Дом для воробышка

– Спасибо, Свет! Мне нечего тебе подарить. Но я тебя никогда не забуду! А когда вырасту, то разыщу тебя!

Мальчик еще не представлял, как он это сделает, но твердо был уверен в данном слове.

Сережа относился к этой девочке по – особенному. Когда его привезли в детдом, то именно Света первой подошла к нему и поддержала бедняжку. Она самоотверженно помогала отбиваться от Квасова с его компанией, знакомила с правилами проживания в этом заведении, давала советы, как не нарваться на проблемы. Мальчик с ужасом смотрел на детдомовцев, которые кусались, щипались, отнимали все, что только можно было отнять. Сережа раньше никогда не видел такого. Живя сначала с мамой, потом с тетей Мариной, он, конечно же, общался с другими ребятишками. Как дети соседки, Анютка и Степаша, так и другие ребятишки любили мальчика. Да, иногда случались ссоры, но они были далеки от того, что Сережа испытал в заведении, которое, почему-то называлось детдомом. Ему казалось, что детдом должен быть домом для детей с кучей игрушек, разных вкусных вещей. На стенах рисунки, изображающие сказочных персонажей. Эти же персонажи суетились бы среди ребят, играли бы с ними, пели песенки, танцевали. Реальность оказалась, мягко говоря, прозаичной. Ни один пункт не совпал с его представлением, разве что сказочные персонажи. Правда, это были не добрые зайчики, котики, а дикие волки, которыми пугают детей. Он думал, что жизнь в детском доме будет похожа на вечный праздник, а вышло все наоборот. Это оказалось страшным сном, только наяву. Лишь Света была маленькой доброй волшебницей среди этих монстров! И вот теперь она уходила! Сережа с трудом сдерживал слезы. Но его утешало одно: его подружка, наконец-то вырвется отсюда. У нее будут мама и папа, много игрушек, большой дом для животных, который называется забавно: зоопарк! И там не будет Няньки Никитичны, злых волчат. Ее будут любить по- настоящему!

Дни ползли за днями. Оставшись без своего настоящего и единственного друга, без девочки, которая стала ему родной, Сережа снова потерялся в этой атмосфере. Он так и не привык к диким нравам детдома. Раньше, когда Света была рядом, он в любых передрягах искал ее дружеский взгляд. Он как бы говорил:

– Не волнуйся! Это мелочи. Все пройдет, и будет все хорошо!

Сейчас же, не откуда было ждать поддержки. Кроме него в группе были и другие ребятишки, которые вели себя сравнительно адекватно. Но кучка озлобленных"волчат" терроризировала остальных. И они были не в силах противостоять такому неприкрытому абсолютному злу. А еще были воспитатели, повариха, нянька Никитична. Каждый день приносил что-то новенькое. Но это новенькое всегда было неприятным.Мальчик впал в как бы образный анабиоз. Все дни были похожи один на другой, как бывают похожи горошины в стручке. День наступал – день заканчивался. Ругалась нянька, цеплялись Квасовцы, чем кормили, Сережа даже не замечал. Ему стало как-то все равно.

7. Предательство.

Но то, что произошло однажды, затмило все неприятности! Свету вернули в детдом обратно! Выяснилось, что приемным родителям удочерение было нужно для каких-то махинаций: толи для получения жилья, толи для чего-то другого. А теперь, когда отпала надобность, девочку вернули, как неподошедший товар. Это страшное событие потрясло многих. Даже повариха старалась не цепляться к бедняжке. Только Никитична не унималась. Она с большим пристрастием стала допекать девочку. Но та не обращала на няньку никакого внимания. Она не плакала. Она не говорила, почти не ела, не играла с ребятами. Девочка стала живой тенью. Большие глаза смотрели на мир с недоумением, с тоской. Малышка не понимала, за что от нее отказались? Ведь она вела себя безупречно. Ни разу она не получила даже самого маленького замечания. Ее просто однажды утром привезли назад, и безо всяких объяснений оставили, как наскучившую собачку. Даже шлепки Никитичны не могли вывести ее из этого состояния. Злая нянька часто приговаривала:

– Вот ведь малахольная. Пора ее в психушку на уколы отправить. Там быстро перестанет модничать. А то ходит цаца такая. Никого не замечает! Поди, вот так же перед приемными родителями пальцы гнула, вот они и спровадили ее с глаз долой!

Сережа не отходил от своей подружки. Мальчик понимал, что теперь его очередь делать для подружки все возможное и невозможное, чтобы поддержать ее. Он верил, что девочка вела себя хорошо, Света не могла вести себя плохо! Мальчик ждал, что она скоро станет такой, как прежде. Сначала он попытался разговорить ее, но потом, потерпев неудачу, Сережа просто был рядом. Мальчик что-то рассказывал ей, поглаживал руку подружки, а то и просто молчал за компанию. Постепенно девочка стала отходить от стресса. Она стала реагировать на внимание своего друга. Иногда малышка даже что-то отвечала на его вопросы. Только Света так и не стала прежней, той, которую Сережа помнил. Она, как бы повзрослела в одночасье. Было жутко видеть в этой маленькой девочке маленькую женщинку. Все ее черты и движения отражали невосполнимую потерю. Ее некогда лучистые глаза потухли, потеряли былую искру, а рассуждения были такими, которые свойственны людям взрослым, познавшим жизнь. По сути, так оно и было: пережить в ее возрасте сначала утрату родителей, потом предательство тех, кто улыбался в глаза, обещал очень многое, но не просто не смог выполнить обещание, а просто и не собирался делать этого! Если бы девочка была не такой умной, то было бы проще. Она бы подумала, что просто не получилось, получится в другой раз! Как рисунок на бумаге.... Но Света понимала, что этот рисунок ее жизни нарисован лживым художником.

Время шло, за окном давно уже объявилась весна. Сделала она это посредством луж, яркого солнца, отражавшихся в них, как в зеркале, оголтелыми криками птиц, напрочь пропавшей из меню обедов картошкой, которую сменила резиновая перловка. Сережина подружка Света, на сколько можно, оклемалась после той подлости, что провернули с ней ее приемные родители. Ребята стали еще ближе друг другу. Их сплотили их беды и переживания. Эти малыши сами врачевали душевные раны, которые им наносил мир.