- -
- 100%
- +
Глава 1
— Екатерина Анатольевна, здравствуйте! — улыбается секретарша мужа, молодая женщина чуть старше тридцати, стройная брюнетка.
Про таких, как она, говорят — услада для глаз. Но взял ее муж не только из-за внешности. Прежде всего Таня — высококлассный профессионал. И муж ее буквально увел у конкурентов. Потому что она, кажется, имеет сто рук и глав, помнит обо всем и успевает совершенно все.
Многие мои приятельницы не понимают, почему я позволяю супругу держать рядом с собой такую эффектную женщину.
Но достаточно с Таней пообщаться около десяти минут, и понимаешь, что это не женщина, а корпоративная машина, у которой, кажется, на подкорке заложены лишь рабочие задачи. Поэтому личную жизнь помощница моего мужа тщательно оберегает и отделяет от работы.
— Здравствуйте, Танечка.
— У Павла Михайловича сейчас как раз окно, — улыбается она. — Вам принести кофе? — внимательно смотрит на меня помощница мужа.
— Нет, спасибо, я ненадолго.
— Если что-либо будет нужно, сообщите, — возвращается она к работе.
— Хорошо, — иду к кабинету мужа и стучу, прежде чем войти.
— Пусть перепроверят. Да, мне нужен перерасчет сегодня же, — гаркает на кого-то в трубку муж. — Жду, — сбрасывает вызов, увидев меня.
— Привет, — улыбаюсь, направляясь к супругу, откинувшемуся на спинку кресла.
— Привет, — смотрит внимательно, дожидаясь, когда я приближусь. — Почему не предупредила, что заедешь? — хмурится.
— Была поблизости, решила поцеловать тебя на удачу, — обхожу стол и подхожу к Паше, встав между его широко расставленных ног. — А то в последнее время ты возвращаешься слишком поздно. И… — опускаю руки на широкие плечи в дорогом дизайнерском пиджаке, — я очень по тебе скучаю.
Паша задирает голову вверх, и на его губах появляется едва заметная ухмылка.
— Целуй, раз пришла, — говорит хрипло, и у меня от его голоса мурашки высыпают на коже.
Ставлю колено на край кресла между его бедер и наклоняюсь к губам мужа, твердым в момент соприкосновения, но стоит мне поцеловать его по-настоящему, как они плавятся от нашего контакта.
— Сегодня тоже допоздна? — с трудом отрываюсь от любимых губ, но не в состоянии отлепиться от супруга.
Перемещаю руки на сильную шею и слегка царапаю горячую кожу ногтями.
— Скорее всего, да, — отвечает муж, обнимая меня за талию, притягивая к себе еще ближе и утыкаясь лбом мне в грудь.
— Устал? — пальцами прохожусь по короткому ежику волос, царапая кожу головы, чередуя почесывания и поглаживания, чувствуя, как супруг расслабляется от моих ласк.
Это успокаивает мою душу. Потому что из-за бешеной загруженности мне начало казаться, что Паша отдаляется от меня.
— Мхм, — отвечает он, блуждая ладонями по моей спине.
— Тебе нужен отдых.
— Как только это все закончится, улетим с тобой на море, — говорит хрипло.
— Обещаешь? — прижимаюсь щекой к его макушке.
— Обещаю, — поднимает на меня голову и целует еще раз.
— Ну все, Катюш, — отстраняется муж. — Беги, у меня сейчас встреча назначена, — шлепает меня по попе и отворачивается к компьютеру.
Покидаю офис супруга в приподнятом настроении. Закрываю за собой дверь и улыбаюсь Татьяне. Но затем бегло осматриваю приемную и замечаю молодую блондинку, скромно сидящую на краю дивана для посетителей. Она смущенно улыбается и, судя по тому, как напряжена, очень нервничает. На вид ей чуть больше двадцати лет и явное отсутствие хоть какого-то жизненного опыта.
Если у Паши встреча именно с ней, то это как минимум странно, потому что я искренне не понимаю, какие дела его могут связывать с девочкой возраста нашей дочки.
Прощаюсь и уезжаю домой.
Но остаток дня образ этой молодой девочки отчего-то не дает мне покоя.
— Что это за девушка дожидалась приема у тебя, когда я уходила? — спрашиваю мужа наутро за завтраком.
Паша едва заметно напрягается.
— Таня берет отпуск, — отвечает он нехотя. — Нужна временная замена.
— Ясно, — отчего-то меня эта новость настораживает. — И как она, подошла?
— Не знаю, о ком именно ты говоришь, — бросает слегка небрежно супруг. — Мы собеседовали вчера десять девушек. И утвердили на испытательный срок одну из них.
— И надолго? Берет отпуск Татьяна… — поднимаюсь на ноги, убираю грязную посуду в мойку, чувствуя внезапную нервозность.
— Три недели. У нее там какие-то личные проблемы.
— Надеюсь, ты сработаешься с ее сменщицей.
— Не думаю, — говорит он угрюмо. — Сама знаешь, как я не люблю перемены.
— Знаю…
Вот только совсем скоро мне придется убедиться в обратном.
Спустя две недели, проезжая мимо офиса мужа, я заезжаю, как обычно, просто чтобы его поцеловать.
— Извините, но Павел Михайлович сейчас очень занят, — говорит мне та самая блондинка, что я видела здесь во время предыдущего визита. — У него онлайн-совещание.
— Надолго? — хмурюсь, потому что время близится к обеду и супруг не назначает совещания на это время.
— Только началось, — улыбается новая помощница.
— Хорошо, — тушуюсь, не зная, стоит ли заглядывать к нему для того, чтобы просто помахать рукой. — Павел Михайлович просил его не беспокоить, — будто читая мои мысли заявляет Танина подмена.
Внутри у меня что-то сжимается. Мне не нравится, как эта девушка общается со мной. Будто ее напрягает просто мое присутствие здесь.
— Тогда передайте Павлу Михайловичу, что к нему приезжала жена.
— Хорошо, — улыбается девочка не моргая.
А я ухожу к лифту с тяжелым сердцем и предчувствием неладного.
Уже стоя у кабинки, слышу, как она принимает вызов селектора.
— Лиля, я тебя жду! — доносится из динамика голос мужа.
— Уже бегу, Павел Михайлович, — щебечет блондинка.
Я замираю, слушая цокот каблуков этой малолетки, ощущая, как в животе все сковывает холодом и сосет под ложечкой.
Дожидаюсь, когда она скроется в кабинете, и зачем-то тоже возвращаюсь в приемную.
Жду, что Лиля выйдет, но ничего не происходит.
Из кабинета доносятся приглушенные голоса, и я иду на их звук.
— Устали вы, Павел Михайлович, — воркует секретарша. — Может, вам сделать массаж?
Дверь кабинета слегка приоткрыта, и я могу четко расслышать все происходящее внутри.
— Нет, Лиль. Мне сейчас другого хочется, — отвечает ей мой супруг, и мне кажется, что в его голосе улыбка.
— Например… вот этого? Что скажешь, Паш? Нравится? — я подхожу еще ближе и заглядываю в щель, замирая от увиденного.
Лиля сидит на столе перед моим мужем, с задранной до талии юбкой.
Глава 2
Кажется, что весь мир замирает, когда осознание происходящего накрывает меня.
Мой муж и его новая секретарша… прямо на его рабочем столе собираются хорошенько развлечься.
— Очень нравится, — хрипло отвечает Паша на вопрос этой малолетки. — Ты такая юная, сочная, — говорит мой муж, поглаживая ногу блондинки. — С ума меня сводишь.
Девушка изгибается на столе, принимая еще более соблазнительную позу.
— Правда? — явно кокетничает она.
А я зачем-то продолжаю стоять, не двигаясь. У меня вся кровь отливает от лица, устремляясь куда-то вниз, а организм парализует от шока.
Ведь так не должно быть. Так не бывает.
Мой муж, мой Паша, с которым мы вместе с моих восемнадцати лет и с кем вырастили двух дочерей, не может вот так хладнокровно всадить мне нож в спину. Не может меня предать. И тем не менее, прямо сейчас он воркует со своей юной секретаршей, что нацелена на то, чтобы подцепить начальника.
Плевать ей на то, что он женат и старше ее вдвое. Зачем встречаться по любви с ровесниками, у которых за душой ни гроша, когда у нее под носом такой лакомый кусочек?
А ведь Паша действительно такой, что многие женщины слюной захлебываются. Он не только привлекателен внешне, но и успешен.
Его бизнес оценивают в сотни миллионов. И конечно, шустрая девица подсуетилась. Зачем заботиться об этической стороне поведения, когда на кону такой куш?
— Ты неотразима, — супруг придвигается прямо в кресле к ней так близко, что между ними не остается свободного пространства. — Как увидел тебя, больше ни о чем думать не могу. Горячая девочка.
Мне плохо видно, что у них происходит. Похоже, что супруг мнет ее бедра, проскальзывая выше ладонями.
— Тогда почему так долго, Паш? — стонет она, и у меня от этого звука кровь стынет в жилах.
— Не знаю, сладкая, — они тянутся губами друг к другу, и я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота, когда раздается влажный звук поцелуя. — Какая же ты сладкая.
— Но ты женат, Паш. Я не хочу быть любовницей.
— Жена не стена, — говорит мой благоверный, расстегивая блузку молодой секретарши. — Ради тебя подвинется.
— И что, даже разведешься? — блондинка ставит руки позади себя, когда он стягивает с нее блузку, выставляя на обозрение грудь. — Моим только будешь?
— Только твоим, — снова припадает к ее губам, а я зачем-то достаю камеру и начинаю снимать.
Все происходящее настолько мерзко, что кажется, это даже не со мной.
Но я делаю глубокий вдох и выдох, распахиваю дверь и, удерживая смартфон в руке, вхожу внутрь.
Паша отрывается от своей сладкой девочки и растерянно смотрит на меня.
— Ты что, дверь не закрыла? — кажется, даже не понимает, что шипит на свою “сладкую”.
— Ой, кажется, забыла, — притворно произносит эта лживая тварь, которая даже не старается прикрыться.
— Катя… ты что тут?.. — вскакивает он на ноги, и я вижу, как красноречиво топорщится его ширинка.
— А я пришла к тебе, поцеловать на удачу. Но твоя милая сладкая девочка сама справляется с этой задачей, да? Поэтому и сказала, что у тебя жутко важное совещание. И как славно, что я не успела дождаться лифта, услышав твой вызов.
— Ты… — запинается он. — Все не так.
— Ой, правда? — спрашиваю едко.
Пока кажется, что внутри меня все заморожено. Эмоции и даже все функции жизнедеятельности. Не понимаю, как из меня выходят слова, потому что мозг отказывается воспринимать увиденное.
— И голая девочка, ради которой твоя жена должна подвинуться, мне привиделась, как и твой похотливый шепот?
— Как неловко получилось, — пищит эта продуманная дура.
Да она, похоже, все подстроила. Намеренно сделала так, чтобы я застала шоу. Мерзкая, расчетливая дрянь.
И ее голос начинает выводить меня из транса.
Атом за атомом мое тело будто отмерзает и возвращается к жизни. Теперь вместо холода кажется, что каждую мою клеточку начинает нестерпимо жечь.
— Лиля, выйди! — говорит Паша и не сводит с меня глаз.
— Конечно, Пашенька…
— Лиля! — рычит он.
— Ой, то есть Павел Михайлович. Простите… — мямлит она, но не торопится застегнуть блузку.
Наоборот, поворачивается ко мне лицом и намеренно медленно одергивает юбку, позволяя разглядеть упругую кожу. Подхватывает блузку, но я успеваю рассмотреть как следует высокую девичью грудь.
И меня начинает грызть женская зависть к ее молодости. Потому что я не удивлена, что муж не удержался и попался на крючок к этой красотке. Ведь она и правда юна, красива и раскованна…
— Лиля — вон! — рявкает Паша, бледнея-краснея. — Катя, выключи камеру, — внезапно вспоминает про мой включенный телефон.
— Ну уж нет. Мне пригодится это видео в суде.
— Что? Про какой суд ты говоришь? — он делает шаг ко мне, а я, наоборот, отшатываюсь.
— Ну как же! — губы растягиваются в улыбке. — Жена не стена и теперь с радостью подвинется ради такой сладкой девочки! Разведемся, Паша.
Не знаю, откуда у меня берутся силы не рассыпаться прямо тут на части и выдержать этот момент самого большого унижения в моей жизни.
— Катюш… — хрипло произносит Паша, и вместо привычного тепла в груди при звуке моего имени из его уст я чувствую отвращение.
Как он смеет произносить мое имя после того, как этим же ртом присасывался к этой алчной малолетке?
— Какой суд? Ну ты чего, любимая? — говорит на автомате, и мне хочется залепить ему пощечину.
— А ты ничего не перепутал? — продолжаю снимать весь этот цирк. — Мне показалось, твоя любимая — та, что ножки на рабочем столе раздвигает. А я еще подумала, как вместо Тани ты мог взять на работу такую… — хочется сказать безмозглую, но так как съемка продолжается, я держу себя в руках, — непрофессиональную девицу. Но теперь вижу, за какие такие заслуги ты принял ее на работу.
— Я здесь исключительно как профессионал! — вмешивается эта дура.
Секретарша все еще здесь. И все же, какой бы хитрой ни была эта девка, она полная дура, раз считает, что дерзость в ее ситуации предпочтительнее покорности.
— Профессионал постельных утех? — смотрю ей в лицо.
— Лиля! — рявкает Паша, только сейчас осознавший, что она все еще здесь. — Я сказал — во-о-он!
— Так, может быть, и вам стоило поучиться? — покачивая бедрами, девица приближается ко мне и, поравнявшись со мной, оказывается в таком положении, что супруг не видит ее лица и в камеру оно не попадает. И эта дрянь, с совершенно наглым лицом, тычет языком во внутреннюю сторону щеки, имитируя неприличный жест. — А то вашему мужу этого явно не достает. Вон какой он голодный. А вы ему и сейчас обед испортили! — говорит она, понизив голос.
— Лиля! — подлетает к ней Павел и хватает за руку. Его лицо перекошено яростью, и от похоти в адрес сладкой девочки не остается и следа. Он выталкивает ее из кабинета. — Заткнись и больше не смей открывать свой рот! — захлопывает за ней дверь.
— Я, пожалуй, тоже пойду, — поворачиваюсь к выходу, понимая, что больше мне здесь ловить нечего.
Все, что нужно, я увидела и сняла, а теперь мне бы добраться до дома и переварить случившееся. Потому что кажется, что это мой личный конец света. Как дальше жить, я не знаю, но и слушать блеяние предателя не собираюсь.
— Никуда ты не пойдешь! — преграждает мне путь мерзавец.
Взгляд какой-то дикий, и от него так пышет жаром, что кажется, это не мой муж, а какой-то чужак. Но он и есть теперь для меня незнакомец. Чужой. Больше не мой.
— Почему это? — смотрю прямо ему в глаза, держась из последних сил. — Мне все понятно, а ты продолжай. Как ты и сказал, жена не стена. Вот, считай, подвинулась. Больше нет никакой преграды.
— Что ты несешь? — лицо мужа искажает гримаса гнева. — Это же…
— Ну что, Паш? Скажи еще, я не так все поняла и услышала? Так у меня видео есть, чтобы пересмотреть и освежить память.
— Никуда ты не пойдешь, пока мы не поговорим.
— Я с предателям общаться не собираюсь.
— Что ты из крайности в крайность! Ты моя жена, мой тыл!
— Об который можно вытирать ноги, так? — вспыхиваю, чувствуя обиду и горечь.
— Никто об тебя ноги не вытирает! У тебя есть все! — хочет схватить меня за плечи, но я отшатываюсь. — И никто у тебя этого не отнимет.
— Все, кроме верности. Никогда больше не смей меня трогать! — шиплю на него.
— Кать, ну это же так… с кем не бывает?
— Ах, с кем не бывает? Так, может, и я тогда пойду с кем-нибудь зажгу на столе, м? — смотрю в глаза мужа.
— Ты не посмеешь, — щурится муж.
— Давай проверим? — вздергиваю подбородок.
— Павел Михайлович, к вам Лобов, — раздается голос малолетней дряни через селектор.
Муж смотрит на меня темным взглядом и не двигается с места.
— Поезжай домой. Поговорим вечером. И никуда не суйся, — произносит холодно.
— А это уже не тебе решать, Пашенька, — улыбаюсь так, что кажется, щеки лопнут.
— Я твой муж!
— Объелся груш!
Ноздри супруга раздуваются так, что кажется, он взлетит.
— Значит, так, да? — сверкает глазами.
— Именно! Ты мне теперь никто!
— Ну, раз никто!..
Супруг в два шага оказывается у двери, распахивая ее настежь.
— Лиля, вызови охрану! — рявкает он. — Пусть выведут Екатерину Анатольевну отсюда. И проследи, чтобы сделали ей запрет на вход в здание.
— Что? — удивленно смотрю на него, совершенно переставая узнавать.
— Ты сама так сказала, Катя, — говорит он холодно, и у меня мороз выступает на коже. — А твое желание — закон.
Глава 3
Охрана появляется мгновенно, будто все это время ждала команды за углом.
Два крупных мужчины в униформе заходят в приемную моего мужа, бросая на меня вопросительные взгляды. Озадаченно меня разглядывает и мужчина по фамилии Лобов, который так и мнется на месте, дожидаясь приглашения в кабинет начальника.
— Проводите Екатерину Анатольевну до выхода, — говорит Павел, не глядя в мою сторону. Его голос теперь ровный, деловой, будто я просто очередной нежеланный посетитель. — И внесите ее в список лиц, которым запрещен вход в здание без моего личного разрешения.
— Павел… — мое дыхание сбивается, но я не позволяю голосу дрожать. — Ты серьезно? — усмехаюсь абсурдности ситуации.
— Абсолютно, — наконец он поворачивается ко мне, и в его глазах такой холод, что можно замерзнуть насмерть. — Ты сама сказала, что я тебе никто. Вот и веди себя соответственно.
Охранник хмурится, но все равно осторожно берет меня под локоть.
— Прошу вас, Екатерина Анатольевна…
Я резко отдергиваю руку.
— Не надо. Сама уйду, — не хватало еще, чтобы меня вывели из компании, которую муж создал с моей помощью, как какую-то попрошайку.
Оборачиваюсь к Павлу, останавливаюсь и тихо, но четко говорю:
— Ты пожалеешь об этом.
Он не отвечает. Делает вид, будто ему плевать.
Что ж. Он сделал свой выбор.
Лиля стоит возле своего стола, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с едва скрываемым торжеством. Я задерживаю взгляд на ее лице, запоминая каждую черточку и обещая себе, что это последний раз, когда она в моем присутствии чувствует себя королевой.
— Приятного аппетита, — бросаю ей, напоминая про их “обед”, и выхожу.
Лифт едет вниз слишком медленно. В голове каша. Лишь одна мысль проносится на повторе: “Как он посмел?”
Я выхожу на улицу, и солнечный свет режет глаза. Телефон в руке — единственное доказательство его измены. И оружие.
Первый порыв — позвонить дочерям. Но я сразу же блокирую его. Они не должны знать, какой на самом деле их отец. По крайней мере, не сейчас.
Сначала мне нужно удостовериться в том, что я не останусь с носом при разводе с этим кобелем. Поэтому мне немедленно нужна консультация адвоката.
А потом… если Паша будет сопротивляться и откажется идти на мировую, я превращу его жизнь в ад. Пока еще не знаю как, но обязательно придумаю.
Я потреплю его нервы так, что у него больше никогда не сработает его стручок на кого-то, кто не состоит с ним в официальных отношениях. Даже смотреть на сторону будет бояться.
Погруженная в водоворот мыслей, сажусь в машину, завожу двигатель и вдруг понимаю, что не могу ехать домой. Там его вещи, его запах, наши фотографии… В каждом предмете я буду видеть его. А думать о том, что человек, которого я любила больше жизни и на которого потратила двадцать лет, невыносимо. Мне кажется, пребывание дома сейчас добьет меня.
Вместо этого я еду в ближайший парк, нахожу пустую скамейку и достаю телефон.
Открываю галерею и несколько мгновений думаю, прежде чем нажать на воспроизведение того самого файла.
Я пересматриваю его, и каждый раз, когда слышу его слова о том, что жена не стена, внутри будто разрывается что-то.
Но слез нет. Только холодная ярость.
Вместо обиды меня разрывает злость и непонимание.
За что? Что я сделала не так?
Я ведь никогда и ни в чем ему не отказывала. Старалась быть лучше, выглядеть хорошо. Так в какой момент что-то пошло не так? Почему столько лет мы жили душа в душу и вдруг все полетело в тартарары из-за какой-то алчной девки?
Столько эмоций меня не переполняло ни разу в жизни. Боль, обида, злость, отчаяние... Но то, как повел себя Павел, выставив меня из офиса, пробудило такую лютую ярость, что она перекрыла все остальное.
И поэтому я делаю то, что будет самым разумным в моей ситуации: набираю номер лучшего адвоката по семейным делам в городе.
— Вы уверены, что хотите сразу подавать на развод? — адвокат, женщина лет пятидесяти, с проницательным взглядом, изучает мое лицо. — У вас общий бизнес, имущество, дети… Уверены, что не готовы пойти на примирение?
— Я уверена, — мои пальцы сжимают чашку кофе так сильно, что суставы белеют. — Он изменил. Причем не где-то в темном переулке, а в своем же кабинете, зная, что туда может зайти кто угодно в любой момент. Он был готов, что их застанут.
— У вас есть доказательства?
Я включаю видео на телефоне и опускаю его перед ней. Она смотрит, не меняясь в лице, но в конце тяжело вздыхает.
— Этого достаточно. Но будьте готовы к тому, что он не отдаст вам ничего без боя.
— Я готова.
— Хорошо. Начнем с заявления. А потом… — она делает паузу, — вам стоит подумать о том, как вы будете жить дальше.
Я улыбаюсь. Впервые за сегодня — искренне.
— О, я уже придумала, — но прежде чем шагнуть в новую жизнь, я превращу в ад существование моего благоверного.
И начну претворять свой план уже сегодня.
Держись, Тихомиров! Ты пожалеешь, что предал меня!
Глава 4
По дороге домой вызываю слесаря, для того, чтобы сменить замок.
Раз Паше хватило совести запретить мне появляться в компании, которая по закону наполовину моя, то я не дам ему попасть в квартиру, что так же наполовину принадлежит ему.
И вообще, пусть спит у своей сладкой девочки. С любимой рай и в шалаше. Или он уже успел снять уютное гнездышко для встреч?
— Здравствуй, Катенька! Меняете замки? — выходит из квартиры напротив наш сосед-депутат Николай.
— Здравствуй, Николай. Да, барахлить стал. Решили поменять.
— Ясно. А почему не Павел занимается этим? Не женское это дело.
Стараюсь подавить раздражение при упоминании имени мужа.
— Некогда ему, Коль. Работает.
— Эх, все сама, Катюша. Все сама. Так, может, помощь тебе нужна?
— Спасибо, Коль. Пока справляюсь, — улыбаюсь изо всех сил, стараясь создать видимость благополучия.
— Ну, если что, обращайся, — уходит он на площадку с лифтом.
А мне остается надеяться, что он не станет названивать моему супругу и шутить на тему того, что жена сама занимается мужскими делами.
Смена замков оказывается не таким сложным делом. Забрав новые комплекты ключей, откладываю два, чтобы отдать девочкам, и один, предназначающийся для супруга, убираю подальше.
Теперь Тихомиров ни за что не откроет дверь в эту квартиру своим ключом. Я уверена, что ему это не понравится. И даже предвкушаю то, каким будет его лицо, когда он все-таки соизволит явиться домой.
Я взвинчена и не могу найти себе места. Вещи, принадлежащие мужу, раздражают. И я не придумываю ничего лучше, кроме как начать их собирать в мешки, с глаз долой. Потому что для себя я все решила. Прощения мужу не будет.
Несмотря на мой боевой настрой и на то, как решительно я избавляюсь от следов пребывания в этой квартире Тихомирова, к вечеру, когда он не возвращается домой, мой запал ослабевает.
Меня накрывает болью, что в тишине огромной пустой квартиры нарастает с каждым мгновением и в конечном итоге достигает той точки, когда все то, что я весь день так старательно блокировала, прорывается наружу, накрывая меня с головой.
Павел не просто не приходит домой. Но он и не звонит, и не пишет.