Влад Талтош. Том 2. Талтош. Феникс. Атира

Я нашел трактир Ференка, который находился именно там, где мне сказали, и вошел, остановившись на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к относительной темноте. Я никогда раньше здесь не был, но дед рекомендовал мне его как то самое место, где можно найти хорошее фенарийское бренди.

В свое время мне стал значительно доступнее образ мыслей драгаэрян, когда я понял, что у них нет названия для бренди, хотя напиток такой имеется. Они называли его вином, но, по-моему, бренди и вино не имеют между собой ничего общего – возможно, для драгаэрян тоже. По сути, драгаэрян не волнует, что вкус этих напитков совершенно различен или что процесс изготовления одного не имеет почти ничего общего с процессом изготовления другого. Для них это просто плодовые алкогольные напитки, то есть одно и то же. Интересно, правда?

Для выходцев с Востока этой проблемы не существует. В особенности для Ференка. Целая стена за длинной темной деревянной стойкой была заставлена бутылками разнообразных фенарийских бренди, почти половина – персиковые. Весьма впечатляюще. Я даже не знал, что их существует так много, и был очень рад, что Империя в данный момент не находится в состоянии войны с Фенарио[6].

В трактире было почти пусто. Я облизнул губы и сел на высокий табурет прямо у стойки. Хозяин бросил взгляд на Лойоша, потом протер прилавок и вопросительно посмотрел на меня.

Я окинул взглядом бутылки с персиковым бренди и сказал:

– Стакан «Орегигерета»[7].

Он кивнул.

– Мертвецы с водорослями?

– Это у вас так называется? – спросил я.

Он пожал плечами.

– Что ж, я бы не назвал это благородным напитком.

– Что посоветуешь? – спросил я.

Он бросил взгляд на стену, достал небольшую круглую бутылку и показал мне. Этикетка потемнела, но можно было разобрать: «Баракараньбол»[8].

– Ладно, – сказал я. – Попробую стаканчик этого.

Он достал стакан, протянул руку под стойку и положил в стакан немного льда. Первой моей реакцией было восхищение, что он может позволить себе покупать лед, не говоря уже о заклинаниях, позволяющих сохранить его холодным. Потом я сообразил, что он делает, и сказал:

– Нет, нет. Льда я не хочу.

На лице его появилось недовольное выражение. Он достал кувшин, наполнил стакан водой и поставил его передо мной. Потом налил немного бренди в другой стакан и поставил рядом с водой.

– Это вода для того, чтобы сполоснуть рот, прежде чем пить бренди. Ты знаешь, как его пить, а я знаю, как его наливать, вот и все.

– Ладно, – сказал я хозяину и сделал глоток бренди.

Послышался смешок Лойоша.

«Заткнись», – сказал я ему.

Я поставил стакан с бренди, глотнул воды, потом снова бренди. Бренди было очень хорошим.

– Мне того же самого, – послышался голос за моей спиной. Голос был низким, бархатистым и очень знакомым. Я обернулся и почувствовал, как на моем лице возникает улыбка.

– Киера!

– Привет, Влад.

Киера Воровка села рядом со мной.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Пробую фенарийские бренди.

Хозяин смотрел на нее с враждебностью и страхом. Я был джарегом, но по крайней мере человеком. Киера – драгаэрянка. Я посмотрел по сторонам и увидел, что трое других посетителей смотрят на Киеру со страхом и ненавистью. Снова повернулся к хозяину и сказал:

– Леди просила чего-нибудь выпить.

Он посмотрел туда, где сидели те трое, потом на Киеру, потом снова на меня. Я выжидающе взглянул на него. Он облизнул губы, поколебался, потом сказал: «Хорошо» – и налил ей то же, что и мне. Потом отошел к другому концу стойки. Я пожал плечами, и мы с Киерой пересели за столик.

– Ты часто здесь бываешь? – спросил я.

Она улыбнулась.

– Я слышала, у тебя неприятности.

Я покачал головой.

– Как-нибудь я выясню, как ты об этом узнаешь[9].

– Может быть. Тебе нужна помощь, Влад?

– Думаю, лишь немного отваги.

– Вот как?

– Тебе, вероятно, известно, что один из моих порученцев стянул яички.

– Да. И мама-курочка очень расстроена.

– Скорее уж папа-петушок.

– И что ты собираешься делать?

– Для начала – отправиться кое-куда, куда мне совсем не хочется.

– Куда?

– Ты когда-нибудь слышала о Черном замке?

Ее глаза расширились.

– Как я понимаю, лорд Морролан?

– Именно.

Она наклонила голову.

– Вот что я тебе скажу, Влад. Отправляйся к нему. Если Морролан тебя убьет, он не проживет и месяца.

Я почувствовал, как комок подступает к горлу.

– Сменила работу, Киера? – спросил я.

– У всех нас есть друзья, – улыбнулась она.

– Что ж, спасибо. Я снова твой должник.

Она кивнула, продолжая улыбаться. Потом встала и вышла со словами: «Хорошее вино».

Забавно. Мстить, пожалуй, глупо. Если я буду мертв, какое мне дело? Однако в определенном смысле то, что она сказала, мне и требовалось для поддержки. До сих пор не могу понять почему.

После ее ухода я выпил еще стакан – и лишь для того, чтобы доказать Лойошу, что он не прав, остановился на этом, снова установил связь с Державой и обнаружил, что в запасе есть пара часов. Я заплатил хозяину, сказав ему, что как-нибудь загляну еще раз, и отправился домой.

* * *

У моего деда есть белый кот по имени Амбруш, самый умный из всех котов, которых я когда-либо встречал, и самый старый. Я никогда по-настоящему не играл с ним, как люди обычно играют с кошками, но иногда, когда я был маленьким, сидел и разговаривал с ним, пока отец и дед беседовали в другой комнате. Я обычно делал вид, что уверен, будто он меня понимает, и либо он и в самом деле меня понимал, либо моя память меня обманывает. Нормальный кот не мог бы реагировать так, как Амбруш, – мяукать точно в ответ на вопрос, мурлыкать, когда я говорил, что люблю его, выпускать когти и замахиваться лапой, когда я говорил: «Смотри, дракон!»

Зная то, что я знаю сейчас, не думаю, что меня подводит память.

Так или иначе, однажды, когда мне было лет семь, отец увидел, как я разговариваю с котом, и нахмурился.

– Ты не любишь котов, папа? – спросил я.

– Не в этом дело, – сказал он. – Неважно.

Кажется, я помню, что позади него стоял Нойш-па, глядя на нас и чуть улыбаясь.

* * *

Люди занимаются колдовством, драгаэряне – волшебством. Я занимаюсь и тем, и другим, что не вполне обычно, а потому у меня есть хорошая возможность сравнить. Одно из различий, которое меня до сих пор озадачивает, – то, что колдовство выглядит куда сложнее. Умей колдун телепортироваться (мне такое кажется невозможным, но я могу и ошибаться), это потребовало бы многочасовых приготовлений, ритуалов, песнопений и максимального сосредоточения на желаемом результате, пока заклинание не сработало бы, завершившись ослепительной эмоциональной вспышкой.

Нарвайн, один из моих помощников и великолепный волшебник, просто спросил:

– Готов?

– Да, – сказал я.

Он небрежным жестом поднял руку, контора вокруг меня исчезла, и я почувствовал, как переворачиваются мои внутренности.

* * *

Однажды я что-то натворил, не помню, что именно, и отец меня отшлепал. Вероятно, я этого заслуживал. Это был не первый случай, когда я получил от него подзатыльник, но запомнился он мне особенно. Думаю, тогда мне было лет семь или восемь.

Я помню, как удивленно посмотрел на него и покачал головой. Глаза его расширились, и, возможно, в них отразился легкий испуг. Мгновение он стоял, уставившись на меня, а потом повернулся и вышел в другую комнату. Вероятно, он хотел что-то спросить о выражении моего лица, но не спросил, а я ничего не сказал. Как вы понимаете, я был тогда еще очень мал и многое воспроизвожу по памяти, однако у меня осталось впечатление, что моя реакция слегка испугала или озадачила его. Но мысль моя была тогда примерно такая: «И ты называешь это наказанием? Мне даже почти не больно. Меня бьют значительно больнее каждый раз, когда ты посылаешь меня на рынок за лавровым листом».

* * *

Сначала я не заметил, где оказался, поскольку был слишком занят ощущениями в моем желудке. Драгаэряне не испытывают подобной реакции на телепортацию, в отличие от меня и всех других известных мне людей.

Я не открывал глаз, изо всех сил борясь с тошнотой. Может быть, я совершил ошибку насчет бренди. Я рискнул чуть приподнять веки и увидел, что нахожусь в открытом пространстве. Потом понял, что под ногами у меня ничего нет, и снова зажмурился. Какова бы ни была опора подо мной, она казалась твердой. Я сделал глубокий вдох и снова открыл глаза.

Примерно в пятидесяти ярдах передо мной были большие двойные ворота замка. Меня окружали очень высокие стены. Зачем Морролану стены вокруг замка, висящего в воздухе? Я рискнул посмотреть вниз и увидел оранжево-красные облака. Над головой было примерно то же самое. Я ощущал на лице дуновение прохладного ветерка, доносившего до меня легкий запах дыма. Больше во дворе замка никого не было.

Я окинул взглядом стены и увидел расположенные по углам башни. Башни, стены и сам замок были сложены из одного и того же черного камня – видимо, обсидиана. Большая их часть была украшена фигурами, которые сражались, охотились или просто сидели, развалясь, на стенах.

Самодовольный ублюдок.

На одной из башен я заметил двух стражников. На обоих черная с серебром одежда Дома Дракона. Один держал в руках копье, другой – посох.

Волшебники в роли стражей.

Что ж, по крайней мере, он определенно убедил меня в том, что богат. Стражник с копьем увидел, что я смотрю на него, и отдал честь. Я кивнул в ответ, жалея, что со мной нет Лойоша, и направился к большим двойным воротам Черного замка.

* * *

Оглядываясь на прожитую жизнь как бы со стороны, я должен сказать, что рос среди насилия. Это звучит несколько своеобразно, поскольку я никогда об этом не думал, но, с тех пор как себя помню, я всегда испытывал страх перед драгаэрянами. Мы обитали над рестораном отца в районе, где выходцы с Востока – люди – не жили. Большую часть времени я проводил в ресторане, еще до того, как начал помогать отцу. И до сих пор помню страх, охватывавший меня каждый раз, когда я выходил на улицу, и долгие погони по аллеям, и побои драгаэрян, которые не любили людей, или других людей, считавших, что мы задираем нос. Последнее – когда меня били выходцы с Востока – случалось нечасто. Первый раз это произошло, думаю, когда мне было лет восемь. Отец подарил мне костюм цветов Дома Джарега. Я помню тот день, потому что это один из тех немногих дней, когда я видел отца счастливым. Его настроение перешло ко мне, я отправился на прогулку в своем новом одеянии и натолкнулся на компанию мальчишек примерно моего возраста, которые… ну, вы сами понимаете. Подробности я опущу.

Забавно, что мне, помню, было их даже жалко, поскольку до этого меня уже били драгаэряне, а эти несчастные тщедушные мальчишки не могли меня даже поколотить столь же основательно…

* * *

Мои каблуки простучали по невидимой поверхности, отчего стало несколько не по себе. Мне стало еще более не по себе, когда я подошел ближе к воротам и опознал в изображенных на них знаках колдовские символы. Я облизнул губы.

До ворот оставалось футов десять, когда их створки величественно и беззвучно распахнулись. Они даже не скрипнули. От этого мне стало совсем не по себе. Я немедленно провел одной рукой по волосам, другой поправил застежку плаща. Это позволило проверить различные штучки, укрытые на мне, поскольку всегда лучше быть готовым к любым неожиданностям.

Но я не слишком долго размышлял на тему ворот, поскольку в них стояла женщина, обрамленная, словно картина, высокой аркой. Чистая, светлая кожа Дома Иссолы, одета в бело-зеленую одежду этого Дома, нечто среднее между мантией и сари. У нее были голубые глаза и каштановые волосы, и она казалась прекрасной даже по человеческим меркам.

Голос ее был низким и нежным.

– Приветствую вас, благородный джарег, – сказала она (видимо, решив, что это будет менее оскорбительно, чем «выходец с Востока»), – в Черном замке. Меня зовут Телдра. Мы ждали вас и надеемся, что вы позволите нам скрасить ваше пребывание здесь. Смею полагать, телепортация не была слишком неприятна для вас.

Закончив эту изумительную речь, она поклонилась на манер иссолы.

– Гм, – сказал я, – все отлично.

Она улыбнулась, словно это действительно имело для нее значение. Собственно, полагаю, на самом деле имело.

– Входите же, – сказала она, – и я пошлю за лордом Морроланом.

Она протянула руку к моему плащу, и будь я проклят, если чуть не отдал ей его – просто машинально.

Обычно машинально я таких вещей не делаю.

– Все в порядке, – сказал я. – Пусть остается.

– Конечно, – улыбнулась она. – Следуйте за мной.

В этот момент у меня промелькнула мысль, что она не назвала меня по имени, что, вероятно, означало, что она не знала, как правильно произносить мою фамилию, что, в свою очередь, означало, что Морролан вряд ли много обо мне знает. Это весьма неплохо.

Перешагнув порог Черного замка, я оказался в просторном зале. По правую и левую сторону уходили вверх белые мраморные лестницы, передо мной был большой проход в виде арки, проходы поменьше по сторонам и несколько картин с пейзажами – не пси-эстампов – на стенах. По крайней мере все это не было черного цвета.

Затем мое внимание привлек один из пейзажей. В правом верхнем углу – огромное желтое солнце, а по небу плывут белые облака. Я уже видел подобное раньше, глазами моего деда. Эта картина изображала Восток.

Телдра провела меня через высокую арку в центре, по широкому, никак не украшенному, но хорошо освещенному коридору в комнату, которая явно была гостиной. В ней преобладал бледно-желтый цвет, и комната оказалась заполнена чрезмерно мягкими креслами, буфетами, шкафчиками для напитков и столами. Уже в первые десять секунд я отказался от поиска возможных ловушек, сожалея, что со мной нет Лойоша.

Телдра указала мне на кресло, которое выглядело уютным и обеспечивало обзор двери. Я сел.

– Лорд Морролан сейчас прибудет, – сказала она. – Вы позволите мне предложить вам вина?

– Э… да, – сказал я. – Спасибо.

Она принесла ведерко со льдом, в котором была бутылка, что сказало мне еще кое о чем – охлажденным вино подают на Востоке. Она вынула бутылку, взяла с раскаленных углей щипцы, ловко описала круг вокруг горлышка, опустила его в лед и отделила верхушку горлышка от бутылки. Все ее движения были плавными и грациозными, словно она исполняла какой-то танец. Она налила мне, и я выпил. Вино было действительно очень хорошим, что оказалось еще одним сюрпризом. Я изучил бутылку, но этикетка была мне незнакома.

– Я могу еще чем-нибудь служить вам, милорд?

– Нет, нет, – сказал я. – Все отлично. Спасибо.

– Тогда до встречи, милорд.

Я встал, когда она вышла, хотя не уверен, что это было правильно. Подозреваю, что столь же приличным было бы, если бы я остался сидеть.

Драконы не пользуются ядом, я выпил еще вина. Наконец без всякого предупреждения, если не считать звука шагов, в комнату вошел лорд Морролан.

Он был высок и одет в черное с серебряной шнуровкой на груди и эполетами, выступающими из-под отброшенного назад плаща. Рука лежала на рукоятке длинного меча. В чертах лица ощущалась некоторая угловатость, присущая Дому Дракона. У него был высокий лоб и очень темные прямые волосы, достаточно длинные для того, чтобы закрывать уши. Я еще раз бросил взгляд на меч и понял, хотя он был в ножнах, что это могущественный клинок Морганти. Я едва подавил дрожь, мысленно ощутив его звон.

Лишь потом мне в голову пришла мысль: почему он приветствует гостя в собственном доме с мечом и притом с Морганти? Он что, боится меня? Или это такой обычай драконов – ходить с оружием по собственному дому или при встрече гостей? Или он намеревается выбрать подходящий момент и убить меня?

Можете думать что угодно о существовании души или о драгаэрской вере в перевоплощение. Но даже если вы ни во что подобное не верите, нет никакого сомнения: если я буду убит оружием Морганти, со мной будет покончено. Я на мгновение застыл, потом понял, что должен отреагировать на его появление, поскольку он не собирался на меня нападать, по крайней мере пока.

Я встал и поклонился.

– Лорд Морролан, я – Владимир Талтош. Для меня большая честь, что вы согласились со мной встретиться. – Я хорошо умею лгать.

Он холодно кивнул и жестом велел мне сесть. Вернулась Телдра и налила ему стакан вина, в то время как он сел напротив меня. Когда она направилась к выходу, он сказал:

– Спасибо, леди Телдра.

Леди? Интересно, какие у них отношения?

Тем временем Морролан оценивающе разглядывал меня, как я мог бы разглядывать какую-нибудь драгоценность. Пока он пил, его взгляд ни на мгновение не отрывался от меня. Я ответил тем же. Лицо довольно смуглое, хотя и светлее, чем у ястреба или валлисты. Его черные волосы до плеч слегка завивались и выглядели несколько неухоженными. Поза казалась напряженной, а движения головы – быстрыми, звериными. Наконец он поставил бокал и сказал:

– Что ж, джарег, вы знаете, зачем вы здесь?

Я облизнул губы.

– Думаю, знаю. Конечно, я могу и заблуждаться.

– Похоже на то, – сказал Морролан.

– В таком случае, – сказал я, подражая его манере речи, – не будете ли вы так любезны просветить меня?

– Именно это я и намереваюсь сделать, – ответил Морролан.

Какое-то время он изучающе разглядывал меня, и мне уже стало казаться, что он просто хочет вызвать у меня раздражение или, возможно, испытать мои нервы, что, собственно, одно и то же.

Если ты джарег или выходец с Востока, время от времени приходится терпеть оскорбления. Если хочешь жить, учись не обижаться на каждое едкое замечание или усмешку. Но мне это уже начало досаждать.

– Мне кажется, благороднейший из драконов, – сказал я, – вы хотели мне что-то сказать.

Уголок его рта дернулся.

– Да. Следы некоего вашего работника обнаружились на горе Дзур. Вы узнали, что какое-то время назад он нанес мне визит, который был частью небольшой сделки. Вас крайне интересовало его местонахождение. Похоже, он сбежал, как говорится, с фамильным серебром.

– Как ни странно, – сказал я, – все это я уже знаю.

– Вполне. Однако теперь вы хотите найти его, чтобы убить. Вы не смогли найти никого, кто пожелал бы отправиться на гору Дзур, и потому решили посетить меня, вероятно, чтобы выяснить, что я знаю, кроме легенд, о Сетре Лавоуд.

Я начал испытывать раздражение и одновременно страх перед тем, насколько близки к истине его предположения. Что ж, он был всего лишь напыщенным, высокомерным шутом. Но он был напыщенным, высокомерным шутом с весьма могущественным клинком Морганти, и к тому же он был волшебником, а я находился в его владениях. Я решил вести себя вежливо.

– Меня определенно очень интересует гора Дзур, – сказал я, – и я буду благодарен за любую информацию, которую вы могли бы мне предоставить о самой горе и ее обитателях.

На этот раз Морролан посмотрел на меня так, что трудно было понять, усмехается он или хмурится.

– Что ж, джарег, – сказал он, – мой вопрос: вы хотите найти этого своего работника, сбившегося с пути истинного?

Какое-то мгновение я пытался обнаружить в вопросе подвох, наконец сдался и сказал:

– Да.

– Очень хорошо, – ответил он. – Идемте.

Он поднялся. Я тоже. Он шагнул ко мне и, казалось, на миг сосредоточился. Почти в то же мгновение я понял, что он делает. Я попытался было сопротивляться, но в долю секунды принял решение – другого шанса могло больше не быть. В любом деле приходится порой идти на риск. Я позволил телепортации совершиться. Желудок вывернулся наизнанку, и стены вокруг меня исчезли.

3

Нож оказался под моей правой рукой, всевозможные травки и штучки – под левой. Я еще даже не знал в точности, что именно извлек из своих запасов, и не очень этого хотел, но заметил веревку с девятью узлами, ветку ясеня в форме головы быка, миниатюрный медный чайник, кость лося, кусок плетеной кожи и несколько других вещей.

Интересно, подумал я, что я должен с ними сделать?

* * *

– Добро пожаловать на гору Дзур, – сказал Морролан.

Ощущая слабость в коленях, я оперся о влажную каменную стену. Мы находились на небольшой площадке, со всех сторон окруженной камнем, и лишь единственная узкая лестница вела наверх. Высоко над головой сквозь крохотное окошко просачивался рассеянный свет. Возле лестницы горел факел, и копоть на стене над ним была очень старой. Таким образом, этим местом пользовались не слишком часто, но оно было подготовлено.

– Весьма польщен, – сказал я, изо всех сил стараясь скрыть неприятные ощущения.

Мне вовсе не хотелось, чтобы меня стошнило. Я мысленно повторил это про себя несколько раз.

Морролан поставил ногу на нижнюю ступень.

– Сюда, – сказал он.

– Сетра Лавоуд? – спросил я, чтобы выиграть время.

– Она ждет нас.

– О, – сказал я.

Несколько раз глубоко вздохнув, я следом за Морроланом направился вверх по лестнице, очень узкой и рассчитанной скорее на драгаэрян, чем на людей. Ступеней было много. Лестница слегка изгибалась влево. В одном месте мы прошли мимо окна, и я воспользовался возможностью выглянуть наружу. Мы действительно находились высоко в горах. Будь у меня больше времени, возможно, я мог бы насладиться зрелищем сосен и зеленой долины. Однако там лежал снег, и через окно я ощутил порыв холодного ветра. Холод преследовал нас и дальше по лестнице. Но мой желудок успокоился, так что жаловаться было не на что.

Морролан шел на две ступени впереди меня. Я решил, что он мне очень доверяет, поскольку идет ко мне спиной. С другой стороны, мой взгляд был как раз на уровне рукоятки его меча. На какое-то время это удержало меня от лишних вопросов. Однако в конце концов я рискнул сказать:

– Прошу прощения, милорд Морролан.

Он остановился и обернулся.

– Да, мой дорогой джарег?

– Не будете ли вы так добры сказать, что, ради всех демонов Терлоки, происходит?

Он загадочно улыбнулся и продолжил подъем. Я последовал за ним.

– Что вы желаете знать, милорд? – спросил он через плечо. Думаю, в последнем слове звучала определенная ирония.

– Например, – сказал я, – почему вы согласились со мной встретиться?

Я скорее увидел, нежели услышал его смешок.

– Глупо было бы этого не сделать после всего, что случилось.

Я бы солгал, если бы сказал, что после этих слов у меня по спине не побежали мурашки. Еще через несколько ступеней я смог произнести:

– Значит, вы заранее предполагали, что я приду к вам.

– Конечно, раз мы не смогли убедить вас прийти прямо на гору Дзур.

– О! Конечно. Какой же я глупец!

– Да.

Я стиснул зубы и ничего не сказал. Рукоятка его меча все так же была у меня перед глазами, и я почти чувствовал, как меч жаждет крови. Я содрогнулся.

– Что ж, лорд Морролан, теперь я здесь. Что дальше?

– Терпение, милорд, – ответил он через плечо. – Скоро узнаете.

– Ладно.

На очередном повороте лестницы я ничего не сказал, думая о Сетре Лавоуд. Вероятнее всего, скоро мне предстояло с ней встретиться. Зачем? У этих людей не было никаких причин убивать меня, и если бы они этого хотели, то давно бы уже это сделали. Что им нужно?

– Так как насчет Квиона? – спросил я.

– Кого?

– Моего порученца, который скрылся на горе Дзур.

– Ах да. С ним уже разобрались, конечно. Ему попала в руки некая информация, из которой следовало, что здесь он может найти убежище. Информация оказалась ложной.

– Понятно.

Еще один поворот лестницы.

– Далеко нам еще подниматься, лорд Морролан?

– Думаю, недалеко. Вы устали?

– Немного. Не обращайте внимания.

Он сказал «думаю». Поразмыслив, я спросил:

– Значит, вы регулярно здесь бываете?

– О да, – ответил он. – Мы с Сетрой часто встречаемся.

Это таинственное утверждение заняло мои мысли еще на какое-то время – на один или два поворота этой бесконечной лестницы. Почему он не знает точной длины лестницы, если часто бывает на горе Дзур? Очевидно, потому, что обычно ею не пользуется. Мы миновали тяжелую деревянную дверь по левую сторону от нас, но не остановились. Почему сейчас он идет именно здесь? Чтобы измотать меня, или оценить мои силы, или и для того, и для другого?

Эта мысль, которая, по идее, должна была меня насторожить, в действительности лишь еще больше меня разозлила. Однако с некоторым трудом мне удалось сохранить спокойствие, возвращаясь к предыдущему разговору.

– Лорд Морролан, думаю, я понял, каким образом вы узнали о том, что Квион явится на гору Дзур с золотом.

– Рад за вас.

– Но чего я не могу понять, так это того, как вы узнали, что он собирается украсть деньги.

– О, это как раз просто. Видите ли, я немножко колдун. Полагаю, как и вы.

– Да, – сказал я.

– В таком случае вам должно быть известно, что с помощью колдовства можно внедрить в чужую голову любую идею. Мы сделали так, чтобы он решил: совершить то, что он совершил, будет легко и безопасно, и так оно и оказалось.