Звери Стикса. Часть 1. Контрольная служба «Смерть»

Это было каким-то свежим ветром. Ну а потом свежего ветра стало чересчур много, и к концу недели пёс решил всё-таки переговорить с подопечной.

*      *      *

– Куда торопишься, ципа? Может тебя проводить?

Кира так задумалась, что не сразу поняла, что этот внезапно отделившийся от тени человек с маслеными глазками и противными усами обращается к ней.

– Нет, спасибо, я сама… – автоматически выпалила она. Вообще в последнее время Кира расслабилась. Ей стало казаться, что люди подобрели, что все россказни об опасностях ночных переулков для юных девушек – это сказки, выдуманные злобными старыми девами и суеверия. Она оглянулась, чтобы убедиться, что действительно забрела среди ночи в этот грязный узкий переулок своими собственными ногами.

«Молодец, нечего сказать».

Мужик бесцеремонно рассматривал её фигуру, перекатываясь по изгибам сверху вниз и обратно. Чуть глубже в проулке стояли ещё двое: один покрепче да повыше и один какой-то совсем плюгавый жилистый коротышка. Ей стало тревожно.

– Чо ты тянешь!? Хватай её, урод!

Мелкий коротышка выкрикнул это так зло и жёстко, что даже усатый удивлённо оглянулся. Кира решила использовать это замешательство и рванулась назад. На мгновение ей показалось, что удастся убежать, но крепкая как клещи рука почти сразу схватила её за хвост. Девушка мявкнула и сжалась. Однако никакого дальше движения не последовало – ни удара, ничего. Обернувшись, она увидела странную картину. Усатый цепко схватил её за хвост, а его, в свою очередь, цепко схватил за горло смутно знакомый высокий бурый пёс с узкой зубастой мордой.

– Отпускай, – сказал он низким рычащим голосом.

Усатый злобно сощурился, но, видимо, рука на горле сжалась сильнее, и он с досадой отпустил добычу. Кира тут же поджала распушившийся хвост, но убегать не стала. Поднялась и встала за спиной у пса, стараясь вспомнить, где его видела.

– Извините, ребята, но эту девушку уже провожаю я, – пробасил пес и отпустил человека.

– Иди к чёрту, это наша территория! – зашипел второй, выступая из темноты. – Откуда ты вообще взялся?! Я тя тут не видел!

– Ну, ведь это хорошо, – рассудительно сказал пёс. – Если увидишь ещё раз – убью.

Усатый отошёл, видимо, от первичного потрясения и резким движением выбросил перочинный нож–бабочку. Язык жестов, понятный существам на любом уровне культуры.

Пёс не изменился в лице. На этом диалекте он тоже говорить умел. В его правой руке, словно соткавшись из ночной тени, вдруг оказалась коса. Только что её не было и вот она уже есть, острая, изогнутая, хищная. Кира даже услышала, как с хрустом подкосились ноги у незадачливых бандитов. Усатый и крепыш, суеверно крестясь, быстро отступали, утягивая за собой и мелкого. Только сейчас девушка заметила, что всё это время он смотрел только на неё, сверлил своими мутными злыми глазками. Товарищи практически силой развернули и утащили его вглубь городской чащи.

Кира перевела взгляд на своего нечаянного спасителя. Высокий двоякоходящий псовый с гладкой короткой шерстью красно–бурого цвета задумчиво смотрел в след разбойникам.

– Странный какой-то взгляд у этого маленького, – сказала Кира. Он кивнул. Развернулся и спокойно пошёл к выходу из закоулка.

«Мда. Везёт мне сегодня».

– Ты из КС, да? Волфтейн не шутил и приставил ко мне телохранителя.

Пёс стиснул зубы.

– Не телохранителя, а наблюдателя.

– Ну, во всяком случае, сейчас ты не наблюдал, а вмешался… к счастью.

Он кивнул.

– Спасибо.

Он снова кивнул, не глядя на неё. Они шли быстрым шагом, он точно знал где находятся ее апартаменты и целенаправленно вёл её домой. Девушка вздохнула и взялась за разговор.

– И давно ты за мной «наблюдаешь»?

– Месяц.

Она встала как вкопанная. Она ведь и думать забыла про тот разговор с Марком.

«Месяц?»

Пёс прошёл немного вперёд, тоже остановился и обернулся. В его темных глазах отражалась усталость от бесконечного терпения. А в голове у Киры стремительно пролистывалось всё, что приключилось с ней за это время. Как она металась по какой-то автозаправке в поисках туалета, а потом полчаса не могла выйти, потому что дверь захлопнулась. Как из бара на неё вывалилась какая-то пьянь и облевала с головы до ног. И её счастливые мысли о том, что никто этого не видел. А ещё вспомнилось самое обидное – как она оказалась одна ночью, посреди незнакомого города, потому что у неё сдох арендованный козёл от болезней и старости, и пошёл такой проливенный дождь, что она вымокла и промёрзла по самые кишки. И никто, ни одна сволочь не помогла ей тогда.

– Ты за мной таскаешься уже месяц? И ни разу не подошёл, не предупредил, не представился, не помог?

– Предупредил тебя ещё Волфтейн, представил, кстати, он же. А если я тебе сейчас не помог, то я просто не понимаю, что ты подразумеваешь под помощью.

Ответить вроде бы было нечего, но на душе стало как-то погано.

«Ну и типчик. Вот вроде не нагрубил, а чувствую себя обосранной».

Кошка сжала челюсти и кулаки, сдержанно кивнула, и они снова пошли.

– Ну и? – она решила продолжить разворачивать разговор. – Много неприятностей ты от меня отвёл?

– Это четвёртый случай за неделю.

– Ты серьезно? – она не верила своим ушам.

Кивок.

«Вот оно в чём дело. Я-то думала, это мир стал добрее и светлее, а это просто у меня за спиной ходит бугай и всех негодяев распугивает».

– И что, так всегда? – голос стал сухим и каким-то чужим.

– Нет. С момента, как сюда переехала. Я поэтому сегодня решил тебя встряхнуть, подпустил этих троих поближе, чтобы обратить твоё внимание, наконец, на то, что происходит. Три недели совершенно спокойно, а как только мы приехали в Ганолват – ты словно антенну для приманки ублюдков включила. Зачем ты вообще сюда припёрлась через пол континента?

– По делу надо, вот и припёрлась – буркнула она. Её оскорбляло, что этот невесть откуда свалившийся качёк выговаривает её, как школьницу.

– Слушай меня внимательно, кошка, – он повернулся к ней, приблизил своё лицо к её и начал чеканить слова, будто говорил с полной идиоткой. – Я бы с удовольствием не делал того, что вынужден делать. Но обязанности диктуют мне необходимость с тобой сейчас разговаривать и провожать до дверей, как какую-то мажорную шэфскую дочку. И поверь мне – если я задал вопрос, то это не для радости общения, а чтобы услышать чёткий ответ. Итак: зачем ты припёрлась в Ганолват?

Гнев сжимал свои удушливые объятья на горле девушки. Но она решила не препираться. В конце концов, он действительно только делает свою работу.

– Меня пригласил Маэстро.

– Какой маэстро?

– Маэстро Мантичини. Он когда-то был моим преподавателем, и мы поддерживаем переписку. Сейчас у него турне с новой программой драматической пантомимы – как раз то, что мне надо. И он пригласил меня. Билеты на такое событие не достать – глупо было отказываться.

– И когда будет это волшебное действо?

– В пятницу.

Он кивнул. Кира только сейчас заметила, что всё это время они стояли на месте. Пёс словно окутал её аурой своего раздражения, и она потеряла связь с реальностью. Она тряхнула головой, чтобы смахнуть с себя остатки этого плена, и они пошли дальше.

– Значит, потом ты уедешь?

– Не знаю.

Какое-то время они шли молча, каждый думал о чём-то своём. Кира быстро успокаивалась. Почему она, действительно, думала, что человек, который спасает её шкуру от бандитов, должен быть при этом добрым, ласковым и вежливым? У него есть полное право быть дерьмом, если это не мешает работе. Они вышли на второстепенную набережную. Через весь город протекала река Зеленка. Кира сняла маленькую мансардную комнатку прямо на берегу. Её успокаивало и умиротворяло тихое искристое течение, отбрасывавшее мерцающие блики на потолок. Маленький коренастый человечек в белом костюме и белом же остром колпачке с недовольным лицом методично обрызгивал из пульверизатора припаркованные вдоль дороги коляски, велосипеды, самокаты и прочий транспорт. В воздухе стоял терпкий яблочный дух.

Фауст удивлённо задрал бровь. Это было первое более или менее человеческое проявление эмоций, и кошка слегка оттаяла. В конце концов, у всех бывают плохие дни.

– Раствором уксуса поливает. Это чтобы за ночь не вросли в мостовую.

– А так бывает?

Она пожала плечами.

– Редко, обычно ближе к Дороге, но городские власти не рискуют. Что поделать – туман. Слава богам, никакая потусторонняя дрянь сюда пока не вылезает. Ты не знал?

– Я тут не для этого.

– Видимо, все мужики так устроены. Как можно очутиться в незнакомом городе и ничего о нём не пытаться узнать? – вздохнула девушка. У пса от такой наглости защемило какой-то нерв в спине и горло перехватило. Он поперхнулся, что и спасло беседу от неминуемого взрыва.

– Всё. Пришли, – быстро констатировала она и без того очевидный факт, просто чтобы не давать времени ответить. Ей понравился взгляд, которым он одарил её – словно увидел вдруг, что разговаривает с кем-то разумным, а не с пустым ведром. Она была довольна своей маленькой победой, открыла дверь и замерла в проёме в ожидании напутственных слов.

– Если что, я буду рядом, – сказал, отвернулся и ушёл, словно её и не было.

Кира покачала головой, вздохнула и стала подниматься к себе по лестнице из сырого почерневшего старого дерева, пропахшего кислыми воспоминаниями минувших лет.

*      *      *

г. Ганолват. Туманы Мистерии.

Она задерживалась.

Шоу закончилось больше часа назад, и даже самые медлительные зрители уже выползли наружу, тихо переговариваясь и делясь впечатлениями. А Кира словно растворилась. Скорее всего, просто этот её знакомый импресарио пригласил её за кулисы. Фауст с особым тщанием рассмотрел этого лазурно–голубого престарелого коротышку, больше всего похожего на панду с рефлексами гепарда, и констатировал совершенную безопасность последнего. Особенно в сексуальном плане.

Следовало признать – шоу было отменным. Подбор актёров изумлял: искренность сквозила в каждом движении, взгляде, выражении лица. Ему понравилось. И это тоже было нечто для него новое. Фауст любил музыку. Но его жизнь складывалась так, что он просто не знал, как в действительности “сила искусства” влияет на душу. На такое исследование не было у него ни времени, ни возможностей до встречи с кошкой.

Кира задерживалась.

Фауст взглянул в серое мокрое небо. Низкие облака стремительно летели куда-то, быстро меняя очертания. Сентябрь уже чувствовался, вечерами проникал под одежду. Скоро совсем стемнеет и начнёт затягиваться туманом. В последнюю пару дней он почему-то много думал об этом тумане и о людях, которые тут живут, для которых он был обычным делом. А ещё зачем-то он купил туристический путеводитель и полностью его прочитал, от корки до корки. Больше всего его поразило то, что в городе был принят матриархат и многомужество. Он с удивлением понял, что большая часть людей, которых он видел – полицейские, строители, чиновники – это женщины, просто они не сильно отличались от мужчин. Некоторые даже носили пышные бороды и кустистые усы. Одежда тоже была универсальной – юбок, платьев, каблуков не существовало. Всё объяснялось просто: Ганолват – гномий город. Он не совсем хорошо понимал, зачем всё это читал, зачем ему эти знания, но сейчас отметил, что смотрит по сторонам с большим удовольствием, чем раньше.

Зажглись фонари. Фауст вздохнул. Кошка задерживалась. Ему не показалось. Одна и та же мысль в третий раз клюнула его в мозги. Этого уже нельзя было игнорировать. Она, конечно, и раньше задерживалась на таких мероприятиях. Могла зависнуть над каким-нибудь аквариумом с рыбками и кормить их, веселясь, как ребёнок. Или разглядывать картинку на стене, сканируя её своей странной машинкой.

Но сейчас почему-то ему было тревожно. Чутью он доверял. Поэтому решил больше не терзаться попусту, а пойти и проверить. В конце концов, о том, что он где-то рядом она и так знает. Он отлип от закрученной колонны здания картинной галереи, перебежал дорогу и скрылся в высоком чёрном зеве Городского Дома Оперного Искусства.

– Да… Да, конечно…

Кира чувствовала себя ужасно неловко. Он явно от неё чего-то хотел, но она не могла понять, чего именно. Маэстро уже битый час бубнил что-то путано, но очень эмоционально – о гастролях, нерадивых учениках, бездарных протеже и жадных агентах. Сначала Кира внимательно слушала, а затем поняла, что старик ходит кругами. Он вообще сильно сдал за те несколько лет, что она его не видела, и сейчас выглядел не лучшим образом. Похудел, посерел, сгорбился. Особенно сильно изменился взгляд – глаза красные, отёкшие, бегают и совсем не ищут ответного взгляда, напротив, всё время ускользают куда-то в сторону. Ей было немного грустно. Раньше Мантичини был прелестнейшим человеком, сильным, стремительным, ярким, воодушевляющим. А от бубнёжа этой тени она уже устала,

На улице быстро темнело.

– Да.. Да.. Маэстро, я… уже так поздно. Сейчас придут уборщики…

– Не придут, милочка, я их всех отпустил на сегодня.

– Зачем это? – Кира стала между делом подвигаться к высокой ажурной двери выхода в холл. Здание Дома Оперы было выстроено в стиле сказочного дворца. Серые каменные стены, широкие лестницы, лампы освещения в виде факелов и свечей, огромный камин в фойе. Мрачно, но очень живописно. Для поддержания всей этой красоты в здании должны были трудиться толпы работников. Она только сейчас отметила, какая стоит ледяная тишина.

Старик, видимо, заметил поползновения девушки и резко, неожиданно сильно схватил её за руку. Это было похоже на бросок кобры и не вязалось с хрупким и пухлым деятелем искусства. Жест был какой-то нереальный. Она хотела вскрикнуть, но голос как замкнуло. Мантичини тянул её к себе, и притом с такой силой, что всё её вежливое сопротивление осталось незамеченным. Его узловатые руки тряслись – то ли от дряхлости, то ли от нетерпения.

– Ты такая молоденькая, девочка…

Он притянул руку к самому своему лицу и рассматривал её пальцы с таким вниманием, словно обнаружил новый вид бабочки.

– Такая молоденькая… Кира, я всегда видел, как ты талантлива… И ты такая молодая… Совсем не то, что я – умирающий старик.

Она смотрела на него и не верила своим глазам и ушам. Неужели её профессор свихнулся? Его лицо заострилось, стало жёстким, сухим, злым.

– Старик… Ты знаешь, что я задумал новую пьесу? Огромный проект! Я вынесу на сцену подводный мир! Ты представляешь!? Киронька! – он посмотрел на неё. Сейчас это было воодушевлённое лицо её старого учителя искусств, которое она так любила. Кошка недоверчиво улыбнулась. Профессор уже увлёкся своей идеей, отпустил её пальцы и устремил мечтательный взгляд куда-то в стену позади неё. – Представляешь? Огромный, до потолка аквариум. И в нём действо! Все актёры будут настоящими русалами, водяными и жаберными. Никаких фикций! Это будет великолепный балет! Трагедия прекрасной молодой русалки, у которой есть великий талант, и нет голоса…

Тут он вдруг вернулся. Взгляд вновь приобрёл затравленность и нездоровый блеск.

– Она такая же молодая, как ты, Кира. А я слишком стар, чтобы успеть поставить этот балет.

– Ну что вы, профессор, вы ещё вполне… – она уже вплотную подошла к двери и даже как бы невзначай уцепилась вспотевшей лапой за ручку. Не нравилось ей больше разговаривать.

– Что вполне? – он не спросил это, а прошипел. Глазки, злые, потемневшие, безумные, вперились в её лицо. – Что я вполне? Вполне молод? Здоров? Вы, одарённая молодёжь, разбрызгиваете своё время впустую, как воду! Вы ленитесь! Спите целыми днями!..

«Ну всё. Точно сбрендил».

–…Вы не бережёте то, что у вас есть!! – его голос стал не просто громким. Он начал раскладываться на странные потусторонние шумы. В нём появились одновременно пищащие и низкие булькающие тоны.

Это было выше её сил. Кира толкнула дверь так, что та грохнула об стену и с потолка посыпалась пыль, и вылетела в коридор второго этажа, прямо рядом с широкой плоской лестницей, украшенной горгульями.

– Спасибобольшое–мнеуженадо бежать…. – пролепетала она на ходу, сбегая вниз.

– ВАМ НЕ НУЖНА ВАША ЖИЗНЬ?! ОТДАЙТЕ ЕЁ МНЕ!! Я ВОЗЬМУ ЕЁ!! МНЕ ОНА ОООЧЕНЬ НУЖНА!!

Она смотрела под ноги и поэтому на полном ходу врезалась в пса на пролёте лестницы. Он, правда, не растерялся, а поймал её за руки и максимально смягчил торможение.

– Где тебя черти носят? – грубо рыкнул он. Девушка испуганно вскрикнула, но быстро сориентировалась.

– Слава богу…

«Вот сейчас я тебя рада видеть»

– Быстрее, старик, кажись, свихнулся…– она начала толкать его в обратную сторону, к выходу. Но телохранитель уже смотрел наверх, туда, где осталась открытая дверь. Она машинально отметила, как его брови поползли вверх в изумлении.

– МНЕ НУЖНА ТВОЯ ЖИЗНЬ, КИРА! – шипение, визг, рокот, вой, скрежет – что угодно, но не человеческий голос, гораздо ближе за спиной, чем она хотела бы слышать. – ОТДАЙ ЕЁ МНЕ!!! МОЛОДОСТЬ!!!

– Убегай, – коротко сказал пёс, с силой пихая её вниз и становясь между ней и маэстро. Она пролетела всю лестницу по инерции и только чудом не упала. Когда она обернулась, то увидела, как бурая фигура пса быстро и ловко вертится, сдерживая НЕЧТО, что оказалось на лестнице вместо старого профессора. Нечто чёрное, расплывчатое, высокое и вязкое. Чёрная гора, слепленная из теней, огромный воющий студень.

К ужасу девушки в тот момент, когда она оглянулась, этот студень с леденящим душу треском и неимоверной силой и скоростью обвил щёлкающего зубами пса толстыми щупальцами и, подняв высоко вверх, грохнул его спиной об стену. Дальше она смотреть не стала, а пулей вылетела наружу.

Осенний ветер сразу же вцепился в её длинное вечернее платье и поднял мурашки на голых плечах. На улице было пасмурно, темно и безлюдно. Кошка перескочила через дорогу, пробежала под закрученной колоннадой Городской картинной галереи и спряталась за самой дальней колонной, чтобы отдышаться. Что делать дальше она не знала. Более того, до неё начало доходить, что произошло что-то невероятное и совершенно жуткое. Тело начало отпускать и потряхивать, к глазам подступили предательские слёзы.

«Спокойно! Ты боец или как? Собралась, сопли вытерла и пошла вперёд»

Самотерапия как обычно сработала. Подступающая паника отхлынула. Кошка выпрямилась, глубоко вдохнула и решительно сделала шаг на тротуар. И тут же завизжала, подпрыгнув на полметра вверх, растопырив когтистые лапки. Потому что кто-то навалился на неё сзади.

– Это я. Я. Бегом сейчас, – прохрипел пёс, схватил её за руку и потянул за собой. Только что улица была совершенно пуста, Кира могла в этом поклясться. Высокая мощная темно–синяя лошадь появилась из ниоткуда, на ходу поднырнула под руку хозяину, и рванула вперёд. Девушка крякнула, когда стальная лапа телохранителя вздёрнула её вверх и усадила на хребет впереди себя.

Жёлтые фонари мелькают со страшной скоростью. Простая лошадь не может так быстро двигаться. И выламывать брусчатку из земли по ходу движения не может. И воплощаться из теней тоже. Зловещее синее чудовище скакало так, словно за ними гнался дракон. Это была, наверно, самая ужасная поездка в её жизни. В платье неудобно, жёсткие кости ходят ходуном под тонкой сёдельной подкладкой, отдача от земли передаётся заднице практически в полном объёме. Скорость зашкаливает и ничерта не видно впереди. Так мало всего этого, горе–телохранитель ещё наваливается всем телом, прижимая её к самой лошадиной шее.

В это время в оперативном центре КС-СМЕРТЬ.

– Redlight. Квадрат семнадцать\ шестьдесят восемь, регистр «Судья», – молоденький оператор быстро среагировал на изменение рисунка и появление светлячковых линий на водной глади большого во всю стену экрана, защёлкал клавишами своего сетевого компьютера . – Это F.J.Death.

– Фауст? – сегодня дежурным куратором был Коган, седеющий эльф с искусственным глазом, глава седьмой десятины. Ему приходилось бывать координатором Фауста несколько раз. – Господи, что с ним-то могло случиться? Черти ему зону безопасности. Он на Лошади?

– Да.

– Направляй её.

– Уже.

Пёс что-то тихо буркнул, и Лошадь резко сменила направление, свернув в боковую улицу. Скорость немного уменьшилась, зато поворотов прибавилось, и тряска только усилилась. Кира еле держалась, всё время ожидая момента, когда же, наконец, выпадет, но пёс крепко обхватил её за пояс, вцепился в предплечье и прижимал к себе.

«Синяк будет» – мелькнуло у нее в уме. Уж чего-чего, а синяков она, конечно не боялась. Но ей было неприятно. И так дистанция была сломлена. Хоть она и понимала, что обстоятельства соответствуют, что телохранитель ее сейчас спасает, а не лапает, но не могла ничего поделать с собой. Ей хотелось вывернуться из его захвата и хоть немного отодвинуться.

Лошадь Фауста

Она всматривалась в дома, пытаясь определить, куда же их везет лошадь. Точно можно было сказать только то, что они удаляются от театра. Пёс немного ослабил хватку на её руке,

…«Всё равно синяк будет»…

…но в то же время завалился ещё ниже.

– Ты меня придавишь, придурок! – наконец возмутилась она. Никакой реакции не последовало. Она извернулась и заглянула ему в лицо. Глаза зажмурены, на губах розовая пена и всё время что-то шепчет.

– Черт..те. Чертите…же…

«Боже мой, да он же не смотрит, куда мы едем!»

Сначала она испугалась, но быстро взяла себя в руки. Поднапряглась, сильно наклонилась влево, нащупала под седлом маленькую кнопку. Щелчок, и вокруг них блеснул радужный пузырь дорожного щита. Ветер тут же стих, скорость перестала так сильно чувствоваться. Лошадь, казалось, неслась сама по себе. Девушка снова попыталась повернуться лицом к Фаусту и, рискуя утратить равновесие, слегка тряхнула его, чтобы привести в чувства.

– Куда мы едем? Слышишь? Куда мы так летим?!

Пёс через силу разлепил глаза и тихо сказал: «Не волнуйся. Она сама выведет». Словно в ответ на его слова, кобыла начала тормозить. Пёс снова закрыл глаза. Из носа у него потянулась блестящая струйка тяжелой черной крови. Кира огляделась. Самый обычный тихий и тёмный двор. Старые кирпичные дома в английском стиле. Спальный ничем не примечательный район. Впереди длинная череда общественных стойл. И снова никого.

Ещё мгновение назад никого. Двор был пуст, тих, все жители спали или, во всяком случае, тихонько сидели по домам, просматривая перед сном вечерние передачи. Но стоило Лошади приостановиться, как её тут же принял под уздцы невесть откуда взявшийся прохожий в тёмной невзрачной одежде. Не поймал или схватил, а именно принял, потому что зверюга остановилась точно, как калькулятор. Животное всхрапнуло, но повиновалось. Люди в тёмных костюмах повылезали мгновенно, словно тараканы из щелей, и устремились к ним со всех сторон. Они были словно ожившие тени. Один подскочил и взял Лошадь с другой стороны, шлёпнув ей над глазами какую-то чёрную переливчатую полоску. Та сразу успокоилась и расслабилась. Давление на спину прекратилось, рука освободилась, и девушка с изумлением почувствовала, как пёс начал безвольно заваливаться на бок, как мешок с картошкой. Четверо человек бережно подхватили тело её защитника и оттащили в сторону. В свете фонаря она увидела, как из его рта тут же густым потоком потекла кровь. Люди действовали быстро, чётко и деловито, как техники на гонках, натренированные менять колёса за три секунды. Они уложили его на брусчатку, надели кислородную маску, налепили каких-то датчиков и нашлёпок.

– Кира?

Коротко стриженный молодой человек приятной наружности в светло–сером свитере с высоким горлом и простой кожанке подошёл к лошади и протянул ей руку, чтобы помочь спуститься.

– Да. Это я, – она замешкалась, но приняла помощь и спрыгнула. Всхрапывающую Лошадь тут же увели в неизвестном направлении. Кира оценила кобылу под светом фонаря, и поняла, что с животным явно было что-то не так, и не только по комплекции. На боках, груди и ногах зверюги зияли крупные поблескивающие язвы. А точнее просто дыры в шкуре, через которые виднелась серо–фиолетовая мускулатура. Но ни это, ни металлические стяжки то там, то здесь, ей явно не мешали и никак не влияли на самочувствие.

– Меня зовут Ник. Николай Сэмь'эль. Я побуду с Вами, вместо Фауста… пока ситуация не прояснится.

– Хорошо…

«Точно. Фауст… Фауст Джонатан чего-то там».

Она обернулась. Команда техников склонилась над распластанной на земле фигурой пса, копошились, трудились. Кошка решила подойти ближе. Частично из-за любопытства, но ещё ей вдруг стало стыдно. В конце концов, хоть он и был злобным отморозком, но оказался в нужный момент в нужном месте. Сунулся в самое пекло и, не раздумывая, кинулся ей на помощь. Непонятно, что там эта чёрная гадость с ним сделала, и была ли она вообще, но ему сейчас явно было хуже, чем ей. Невзирая даже на ломоту в спине и синяк на предплечье.