Свидание с убийцей

22

– Нормальная получилась стряпня?

– Конечно, Джек. Я не знал, что ты можешь готовить, – сказал Дэвид, накрывая на стол к завтраку.

– Я люблю поесть, так что пришлось научиться.

– Разве тебе мама не готовила?

– Она давно умерла. Когда я был еще мальчиком. – Джек разбил несколько яиц, вылил их в чашку и принялся рыться в шкафу в поисках мутовки.

– А папа у тебя был?

– Нет.

– Он умер, как мой папа?

– Гм!

– Дедушка умрет, Джек?

Джек повернулся и пристально взглянул на мальчика.

– Не знаю, Дэвид. Надеюсь, что нет. Но он очень болен. Дэвид насупил брови.

– Хотел бы я, чтобы люди не умирали.

– Нуда, и я тоже.

Знаешь что, мамочка? – радостно сказал мальчик, с посветлевшим лицом глядя мимо Джека в сторону двери. – Джек может готовить. Он сейчас готовит мне яйца.

Анна только что вышла из душа. Волосы все еще мокрые, одета в домашнюю блузку и юбку. Ночью она спала урывками, так что под глазами виднелись темные круги.

В семь утра пришли медсестры утренней смены, проверили состояние Делрея и сообщили ожидавшим в приемном покое, что оно не изменилось.

После этого утренний обход провел врач.

– За ночь ему не стало хуже, и это уже хорошо. Сегодня утром мы проведем несколько тестов, для чего придется дать ему успокоительного. А сейчас ступайте домой и немного поспите, потому что вы сможете его увидеть самое раннее после обеда.

Но Анна не хотела уходить из больницы.

Она согласилась ехать только тогда, когда медсестра из палаты реанимации сказала, что позвонит, если состояние Делрея ухудшится. После душа Анна посвежела, но лицо все еще хранило следы эмоционального и физического напряжения. Кроме того, ей как будто не очень понравилось такое вторжение на кухню.

– Дэвид был голоден, – попытался объяснить Джек. – Ему пора было завтракать, так что мы начали без вас. Кофе готов.

Услышав о кофе, Анна почувствовала себя безоружной. Она налила себе чашку, в то время как Джек добавил в миску еще пару яиц, а затем вылил их на горячую сковородку. Через несколько минут он уже подавал готовое блюдо Анне и Дэвиду.

Отправив в рот кусок яичницы, мальчик сказал:

– Таких вкусных яиц я еще не ел.

Анна приняла оскорбленный вид, но Дэвид понял, что она шутит, и все рассмеялись.

– Можно мне присоединиться к вам?

Вздрогнув, Джек резко обернулся. В дверях подсобного помещения стоял мужчина лет сорока пяти, среднего роста, приятной наружности, с неуверенной, извиняющейся улыбкой.

– Никто не ответил на звонок в дверь, так что я обошел дом и вошел через заднюю дверь.

Джек знал, что он лжет. Даже если бы они не услышали звонка, то увидели бы мигающую лампочку.

– Чем я могу вам помочь? – не слишком вежливо спросил он.

– Делрей Корбетт все еще тут живет? На воротах написано его имя.

– Он здесь живет. Но его нет дома.

– Он в больнице. – Это сказал Дэвид, который, встав со своего места, с интересом смотрел на визитера. Тот, в свою очередь, тоже взглянул на него с любопытством.

Джек пожалел, что не может заставить мальчика замолчать так, чтобы не заметил посетитель.

– В больнице? – Лицо мужчины приняло скорбное выражение. – Господи! Надеюсь, это не слишком серьезно.

– Он может умереть…

– Нет, не очень серьезно.

Противореча друг другу, Дэвид и Джек сказали это одновременно.

Мужчина пытливо-укоризненно посмотрел на Джека.

Джек ответил ему твердым взглядом.

В этой схватке Джек оказался победителем, а мужчина уступил.

– Меня зовут Сесил Херболд, – сказал он. – Я пасынок мистера Корбетта.

Анна инстинктивно передвинулась к Дэвиду и обхватила его за плечи, словно старалась защитить от незваного гостя. Ге же самые чувства Джек испытывал в отношении ее самой и мальчика. Сделав шаг вперед, он встал перед женщиной, отгородив ее и Дэвида от старшего Херболда.

– Чего вы хотите?

– Видеть моего отчима.

– К нему не пускают посетителей. К тому же я уверен, что он в любом случае не захочет вас видеть.

Херболд весь напрягся.

– А вы кто такой, чтобы так говорить, позвольте спросить?

– Меня спрашивать не надо. Спросите лучше Анну.

– Анну? – Херболд окинул ее взглядом.

– Вдову Дина Корбетта.

Пожалуй, на этот раз его удивление была искренним.

– Вдову? Вы хотите сказать, что Дин умер?

– Шесть лет назад.

– Да не может быть! И что же с ним случилось? Джек коротко пояснил.

– Готов спорить, что это едва не убило Делрея. Он так ценил этого парня. Уж конечно, больше, чем меня и Карла. Ну и правда, мы доставили ему много неприятностей. – Глядя на Анну, он добавил: – Мне жаль слышать это о Дине, мэм. Это очень печально.

Анна кивнула в знак того, что принимает его соболезнования.

– А это кто? – улыбаясь, спросил Херболд. – Это сын Дина? – Он опустился на корточки. – Как дела, сынок? Я твой… Черт, кто же я ему? – засмеялся он. – Приемный дядя, что ли?

Дэвид, должно быть, уже почувствовал, что от Сесила Херболда ему нужно держаться подальше. Ничего не ответив, он прижался к ноге Анны. Херболд встал и широко улыбнулся.

– Славный мальчик. Узнаю в нем Дина.

Анна помедлила, затем знаком показала «спасибо». У Сесила отвисла челюсть. Он взглянул на Джека.

– Она…

– Глухая.

Взгляд Сесила вновь устремился на Анну.

– Гм! Надо же! Но ведь она поняла, что я говорил.

– Она читает по губам.

– Ну, я в отпаде. Ничего себе! Читает по губам. Я восхищаюсь такими, как вы, Анна. Честное слово!

Та вежливая чепуха, которую пытался скормить им Сесил, не произвела на Джека ни малейшего впечатления. Он хотел, чтобы незваный гость как можно быстрее ушел и оставил в покое Анну и Дэвида.

– Мы передадим Делрею, что вы заходили. Непринужденно улыбаясь, Сесил произнес:

– Мне кажется, вы сказали, чтобы я спросил Анну, захочет ли меня видеть Делрей.

Джек кивнул в сторону Анны:

– Валяйте.

Сесил вопросительно поднял брови.

– Как вы считаете, мэм?

Она отрицательно покачала головой. Слегка улыбнувшись, Сесил сказал:

– Ну, здесь мне больше нечего делать, так что я все-таки попытаю счастья – поеду в больницу и постараюсь его увидеть.

– Он вам не обрадуется, – предупредил Джек. Херболд смерил его взглядом.

– Спасибо за предупреждение, но… Как вас зовут?

– Джек Сойер.

– Мы знакомы?

– Нет.

– Ага. Вы что, женаты на Анне?

– Я здесь работаю.

– Ах работаете! – с расстановкой повторил Сесил, тем самым давая понять Джеку, что он не имеет права решать, кто и куда может приезжать. Пройдясь по кухне, Сесил внимательно все осмотрел – от оклеенных обоями стен до аккуратно сложенных в шкафчик тарелок. – Раньше здесь было по-другому. Ты знаешь, что я когда-то здесь жил, Дэвид?

Мальчик покачал головой.

– Разве дедушка никогда не говорил тебе обо мне и моем брате Карле?

Дэвид снова покачал головой.

– Нет? Нуда, мы же с Карлом опустошали здесь все, как индейцы. – Вновь повернувшись к сгрудившейся троице, он добавил: – У меня просто сердце разрывается при мысли, что старик отвернулся от нас и вычеркнул из своей жизни. – Он печально вздохнул и всплеснул руками. – Но я все-таки надеюсь это исправить. Да, надо чинить изгороди. Так что я поеду и не буду мешать вам с завтраком.

Он попятился к открытой двери, выходящей в комнату для стирки.

– Был рад с вами познакомиться, Анна. – Сесил говорил громче, чем обычно, как будто это могло помочь ей услышать. – Еще увидимся, Дэвид, – сказал он и подмигнул мальчику. Джека он проигнорировал.

Едва Сесил вышел из задней двери, Джек сразу же последовал за ним. Через окошко в двери Джек увидел, как Херболд садится в десятилетней давности «Мустанг». Сесил был один. Джек наблюдал, как он осторожно разворачивается и выезжает на дорогу. Заперев дверь на замок и на задвижку, Джек промчался через кухню по центральному коридору и, подбежав к окну, следил за Херболдом до тех пор, пока тот не исчез из виду. Переднюю дверь Джек тоже запер на задвижку. Обернувшись, он увидел Анну, которая стояла рядом и с беспокойством на него смотрела. Кажется, визит Херболда лишил всех аппетита. Завтрак был напрочь позабыт. Ради Дэвида Джек заставил себя улыбнуться.

– Эй, космический рейнджер, ты сегодня застелил свою постель?

– Я сегодня не спал в своей постели, Джек.

– Нуда, верно.

Он беспомощно посмотрел на Анну, которая что-то сообщала знаками своему сыну.

– Сейчас не идут мои программы, мамочка! – захныкал мальчик. Она передала что-то еще. – Но «Улица Сезам» – это для совсем маленьких! – Она махнула на него рукой, и Дэвид поплелся в гостиную, чтобы включить телевизор.

Джек усадил Анну на нижнюю ступеньку лестницы.

– Вам надо забрать Дэвида и уехать, – заглянув ей в глаза, произнес он.

Она смотрела на него с крайним удивлением.

– Куда угодно. В Галвестон. В Сан-Антонио. Куда-нибудь, где Дэвиду будет хорошо.

Она начала подниматься, но Джек снова ее усадил.

– Послушайте, Анна, послушайте меня. – Прежде чем она успела показать, что не станет слушать, он сжал ее руки своими. – Вы знаете, о чем я говорю, – нетерпеливо сказал он. – Зачем, вы думаете, Сесил Херболд сегодня здесь появился?

Она пожала плечами и покачала головой в знак того, что не знает.

– Я тоже не знаю, но меня это настораживает. Я читал об этих ребятах в газете. Они опасны. Делрею бы очень не понравилось, что Сесил рыщет поблизости, особенно когда Карл на воле. Я собираюсь позвонить в больницу и попросить, чтобы там ни при каких обстоятельствах не пускали Сесила к Делрею. Вы согласны?

– Да.

– Тогда собирайтесь. Вы можете ненадолго заехать к Делрею и уехать прямо оттуда.

Она показала, что не согласна с его планом.

– Здесь опасно оставаться, Анна! – заспорил Джек. – Делрей боялся, что Карл явится сюда. Я думаю, это одна из причин того, почему он взял меня на работу, – чтобы иметь дополнительную защиту. Он наверняка захотел бы, чтобы вы с Дэвидом были вне опасности. Я предлагаю вам сделать то, что Делрей, я думаю, и сам бы обязательно предложил.

Она встала и быстро прошла в кабинет под лестницей. Джек последовал за ней.

«Я не оставлю Делрея, – написала Анна в блокноте. – Не оставлю!»

– Это убийцы, Анна.

«Я не вчера родилась!» – написала она.

– Нет. Просто родилась глухой.

Она отшвырнула блокнот в сторону и попыталась уйти, но Джек удержал ее за плечи.

– Извините. Я сказал, не подумав. – Ее лицо по-прежнему было сердитым и замкнутым. Он сильнее сдавил ее плечи. – Делрей никогда не простит себе, если с вами и Дэвидом что-то случится. Я тоже себе этого не прощу. Позвольте мне помочь вам.

Высвободившись, Анна попятилась и снова взяла свой блокнот. Закончив писать, она подала его Джеку. «Делрей вам не доверял. Почему я должна вам доверять?»

23

Настроение у Карла было хуже некуда.

Рыбацкая хижина, где они с Майроном нашли себе приют, вся провоняла застоявшейся водой и плесенью. Конечно, хорошо, что они отыскали хоть такое жилище, но его единственными достоинствами были уединенность и крыша над головой, которая давала какую-то защиту от палящего солнца.

Три маленьких окошка и дверь не обеспечивали хорошей вентиляции, так что жара стояла такая – хоть караул кричи. Лежавший на узкой койке матрац был словно набит камнями. Наконец, Майрон пускал такие газы, что их можно было бы использовать в химической войне.

В общем, разве удивительно, что у него такое плохое настроение?

Карл даже начал сомневаться, стоит ли полагаться на помощь Сесила. Возможно, стоило бы сделать все одному. В конце концов, это венец его карьеры, его… как это называется – опус? Да, опус.

Если бы не пришлось дожидаться рандеву с Сесилом, он бы уже был за Рио-Гранде,[13] наслаждаясь тропическим раем, с бутылкой текилы и сеньоритой, которая не знает слова «нет».

А так ему приходится, обливаясь потом, торчать здесь, в лесной чащобе, вместе с жуками и змеями.

Однако помощь Сесила была необходима, чтобы достичь того высокого уровня жизни, который был бы у них в Мексике. В долгосрочном плане эта задержка и связанные с ней трудности должны оправдаться.

Безделье мучило Карла, из-за него он становился раздражительным. Когда целыми днями вынужден бороться с насекомыми и считать медленно тянущиеся минуты, поневоле начинаешь слишком много думать. Сомнения грызли его, словно крысы, приходившие по ночам рыться в отходах.

Он думал о том, что, наверное, зря убил того парня на заправке. Конечно, свидетели ему не нужны. Но ведь полиция все равно моментально сняла отпечатки пальцев, которые остались на прилавке с пирожными, – спасибо тебе, Майрон!

Владелец бензозаправки смог бы о них сообщить в полицию на несколько часов раньше – только и всего. Пока что они здорово оторвались от стражей порядка. Может быть, надо было просто связать того парня и так оставить.

Не надо было и трогать девочку.

Так-то оно так, но, если говорить честно, он бы при любых обстоятельствах взял ту девочку. И кто мог бы его за это осудить? Ведь это была его первая женщина за двадцать лет.

Боже мой, за двадцать лет! Миссис Бейли и ее сестра, старая дева, его не возбудили. Их дряхлые тела его не интересовали, хотя Майрону, кажется, возраст старух и их физическое состояние нисколько не помешали.

А вот нежная молодая штучка в шортах и носочках до колен… Гм, это был лакомый кусочек.

Но все равно не стоило ее потом убивать. Такой поворот дела настроил против него всех. Копов, суды, публику, даже других преступников. Все правоохранительные службы трех штатов плюс федералы ополчились на него из-за девочки. Они теперь все обшарят. Он уже чувствует их давление. Черт возьми, не надо было этого делать.

Больше всего Карл боялся поимки. Дело в том, что, если вы насилуете детей, а потом их убиваете, вам грозит не только суд – когда вы попадаете в тюрьму, ваша задница находится в полном распоряжении любого другого заключенного, а охрана на все это закрывает глаза. Если Карла поймают, ему придется или каждый день подвергаться изнасилованию, или до самого смертного часа просидеть в одиночной камере. Вот такой у него выбор.

Нет, в тюрьму он не вернется. Лучше умереть. Лучше получить пулю от деревенщины-полицейского, чем вернуться в тюрьму. По крайней мере такая смерть будет быстрой и безболезненной.

Конечно, лучше всего было бы не попадаться. Лучше всего выбраться отсюда живым в солнечную Мексику. Но ведь между ним и Мексикой на тысячу сто миль раскинулся проклятый Техас, который со времени первого ареста не принес ему ничего хорошего.

Карл был бы рад обсудить с кем-то то, что его сейчас беспокоит. Майрон не в счет – с ним разговаривать все равно что с пнем. Поэтому, несмотря на все это бесконечное ожидание, с Сесилом было бы все-таки неплохо встретиться.

Сесил поймет его нынешние чувства.

– Завтра у нас важный день, Майрон.

– Угу. – Говоря это, Майрон рассматривал царапину у себя на локте.

– Ты готов действовать?

– Разумеется, Карл.

Нам завтра надо встать пораньше, чтобы было побольше времени в запасе. Конечно, нельзя появляться там слишком рано, чтобы не засветиться. Но и опаздывать нельзя.

– Да, нельзя.

– Я надеюсь, Сесил знает, что делает. Если он это дело проморгает, я его убью и не посмотрю, что он мой старший брат. – Чтобы отвлечь внимание Майрона от царапины, Карл толкнул его локтем в бок. Бесцветные немигающие глаза уставились на Карла, не выражая ничего. – Только запомни одно, Майрон.

– Что, Карл?

– Если будет какой-то спор насчет того, что делать, делай то, что я говорю. Ты понял меня?

– Да, Карл. Делать то, что я говорю.

– Я, Майрон.

– Я.

– Черт побери… – Карл откинулся на спину и, лежа на неудобной койке, принялся рассматривать затянутый паутиной потолок. Что у него за сообщники? Беспомощный кретин и брат, который периодически празднует труса. Может быть, конечно, Сесил излечился от трусости. Карл очень на это надеется – ради самого Сесила. Потому что, если у них будут неприятности, Карл больше не станет его выручать. Довольно брать на себя всю ответственность. Ни в коем случае.

Сесилу лучше не делать глупостей, иначе… Ну, просто лучше ему их не делать.

24

Анна удивлялась тому, что такого тяжелого больного могли поместить в ординаторскую. Как тут можно выздороветь?

Если шум здесь такой же сильный, как свет и суета, то больной только от этого должен чувствовать себя неважно.

Медсестры и другой медицинский персонал все время приходили и уходили. У центральной стойки несколько человек о чем-то разговаривали по телефону. Уборщица мыла пол, в то время как другая опорожняла корзинки для бумаг. И все вместе старались увернуться от массивной женщины, раздававшей подносы с едой с металлической тележки, которая двигалась перед ней словно танк.

Когда Анна зашла за загородку, где стояла кровать Делрея, медсестра как раз проверяла капельницу. Делрей не спал. Сделав пометку, она вышла, оставив их одних.

Подойдя к кровати, Анна показала:

– Я рада, что тебе лучше.

– Не так чтобы очень. – Делрей окинул взглядом устройства, которые кормили его, следили за его сердцем и дыханием, опорожняли его мочевой пузырь, нагнетали ему кислород в ноздри – словом, делали за него все, что он не мог сделать сам.