От ненависти до любви
- -
- 100%
- +
Физиономия Пинки расплылась в широчайшей улыбке.
– Значит, он тебя все-таки нашел?
Не в силах сдерживать распиравшее ее счастье, Кари засмеялась:
– Да, он нашел меня. – Она обняла себя руками, словно не желая выпустить ни малейшей капельки бившейся внутри нее радости. – Он – чудесный, и мы до безумия, по-сумасшедшему, жутко, окончательно и безнадежно любим друг друга.
– Черт меня побери! – воскликнула Бонни, стукнув кулаком по столу. – Я знала это.
– Ты знала? – возмущенно возопил Пинки. – Не забывай: это я отправил его к ней.
– Не спорьте, так или иначе, вы оба – мои ангелы-хранители. Если бы вы знали, как я вам благодарна! Он такой… такой… О! Он просто…
– Не старайся, мы тебя поняли, – с улыбкой сказал Пинки. На протяжении всей своей жизни он боялся, что его сочтут мягкосердным, однако сейчас его глаза подозрительно блестели. Его рука под столом крепко сжимала ладонь Бонни. Он видел Кари счастливой и сам ощущал себя на вершине блаженства. – Я так счастлив за тебя, детка! И где же находится этот идеал мужчины в данный момент?
– Он хотел поехать вместе со мной, но ему пришлось отправиться на работу, иначе, как он сказал, на его рабочем столе вырастет целый бумажный Монблан. – Кари опустила взгляд на чашку кофе, которую налила ей Бонни и которая до сих пор оставалась нетронутой. – Кстати, у меня еще есть рабочий стол? Именно для того, чтобы выяснить это, я и приехала именно сюда, а не на работу. Мне не хотелось оказаться в глупом положении.
Пинки отхлебнул кофе, а Бонни извинилась и под благовидным предлогом дипломатично вышла в другую комнату.
– А что заставляет тебя думать, что ты могла лишиться рабочего места? Тебя никто не увольнял, а я – по-прежнему руководитель службы новостей. По крайней мере являлся им до нынешних выходных. И за мной все еще сохраняются полномочия увольнять и принимать на работу.
– Просто в последние дни на экране постоянно маячила Салли, а во время нашего с тобой последнего разговора ты сказал, что передашь освещение деятельности городского правительства кому-то другому. Только не подумай, что я хочу получить эту работу обратно, – поспешно добавила Кари. – Теперь, я думаю, мне станет еще труднее соблюдать объективность по отношению к нашему окружному прокурору. – Лицо Кари осветилось счастливой улыбкой, но почти сразу же снова посерьезнело. – Так у меня есть работа, Пинки?
Ее собеседник откинулся назад, развалившись в плетеном кресле – слишком тесном для его бочкообразной фигуры.
– Я немало думал над этим. Позволь поделиться с тобой плодами моих размышлений.
– Я вся внимание.
Кари не хотела казаться чересчур заинтересованной, однако сердце ее гулко билось в груди. Доверяет ли ей Пинки в такой степени, чтобы дать новую работу, – такую, какую она заслуживает в соответствии с ее опытом и талантом? Или же он поручит ей что-нибудь такое незначительное, что она будет вынуждена отказаться?
Пинки вытащил изо рта сигарету и сощурился от попавшего в глаза дыма.
– Твоей сильной стороной всегда была очень человечная манера подачи материала. Будь это обзор новых фильмов или избиение окружного прокурора, ты всегда делала это так, словно болтала со своей соседкой. Твои диалоги всегда были естественны – никакого пафоса и искусственности. Зрителю это нравится. Он видит в тебе живого человека, а не телевизионную куклу. Пусть даже ты не являешься таким оракулом, как Кронкайт или Бринкли, но ты – настоящая.
Так вот о чем я подумал в связи со всем этим, – продолжал Пинки после глубокой затяжки. – Я хочу отпустить тебя на волю. То есть не поручать тебе какой-либо определенной темы, а пустить, что называется, в свободный полет, позволить тебе делать интересные человеческие истории, которые задевали бы зрителя за живое. К примеру, если произойдет какая-нибудь катастрофа, мы отработаем ее в обычном но-востном режиме, а ты уже сделаешь трогательный, душевный очерк о пострадавших в ней людях. Улавливаешь мою мысль?
Кари уже давно все уловила, и ей просто не сиделось на месте.
– Да, да, Пинки, я поняла. До чего же здорово!
– Вот и хорошо, но выслушай меня до конца. Начальство будет наблюдать за тобой сквозь увеличительное стекло. Я полагаю, тебе не надо напоминать, что каждый твой шаг будет тщательно фиксироваться, поэтому на первых порах постарайся не делать резких движений.
– Я обещаю, Пинки! Честное слово!
Тот посмотрел на ее сияющее лицо с горящими глазами и выругался.
– Как бы я хотел тебе верить, Кари, но ты же, черт побери, не можешь без скандалов!
Загудел интерком.
– Черт!
Хантер был по уши занят, разгребая накопившиеся документы и почту, и не хотел отвлекаться. Ему предстояла адская работа – разобраться со всем тем, с чем не успела справиться его секретарша, а поскольку засиживаться допоздна не хотелось, он должен был трудиться не покладая рук. Ведь вечером Хантера ожидала встреча с Кари.
– Я же просил не отвлекать меня, если только не случится землетрясение, – раздраженно бросил он в интерком.
– Прошу прощения, но к вам – миссис Макки.
Хантера окатило жаром. Первым делом он подумал, что с ним приехала повидаться мать, но это было совершенно невероятно. Она почти никогда не покидала дом без отца. А помимо матери, он знал только одну миссис Макки…
– Пусть войдет.
Хантер встал, застегнул пиджак и обошел вокруг письменного стола. В этот же момент распахнулась дверь, и в кабинет вошла Пэм.
Она выглядела просто потрясающе. Прямые черные волосы доходили до подбородка и концами загибались к щекам, тело было стройным и грациозным, как всегда, без единой капли жира. Она казалась чуть выше Кари и была необыкновенно привлекательна для мужчин, хотя и совсем иного рода. Если Кари была воплощением женственной беззащитности, то Пэм излучала холодную изысканность. Даже тогда, когда Кари делала свою работу, она казалась теплой и доступной, Пэм же была сама неприступность.
Хантер протянул ей руки и лучезарно улыбнулся:
– Вот это сюрприз!
Женщина засмеялась и взяла обе его ладони. Бросив взгляд на заваленный бумагами стол, она проговорила извиняющимся тоном:
– Я понимаю, ты очень занят…
С улыбкой Хантер усадил ее в кресло и ответил:
– Просто ты выбрала для визита неудачный день. Я отсутствовал всю прошедшую неделю.
– Да-а? – Пэм удивленно вздернула одну бровь. Это движение было до боли знакомо Хантеру.
– Что-то вроде краткосрочного отпуска, – небрежно обронил он, присев на краешек стола и давая понять, что этот предмет не подлежит обсуждению.
Женщина окинула его оценивающим взглядом своих больших влажных глаз, суливших гораздо больше теплоты, нежели она могла дать на самом деле.
– Ты прекрасно выглядишь, Хантер.
– Ты – тоже, – искренне ответил он комплиментом на комплимент. На ней был шикарный костюм, к тому же прекрасно сидевший на ее изумительной фигуре. Внешность Пэм была неизменно безупречной.
Она тряхнула волосами и засмеялась.
– Ты, как всегда, галантен. Но все же приятно это слышать. – Склонив голову к плечу, женщина продолжала: – Когда ты сообщил мне, что согласен на развод, я почувствовала, что тебя что-то подгоняет. Я просто сгораю от любопытства: в чем же секрет подобной спешки? Ведь он наверняка существует?
– Да, – сдержанно кивнул Хантер.
– Хм… Женщина?
– Да. – Еще один кивок.
– Ты счастлив?
– Очень. – Хантер не лукавил. Он действительно еще никогда не был так счастлив, как сейчас. – А ты?
Она пожала плечами.
– Мне достаточно моей работы.
Вот он – тот самый барьер, который разделял их с самого начала. Когда Хантер впервые встретил Пэм, она училась на последнем курсе медицинского института. Его привлекли в ней ее ум, отвага и честолюбие. Именно последнее и стало тем камнем, который раздавил их брак. Как и любой другой мужчина, Хантер хотел чувствовать, что в нем нуждаются. Нет, он не был деспотом, как однажды в шутку назвала его Кари. Он был совсем не против того, чтобы жена делала карьеру. Проблема заключалась в том, что карьера для нее стояла на первом месте, а все остальное – в том числе и муж – было отодвинуто на задний план.
С каждым годом их брак неуклонно превращался в соревнование, в котором каждый стремился опередить другого в достижении вершины на избранном им поприще. Однажды Хантеру предложили повышение, однако для того, чтобы получить его, необходимо было переехать в другой город. Пэм наотрез отказалась двигаться с обжитого места, поскольку не хотела утратить позиций, завоеванных ею в центральном городском госпитале. Для Хантера это явилось наглядным свидетельством того, что важнее для жены – он или ее карьера. Пилюля была очень горькой.
– До чего же ты упрям, Хантер. Мы не живем с тобой уже три года, и все это время ты упирался, не давая мне развода, а тут вдруг звонишь и говоришь, что решил наконец меня осчастливить своим согласием.
– Ты же знаешь, что я не терплю неудач. Вот и здесь – в самом главном начинании своей жизни, то есть в браке – мне не хотелось признавать своего поражения. – Он криво усмехнулся. – Однако в конечном счете пришлось это сделать. Что ж, надо сдвинуться с мертвой точки и жить дальше.
– Я никогда не воспринимала это как поражение одного из нас или обоих. Просто мы переросли друг друга.
«Наверняка она посещает психоаналитика», – едко подумал Хантер, а вслух сказал:
– Вероятно, ты права.
Он согласился только для того, чтобы избежать еще одного спора на эту тему, которую они обсуждали уже тысячу раз. Кроме того, ее мнение на этот счет уже нисколько его не заботило.
– Смотри, что я тебе привезла, – проговорила Пэм, вытаскивая из сумочки большой конверт. – Судя по всему, у адвокатов нет твоего нового адреса, поэтому оба экземпляра оказались у меня.
– Окончательные бракоразводные документы? – спросил Хантер, не заглядывая в конверт.
– Подписанные, со всеми печатями, да еще с доставкой. Как видишь, я сделала все, что могла.
Женщина поднялась, Хантер – тоже. Взяв бывшую жену под руку, он проводил ее до двери.
– Я рад, что увидел тебя, Пэм.
– Я тоже, Хантер, – ответила она, встретившись с ним взглядом. – Что ни говори, у нас были и неплохие дни, правда?
Он понял, что женщина пытается внутренне оправдать себя. Теперь, когда она перестала быть частью его жизни, он почувствовал, что способен относиться к ней с большей теплотой. Да, если напрячься, то, возможно, ему и удастся вспомнить несколько хороших дней в длинной череде тех, когда все между ними шло шиворот-навыворот.
– Да, у нас были очень хорошие дни. Жаль, что мы не сумели сделать друг друга счастливыми. – Хантер не собирался говорить, что жалеет о том, что они расстались. Наоборот, радовался этому. Ведь он встретил Кари! – Желаю тебе счастья, Пэм.
– А я – тебе, Хантер. Прощай. – Женщина приподнялась на цыпочки и, обняв его за плечи, поцеловала в щеку.
Пританцовывая, Кари поднималась по ступенькам здания окружной прокуратуры. За пару минут до этого она зашла в закусочную через дорогу и купила два сандвича с мясом, даже не зная, любит ли это Хантер. Она была уверена в одном: он настолько заработался, что обрадуется даже короткой передышке, которую она подарит ему своим визитом. Они были врозь всего несколько часов, но эти часы показались ей днями. Помимо всего прочего, Кари не терпелось поделиться с ним новостями о своей новой работе, а делать это по телефону не хотелось.
Вестибюль первого этажа был безлюден. Видимо, все служащие ушли на обеденный перерыв. Приемная Хантера также была пустынной. Письменный стол его секретарши завален записками и нераспечатанной корреспонденцией. Электрическая пишущая машинка, правда, была включена.
Кари подошла к двери в кабинет Хантера и без стука отворила ее.
Глава 11
Сцена, представшая перед ней, словно была взята из третьесортной мыльной оперы: героиня застает своего любовника в объятиях другой женщины.
С виноватым видом мужчина и женщина отскочили друг от друга. Хантер оценил обстановку с первого взгляда, и ему захотелось, чтобы пол под ним разверзся и поглотил его. Кари же страстно возжелала умереть на месте. Нет, пусть лучше умрет он, причем желательно ужасной, мучительной смертью.
Другая женщина, как и положено по сценарию подобного действа, была ослепительно красива. Темные волосы и миндалевидные глаза придавали ей вид типичной искусительницы. Из всех троих она одна, похоже, полностью сохранила самообладание. Сделав шаг по направлению к Кари, красавица проговорила:
– Судя по виноватому выражению на лице Хантера, я догадываюсь, что вы и есть та самая причина, по которой он вдруг так заторопился оформить развод. – Она протянула Кари свою тонкую руку и представилась: – Я – Пэм Макки.
Проигнорировав протянутую ей руку, Кари метнула разъяренный взгляд на Хантера.
– Это твоя жена?
– Была ею, но уже несколько недель как не является.
Кари почувствовала, что ее бьет крупная дрожь, и подумала, заметно ли это со стороны. Ах, если бы она обладала такой выдержкой, как Пэм Макки!
Обернувшись к бывшему мужу, женщина бросила:
– До свидания, Хантер.
– До свидания.
– Извините, что так неловко получилось, – обратилась она к Кари, помахав на прощание рукой.
– Ничего, я все улажу, – ответил за нее Хантер.
Кари наблюдала, как бывшие супруги обменялись грустными улыбками, после чего женщина прошла мимо нее и исчезла за дверью. Они стояли молча до тех пор, пока в коридоре не затих стук ее каблучков. Затем Кари обернулась к Хантеру.
– Можешь не рассчитывать на это, – бросила она ему.
– На что именно?
– На то, что ты «все уладишь». Приятного аппетита. – С этими словами женщина швырнула в него пакет с сандвичами. Хантер попытался поймать его на лету, однако ему это не удалось. Пакет шлепнулся на пол, раскрылся, и еда вывалилась наружу.
Развернувшись, Кари направилась к выходу. Их разделяло всего несколько шагов, и он настиг ее в своей приемной, схватил за руку и рывком заставил остановиться.
– Ты ворвалась сюда, увидела нечто, чего не поняла, сделала какие-то дурацкие выводы и теперь строишь из себя обиженную?
Женщина попыталась вырвать руку, но Хантер держал ее достаточно крепко.
– Значит, именно таким образом ты решил мне отплатить?
– Отплатить тебе? О чем, черт побери, ты говоришь? За что я должен тебе отплатить?
– За те репортажи, которые я о тебе делала.
Хантер замысловато выругался.
– В отличие от тебя я не играю в дурацкие игры, изображая благородного мстителя.
– Неужели? А по-моему, ты решил, что это будет прекрасной шуткой: заставить меня переспать с женатым мужчиной!
– Я не женат! – рявкнул он, и его крик гулко разнесся по пустому коридору. Хантер втащил женщину в свой кабинет и захлопнул дверь с такой силой, что казалось, прогремел пушечный выстрел. – Я не женат, – повторил он уже более спокойным тоном. – Итак, что же дальше? Будешь дуться или наконец станешь взрослым человеком и дашь мне возможность все объяснить?
Кари все-таки удалось освободить руку от его хватки. Она понимала, что не сможет выйти отсюда до тех пор, пока он не отпустит ее сам, поэтому подошла к окну и, прижав пылающий лоб к прохладному стеклу, устремила невидящий взгляд на оживленную в этот полуденный час улицу. Она чувствовала, как голова ее начинает раскалываться от боли. Несколько минут назад жизнь была прекрасной, и вот все рухнуло.
– Мы с Пэм не живем вместе уже три года, – начал Хантер.
– Ты же сказал, что она перестала быть твоей женой лишь несколько недель назад.
– Да, несколько недель назад мы развелись официально. На самом же деле наш брак развалился очень давно, но я с тупым упрямством отказывался это признавать.
– Почему? Ты до сих пор ее любишь?
– Нет, Кари, – с тяжелым вздохом откликнулся он, – просто я не люблю признавать свое поражение.
– Вот в это я охотно верю, – сказала женщина, оглянувшись на него через плечо. – Продолжай.
– Тот факт, что официально я продолжал считаться женатым, не имел для меня никакого значения до тех пор, пока я не пришел к тебе в дом и не поцеловал тебя. Именно тогда я понял, что стремлюсь к тебе всей душой, и это очень серьезно. В тот же вечер, вернувшись к себе, я немедленно позвонил Пэм и сообщил, что согласен дать ей развод. Она не стала спрашивать у меня о причинах такого решения, поскольку мечтала об этом уже не один год. Я также попросил ее максимально ускорить всю эту процедуру.
– Какая же я дура! – горько усмехнулась Кари. – Мне казалось, что ты ждешь, пока я оправлюсь от смерти Томаса, прежде чем начать ухаживать за мной, а ты всего лишь дожидался того дня, когда твой развод станет свершившимся фактом, чтобы избежать возможных «осложнений».
Хантер развернул Кари лицом к себе, крепко впившись пальцами в ее плечи.
– Я действительно ждал, пока ты оправишься после смерти Томаса и всего, что последовало за ней. Прежде чем прийти ко мне, ты должна была устранить разлад в собственной душе.
– А почему ты не сказал мне ни слова о Пэм?
Хантер тяжело вздохнул. Хороший вопрос! Жаль только, что на него нет хорошего ответа. В свое время он принял неправильное решение, за которое теперь пришла пора платить.
– У нас было в избытке других тем для разговоров. В конце концов, это не имело никакого значения, – твердо ответил он. Кари попыталась вырваться из его рук, но он продолжал: – Я никогда не лег бы с тобой в постель, если бы не был уверен в том, что мой развод – дело решенное, окончательное и бесповоротное. Все решилось на прошлой неделе. Я узнал, что ты находишься в Брекенридже. Неужели мы должны были говорить о Пэм? Она ушла из моей жизни уже много лет назад, а любое упоминание о моем браке только осложнило бы наши с тобой отношения. Это ведь так понятно!
Он взял в ладони ее лицо, повернул к себе и заставил Кари посмотреть ему в глаза.
– Мне очень жаль. Вероятно, я должен был все рассказать тебе с самого начала, но поверь, мне не в чем упрекнуть себя, кроме как в том, что я этого не сделал. Я не люблю Пэм, и уже очень давно.
– Почему же сегодня она оказалась здесь?
– Она знает, что я хотел покончить со всем этим как можно скорее, и принесла мне документы, которые предназначались мне, но по ошибке были присланы ей.
– Ты уверен, что между вами все кончено?
– Абсолютно. На прощание она решила поцеловать меня в щеку. Я не хотел этого и не собирался возвращать этот поцелуй. Именно в этот момент ты и появилась. Что касается меня, то я не испытываю никакой грусти в связи с нашим расставанием. На самом деле оно произошло много лет назад. Я люблю тебя, Кари. Только тебя.
Хантер привлек к себе ее лицо и прижался к нему губами. Его руки обвили ее тело и сомкнулись на спине. Кари чувствовала, что буквально тает, прижимаясь к крепкой груди возлюбленного. Его язык проник между ее полуоткрытых губ, и она в изнеможении застонала. Она чувствовала, что он уже готов и хочет ее.
Освободившись от его губ, женщина уперлась лбом в его грудь и отрывисто проговорила:
– Нет, Хантер, нет…
Мужчина чуть отстранился, но руки его продолжали жадно гладить ее спину.
– Спасибо, что остановила меня, – задыхаясь, прошептал он ей на ухо. – Моя карьера не перенесла бы очередного скандала, а именно это произошло бы, если бы моя секретарша, вернувшись с обеда, вошла сюда и застукала нас за таким непристойным занятием.
Даже не глядя на него, Кари чувствовала, что он улыбается.
– Говоря «нет», я имела в виду гораздо большее, Хантер.
Разжав объятия, он отошел к краю письменного стола и стал водить пальцем по его полированной поверхности.
– Что же еще, Кари?
Что-то в его голосе дрогнуло, и это придало женщине уверенности. Она открыто посмотрела ему в глаза.
– Я имела в виду, что так больше не может продолжаться.
Хантер даже не пытался изображать непонимание. Он ощутил приближение чего-то тяжкого и решил броситься в это нечто одним махом:
– Почему не может?
– Все происходит слишком быстро.
– Я так не считаю.
– А я – да.
Она сделала глубокий вдох и одернула блузку на груди.
– Что же конкретно тебя смущает?
– Там, в Брекенридже, было несложно потерять голову. Там мы ни от кого не зависели – только от самих себя. Здесь же – все по-иному. У тебя – своя жизнь, у меня – своя.
– А почему у нас с тобой не может быть одной – общей – жизни?
– Ты сам знаешь, почему. И ты, и я – мы оба на виду.
– Может, я чересчур туп, но мне никак не удается взять в толк, о чем ты толкуешь.
– Я не хочу прятаться и вести двойную жизнь.
– А я и не собирался ни от кого прятаться и делать из наших отношений тайну.
– То есть ты не собираешься скрываться?
– Я готов залезть на крышу и орать про нас с тобой на весь город.
– В таком случае ты меня совсем не знаешь. Я не могу жить с тобой, да и ты, вероятно, не согласился бы на сожительство.
– Конечно. Потому я и хочу жениться на тебе.
Следующий приготовленный Кари аргумент остался невысказанным. Она в изумлении уставилась на собеседника.
– Жениться на мне? Да мы ведь почти не знаем друг друга.
Его брови взметнулись вверх.
– Принимая во внимание прошлую неделю, не кажется тебе, что твое утверждение лишено смысла?
– Я не имею в виду секс, – сказала она чуть резче, чем ей того хотелось.
– Я – тоже, – согласно кивнул он. Сейчас был неподходящий момент для того, чтобы выходить из себя. Сделав несколько вдохов, чтобы успокоиться, Хантер миролюбиво продолжал: – Я чувствую тебя. Ты не могла бы быть такой раскрепощенной в постели, если бы не любила меня.
Кари широко развела руками.
– Я действительно люблю тебя, Хантер, но не забывай: у меня был эмоциональный взлет. Ты очаровал меня, я признаю. Это чудесное романтическое приключение – как раз то, что мне было необходимо. Но не можем же мы строить наши отношения только на основе сексуального влечения.
– Черт побери! – Его гнев все же одержал верх над соображениями рассудка. Хантер нетерпеливо схватил ее лицо в свои ладони. – Да, ты привлекаешь меня как женщина – с того самого дня, когда ты первый раз вошла в этот кабинет. Я не мог оторвать глаз от твоих ног и груди, но даже и тогда в этом было нечто большее, чем просто желание. Я полюбил тебя. Я любил тебя целый год, когда между нами еще не было никакого секса.
– А я – нет, – выкрикнула она. – А тебе не приходило в голову, что я, возможно, просто изголодавшаяся по сексу вдова, которая легла с первым попавшимся мужчиной?!
Хантер сузил глаза и обвел Кари критическим взглядом.
– Ты пытаешься убедить меня в том, что способна заняться тем, чем занимались мы с тобой, практически с любым мужчиной? – Ее лицо стало пунцовым от стыда, и это явилось красноречивым ответом на вопрос Хантера. – Придумай что-нибудь получше, Кари, на такую дешевку я не куплюсь.
– Да нет, конечно же, я не это хотела сказать, – выдавила она, старательно избегая встречаться глазами с Хантером. – Видишь ли, ты сам говоришь, что любишь меня вот уже год. А ведь у меня почти совсем не было времени привыкнуть к мысли о том, что я люблю тебя. Не торопи меня.
Положив ладони на бедра Кари, Хантер спросил:
– Знаешь, что это такое? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Все это чушь собачья. Ты просто хочешь наказать меня за то, что я не рассказал тебе о Пэм.
– Неправда.
– Разве?
– Нет. Я тоже устала от всех этих глупых игр. – Она сжала ладонями виски. – Мне необходимо время, Хантер. Время, чтобы переварить и усвоить все происходящее. Пинки дал мне новую работу. Я пришла сюда именно для того, чтобы рассказать тебе об этом.
– А-а, понятно, – протянул Хантер. Сама того не подозревая, Кари наступила на его больную мозоль – ведь именно честолюбивые устремления жены разрушили его первый брак. – Когда ты была без работы и отвергнутой, ты во мне нуждалась. Теперь твои дела поправились, и я тебе больше не нужен.
Кари резко дернулась, словно от пощечины. На глазах ее выступили слезы.
– Жаль, если у тебя сложилось такое впечатление. На самом деле все не так. Я действительно люблю тебя и нуждаюсь в тебе.
В следующий миг Хантер уже стоял рядом с ней, крепко прижимая ее к себе.
– Кари, ну почему ты так упряма! Почему ты пытаешься все простое сделать сложным? Ведь мы любим друг друга, так зачем же копаться в своих душах и выяснять, что, как и почему? Выходи за меня замуж, и дело с концом.
– Сейчас – не могу. Пожалуйста, постарайся понять меня и прояви терпение.
Женщина подняла голову и посмотрела ему в глаза. На мгновение ей захотелось протянуть руку и поправить пряди волос, упавшие ему на лоб.
– Пинки сказал мне одну вещь, которая, словно гвоздь, засела у меня в мозгу. Он сказал, что у меня никогда ничего не бывает просто. Так оно и есть. Я всем сердцем любила своего отца. Когда он умер, я до безумия влюбилась в Томаса. Я слишком зависела от него, чтобы быть счастливой. Его смерть подкосила меня. Я страдала. Это было больше, нежели горе. Вместе с ним умерла частичка меня.