Свидание с убийцей

Надеясь предотвратить катастрофу, он попытался взбодрить брата, завязав с ним беседу.

– Это вы взяли автозаправку?

– А как ты думаешь? – пробормотал в ответ Карл.

– Думаю, что это был ты. – Сесил шутливо ткнул его локтем в бок. – Такие номера очень даже в стиле моего брата. – Уже не так весело он добавил: – Как я понимаю, с тем ребенком у тебя не было выбора, да?

Карл повернул голову и впился глазами в брата. Сесил нервно засмеялся.

– Согласись, это было довольно пикантно – ну, что ты сделал с этой девочкой. Не то чтобы я не понимаю, отнюдь нет. Я имею в виду – теперь говорят, что с тем изнасилованием дело не в сексе, а в контроле над собой.

Карл положил руку на спинку сиденья.

– Так говорят?

– Я слышал это в передаче «Тайны Америки». Ну, по Эйч-би-оу.

– Не знаю. В местах не столь отдаленных мы не смотрели Эйч-би-оу.

Сесил пожалел о том, что заговорил на эту тему.

– Там показывали сюжет об этом изнасиловании и так сказали.

– Ну, они не правы. Я засуну хрен в любую дырку, которую только смогу отыскать, и даже не подумаю о контроле над собой.

– Это отвратительно! – подала голос Конни, Карл бросил взгляд на заднее сиденье:

– С тобой разве разговаривают? Нет. По-моему, никто к тебе не обращался.

– Конни, пожалуйста! – пытаясь предотвратить ссору, сказал Сесил. – Не мешай. Мы с Карлом разговариваем.

– Я что, человек-невидимка? – раздраженно спросила она.

– Нет, просто… Она прервала его:

– Пока я здесь, я буду высказывать свое мнение.

– О чем ты только думал, Сесил?

Хотя эта перепалка разбудила Майрона, привела в еще большее раздражение Конни и испугала Сесила так, что он чуть не съехал с дороги, Сесил был даже рад, что Карл наконец взорвался. Больше не надо этого бояться. Теперь атмосфера начнет наконец очищаться. Тем не менее ему не особенно нравился тон, которым разговаривал с ним Карл.

– Что же я такого сделал?

– Что же я такого сделал? – передразнил его Карл. – Хотел бы я знать, когда в твою тупую башку пришла мысль привлечь ее к этому делу.

– А почему ты меня не спросишь? – сказала Конни.

– Потому что я спрашиваю своего брата.

– Я могу говорить сама за себя!

– Заткнись! – в один голос гаркнули братья. Окончательно проснувшись, Майрон принялся ковырять в правой ноздре.

– Я встретил Конни в банке, – начал Сесил. – Ты ведь знаешь, что по пятницам я ходил туда снимать деньги со счета. Мы стали разговаривать. Каждую пятницу я там с ней виделся. А потом она появилась в гараже и попросила меня починить ее машину. То одно, то другое, и мы начали встречаться.

– Мне плевать на твою личную жизнь, – презрительно произнес Карл. – Я хочу знать, зачем ты втравил в наше дело эту чертову бабу. Ты что, спятил? Мне это не нравится. Совсем не нравится. Ни капельки.

Когда у Карла вот так блестят глаза, когда он произносит несколько фраз подряд, практически не разжимая губ, надо действовать быстро. Нервничая, Сесил сказал:

– Конни говорила насчет того, как она ненавидит банк и своих коллег. Эти снобы все время подлизываются к боссам. Она мечтала отплатить им за то, что они обращались с ней как с грязью. И однажды ночью меня осенило.

– Видение снизошло, что ли? – саркастически спросил Карл.

– Можно сказать и так, – игнорируя его иронию, ответил Сесил. – Я начал ее дразнить, говоря что-то вроде: «Давай ограбим этот банк. Так ты им отомстишь». Ну и все в том же духе. Потом я уже не шутил, и она, зная это, согласилась: «Да, мы должны это сделать». Доволен?

Карл снова злобно посмотрел на Конни и произнес, обращаясь к Сесилу:

– Ты слепой дурак. Она тебя околпачила. Вот что случилось. Она трахалась с тобой, чтобы ты ее взял.

– Уж поверь мне, Карл! – раздраженно отозвался Сесил. – Это не так. Она очень помогла. Ты думаешь, все прошло бы столь гладко, если бы не Конни? Она знала все изнутри, а нам это и было нужно. Ты сам видел, как она убила того копа.

– И это натравило на нас погоню.

– Это спасло твою шкуру! – с заднего сиденья крикнула Конни. – Он целился в тебя, ничтожество. Кроме того, не я виновата в том, что за нами погоня. Ты сам первый пролил кровь, когда убил того байкера. И этот жующий сопли придурок тоже убил.

Карл искоса посмотрел на Сесила.

– Кажется, братец, единственный, кто никого не убил, – это ты. Вот так и уходят от ответственности, верно?

Сесил нажал на тормоза, и машина остановилась прямо посередине дороги. Это, правда, не представляло никакой опасности. По этой полосе щебенки, вьющейся среди густых сосновых лесов, никто не ездил. Дорога едва ли имела название или номер и наверняка не значилась на какой-либо карте. Как шутил Сесил, приготовленное им убежище спрятано в такой чащобе, что туда едва проникает солнечный свет.

Теперь ему было не до шуток. Остановив машину, оскорбленный Сесил потребовал у Карла объяснений.

– Я имею в виду, что каждый раз, когда у нас что-то не ладится, мне приходится стрелять, чтобы поправить дело, – презрительно бросил Карл и снова повернулся к Конни: – Донжуан когда-нибудь рассказывал тебе, как он обделался в Аркадельфии?

– У меня случилась осечка! – высоким, тонким голосом воскликнул Сесил.

– Это ты мне так говорил, а давая показания на суде, признался, что, когда тот тип пришел тебя брать, ты не смог нажать на спусковой крючок.

– Мне так велел мой адвокат. Он заставил меня это сказать, Карл. У тебя был тот пламенный либерал-янки с косичкой – что, сильно тебе помогли его высокие идеалы? Мой посоветовал мне изобразить раскаяние, и я так и сделал.

– Ну а я склонен верить тому, что ты говорил в суде. Стало быть, милый братец, ты отъявленный трус.

Повернувшись на сиденье, Сесил схватил Карла за горло. Карл ткнул стволом пистолета в живот Сесилу.

– Вы что, с ума сошли? – закричала Конни.

Сесил откинулся назад, задыхаясь и потирая живот. Засмеявшись, Карл повесил пистолет обратно на пояс, затем перегнулся и сжал ладонями покрасневшее лицо Сесила.

– Я тебя просто испытывал, старший брат. Хотел увидеть, есть ли у тебя порох в пороховницах. Бог свидетель – я доволен. Как ты на меня набросился! Ты видел это, Майрон?

– Нуда, Карл.

– Он помог бы нам в Такере справиться с этими подлыми ниггерами, верно, Майрон?

– Конечно, Карл.

– Вы все психи, вот что! – фыркнула Конни. Но она тоже смеялась, видя, что пар выпущен. – Полные психи!

Карл слегка похлопал Сесила по щеке:

– Ты в порядке, Сес?

Сесил все еще пытался выровнять дыхание, но, чтобы не разочаровывать Карла, подал знак, что с ним все хорошо.

– Тогда снова заводи эту колесницу и правь, старший братец, правь. Быстрее вези меня в свою хижину, чтобы я мог избавиться от этой проклятой одежды. В том, что касается моды, у нас с покойным Г.Р. Бейли разные вкусы.

– Кто такой Г. Р. Бейли?

– Это все в прошлом. И он, и его старушка, и ее толстенькая сестра, – сказал Карл. – Собственно, черт с ним, с прошлым. Меня интересует только будущее. Нам много чего надо сделать, Сес. И чем быстрее, тем лучше. Господи, как хорошо снова вернуться к делу!

– Разумеется, Карл, – прохрипел Сесил. – Чертовски здорово, что братья Херболд опять вместе.

Карл повернулся к Конни:

– Я проголодался. Ты умеешь готовить?

– Жри дерьмо и помирай!

Снова засмеявшись, он хлопнул Сесила по плечу.

– Не зря она тебе понравилась!

Нигде так не соблюдаются традиции, как в том, что касается смерти. Даже если усопший был не в ладах с богом и людьми, все необходимые церемонии неуклонно выполняются. Смерть Делрея Корбетта не осталась не замеченной той общиной, в которой он жил.

На следующее утро после его кончины местная газета поместила некролог, составленный по сведениям, которые от имени Анны предоставила Марджори Бейкер. Церковная благотворительная комиссия позаботилась о продуктах. Этим занимались леди, на которых, как предполагала Анна, просто пал жребий. Чувствуя себя неловко из-за того, что разговаривают с человеком, который не может им ответить, они приехали в дом с тортами, кастрюлями, тарелками с окороком и жареными цыплятами и, посидев немного для приличия, удалились.

Делрей был похоронен без всякой помпы между его женой и сыном. На похороны пришли только старики, но эти старики помнили об инциденте с Пэтси Маккоркл и о роли, которую сыграли в этом деле неисправимые пасынки Делрея, так что возложенная на него вина за их поведение не покинула Делрея даже после смерти.

За свою жизнь он приобрел очень мало настоящих друзей, которых к тому же в последние годы избегал, устроив себе добровольную ссылку. Поэтому на погребальную службу пришло немного народу и еще меньше проследовало за гробом на кладбище.

Сидя под навесом вместе с Дэвидом, Анна смотрела на горстку пришедших проститься с Делреем. Его партнеры по домино все были здесь. Анна с удивлением узнала одного из друзей Дина, который был шафером у них на свадьбе и которого она после смерти Дина ни разу не видела.

Когда умер Дин, она решила, что ради Делрея надо поддерживать отношения с друзьями мужа, которые тоже переживали потерю. Но вскоре она поняла, что Делрей усматривает в них угрозу. Кроме того, что он вообще их избегал, поскольку они напоминали ему о сыне, он не желал видеть их в обществе Анны, поскольку каждого из них рассматривал как потенциального поклонника и соответственно своего соперника.

Марджори Бейкер была единственной подругой, которую Анна могла пригласить на похороны. Даже Джек Сойер не пришел. Он отказался, пояснив, что принесет больше пользы, работая на ранчо, и еще сослался на то, что у него нет подходящей одежды. Однако Анна не знала, действительная это причина или только предлог. Большой разницы она все равно не видела.

Закончив свою речь, священник закрыл Библию и подошел к Анне:

– Я буду молиться за вас и Дэвида.

С помощью Марджори она поблагодарила его, и на этом все кончилось.

Во время обеих церемоний Дэвид выглядел очень серьезным и неестественно спокойным, его бьющая через край энергия куда-то пропала. Вероятно, его ошеломили незнакомые тихие голоса, органная музыка, цветы, приглушенный свет и гроб, пахнущий желтыми хризантемами.

Встав рядом с ним на колени, Анна сказала сыну, что им пора уходить, и спросила, не хочет ли он попрощаться с дедушкой. Посмотрев на гроб, Дэвид, кажется, в первый раз понял связь между этой странной церемонией и своим дедом. Осознав, что он больше никогда его не увидит, мальчик уткнулся лицом в плечо Анны и заплакал. Она прижала сына к себе. Не надо его торопить. Пусть выплачется.

Наконец Дэвид поднял голову и вытер рукой нос.

– Пойдем? – спросила Анна.

– Может, пообедаем в «Макдоналдсе»?

Улыбнувшись сквозь слезы, Анна согласилась, что это хорошая мысль. Держась за руки, они прошли к предоставленному семье Делрея лимузину. К сожалению, прежде чем они успели к нему подойти, вперед вышел Эмори Ломаке и загородил им дорогу.

Нет, он рожден под счастливой звездой. Чем иначе можно объяснить столь неожиданную удачу? Он любимец ангелов, эльфов и нимф. Все, кто определяет судьбу, видимо, благоволят Эмори Ломаксу.

Когда священник начал читать над Делреем Корбеттом отходную молитву, Эмори склонил голову, но глаза его оставались открытыми и улыбались. Корбетт мертв. Какое благоприятное стечение обстоятельств – особенно когда Коннот и прочие в «Ист-парке» становятся беспокойными и требуют результатов.

Теперь Эмори может спокойно звонить им, чтобы сообщить, что самое главное препятствие лежит в могиле. Встреча была назначена на послезавтра.

– Аминь, – вторя священнику, сказал Ломаке. Ребенок плакал, Анна Корбетт обнимала его за плечи.

Демонстрируя свое уважение, Эмори вместе с остальными двинулся прочь, давая членам семьи покойного возможность несколько мгновений побыть одним на могиле. Чтобы соблюсти декорум, он шел к веренице припаркованных машин, слегка наклонив голову, медленной походкой, хотя внутри у него все пело и ноги сами пускались в пляс.

В «Ист-парк» его встретят как героя. Комиссионные будут такими большими, что от одной мысли об этом у него кружится голова. Он сделает в компании сногсшибательную карьеру, расставшись с рутинной работой и оставив позади тех ничтожеств, которые недостойны даже держать ему свечку.

Банк вместе с его дурацким президентом, тупым наследником и непривлекательной секретаршей миссис Пресли могут поцеловать его в задницу. Прощай, детка! Теперь ничто не стоит на его пути.

Но, конечно, еще нужно доделать одно маленькое дельце.

Разок перепихнуться – и все тип-топ.

Эмори нахмурился. А вообще-то все может осложниться. Тут требуется…

Он так усердно об этом размышлял, что чуть не упустил Анну, когда она проходила мимо него вместе с высокой седой бабой и ребенком. Эмори выступил вперед.

– Миссис Корбетт! – Он обеими руками стиснул руку Анны и принялся ее похлопывать и поглаживать. – Примите мои искренние соболезнования!

Четко шевеля губами, чтобы она не упустила ни одного прочувствованного слова, он выразил свою скорбь и сожаления по поводу безвременной кончины ее свекра.

– В такие минуты слова ничего не значат.

Холодно кивнув, она попыталась высвободить свою руку. Продолжая ее удерживать, он впихнул Анне свою визитную карточку.

– Позвоните мне как можно быстрее. Вам необходимо принять очень важные решения по финансовым вопросам, которых нельзя избежать. Вам нужен совет.

Она выдернула руку и знаками что-то показала.

– Анна вас благодарит, – перевела высокая баба. – Она также говорит, что ценит ваше предложение, но Делрей оставил все финансовые дела в полном порядке.

Улыбка Эмори поблекла.

– Ваш свекор был аккуратным человеком. За это я им и восхищался.

Она еще раз снисходительно кивнула. Ребенок потянул ее за руку.

– Я хочу есть, мамочка. Может, пойдем?

Эмори был готов удушить маленького ублюдка, но вместо этого посмотрел на него с улыбкой.

– Попридержи лошадей, сынок. Мы разговариваем с твоей мамой.

Но Анна знаком попрощалась и повернулась к лимузину, шофер которого открыл перед ней дверцу.

Эмори словно наяву увидел мрачную физиономию Кон-нота, такую же реальную, как и потоки поднимающегося с тротуара горячего воздуха. В своем темном костюме Ломак-су сразу стало жарко.

– Миссис Корбетт! – сказал он, чтобы остановить ее, но, поняв, что говорит в спину глухой женщине, схватил ее за руку, которую та сразу же вырвала. – Простите, что задерживаю вас. Здесь жарко, ваш мальчик хочет есть, и я знаю, что это для вас тяжелый день, но… В общем, некоторые вещи важны даже… – Он кивнул в сторону могилы.

Анна почувствовала, как ее охватывает раздражение.

– Я знаю, кто отравил ваш скот! – выпалил Эмори.