Развод в 45. (Не) Больно

Глава 5

– Лена, зачем ты встала? Тебе нужно отдыхать, – Витя стоит, опираясь о стол, и смотрит на меня устало.

Выглядит он откровенно плохо. Кожа серая, глаза красные, воспаленные, и выражение лица словно бездушная маска.

– Витя, ответь на вопрос, – отчего-то сейчас мысли о предательстве мужа с невесткой даются спокойнее. Похоже, действуют еще препараты, что мне вкололи, когда мне стало плохо, иначе я не могу объяснить эту внезапную выдержку.

– Лена, ложись спать. Утром поговорим, – продолжает игнорировать мою просьбу муж.

– Нет, Вить. Мы поговорим сейчас. Или я не заслуживаю получить ответы? Ты считаешь, что можешь годами мне лгать, а потом еще и уходить от разговора? – почему он не прояснит все раз и навсегда? Ведь их грязная тайна всплыла наружу.

– Лена, – он отворачивается, смотря прямо перед собой, и снова переводит на меня мрачный взгляд. – Я тебя прошу, давай поговорим утром. Тебе снова станет плохо.

– А зачем ты создал такую ситуацию, Вить? – а вот тут похоже, что успокоительные дают сбой, и глаза начинает щипать. – Как ты мог? Чего тебе не хватало, скажи? Поступил так со мной и с братом.

Снова эта борьба взглядами. Мы будто не муж с женой, а противники на ринге.

И ни один не хочет сдавать позиции. Для каждого важна победа.

– Чёрт возьми, Лена! Я же прошу отложить хотя бы до завтра разговор! Чего сложного? – кричит он, и я понимаю, что Витя пьян. – Тебе интересно, знал ли я, что Данил – мой сын? – хищно скалится.

– Не только это. Я хочу знать все, – больше я не спасую перед ним. Несмотря на пол, покрытый разбитым стеклом, я не боюсь его. – Ты же понимаешь, что отмолчаться не выйдет.

– Да к чему это все? Столько лет прошло! – рявкает он, выпрямляясь.

– Витя, ты умный человек и должен понимать, что у преступлений нет срока давности. Особенно у предательств. К тому же я не уверена, что между вами и сейчас нет связи. Оказывается, ты не прочь и в ресторан сводить невестку. Так, может, попутно и в постель? К тому же у нее сейчас пустует квартира.

Витя делает рывок вперед, но шипит и останавливается. Похоже, что осколки впились в ногу.

Все происходящее омерзительно. Ситуация, новый он, которого я не знала, и наш дом, превратившийся в поле боя. Тело знобит, и я обхватываю себя руками.

Взгляд мужа скользит по моим обнаженным плечам, жадно осматривая меня.

– Тебе нужно отдохнуть, Лена, – произносит он как-то устало. – Прошу ложись. А утром я посмотрю на твое состояние, и тогда мы поговорим.

– Витя, нет! Я хочу получить ответы сейчас. Не утром и не еще через пятнадцать лет. Сейчас!

– Да что же ты заноза такая, а! – рявкает он и достает новый бокал с полки и бутылку с янтарной жидкостью из-под барной стойки, которая отделяет кухонную зону от столовой.

Осколки хрустят под его ногами, и этот хруст отзывается у меня в груди, где разбилась моя любовь, доверие и уверенность в этом человеке. Он все разрушил своим предательством. И кажется, что хуже, чем в данную минуту, мне уже не будет.

– Как же ты продержался столько лет с занозой? – намеренно не двигаюсь с места, даже не собираясь пальцем пошевелить, чтобы убрать беспорядок, который он развел. – Шел бы к той, кто не достает расспросами и на все готова закрыть глаза! Неужели Ира такая? Или у тебя она не одна?

Эта мысль впервые рождается у меня в сознании, и волосы шевелятся на голове от одного предположения, что это может быть действительно так. И что он всегда изменял мне, в каждый отрезок нашей совместной жизни.

– Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, – муж падает на стул, делая несколько глотков из бокала.

– Боже мой! Какая я была дура! – прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. – И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие пускают слюни, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!

Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.

– Да сядь ты, не мельтеши! – раздраженно говорит Витя. – Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!

      Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.

– Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.

– Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, – он снова делает несколько глотков и задумчиво чешет подбородок.

– Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!

– Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, – продолжает игнорировать меня супруг. – Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?

Глава 6

– Так давай прямо сейчас и начнем! – не показываю, как больно и гадко мне от его поведения.

Возможно, конечно, всему виной выпитое Витей, но даже это не оправдывает той мерзости, в которую они с Ирой втянули всю нашу семью.

– Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то я сделаю иначе, – улыбаюсь, внезапно чувствуя, что нашла выход.

– Ну и что ты сделаешь? – он смотрит высокомерно, чувствуя себя чертовым хозяином положения.

А я сожалею, что он спрятал бутылку обратно в бар, лишая меня возможности разбить ее о его голову. Мне так хочется сделать ему больно, что это практически невыносимо. Но физическая боль быстро проходит. Поэтому бить нужно его совсем по-другому. Ударить с той стороны, с которой он не ожидает.

– Поговорю с Ириной. Думаю, теперь, когда все вскрылось, она не станет молчать и скажет все то, что ты так упорно скрываешь.

Взгляд Виктора мгновенно темнеет. И вот на меня смотрит не мой супруг, любящий и терпеливый, а наглый подонок, решивший, что ему все сойдет с рук.

– Ты не посмеешь лезть к Ирине, – говорит он низким утробным голосом, от которого у меня на коже появляются мурашки ужаса.

– Кто мне запретит? Ты? Тогда я проведу свой ДНК-тест.

– И что это тебе даст, Лена? Чего ты хочешь добиться?

– Ответов, черт возьми! Ты же понимаешь, что я не закрою глаза на такое ужасное предательство?

Витя смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу понять. То ли это страх, то ли злость, то ли… сожаление? Но он быстро берет себя в руки, и его лицо снова становится каменным.

– Лена, – он говорит тихо, но в его голосе слышится угроза. – Оставь Ирину в покое. Все, бывает, ошибаются. Я не хотел, чтобы так все получилось.

– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким и надрывным. – А как же так получилось, Вить? Не хотел, но оказался в койке с невесткой?

Он молчит, сжимая бокал в руке так, что костяшки пальцев белеют. Я вижу, как он борется с собой, сдерживая гнев. Но мне уже все равно. Я устала от его молчания, от его лжи, от его попыток уйти от ответа.

– Ты знаешь, что самое обидное? – продолжаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я не даю им вырваться. – Что ты даже не пытаешься объяснить. Не пытаешься сказать, что это была ошибка, что ты сожалеешь. Ты просто сидишь и смотришь на меня, как будто я сама во всем виновата.

– Лена, – он ставит бокал на стол и встает, медленно приближаясь ко мне. И снова этот противный хруст стекла у него под ногами. – Как ты не понимаешь, что сейчас не самое лучшее время вести эти беседы?

– Не понимаю? – перебиваю я его, отступая на шаг. – Ты прав, я не понимаю, почему ты до сих пор решаешь, когда и для чего время. А знаешь, плевать! Не ты, так она все расскажет мне. Отпираться уже нет смысла.

Муж останавливается, и в его глазах я вижу что-то, что похоже на боль. Но это не имеет значения. Его боль – ничто по сравнению с тем, что чувствую я Мне противно находиться рядом с ним.

– Я подам на развод, Вить. Понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать такие важные вопросы, но простить это я не смогу, – направляюсь к выходу.

– Лена, – он хватает меня за руку, – мне кажется, ты слишком торопишься, милая, – снова твердость в голосе. – Я бы не стал делать поспешных выводов и принимать столь радикальных решений.

– Радикальных решений? – я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как гнев снова накрывает меня. – Витя, ты предал меня. Ты предал нашу семью. И ты думаешь, что я просто забуду об этом?

Он смотрит на меня, играя желваками. Злится. Но не знаю, из-за того, что не удалось все сохранить в тайне, или из-за моей непокорности. Но это уже не имеет значения. Я больше не могу доверять ему. Я больше не могу быть с ним.

– Отпусти. Мне противно быть здесь, с тобой, – говорю я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.

– Ах, противно! Ну раз тебе так мерзко находиться со мной под одной крышей, то можешь проваливать куда глаза глядят! – смотрит, сжимая крепко челюсти.

И я понимаю, что он прав. Я готова пойти куда угодно, только бы не находиться в одном пространстве с ним.

– Как скажешь, – вырываю руку из его хватки и быстро выскакиваю в коридор.

Хватаю сумочку, пока он не понял, что я не блефую. Распахиваю дверь, уже почти оказавшись за порогом, как муж меня хватает за талию и валит на пол, обездвиживая.

– Никуда ты не уйдешь, пока я не захочу этого! – наклоняется, чтобы поцеловать, но я изворачиваюсь так, что моя нога оказывается между его ног, и бью его коленом прямо по бубенцам.

– Су-у-ука! – ревет муж, и мне удается его скинуть с себя.

Ползу к выходу, но он ловит меня за щиколотку и тянет обратно.

– Ну все! Не понимаешь по-хорошему – будем по-плохому! – рычит он, снова придавив собой и стягивая с меня штаны.

Глава 7

– Отпусти! – я пытаюсь его скинуть с себя, но Витя гораздо сильнее меня.

Мало того что он в принципе здоровяк и силы в нем немерено, а в пьяном состоянии он, кажется, обладает нечеловеческой мощью.

– Витя, ты с ума сошел! – я дергаю ногами, с которых он стягивает штаны, но ничего не говорит. Только рычит, как дикий зверь. – Не смей! Не смей! – меня колотит от страха.

Никогда, никогда он не позволял себе подобного. Он всегда заботился обо мне и голос повышал исключительно редко, в основном на своих подчиненных. Поэтому я даже представить не могла, что мой муж, тот, с кем я прожила большую часть жизни, когда-нибудь будет брать меня силой.

И это открытие вызывает во мне настоящий шок и протест сильнее, чем известие о его связи с невесткой.

– Витя, не надо! Я никогда тебя не прощу!

Он стягивает штаны, когда меня начинает колотить мелкой дрожью. Но вместо того чтобы продолжить начатое, муж выпрямляется.

– У тебя крыша поехала, да, Лен? – смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. – Совсем меня чудовищем считаешь?

Я быстро сажусь и отползаю к двери.

– Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.

– То есть… – голос дрожит. – Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? – сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.

– Никуда я тебя не отпущу, – в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. – Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?

– Жить и радоваться, – поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.

– Ну и дурой ты у меня бываешь, – он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.

Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.

– Утром… поговорим, – становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.

Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.

Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.

Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.

И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.

Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.

Но подергав ручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.

      Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.

Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.

Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя – племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец – сын.

Так может ли быть так, что он сам не знал о том, что Данил – его сын?

Или же ему настолько было плевать на этот факт?

Но если знал, то как тогда столько лет смотрел в глаза брату, который в сыне души не чаял?

Столько вопросов в голове, и все они жалят, словно осы, не давая ни на мгновение сомкнуть веки.

Под утро мне все же удается погрузиться в тяжелый, болезненный сон. А когда я открываю глаза, солнце уже высоко. Понимаю это по пробивающимся сквозь шторы лучам. И даже не сразу вспоминаю, что в моей жизни полный апокалипсис.

Но потом жуткие картинки минувшего дня обрушиваются на меня ледяным потоком. Внутри меня все стынет, и даже дышать становится больно. Кажется, что тысячи иголок вонзаются в легкие, не давая сделать полноценный вдох.

Я встаю с кровати, чувствуя тяжесть в теле. Голова гудит, будто после долгого похмелья, хотя я не пила. Вчерашний день кажется сном, но я знаю, что это не так.

Из кухни доносится запах кофе. Я замираю. Витя? Он еще здесь?

Осторожно выхожу в коридор и направляюсь к кухне. Муж сидит за столом, держа в руках чашку. Осматриваю пол, который ночью был усыпан осколками, сейчас он абсолютно чист.

Лицо мужа кажется усталым, но спокойным. Будто он смирился со случившимся. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я появляюсь в дверях.

– Доброе утро, – говорит он, как будто ничего не произошло.

Я молчу, не зная, что сказать. Кажется, что всего за одну ночь мы стали друг другу чужими.

– Садись, – он указывает на стул напротив. – Поговорим. Ты же этого хотела.

Я колеблюсь, но сажусь.

– Кофе? – предлагает супруг.

В ответ я лишь киваю. Витя поднимается на ноги и готовит мне напиток, поставив дымящуюся чашку на стол, явно приготовившись к долгому разговору.

– Лена, я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это право. Но…

– Но что? – перебиваю я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. – Ты хочешь сказать, что это была ошибка? Что ты сожалеешь?

Он молчит, сжимая чашку в руках. Его лицо кажется каменным, но в глазах я вижу что-то, какую-то неизвестную мне эмоцию.

– Что бы я сейчас ни сказал, ты же мне не поверишь? – наконец произносит он. – Я не хотел, чтобы все так получилось.

– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким. – Я не понимаю, как можно предать так жестоко, не желая этого.

Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется.

– Да, не хотел. Это случилось всего один раз и совершенно случайно.

– Боже, Вить! Если бы я даже один раз случайно переспала с твоим братом, для тебя бы было важно, случайно это случилось или нет?

Его лицо покрывается пятнами, но муж держит себя в руках.

– Даже не смей говорить о таком… – рычит он.

– Тогда в чем разница, Вить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.