Звери Стикса. Часть 2. Мемориум

– Боже мой, Боже МОЙ! Позор-то какой! Гости- гости приехали! А у меня! У солохи старой, ничего не накрыто! Ничего не готово! Да как же это вы, ребятки! Голодные же, небось! А у меня тут – ПОЗОР!

Маленькая, круглая женщина с короткими абсолютно седыми волосами быстро подбежала к ним, смешно хлопая себя по бедрам, отчего в воздух поднимались облачка муки с ее замызганного серого фартука. У нее было открытое приятное лицо начинающей бабушки и широко поставленные большие глаза, такие же серые, как и ее кухонная амуниция.

Подойдя ближе, женщина приветливо заулыбалась, цепко схватила невозмутимого ослика за уздцы и потянула в сторону своего удивительного терема. Лошадь под Фаустом предостерегающе храпнула и снова крутанулась вокруг своей оси.

– Ребятки! – продолжала причитать женщина, волоча медлительного осла за собой, и потом почему-то добавила – Дети! Дети приехали!

– Простите… – Кира, наконец, слезла с осла и настороженно подошла к женщине. – Но… мы не Ваши дети…

Женщина на мгновение уставилась на нее, широко распахнув свои здоровенные глаза, а потом расхохоталась и махнула на нее рукой.

– Ну конечно не мои! Деточка! Вы наверное решили, что я сумасшедшая бабка, которая живет одна и все время ждет своих несуществующих детей!?

Кира смутилась и глянула на Фауста в поисках поддержки. Тот слез с Лошади и теперь отцеплял от седла сумку, угрюмо наблюдая за их новой знакомой. Ему явно все это было не по нраву.

– Ой, рассмешила! – бабушка утерла слезу и уже гораздо более спокойно пошла к дверям, на ходу накинув уздечку на вбитую у крыльца высокую стойку. – Просто для меня все, кто приезжает в Город Лун, – это мои дети. Ну, мегаторически говоря… – она запнулась, задумалась и устремила взгляд куда-то перед собой. – Метаморически?… Ну, как-бы мои дети, понимаете? Я – старая, вы – молодые… То есть – дети! Проходите, проходите! У меня в городе единственная гостиница, и она же таверна, так что вам в любом случае сюда.

Убранство таверны оказалось подстать внешнему обличию – яркое и вычурное. Пять простых деревянных столиков с орнаментом, стены, обитые некрашеным деревом, и стеллажи с книгами до самого потолка. А на подоконнике и по углам была расставлена целая коллекция телескопов и миниатюрных моделей планет. В глубине высокого зала, щедро украшенного резными деревянными наличниками, словно сцена, красовалась кухня-бар. Там шипело и шкворчало, поплевывалось маслом и источало дивные кондитерские ароматы. Задняя зеркальная стенка его была уставлена не бутылями с алкоголем, а всевозможными баночками и пузырьками с вручную наклеенными и подписанными этикетками. А на столиках были расставлены разномастные маленькие вазы со свежесрезанными астрами.

Пес вдумчиво осматривался, в то время, как Кира, забавно поводя носиком и шевеля усами, тут же сунулась сначала в книги, потом вверх по лестнице, в окно и, наконец, плюхнулась за столик, выхватила салфетку из треугольного держателя в виде космического шаттла и стала быстро на ней чего-то записывать, полностью уйдя в это занятие. Хозяйка дома в это время уже встала обратно за плиту и поверх маленьких прозрачных очков наблюдала за суетливой девушкой с загадочной проницательной улыбкой. Псу вдруг стало неловко. Он поймал взгляд старушки и виновато пожал плечами.

– Да, что вы! Не смущайтесь! Они все такие, эти ученые. Боятся, что если не запишут, то мысль потеряется! А потом разобрать не могут, чего написали в спешке! – хохотнула она – Я привыкла. Хотя, конечно, не все такие симпатиШные!

– Ученые? – Пес насторожился. Пора было выкачивать информацию, и он включил обаяние на полную. Подошел, облокотился о стойку. Теперь ему стало видно, что на плоской плитовой платформе жарились круглые румяные блинчики. – С чего вы взяли?

Женщина хмыкнула, словно он сказал совершенную несуразицу.

– Молодой человек! Ну а кто еще здесь может оказаться?! Сюда добираются только ученые. А впрочем… – Она пытливо уставилась в глаза Фаусту. – Я, кстати, Луна.

Кира оторвалась от салфетки и взглянула на женщину.

– Луна? Вас так зовут, правда?

– Не Луна, А ЛУна, детка, ударное на У. Ну, да, так и зовут, как же еще? А вы кто? – и она снова с чрезмерным вниманием уставилась огромными глазами на пса, так, что он вновь почувствовал приступ смущения и даже подавился на вдохе.

– Азиз. Азиз Кроули, мэм.

– Азиз, значит… хм? – старушенция явно ему не поверила и по-отечески продолжала на него глядеть, а он под этим серым спокойным взглядом никак не мог откашляться. – Ну ладно. Азиз.

– А я Кира – подала голос кошка. Луна взглянула на нее с умилением, а пес зыркнул мельком и раздраженно. Слово «Дура» только что из глаз у него не вывалилось. А потом перед его носом возникла тарелка с дымящимися блинками, выложенными башенкой. Луна шаровой молнией метнулась к столику кошки и поставила перед ней точно такую же. Быстро полила лакомство чем-то желтовато–белым и густым, как карамель. Подойдя к псу, она на секунду в нерешительности застыла, оглядывая его с ног до головы.

– Нет-нет. Это вам не подойдет, дорогуша. Желтый, белый – интеллект и истина это не про вас, нет… – бубнила она, оглядывая свой арсенал скляночек и бутылочек в баре. – Тут надо другое. Пожалуй, тут лучше синий. Да! Синий и фиолетовый подойдут! Горечь! Печаль и потеря!

Не успел Фауст ничего сказать, как на блинную горку пролилась чернильная тягучая патока, и тут же была присыпана какими-то темно–синими кристаллами. В воздухе остро запахло миндалем и анисом.

Луна, наконец, успокоилась, установила руки в широкие бока и довольно воззрилась на произведение своего кулинарного искусства.

– Ну? Ешьте! Что я, зря, что ли старалась!?

– О БОГИ! – пес обернулся и увидел, что Кира натолкала полный рот еды и теперь жадно пыталась все захваченное проглотить. – Это восхитительно, Луна! (Вофхифительно, Уна!)

– А то! У меня лучшие блины в мире! – гордо заявила она. – Ну ладно, вы, детки, кушайте, я пойду, комнатушки проверю вам.

Когда она вышла, и бодро проскрипела куда-то наверх по устланной вязаным ковриком лестнице, пес накинулся на кошку и злобно зашипел на нее.

– Ты что, разум потеряла!? Ты забыла, как и зачем мы сюда приехали!? В засаду сунулись в самую сердцевину, а ты сразу и имя выкладываешь, да еще и еду ешь! Мышьяку давно не пробовала, идиотка!?

Он попытался отнять у Киры тарелку, но получил ощутимый укол вилкой в руку, да к тому же вдруг почувствовал, как в грудь ему уперлась ее когтистая нога, удерживая на расстоянии.

– Отвали, хамло зубастое, – довольно холодно парировала она, нарочито вальяжно развалившись в кресле и подцепив еще один блинчик. – Кто бы тут заикался про мышьяк! После того, что ты со мной сделал, я вообще к пище без предварительной инъекции пробезоара не притрагиваюсь. А что касается имени, то мне незачем скрываться. Я личность безызвестная, в отличие от тебя. А еще у меня есть сильное подозрение, что они тут прекрасно знают, кто мы. Если нас целенаправленно сюда заманивали, то уж наверное именно нас и ждут, как ты думаешь?

Фауст уже готов был не то что возразить, а и вовсе вцепиться кошке в глотку, но наткнулся на ее спокойный уверенный сизый взгляд и сразу остыл. Даже как будто просто забыл, что хотел сделать. К тому же на лестнице послышалось шебуршание, и к ним спустилась Луна, а с нею вместе худенькая глазастая негритянка средних лет в традиционной косынке вокруг головы и очень старомодной форме служанки. Женщина несла на голове корзину с бельем и даже не подняла взгляд на гостей, а сразу шмыгнула в боковую дверь.

– Шасси! Ты бы хоть «здрасте» сказала! Не видишь, радость у нас! Новые люди в библиотеку приехали! – Хозяйка извинилась за недружелюбие прислуги движением пухлых плечей и протянула Кире и Фаусту по ключу. – Вот, как хорошо. Девочка дом третий, а мальчик дом номер восемь. Это совершенно точно.

Кира и Фауст переглянулись. «Как это? Целый дом? Что ли?…»

– А почему Вы ничего не поели, мистер Кроули? Неуж не вкусно, я в вас ошиблась? – круглое подвижное лицо Луны выразило такое отчаяние, будто большего несчастья с ней во век не происходило. – Вы, наверное, думаете, что я хочу вас отравить?

Пес упрямо молчал и не двигался с места.

– По правде говоря, Луна, он именно так и думает, – сладко жмурясь, беспечно сказала кошка и облизнула вилку. – Давайте без обиняков. Мы работаем в одном из подразделений КС-СМЕРТЬ, и я действительно из научного цеха, что вам, дорогая Луна, прекрасно известно, как я полагаю.

Бабушка сложила руки на животе и благосклонно кивнула головой. Кошка стала серьезной и деловой. Она так быстро обернулась в эту концентрированную собранность из видимого рассеянного очарования, что пес даже не сразу понял, о чем она говорит. А когда понял – решил, пусть она ведет дело так, как ей нужно. В конце концов, это он здесь с ней, а не она – с ним.

– Я приехала сюда, ведомая весьма загадочной запиской. Ну а мистер Кроули был выделен мне в сопровождение в это путешествие с целью всячески оберегать мое здоровье.

– Тогда все понятно. Дорогуша Азиз, я смотрю сложная вам досталась работенка! – Луна спокойно отправилась обратно за стойку и весело подмигнула Фаусту. – Ваша подопечная, видимо, скорее помрЁть, отравленная сгущенкой, нежели будет вас слушаться!

– Да, это точно, – Фауст лучезарно улыбнулся, смирившись с таким сценарием. Вообще-то все идет неплохо. Кошка сэкономила им кучу времени, выйдя в открытую. Тот, кто их сюда позвал, видимо, чувствует себя крайне самоуверенно, раз закинул вербовщиков к сотрудникам КС. Кира в библиотеке Блума предъявляла свое удостоверение, и он не сомневался, что записку подкладывали именно ей и с пониманием того, где она работает. Тем не менее, вряд ли этот кто-то ожидает, что к ученому на контракте может быть приставлен офицер в качестве охраны. Не говоря уж о Судье. Судей на весь мир была горстка – чуть больше двухсот человек. Так что его статус – это наемник, в крайнем случае рекрут. На этом вполне можно играть. – У меня действительно есть ряд принципов, связанных с безопасностью. Но должен признаться, что с выбором продукта вы полностью угадали. Я действительно очень люблю лакрицу.

– Фуууу! Боже мой, ты серьезно!? – Кира аж поперхнулась и с омерзением зажала рот. Пес пожал плечами и взглянул на своенравную кошку с укоризной.

– Да. Но из чужих рук я, как хороший пес, еду не беру, – Луна сочно хохотнула и одобрительно закивала, протирая какие-то склянки. – Ну. В том, что у вас блины лучшие в мире и самый проницательный на свете повар, мы убедились. А как насчет библиотеки? Собственно, она где? – Фауст перешел к сути вопроса.

– Ну как же! Вы же при въезде ее должны были видеть!

– Неужели в часовне!? – удивилась Кира.

– Да нет же! Там, за водохранилищем, на той стороне.

– В замке? – уточнил пес.

– Я бы сказала так, что замок – это и есть библиотека.

Кира резко встала из-за стола и хлестнула хвостом.

– Целый замок с книгами, – прошептала она глядя перед собой. – Я должна это увидеть! Прямо сейчас!

*            *       *

– Всю задницу отбила на этих костях! Что за чудовище эта твоя Лошадь?! Мало того, что по характеру шкодливая, как енот, так еще ведь и неудобная!

– В седле – удобно, – лениво парировал Фауст.

– Вот бы и уступил мне седло, а сам ехал на крупе!

– Нет уж. Мне мои яйца дороже твоей задницы. Тебе никто не мешал ехать на осле, ты же сама хотела побыстрее.

Пес открыл тяжелую высокую дверь и первым прошел во дворец. Он принюхивался, прислушивался и напрягал все свое чутье, в поисках любой опасности. Кошка шла позади, затаив дыхание, восхищенно крутила головой. Потолок вздымался на два пролета вверх. Огромный холл, в который они вошли, был разделен внутри на два яруса. Влево и вправо шла длинная галерея. Высокие узкие окна давали много света, но весь он быстро рассеивался, растворялся при соприкосновении с бесконечной батареей стеллажей с книгами, которые уходили в пыльную глубину замка на обоих ярусах и там терялись.

– Здрасьте! – зычный голос пса, в очередной раз нацепившего на себя какую-то полудурскую роль, разнесся по коридорам эхом. Вслед за этим приветствием последовал грохот, будто чемодан сверзся с гардероба. Кошка вздрогнула и посмотрела в сторону, куда более прагматичный Судья направил уже свое внимание.

Прямо напротив входа располагалось роскошное широкое бюро из тяжелого красноватого дерева для выдачи книг посетителям. А за ним сидела женщина-библиотекарь. Во всяком случае, по логике вещей она должна была быть библиотекарем.

Женщина была невысокой, пониже Киры и совершенно неопределенного возраста, точно можно сказать только, что не молодого. Она была до крайности нелепой. И дело даже не в том, что темно-зеленая бархатная блуза с широким декольте совершенно не сочеталась с прямой красной юбкой и общим весом в двести с лишним фунтов. И не в том, что ее длинные, расчесанные, но все равно неопрятные волосы лохматым растопыренным веником накрывали спину, и только по бокам головы их прихватывали два не по возрасту легкомысленных розовых «крабика». Даже не в том, что она обладала колоссальным, просто невероятным размером груди – наверное десятым или двенадцатым – при относительно узких бедрах. Да не понятно в чем было дело! Она просто казалась нелепой от начала и до конца. Кошка сразу же, с первого взгляда, с первой секунды почувствовала раздражение от одного ее вида.

– И вам здрасьте – улыбнулась та, выходя им навстречу. Лицо ее сразу же стало треугольным, глазки сощурились, но не стали ни милее, ни добрее. Улыбка ее выглядела так, словно была вызвана защемлением лицевого нерва, а не радостью. А уж голос каким оказался противным! – А что вы так поздно? А мне не сообщили, что вы будете…

Женщина нагнулась и подняла по пути толстенький COSMOPOLITANO. Видимо, от неожиданного приветствия пса она выронила журнал, и это именно он упал с таким жутким грохотом.

«Боже мой! Хорошо, что она сама не свалилась, а то б, наверное, пол треснул. И вообще, что за глупость – сидеть в самой великолепной библиотеке мира и читать такую дрянь!», – подумала Кира.

– Меня Лена зовут, – библиотекарша кокетливо протянула псу пухлую руку, унизанную кольцами с блестящими камнями.

– Очарован, мадам! – сухо сказал тот, пожимая конечность, и тоже представился.

Лена картинно захихикала, махнула на него ручкой и даже слегка зарумянилась. Затем, наконец, обратила свой взор на Киру. Кошка мысленно добавила к достоинствам этой особы отталкивающе бледные глаза, надменность и дряблую кожу на шее.

– А я Кира, очень приятно. Мы, собственно, только приехали и сразу сюда… Нам сказали, нужно найти Веронику. Она здесь?

– Здесь, конечно! Где ж ей еще быть, как не здесь, – Лена бесцеремонно оттеснила Киру в сторону и по-хозяйски подхватила Фауста под руку, потянула направо по галерее. – Пойдемте, я вас провожу.

Замок был поистине огромным. Строение имело форму замкнутого кольца и восемь широких башен, каждая из которых была посвящена своему разделу. Внешняя галерея, по которой они шли, опоясывала все здание и проходила башни насквозь. Все это Кира узнала, настойчиво выспрашивая у Елены «Прекрасной». Крупицы информации давались ей очень тяжело, потому что вместо того, чтобы знакомить посетителей с замком, Лена щебетала о том, что у них в городе редко бывают гости, что ей не сказали об их приезде, спрашивала, откуда они и где остановились и пробовали ли уже блинчики у Луны. Но даже и эту беседу вела она преимущественно с Фаустом, отвлекаясь на Киру лишь от необходимости.

– А какие разделы у вас есть? – спрашивала кошка, с трепетом дотрагиваясь до стен, старых лакированных подоконников и стеллажей.

– Что? А, так биология там, физика, социальные науки… Скажите Азиз, а Вы, наверное очень хорошо владеете искусством верховой езды? У вас такая выправка…

– Это только три, а башен больше.

– Что?..

– Какие еще разделы есть у вас, спрашиваю.

– А, ну так история еще есть. Эзотерика.

– А биоэнергетика есть?

– Ну, наверное, в эзотерике. Девушка, у нас все есть. А скажите Азиз, откуда вы родом? У Вас такой необыкновенный цвет… кожи.

– А куда ведет эта витая лестница? Это ручная выделка, век Ежа, да?

– Что? А, так на второй этаж лестница.

– А туда можно?

– Нет, там реконструкция.

– А в другом разделе можно на второй этаж?

– Нельзя, девушка, там тоже реконструкция.

– Что, везде?

– Ну конечно, замок же круглый! – отвечала Лена, уже не скрывая своего раздражения.

– А скажите, Лена, Вы здесь что-то вроде администратора? – не выдержала, наконец, Кира.

– ЧТОО? – обернулась на нее Лена, но разбилась о ледяной взгляд умных серых глаз, и, собрав все свое достоинство, наконец, выпустила ни слова не сказавшего за все это время Фауста из рук. Тот, пользуясь моментом, немного отступил и отвернулся, чтобы хоть как-то отдышаться от душащего его смеха. – Да, что-то вроде того, – сказала она с такой брезгливостью, как будто говорила с вокзальной побирушкой. – А вот мы и пришли! Сейчас я вас представлю…

Их взору открылся огромный круглый зал. Башня, в которую они пришли, была полая внутри – вся, до самой вершины. Каменные стены украшали флаги черно–фиолетового бархата с какой-то серебристой вышивкой или эмблемой. В центральное пространство выходили балконы всех четырех этажей, и венчала все это великолепие стеклянная остроконечная крыша. Кира ахнула. Она смотрела вверх, на уходящие к вечернему небу ярусы книжного рая, и ее голова шла кругом.

Потом она почувствовала тычок под ребра и ойкнула – пес пытался обратить ее внимание на землю. Оказалось, что башня уходит вниз еще на один этаж! Кира снова ахнула.

– Слушай, у них, наверное, и подвалы есть! Для древних свитков, чтобы легче было температуру поддерживать и влажность, – прошептала кошка.

– Наверное. А еще чтобы содержать пленников и предавать их разным мучениям, – также шепотом ответил пес.

На пути сюда они не встретили ни одной души – замок вымер и казался заброшенным. Видимо, потому что все собрались тут. Посреди круглого выложенного мелкими квадратными камнями зала внизу кипела работа, в которой копошилось человек, наверное, тридцать. Работяги и мастера трудились над обрамлением входов в нижние залы, маскировкой каких-то труб, утеплением и реставрацией стен. А в самом центре всего этого шебуршания с помощью системы блоков устанавливали огромный, величиной с торговый ларек, макет луны! Люди работали тихо, быстро и слаженно, как муравьи. Центр управления муравейником был сосредоточен в одном единственном человеке, к которому и направилась их проводница. Вихляя бедрами, она спустилась по широкой плавной лестнице вниз и что-то шепнула на ухо статной женщине в очень строгом наряде. Та отдала короткую команду в самодельный картонный рупор работягам, обернулась и направилась к ним.

Эта женщина, похоже, являлась полной противоположностью Лены. Если та была нелепой, то эта была невероятно правильной. Высокая, стройная и элегантная. Большие, выразительные темные глаза, тонкие черты лица и ясная красивая улыбка. Ярко выраженные скулы подчеркивались еще и манерой держать голову прямо и гордо. Черные волосы без намека на седину убраны в очень тугой пучок на затылке. Кира обалдела при более тщательном осмотре ее костюма: оказалось, что платье было годов этак двадцатых эпохи Льва. Коричневое с ванилью, с высоким воротом, совершенно глухое одеяние со встроенным тугим корсетом и множеством нижних юбок. Умение носить такое – настоящее искусство, но эта дама владела им в совершенстве. Легко и непринужденно она поднялась к ним на балкон – быстро, но и без лишней суеты. Совершенно обворожительно улыбнулась, пожала руки сначала Кире, потом Фаусту и представилась.

– Вероника. Добро пожаловать в Мемориум! Вы, видимо, Кира? Мы очень надеялись, что Вы примите наше приглашение! Но и рассчитывать не могли, что Вы прибудете так скоро!

Вероника была в том возрасте, когда женщина еще полностью сохраняет черты своей изначальной красоты, но не остается сомнений, что она находится на пороге старости. Казалось, еще несколько дней и она неуловимо изменится – окончательно и бесповоротно. Но сейчас Вероника застыла на границе этого страшного мгновения, и, возможно, оставалась на этом тонком мостике уже давно.

– Должен сказать, что вы сделали очень специфическое приглашение.

Вероника одарила подавшего голос Фауста лучезарной улыбкой, демонстрируя небольшие красивые зубы и горделивый наклон аккуратной головки.

– Настолько специфическое, что вы не устояли и приехали, так?

– Именно, – Кира улыбалась до ушей. Она была очарована и не сводила глаз с новой знакомой. «Вот! – кричало все ее естество. – Вот что я искала всю свою жизнь! Вот какими людьми я всегда хотела быть окружена!».

Вероника обвела рукой стройку внизу.

– Как видите, замок в разгаре реконструкции. Я порой здесь практически ночую. Однако сегодня уже поздно для настоящих экскурсий, господа. Я понимаю Ваше нетерпение, Кира, поэтому давайте мы с Вами вместе пройдем до выхода более длинным путем, чем вы пришли и вместе отправимся обратно в деревню. Вы остановились у Луны, я правильно понимаю?

И они отправились в путь. На этот раз все было «правильно». Хозяйка медленно и торжественно шествовала через главный холл своего замка, величественно поводя тонкими руками в стороны, чтобы показывать на различные достопримечательности.

– Замок принадлежал моему отцу. Мне было пять лет, когда он умер, и мой дядя отправил маленькую наследницу учиться в Европу. Там я и прожила всю свою жизнь, и вернулась в родовое гнездо несколько лет назад, чтобы найти земли распроданными, деревни запущенными, а дворец полуразрушенным. Мне удалось скопить кое-какой капитал за жизнь, и теперь я занимаюсь перестройкой здания. Видите ли, самым удивительным, чарующим и поистине волшебным занятием в этом странном мире я нахожу чтение, – Вероника произнесла слово «чтение» с придыханием, словно гурман, рассказывавший о каком-то неземном кушанье. – Поэтому я и решила сделать из замка батюшки библиотеку, в которой были бы собраны труды по самым разным направлениям науки, а также художественные произведения. Однако такой серьёзный проект мог вызвать интерес у кого-то, кто… больше любит деньги, чем само искусство сбережения знаний. Поэтому мы здесь действуем тайно, словно члены какого-то древнего запретного ордена.

– Вы говорите так, словно уже убедились в таком развитии событий на действительном опыте, – Кира во все глаза разглядывала необыкновенную обстановку замка. У нее создавалось впечатление, что дворец построен по образу и подобию торта – слоями и секторами. Они минули уже несколько разных арок и переходов, после которых стиль и дизайн помещений менялся. Прошли еще одну башню, посреди которой стояла огромная модель молекулы воды, а теперь входили в круглый зал, все стены которого были облеплены различными плакатами с анатомическими схемами различных подвидов живых тварей, рисунками грибов и цветов.

Вероника горько усмехнулась.

– Вы правы, Кира. Действительно был в моей жизни такой огорчительный опыт, но он меня многому и научил. В частности, теперь я очень осторожна в подборе людей и обладаю широкой сетью единомышленников по всему миру. И непосредственно в это место приглашаю только избранных… Людей, движимых страстью поиска и сбора информации, которым не нужно будет объяснять и доказывать, почему мне не интересна коммерческая сторона вопроса. Многие, приехав, остались тут и теперь помогают мне в моем большом деле, возглавляют отделы библиотеки, руководят закупками, строительством и так далее. Так что деревенька рядом с замком ожила как-то сама собой.

Ну, я думаю, что это все лирика. К фактам! В Мемориуме восемь башен: Астро, Тео, Социн, Медикс, Биола, Чемоз, Ариф и Фило. Каждая башня и часть прилегающего к ней замка посвящена своему отделу, своей науке. Башня, из которой мы ушли, Астро, относится, например, к отделу физики. Литература по классической физике в основном на первом этаже, а на втором все по большей части посвящено космосу. Мы гордимся своей коллекцией трудов по астрономии, астрологии, астрометрии и прочих имеющих отношение к космосу, наук, она очень обширна. Прозрачный купол, который вы видели, выполнен из хезусского хрусталя и являет собой обсерваторию. Следующая башня, через которую мы только что прошли, посвящена Химии. Сейчас мы проходим отдел…

– Биологии! – воскликнула счастливая кошка, давно уже догадавшаяся, что необычный прямоугольный бассейн с круглым камнем в центре и медленно плавающими разноцветными гелевыми предметами, украшавший собой центр этой башни, был ничем иным, как моделью клетки.

– Именно так. Это башня Биола, – Вероника благосклонно кивнула головой и довольная покосилась на кошку.