туда шастают банды, словно там медом намазано.

– Скажешь тоже. Эти туда на два десятка миль входят самое большее, чтобы за краснокожими погоняться. Наш губернатор за скальпы больно хорошо платит.

– Так не боятся же.

– Кто тебе сказал, что не боятся? Трясутся, как осинки на ветру, но идут. Ибо душа гнилая, как то яблоко, что забыли с земли перед зимой поднять, и оно до весны там провалялось. Ладно, хватит про всяких негодяев разговоры разговаривать. Ты, я смотрю, еще одним напарником обзавелся. Зачем он тебе?

– Готовит хорошо, – усмехнулся МакАртур.

– Ладно, не хочешь – не говори, – пожал плечами Гарри. – Что я могу для тебя сделать?

– Ты задаешь мне такие вопросы? – Сумеречный стрелок рассмеялся. – Подкуй нам лошадей. Ты знаешь, какие подковы ставить. А я пойду к Мерфи схожу. Возьму его особые боеприпасы.

– Только лишняя трата денег, – усмехнулся Гарри. – Иди. Он у себя был. Еще не успел надраться. Джинни его на короткий поводок посадила.

– Тогда я не удивляюсь, что он сейчас в своем магазинчике и трезвый, – хохотнул МакАртур.

Кузнец хмыкнул, проводив удалявшегося Сумеречного стрелка насмешливым взглядом, пока тот не закрыл за собой дверь в магазинчик Клайва Мерфи, только после этого он подозвал своих помощников, кивнул Санкриэлю и взялся за молот, который поставил до этого на землю.

– Пойдемте прогуляемся, мисс Вайлахар, – предложил полуэльф, спрыгивая со спины лошади на землю. – Нам надо убить часа два, прежде чем мы сможем двинуться дальше.

– Скажите, а что за подковы попросил мистер МакАртур? – задала Сарина вопрос, который жег ее с того момента, как она это услышала.

– Понятия не имею. Гарри удалось сделать сплав, что помогает преодолевать магию Кристалии, которая заставляет лошадей уставать быстрее. Уж не знаю, что он там намешал, но оно работает, – улыбнулся Санкриэль, останавливаясь рядом с длинным столом, за которым обитатели станции отмечали праздники. – Присядем?

Дождавшись, когда девушка кивнет, он придержал ее, помогая сесть на длинную лавку.

– Так вот, о чем я? – продолжил говорить полуэльф, опускаясь на лавку рядом с ней. – Ах да… Так вот, раньше лошадей в Кристалии хватало лишь на двадцать миль в день, после чего они выглядели так, словно прошли миль сто карьером.

– Но это же ужасно!

– Конечно, – кивнул Санкриэль. – А с подковами Гарри животные вполне хорошо себя чувствуют и могут проехать гораздо больше. Потому мы с МакАртуром всегда заезжаем сюда и ставим эти подковы.

– Но вы же вернулись совсем недавно оттуда. Зачем вам эти подковы? Ведь мистер МакАртур велел подковать всех лошадей.

– Эти подковы долго не живут, – усмехнулся Санкриэль. – Надеюсь, на наш поход их хватит.

– Я тоже надеюсь на то.

Как раз в это мгновение к ним подошел МакАртур, ухнув на стол три коробки патронов для карабина.

– И это все?! – удивился полуэльф.

– Этот хмырь заявил, что я выгреб у него все запасы в прошлый раз, – раздраженно фыркнул МакАртур.

– Врет, – констатировал Санкриэль.

– Само собой врет, – хмыкнул Сумеречный стрелок. – Но что я могу сделать?

– Ничего. Только взять то, что этот гад мне выдал.

– Ладно, не кипятись, МакАртур. Надеюсь, нам их много не понадобится.

– Я тоже на это надеюсь. Очень надеюсь.

Кузнец возился с их лошадьми около двух часов, после чего они снова нырнули в удушающую жару прерий. МакАртур вел их вперед так, словно у него в голове отпечаталась карта местности, по которой они ехали. Сарина не уловила того момента, когда они пересекли границу между Кристалией и Объединенными Новыми Землями. Впрочем, она и не пыталась этого понять. Пейзаж вокруг них остался таким же, нисколько не изменившись. Ей даже показалось, что они ходят по кругу, словно кто-то водит их на поводке. Так было целый день, до вечера. Первую ночь в Кристалии они провели под открытым небом, расставив палатки вокруг костра и надеясь, что магия полуэльфа защитит их не только от диких зверей, но и от самых страшных хищников – людей. Утром вернулась жара, которая усилилась и показалась им нестерпимой, когда они въехали в своеобразный каньон, еще позволявший выбраться из своего русла по склонам.

Солнце поливало все вокруг нещадным зноем, словно поставило перед собой задачу выжечь землю дотла. Или хотя бы изжить с ее поверхности все что есть живое. Все, что дышало, чье сердце билось. Неважно, кто это был, но, по мнению дневного светила, он должен был исчезнуть, сгореть в лучах его безжалостного жара, который лился с бескрайних голубых небес. Казалось, что солнце ополчилось на них, мечтая освободить планету для новой жизни. Но это было только ощущение, приносимое удушающим запахом пыли и раскаленного песка. Лошади осторожно ступали по неровной каменистой тропе, словно щупая почву перед каждым шагом. Ярко-бежевый песок смешивался с мелкими камушками, что скатывались со склонов гор, меж которыми и пролегла эта едва заметная дорожка, и стекал вниз широкими ручейками, которые запускали не в меру шустрые ящерицы, пробегавшие по горам. Всадники внимательно следили за каждым шагом своих коней, поддерживая их поводом, когда те оскальзывались на этой довольно опасной дороге, помогая им удержать равновесие. Лошади отфыркивались, стараясь избавиться от пыли, что лезла в их широко раздутые ноздри. Люди страдали от зноя. Страдали так же, как и их животные, на боках и плечах которых выступило обильное мыло, клочьями падавшее на раскаленную землю. Люди скрывались от выжигающих глаза солнечных лучей под широкими полами шляп, старясь смотреть на гривы своих лошадей. От вездесущей пыли, которую поднимали копытами животные, не спасали даже натянутые на нос платки: песок скрипел на зубах, забывался в ноздри, пропитывал ткань, отчего она кололась не хуже местных кактусов, царапая кожу. Всадники то и дело прикладывались к большим флягам с водой, которые были приторочены к седлам, лишь это спасало их от дурноты. Фляги постепенно нагревались на палящем солнце, делая воду неприятно теплой, заставляющей морщиться при каждом глотке, но иного выхода не было. Жидкость сейчас была единственным спасением их жизней. Если бы не маг в их отряде, это превратилось бы в пытку. Санкриэль же щелкал пальцами, и фляги покрывались инеем, отчего питье становилось обжигающе-холодным. Всадники четко соблюдали правило, принятое в этих местах: глоток делали сами, а еще один глоток распыляли над головами лошадей, спасая их от безжалостного солнца. Сарина подумывала о том, чтобы намочить какую-нибудь тряпку и положить на голову своего жеребца, чтобы прохлада воды сохранялась подольше, но в следующее мгновение она поняла, что это будет бесполезной тратой усилий. Ткань моментально стала бы сухой.

Ближе к полудню МакАртур сдался. Он поднял взгляд к небу и скомандовал привал, указав на большую пещеру, что попалась им на пути. Она могла подарить им столь необходимую прохладу, особенно если Санкриэль приложит к этому руку. Оставалось дождаться, когда солнце начнет клониться к закату, и только тогда выбираться на прогретые им склоны гор, чтобы проехать ночью еще хотя бы десять-двадцать миль. Полуэльф выкладывал в центре просторной каменной ниши костер, собрав камни и приобретенные еще в Честервилле дрова, навьюченные на одну из лошадей. Тогда МакАртур сказал, что они однажды спасут их никчемные жизни в этой гористой местности, где из растительности встречались лишь перекати-поле и кактусы, которые совсем не годились для поддержания огня. Санкриэль закончил приготовления и щелкнул пальцами уже привычным для Сарины жестом. Маленькая искорка упала на скомканные газетные листы и сухую древесину и тут же вспыхнула ярким, красно-оранжевым пламенем. Огонь весело затрещал, принимая предложенное ему угощение и уже не возражал, что люди используют его жар по своему усмотрению.

Сарина улыбнулась, посмотрев на яркие языки пламени, подошла к лошадям и достала из навьюченных на одну из них тюков котелок и кофейник. Следовало подкрепиться, чтобы не тратить время на это на закате, перед тем, как они снова отправятся в путь. Перед дневным отдыхом она лишь поставит кофе неподалеку от огня, который будет поддерживать магия полуэльфа. Это позволит напарникам выпить по кружке горячего ароматного и бодрящего напитка, прежде чем снова сесть в седло и выехать. А пока их ждал скромный, можно даже сказать, скудный обед, который также, как и сон, позволит скоротать жаркие часы в ожидании заката. МакАртур велел всем готовится ко сну, он собирался ехать ночью столько времени, сколько позволят силы. Перед сном же Санкриэль напоил их травяным отваром, который позволит им отдохнуть за пять часов сна, не обращая внимание на жар, которым дышала округа, то и дело задуваемый в пещеру сухим, обжигающим ветром. Полуэльф пообещал Сумеречному стрелку приготовить дополнительную флягу этого напитка, который регулировал теплообмен в теле, прежде чем они отправятся в путь. Ночью, когда солнце скрывалось за горизонтом, а с гор начинал спускаться пробирающий до костей холод, такой отвар был настоящим сокровищем, спасающим от серьезных последствий. Именно такой перепад температур, когда безумный дневной зной сменялся леденящим душу холодом, делал жизнь в этих местах почти невозможной. Сарина наблюдала за мужчинами, которые готовили место для отдыха им и лошадям, которых стреножили. Под ноги им МакАртур кинул немного сена, чтобы занять животных, пока люди будут отдыхать.

– Мы всего лишь третий день в пути, и только вчера пересекли невидимую границу Кристалии, – нарушила затянувшееся молчание Сарина. – А у меня такое ощущение, что прошел месяц с тех пор, как мы выехали с вами из Честервилла. Эта жара способна убить слона. Да что там слона, она способна свалить дракона. Неужели, люди живут здесь в таких условиях?

– Здесь всегда было знойно, но настолько… – Санкриэль на мгновение задумался. – Настолько жарких дней я не припомню. Могу сказать только одно: очень похоже на то, что ваш отец нашел то, что искал. На свою беду. Хотя…

– То есть, вы хотите сказать, что все это из-за Золотого тотема? Что же он такое? И почему столь сильно его влияние на природу?

– Никто не знает, – МакАртур закончил возиться с лошадьми и сел на импровизированные скамейки из седел, положенных на камни. – Про Золотой тотем ходят сказки и легенды, одна поразительнее другой. Но ни одна из них явно не говорит правды. Иногда мне кажется, что его вовсе не существует, и это все досужие домыслы тех, кто хочет получить признание у походного костра, рассказав своим товарищам страшную легенду с претензией на действительность.

– О чем вы? – девушка внимательно посмотрела на Сумеречного стрелка, сдвинув брови.

– Как бы вам объяснить… Это сложно и просто одновременно. Ладно, попытаюсь. Дело в том, что все люди, а порой и эльфы, считают, будто легенды придуманы по большей части, чтобы пугать и отваживать охотников за сокровищами и магическими артефактами. Они уверены, что все мифы придумали сами рассказчики, чтобы сгустить краски ночи, – Санкриэль сделал большой глоток горячего ароматного кофе из кружки, и на мгновение прикрыл глаза от наслаждения. – При этом рассказчикам мало кто верит. Они как бы сгущают краски, рассказывая об ужасах и кошмарах, которые ждут авантюристов в поисках сокровищ и артефактов. Соберутся люди возле костра, послушают такой рассказ, посмеются или испугаются все вместе, а потом забудут о том, или передумают идти в пустыню искать сокровища индейских вождей. Но иногда легенды куда как мягче и красивее, чем сама действительность, которая оказывается страшной и кровавой. Так и с Золотым тотемом. Считается, что он мало похож на то, о чем рассказывают в легендах, и горе тому, кто найдет его. Многие говорят, что искатель и дойти до Тотема не сможет.

– Значит, отец знал…

– Он был авантюристом? – спросил полуэльф.

– Нет. Он исследователь. Для него неважна сила магического артефакта или стоимость ожерелья жены индейского вождя. Для моего отца важна история. История, скрытая в любом предмете, какой бы он ни нашел. Он строил теории по тем манускриптам, что были нам доступны, а потом находил подтверждение им в действительности. Это стало для него особого рода увлечением, которое заменило войну. То, чем он занимается и сейчас, когда отправился за Золотым тотемом – это не попытка получить мощный артефакт. Для него это загадка, которая требовала разгадки, и подтверждения его теорий. Не знаю уж, что ему там пришло в голову, но точно знаю, что он помчался подтверждать свои мысли. Со мной он не делился своими изысканиями, – Сарина пожала плечами. – После увольнения из армии он с особым рвением ринулся в исторические исследования. Как я уже говорила: победы над легендами заменили ему войну. Но почему вы считаете, что этот зной из-за Золотого тотема?

– Я так думаю, но я в этом не уверен, – Санкриэль пожал плечами. – В этом никто не может быть уверен.

В пещере вновь повисло долгое молчание. Люди и лошади быстро и с аппетитом обедали нехитрой скудной снедью, стараясь оставить время для сна. Сарина гадала, до какого часа они будут ехать сегодня, ведь вчерашний путь закончился для них далеко за полночь. МакАртур гнал их вперед по темным тропам, освещаемым лишь скудным светом убывающей луны, словно боялся опоздать куда-то. Но куда именно никто из них не догадывался, это было только в разуме МакАртура. Лишь начавшие спотыкаться через шаг вьючные лошади заставили Сумеречного стрелка остановиться для сна. Сарина не понимала, как он видит дорогу в этих однообразных пейзажах, которые в темноте вообще превращались в сплошную мешанину камней и песка. «Возможно, это его особенный дар – видеть во тьме путь. Хотя, скорее всего он просто обладает ночным зрением, а это позволяет решать многие проблемы в пути, открывая МакАртуру возможность путешествовать, невзирая на время», – подумала девушка, делая глоток обжигающе-горячего ароматного кофе. Этой ночью они явно не остановятся столь рано, уж в этом Сарина была уверена. Ведь они решили передвигаться по ночам.

– Допивайте и давайте спать, – выплеснув остатки терпкого напитка в угол пещеры, велел МакАртур. – Санкриэль, поставь звуковые ловушки, чтобы сюда не забрались дикие звери. И прикрой нас так, чтобы снаружи наш лагерь не был виден. Мисс Вайлахар, возьмите одеяло, а то снова замерзнете. Спим до вечерней зари, в путь отправимся, когда луна будет в зените. Думаю, что ехать будем до утра.

– Я уже давно запечатал вход в пещеру, МакАртур, – ответил Санкриэль. – Снаружи нас не видно, как и огня и дыма. Никто не сможет зайти сюда, если я ему не позволю. Ты кажется, забыл, что, в отличие от мисс Вайлахар, это не первый мой поход в Кристалию.

– Прекрасно. Что ж… тогда всем отдыхать! – велел Сумеречный стрелок, поворачиваясь спиной к костру и накрываясь шерстяным одеялом, крашенным охрой.

Санкриэль как-то загадочно улыбнулся, посмотрев на напарника. Тот явно пытался произвести впечатление на нанимательницу, но что-то подсказывало полуэльфу, что это была неверная тактика. Сарина последовала примеру МакАртура и тоже легла рядом с костром. Она попыталась уснуть, прислушиваясь к умиротворяющим звукам, царящим в пещере: треск огня, что медленно ел дрова, оставленные ему Санкриэлем, к редкому звуку шагов, когда дремавшие лошади переступали с ноги на ногу. Но мысли не позволяли ей попасть во власть этих звуков и смежить веки, провалившись в сон. Мысли о том, что отец втянул ее во что-то очень опасное, что может стоить жизни ей и ее спутникам, пугали ее. Впрочем, больше этого девушку тревожило то, что сам Седрик Вайлахар мог стать жертвой своего исследовательского азарта, попасть в смертельную ловушку своей увлеченности. Она не могла знать, как ей поступить дальше, ведь если с отцом что-то случится – это может буквально перевернуть ее мир с ног на голову. «Дядюшка Джеймс спит и видит, как бы прибрать к рукам бизнес отца и его состояние. Надо будет что-то предпринять до того, как его загребущие руки дотянутся до богатств нашей семьи», – с этой мысли и начались метания Сарины. Она никак не могла определиться, что сейчас важнее, какие шаги предпринять в первую очередь, пока ее не поднял с импровизированного ложа странный звук. Девушка посмотрела в направлении выхода из пещеры, зияющего, словно разверстая пасть зверя, и вздрогнула. Она хотела что-то сказать, но не успела – крепкая мужская рука прикрыла ей рот. Она испуганно забилась в чьих-то руках, пока не заметила краем глаза, что это Сумеречный стрелок пытается удержать ее. МакАртур приложил палец к губам, в ответ на удивленно-возмущенный взгляд Сарины, затем потер ушибленный подбородок – девушка нанесла ему ощутимый удар затылком.