Наследство

На выбранном пути царил сумрак, дорога была сильно заросшей. Часто путникам приходилось пробираться сквозь заросли ежевики и высоких густых кустов. Их нервы были на пределе, нарастала раздражительность. Когда наступил вечер, Линана охватило мрачное предчувствие, от которого его желудок, казалось, сжался в твердый комок. Его колени ослабели, ноги отказывались нести его тело дальше.

– Скоро мы должны будем остановиться и устроить лагерь, – заявил он.

– А мне казалось, что вы захотите оказаться как можно дальше от деревни, – возразила Дженроза.

– Все, чего я сейчас хочу, так это чтобы нам хватило времени набрать столько дров для костра, чтобы он всю ночь горел ярче солнца.

– Да, но ведь костер может в то же время привлечь к нам внимание, – беспомощно произнесла девушка.

– Тогда попробуйте предложить что-нибудь другое. Что, по-вашему, мы должны сейчас делать? – резко и отрывисто спросил Линан.

С несчастным видом Дженроза пожала плечами.

– Простите меня. Я не знаю, что делать. Мне кажется, что если нас не захватят стражники, или военные корабли, или наемники, то на нас непременно нападут медведи или вампиры. Как вы думаете, что будет следующим? Когда мы прекратим бежать?

– Мы остановимся, как только окажемся среди Зеленых Океанов.

– А почему вы думаете, что Арива не станет продолжать преследовать вас даже в такой дали, как Зеленые Океаны?

– Среди трав нам будет нетрудно укрываться, – ответил принц, постаравшись при этом придать своему голосу гораздо большую уверенность, чем он испытывал на самом деле. – Травы простираются далеко за горизонт. Арива не сможет найти лишние войска или деньги для того, чтобы искать меня вечно.

– Линан, взгляните правде в глаза. Ведь вы не просто бежите из Кендры, вы отправляетесь в ссылку. Всю жизнь за вами будут охотиться. Я не хочу иметь к этому никакого отношения, но я не знаю, каким образом мне выбраться из этой ситуации. До тех пор, пока ваша жизнь в опасности, в опасности остается и моя жизнь.

– Почему же вы в таком случае не остались там, в деревне? Ведь вы могли бы оставаться там до тех пор, пока не исчезла бы опасность, связанная с Силоной, а потом отправиться куда угодно.

– Куда угодно? У меня есть только один дом, и этот дом – Кендра. А ведь в конце концов даже лесные жители узнают о гибели Береймы и о четырех беглецах, подозреваемых в этом преступлении. Кроме того, я вовсе не заинтересована в том, чтобы размахивать топором, охотиться на кроликов и жить в окружении одних лишь деревьев, вампиров и кричащих ребятишек. По крайней мере, пока я остаюсь с вами, у меня есть защита – Камаль и Эйджер.

– И я, – спокойно добавил Линан.

Дженроза искоса взглянула на него.

– Мне нужно немного побыть одной, – сказала она и, ускорив шаг, пошла впереди Линана.

Ее место тут же занял Эйджер.

– Приключения не всегда оказываются настолько хороши, насколько их превозносят, верно? – произнес горбун.

– Приключения?

– Все, что сейчас происходит со всеми нами, Ваше Высочество. Если вы внимательно подумаете обо всем, то поймете, что это настоящее приключение. Подумайте о том, что нам пришлось делать за последние десять дней. Я бы назвал все это приключением.

– Не думаю, что я согласен с тобой. Все это гораздо больше напоминает поиски самых неприятных способов умереть.

– Но таковы и есть всякого рода приключения в то время, как вы их переживаете. Они не станут для вас приключениями до той далекой поры, когда вам исполнится шестьдесят три года, и вы будете сидеть возле жаркого огня в окружении собственных внуков.

– Эйджер, сейчас меня тревожат вовсе не приключения. Меня тревожит страх. Я постоянно охвачен страхом, иногда таким сильным, что мне хочется все бросить. Я хочу отдохнуть. Я хочу иметь возможность заснуть в мягкой теплой постели и при этом твердо знать, что когда наутро я проснусь, мне не надо будет больше ни от кого бежать.

– Не знаю, когда теперь вам доведется снова заснуть в мягкой и теплой постели, – задумчиво отозвался Эйджер.

– Дженроза думает, что я уже никогда не смогу этого сделать. Она сказала, что теперь всю оставшуюся жизнь я буду изгнанником.

– Она тоже напугана, Линан. Не думаю, чтобы она сама действительно верила в то, что сказала. Все на свете покажется гораздо лучше, когда мы выберемся из леса. Это слишком мрачный лес, и он наводит на мрачные мысли.

– И еще таит в себе мрачные вещи, – напомнил ему Линан.

Вскоре спутникам удалось найти между деревьями небольшое свободное пространство, которое нельзя было бы назвать даже поляной, однако здесь еще был виден сумеречный свет, а густой лес отделял их от дороги. Они набрали столько дров и хвороста, сколько только смогли, и развели большой костер.

Камаль распределил время для стражи.

– Рохет сказал мне, что этот демон обычно появляется в предрассветные часы, поэтому будет лучше, если ее встретит Эйджер, или я сам. Первой будет сторожить Дженроза, ее сменит Линан, потом на страже встанет Эйджер, а уж его я сам сменю.

– Что вы сделаете, если она появится? – спросила его Дженроза.

– Отрублю ее трижды проклятую голову, – мрачно ответил он.

Ночной лес стоял, точно зачарованный. Вокруг лагеря все окутала жутковатая тишина, ни ворчание зверя, ни шум ветра в ветвях застывших деревьев, ни жужжание насекомых не нарушали ее. Линан уселся как можно ближе к огню и следил за тем, чтобы случайная искра не попала на плащ Рохета и не подожгла бы его. Время от времени он поворачивался и внимательно вглядывался в темноту. В огне неожиданно затрещало бревно. Линан едва не подскочил на месте от этого звука, но тут же выругал себя за собственную трусость. Время тянулось на удивление медленно, секунды казались минутами, а минуты превращались в часы. Линан невольно подумал, что его, пожалуй, никогда никто не сменит. Может быть, Силона была не просто вампиром, а еще и колдуньей, и теперь заморозила время для того, чтобы поскорее отыскать то сознание, которого она так мягко коснулась прошлой ночью. Впрочем, это случалось уже дважды, напомнил себе Линан о зеленых глазах, горевших в лесной чаще.

Однако в конце концов проснулся Эйджер. Он потянулся, точно разбуженный от спячки медведь, и улыбнулся так светло, как мог бы улыбаться ребенок, проснувшись в день своего рождения. Линан почувствовал такое огромное облегчение, что едва не рассмеялся.

– Как прошли твои часы? – спросил Эйджер.

– Без всяких проблем, – солгал Линан.

Эйджер удовлетворенно кивнул и поудобнее устроился на перевернутом бревне возле огня.

Еще несколько мгновений Линан с завистью наблюдал за уверенным в своих силах горбуном, а затем закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон, такой безмятежный, будто на всем белом свете не было ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.

На шестой день после того, как беглецы покинули деревушку, лес начал редеть, и все чаще сумрак прорезали яркие лучи солнца. Воздух стал прохладнее и суше, в нем уже можно было различить свежесть речной воды, запах спелых колосьев, доносившийся с полей, а еще запахи лишайников и перегноя. Старая дорога, по которой они шли до сих пор, теперь свернула на восток, так что они направились к северу лесом, в полной уверенности, что вскоре он должен был кончиться. Около полудня Линан неожиданно остановился и посмотрел вверх. Остановились и его спутники, невольно схватившись за оружие.

– Все в порядке, – успокоил их Линан. – Послушайте.

Его спутники, наклонив головы, стали прислушиваться. Дженроза уже собиралась отпустить ядовитое замечание о том, что ее ноги превращаются в корни, но тут откуда-то сверху до них донеслось чистое и красивое пение птицы. Дженроза улыбнулась от удовольствия, а Камаль с Эйджером рассмеялись.

– Никогда бы не подумал, что я способен до такой степени обрадоваться обыкновенному пению птицы, – заявил Камаль.

– Теперь уже скоро, – сказал Эйджер. – Может быть, нам осталось провести в этом лесу еще только одну ночь, а потом мы из него выйдем.

Друзья продолжили свой путь с удвоенной энергией, шагая широко и уверенно, даже Эйджер безропотно ускорил свои странные подпрыгивающие шаги. Никто из них не думал о тех опасностях, которые могли ждать их на открытом пространстве, всем им казалось, что не могло быть ничего худшего, чем тот постоянный страх, мучивший их все последние шесть дней. В этот вечер они не стали особенно тщательно выбирать место для ночлега и отпраздновали свою последнюю ночь в мрачном лесу тем, что съели остатки сушеного мяса, которое дала им в дорогу Белара.

– Завтра нам нужно будет поискать еще один ручей, – заметил Эйджер, – а иначе нам нечего будет есть.

– Жаль, что у меня нет лука, но я мог бы попытаться и поймать какую-нибудь дичь, – предложил Камаль.

– Как только мы выберемся из этого леса, меня не станет волновать голод, даже если мне пришлось бы голодать целый месяц, – беспечно заявил Линан.

Когда пришло его время вставать на стражу, он был по обыкновению бдительным, однако исчезло напряжение, не отпускавшее его уже много ночей подряд. Его успокаивал легкий треск сверчков в лесной траве, и не испугал даже случайно долетевший до его слуха из темноты звук, который произвел кто-то, явно превосходивший размерами насекомых. Несмотря ни на что, Линан добавил в костер дров, чтобы поддерживать пламя высоким и ярким, и продолжал наслаждаться теплом костра.

Когда его очередь стоять на страже уже подходила к концу, он услышал, как кто-то пошевелился, и повернулся, ожидая увидеть Эйджера, проснувшегося немного раньше времени, однако это была Дженроза. Девушка повернулась во сне, так что с нее соскользнул плащ. Линан тихо подошел к ней, бережно укрыл ее плащом и, повинуясь безотчетному желанию, осторожно коснулся ее волос. От этого прикосновения его пальцы слегка задрожали, он поднялся и отошел, думая о том, что в конце концов не все было так уж плохо в окружавшем его мире.

Повернувшись, он увидел стоявшую на границе света и тени девушку. Девушка была маленького роста, в зеленой одежде, с длинными белокурыми волосами, ниспадавшими до пояса. На ее лице лежала тень.

Линан стоял спокойно, без малейшей боязни всматриваясь в незнакомку. Она плавно шагнула вперед, это движение было таким легким, словно она не касалась земли. Теперь Линан мог разглядеть ее лицо. Оно было круглым и красивым. На его взгляд отвечал взгляд ее глубоких темных глаз. Выглядела она моложе Линана. Сделав второй шаг вперед, девушка протянула к нему руку.

Линан медленно направился к ней. Какая-то часть его сознания настойчиво подсказывала ему, что этого делать не нужно, что ему следует оставаться на том месте, на котором он стоял, однако он отмахнулся от этой мысли и продолжал медленно идти до тех пор, пока не оказался в нескольких шагах от девушки. Со странным бесстрастным интересом он заметил, что вместо платья на девушке были ветви деревьев и кустов, мох и лишайник, и каким-то странным образом все это казалось не одеждой, а частью самой незнакомки.

– Вот уже много ночей я ищу тебя, – сказала она, продолжая протягивать к нему руку. Ее голос оказался таким же глубоким и темным, как окружавшая их лесная ночь, и от его звука Линан устремился вперед. Он, в свою очередь, протянул руку и коснулся ее руки. Ее кожа была гладкой и холодной, как стекло. Не острые ногти вцепились в его ладонь, и он тут же почувствовал, как между его пальцев потекла теплая, липкая кровь.

Девушка подалась вперед и зашептала ему на ухо:

– Я хочу тебя. Ты мне нужен. – Ее дыхание напоминало шелест ветра. Теперь Линан ясно увидел, что ее глаза были зелеными, как сам лес. Она поднесла его раненую ладонь к губам и нежно лизнула ее. Он коснулся ее другой рукой. Зелень, облачавшая незнакомку, упала к ее ногам, и перед глазами Линана оказались две маленькие белые груди с темными коричневыми сосками.

На одну из них он положил свою окровавленную ладонь. Он не почувствовал тепла под пальцами, однако все его существо охватило неистовое желание. Девушка взяла его руку и провела ею по второй груди, по животу, оставляя на мраморной коже кровавые следы.

– Поцелуй меня, – сказала она и притянула его к себе.

Линан обвил руками ее талию и прижался своими губами к ее губам. Он поцеловал ее со всей нежностью, на какую только был способен, не обращая внимания на затхлый запах ее дыхания, на острые зубы, заполнявшие ее рот, на грубый язык, царапавший его губы. Она слегка оттолкнула его и улыбнулась, ее рот был влажным от слюны. Он увидел, как сверкнули ее глаза, а зрачки вытянулись и стали напоминать кошачьи. Она впилась ногтями в его шею и затылок.

– Поцелуй меня еще, – произнесла она.

Линан безропотно повиновался, потерялся в ней и вздрогнул лишь тогда, когда ее острые зубы впились в его нижнюю губу. Его рот наполнился металлическим привкусом его собственной крови, и только теперь в его сознании возникла неясная паника. Он попытался освободиться, но ее объятия оказались слишком крепкими. Он схватил было ее за руки и тут же отпустил – ее руки теперь стали подобны сильным молодым ветвям крепкого дуба, кожа была грубой, точно древесная кора. Крик ужаса замер где-то в глубине его горла, и из груди вырвался лишь слабый жалобный стон. Девушка откинула голову назад и торжествующе рассмеялась, ее смех был резким и злорадным, и от этого смеха Линан пришел в себя и увидел ее такой, какой она была на самом деле. Ее лицо все еще оставалось красивым девичьим личиком, однако ее тело теперь было наполовину человеческим телом, а наполовину стволом дерева. Кожа на руках и ногах стала серой, а само тело – твердым, точно дерево. Вместо волос с ее головы свисали зеленые жгуты, пахнувшие лишайником и ветвями и при каждом ее движении издававшие легкий треск. Между губами хищно шевелился длинный зеленый язык.

– Ты хочешь меня? – спросило чудовище и снова расхохоталось.

Она еще крепче сдавила Линана в своих страшных объятиях, и ему стало трудно дышать. Он ухитрился схватить ее за подбородок и попытался оттолкнуть ее от своего лица, однако силы были неравными, и она медленно приближала свое лицо к нему.

Внезапно черноту ночи разорвала яркая вспышка пламени. Линан отлетел от вампира, как детская игрушка, и упал на спину. Он услышал страшный крик, в котором звучала безумная боль и страдание, и от этого крика испытал потрясение. Чтобы прийти в себя, ему пришлось потрясти головой, и лишь после этого он смог поднять глаза и увидел Дженрозу с пылавшей головней в одной руке и обнаженным мечом в другой. Девушка отважно наступала на Силону, пытаясь дотянуться горящим концом факела до лица чудовища и отгоняя его все дальше и дальше от Линана. Однако от внимания Линана не укрылось, что при этом Дженроза углублялась в чащу леса. Он окликнул ее и попытался встать, однако ему удалось лишь подняться на колени.

За спиной он услышал громкие крики – это вскочили на ноги, хватаясь за оружие, Камаль и Эйджер. С немыслимым трудом Линану удалось все же подняться, и он попытался бежать на помощь Дженрозе, на ходу выдергивая из ножен меч. Теперь Силона оправилась от неожиданности, и схватка продолжалась. Чудовище шипело на Дженрозу и пыталось выбить факел из ее руки. Вампир метнулся влево от Дженрозы, заставив девушку повернуться, затем мгновенно вернулся обратно. Силона выбросила вперед руку и ударила девушку в бедро. Дженроза громко вскрикнула от боли, однако не выпустила из руки факел. Теперь Силона ударила ее другой рукой, и ее острые когти процарапали правое плечо Дженрозы. На этот раз факел выпал из ее руки, разжавшейся от боли, и отлетел шагов на двадцать. Силона издала торжествующий вопль и кинулась вперед, чтобы убить свою дерзкую противницу, но тут же крик торжества сменился яростным воем – меч Линана вонзился в ее руку. Линан услышал удар, напоминавший стук топора по дереву. Силона отпрянула назад, меч вырвался из ее руки. Из глубокой раны показалась кровь чудовища, она была бледной и слегка светилась.

Линан занес меч над головой для следующего удара, но тут Силона увидела Камаля и Эйджера, бежавших к ней с обнаженными мечами и факелами в руках. Ее тело скорчилось, а спина расщепилась, и из продольной трещины появились два огромных черных крыла, точно темные диковинные цветы в ярком свете костра. Вампир взмахнул крыльями и поднялся в воздух, а со следующим их взмахом исчез во мраке ночи.

Четверо друзей стояли рядом, вглядываясь в темноту, но не могли разглядеть и следа чудовища. Спустя несколько секунд эхо донесло до них крик досады и боли. Линан задрожал всем телом и упал на землю.

Когда Линан очнулся, уже наступило утро. Костер все еще ярко горел, и принцу было тепло в прохладном утреннем воздухе. Он попытался приподняться на локтях и оглядеться, однако тут же почувствовал тошноту, и его голова с глухим стуком опять упала на землю.

– Конечно, я не знаю, из чего Бог создал ваш череп, – раздался позади него женский голос, – однако он, определенно, крепче стали.

Линан поднял глаза и увидел Дженрозу.

– Я чувствую себя ужасно, – удалось произнести ему.

– Вот это удивительно, правда? Удивительная коллекция ран, шрамов и синяков, которую удалось собрать нашей маленькой компании всего за несколько последних недель. Можете ли вы представить себе, на кого мы станем похожи через год? А через десятилетие?

– Мы все еще в лесу?

– Да, но Эйджер считает, что до его окончания осталось не больше двух часов спокойной ходьбы.

– А где он сам?

– Они с Камалем пытаются поймать какую-нибудь дичь. Как только они вернутся, мы двинемся в дорогу, если только вы сможете подняться и идти. На самом деле мне бы не хотелось провести еще одну ночь в лесу Силоны.

Линан внутренне содрогнулся при воспоминании о событиях прошедшей ночи. Ему припомнилось и то, как легко вампиру удалось завлечь его, и юноше стало стыдно.

– Из-за меня вы едва не погибли.

– Ну, не стоит, однако, забывать и о том, что вы спасли меня от медведя.

Линан мрачно рассмеялся.

– Не в ваших правилах впускать кого-то в вашу собственную, крепость, ведь так?

Дженроза встала и принялась отряхивать прилипшую к ее штанам грязь.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Пожалуйста, помогите мне подняться.

Дженроза просунула руку под руку Линана и без особенного труда подняла его. Несколько секунд он нетвердо стоял на ногах, однако вскоре смог пройти несколько шагов и при этом не упасть. После этого он обошел вокруг их небольшого лагеря и уже начал было второй круг, как вдруг заметил что-то возле своих ног. К нему подошла Дженроза и внимательно посмотрела вниз на пятно из черневших обрывков листьев и выжженной земли.

– Это как раз то место, где упал мой факел, – сказала она.

– Нет. Ваш факел валяется вон там, – ответил Линан и показал, где именно. Он опустился на колени и вытянул руку. – Смотрите, здесь…

– Это ее кровь! – воскликнула Дженроза.

Линан отпрянул назад с таким отвращением, будто увидел змею. В ошеломлении он не мог оторвать взгляда от черного пятна.

– Вы правы, это ее кровь.

– Ради Бога, оставьте это в покое. Разве вам мало одной встречи с ней?

Слова девушки неожиданно вызвали в нем непонятное упрямство. Он достал свой нож.

– Что вы делаете?

Не обращая внимания на девушку, Линан вырезал из плаща Рохета треугольник и вытер кровь получившейся тряпицей.

– Что вы делаете? – настойчиво повторила Дженроза.

– Сувенир, – ответил Линан, взмахнув тряпицей в ее сторону.

– То есть, может быть. Я не сомневаюсь, что вам приходилось слышать немало разных историй о крови вампиров. Ей приписывают магические свойства.

– А что, если это поможет Силоне опять напасть на ваш след? – возразила Дженроза.

Линан побледнел и неуверенно спросил:

– Вы думаете..? – Потом решительно тряхнул головой. – Нет. Как только мы выйдем из леса, она перестанет нам угрожать.

– Как вы можете говорить с такой уверенностью?

– Силона лесной вампир. Если только она оставит свой лес, она погибнет.

– Вы же не знаете этого наверняка.

Линан положил треугольник в карман плаща и поднялся с колен.

– Я готов рисковать.

Дженроза отшатнулась от него.

– Линан, вы просто глупы. Вы еще доведете нас всех до гибели.