Королева Семи Палачей
- -
- 100%
- +
Что-то очень нехорошее. Нечто такое, о чем лучше забыть и никогда не думать, как будто этого вообще не существовало. И то, что загадочное создание проявляло себя достаточно редко (пока – только один раз, в битве с грегсами), ровным счетом ничего не значило. В любой момент тело колдуна может развалиться на части, и оттуда выползет нечто ужасное.
Брр…
От подобных мыслей я зябко поежился, неожиданно почувствовав, что порыв холодного ветра оказался самым что ни на есть настоящим.
«Откуда здесь взяться ветру?» – хотел было спросить я, но не успел.
Дальняя стена комнаты взорвалась фонтаном осколков и камней, а в образовавшуюся брешь ввалился огромный каменный голем. Чудовище, покрытое пылью и осколками битого кирпича, сделало два шага вперед, после чего застыло на месте, будто размышляя, какие действия следует предпринять дальше.
Если бы этот монстр действительно мог думать, то подобная задержка не выглядела бы столь откровенно пугающей. Но всем известно, что каменные големы думать не могут, так как являются марионетками в руках опытного колдуна. И раз наш незваный гость остановился, значит…
Довести мысль до логического завершения опять не удалось, потому что за спиной голема появилась черная клякса, стремительно увеличивающаяся в размерах.
– Нечто подобное мы уже видели однажды. В ванной, – ожил внутренний голос, – когда выживший из ума колдун прорубил межпространственный тоннель между измерениями, похитив нас из…
Черная клякса набухла и раздулась, словно гигантский нефтяной пузырь, а затем лопнула, выбросив наружу несколько отвратительных низкорослых созданий.
– Спасайся кто может! – истерично взвизгнул Компот, рухнув плашмя на распростертое на полу тело королевского посланника.
«Фромп мог бы убить нас и менее экзотическим способом», – мелькнула испуганная мысль, а в следующий момент я тоже падал на пол, сбитый с ног мощной подсечкой.
Краем глаза я успел заметить, как Билли рывком выбрасывает свое грузное тело из кресла и прыгает в сторону, а затем…
Начался увлекательный и захватывающий абордаж в лучших традициях низкосортных фильмов про пиратов Карибского моря.
* * *
Гарха разрубили на части, оставив гнить в чистом поле[4]. Причем в данном случае выражение «гнить» подходило как нельзя более точно. Пропитанная трупным ядом плоть полусмертного не могла быть съедена падальщиками, поэтому ей не оставалось ничего иного, как лежать и медленно разлагаться под лучами палящего солнца. Может, в этом состоянии не было бы ничего страшного, если бы вместе с плотью не гнили мозги медленно, но верно сходящего с ума Гарха…
Полусмертного нельзя убить при помощи одного только холодного оружия, но трое толденов и не ставили перед собой подобной задачи. Их вполне устроило то, что телохранитель выбыл из большой игры, главным призом которой являлся юноша, несущий в себе «Растворитель миров».
По большому счету команда преследователей вообще не стала бы связываться с этим поразительно живучим созданием, но оставлять у себя за спиной потенциального врага было не в правилах воинов тени.
Три грациозные фигуры вытащили из ножен клинки и разошлись в разные стороны. В отточенных движениях не чувствовалось излишней спешки и ненужной суеты. Они были профессионалами – практически совершенными воинами, поэтому предстоящий поединок воспринимали совершенно спокойно.
Их противник также не выказывал признаков беспокойства в ожидании неизбежной атаки. У него не было иллюзий насчет исхода противостояния, но имелись определенные надежды на то, что удастся достойно проиграть. При другом раскладе Гарх мог бы даже попытаться выиграть. Ему не раз и не два удавалось ввести в заблуждение противников, а затем уничтожить. Но сейчас был явно не тот случай. Враги прекрасно знали о сильных и слабых сторонах друг друга, и решающим фактором было именно численное превосходство нападавших.
Трое толденов заняли вершины классического равностороннего треугольника, в центре которого находилась одинокая точка – их жертва. Выйдя на исходную позицию атаки, они неожиданно остановились. Может быть, задержка являлась частью древнего ритуала или служила данью уважения смелости противника. Но как бы там ни было, воины простояли застывшими изваяниями в течение пары секунд, после чего практически синхронно начали сокращать расстояние до жертвы.
Гарх не стал суетливо озираться, пытаясь отбить нападение со спины. Толдены были слишком хорошими воинами, чтобы позволить жертве отражать атаки одновременно с трех сторон. Нет. У зажатого в тиски полусмертного был единственный шанс – уничтожить противника, идущего в лобовую атаку, до того момента, как двое остальных разделаются с ним.
Медлить было нельзя, поэтому Гарх сделал первый ход. Тихо прошелестев, рассекло воздух лезвие клинка всадника Апокалипсиса[5], устремившееся к намеченной жертве. Но вместо того, чтобы пронзить тело врага, ударило в пустоту. Там, где мгновение назад находился воин тени, сейчас осталась только его тень, а сам он, сделав короткий шаг в сторону, оказался в безопасности. И уже в следующую секунду атаковал – легко, как будто играючи взмахнул мечом, намереваясь отрубить голову противника. Будь он чуть поточнее, а Гарх немного медленнее – и поединок закончился бы досрочно. Но толден не рассчитал, и поэтому, вместо того чтобы попасть в шею, лезвие меча скользнуло по голове, которая была надежно защищена[6].
Клинок срикошетил от черепа Гарха и, врезавшись в плечо, глубоко вошел в вязкую неживую плоть. Если бы толден выпустил из рук свое оружие, оставив его в теле обреченного врага, то наверняка бы остался жить. Но воин, оставляющий свое древнее оружие ради того, чтобы спастись, – не воин, а всего лишь жалкое его подобие.
Стремительный рывок сильной руки – и вот уже меч, испачканный в отвратительной слизи, взметнулся вверх, разбрызгивая черные капли. Древнее оружие в последний раз салютовало своему хозяину за то, что тот не предал его и…
Два одновременных удара с разных сторон отсекли ноги полусмертного от туловища. А низвергнутый с Олимпа титан или, точнее, пропитанное трупным ядом чудовище падало вперед на треть укороченным.
Для того чтобы достичь цели, каждый из нападавших сделал стремительный выпад, сместив тяжесть своего тела на согнутую в колене ногу…
Если бы время могло остановиться, то оно запечатлело бы все тот же прекрасный треугольник: два вытянувшихся в струну тела по бокам, отвратительный обрубок посередине и взметнувшийся вверх меч, являющийся вершиной – на этот раз пирамиды.
Картина выглядела практически совершенной, но время не способно застыть ледяной каплей вечности, а значит, красота остановившегося мгновения рано или поздно разобьется на мелкие осколки.
Уже падая вперед, Гарх легко, словно талантливый художник, коснулся кистью-клинком живота своего противника. Легкий мазок – и незаконченная картина расцвела новыми яркими красками…
Будь реакция толдена не такой быстрой, его тело сразу же развалилось бы напополам. Но в самый последний момент он успел слегка отклониться, поэтому «всего лишь» получил глубокое проникающее ранение. Впрочем, и оно не оставляло ни единого шанса на спасение.
Ярко-красная кровь выплеснулась наружу веером мелких брызг, и то, что еще секунду назад казалось безусловной победой, неожиданно обернулось абсолютным поражением.
Воин тени отдавал себе отчет в том, что рана смертельна, а в песочных часах Судьбы осталось всего несколько крупинок-секунд, отделяющих жизнь от последнего рокового мгновения.
Обычный человек в такой ситуации наверняка бы попытался зажать рану и закричал от страшной боли, огненными клещами разрывающей внутренности. Или же упал бы на землю, забившись в конвульсиях.
Но толден не был обычным человеком и поэтому продолжал стоять, взметнув оружие к небу – туда, где, по преданию, находится последнее пристанище всех настоящих мужчин. А в том, что он был настоящим мужчиной, не сомневался никто.
Все душевные и физические силы умирающего бойца устремились вверх – к острию древнего меча, перешедшего к нему по наследству. И как ни странно, этот последний, отчаянный бросок к небесам увенчался успехом. По обжигающе холодной поверхности лезвия пробежала слабая искра, и когда она достигла самого острия клинка, то взорвалась ослепительной звездой, поглотившей в своих недрах сознание еще одного великого воина. Он упал, так и не выпустив оружие из рук, и умер счастливым.
Однако его убийца тоже не долго радовался победе. Лишившись ног, укороченный обрубок не смог ничего противопоставить двум искусным бойцам. Разумеется, Гарх попытался ударить мечом ближайшего толдена, но тот легко увернулся от выпада. Второй воин в это же время сильным и точным ударом отрубил голову распластанному на земле противнику. Но, не ограничившись этим, коротко разбежался и со всей силы пнул страшный обрубок.
Этот поступок был продиктован не злостью или ненавистью, а обычным расчетом. Толден знал, что не может убить полусмертного, поэтому сделал все возможное, чтобы чудовище не регенерировало.
Никто не сможет найти одинокую голову посреди бескрайней степи, а это значит, что рано или поздно мозги этого ужасного создания сварятся вкрутую или элементарно высохнут.
Если бы толден знал, что в распоряжении Гарха совсем нет времени по той простой причине, что в голове циркулирует неочищенная кровь, то был бы полностью удовлетворен. Но даже и без этого можно было считать, что возмездие совершено и павший товарищ отомщен. Убийца одного из воинов тени будет долго и мучительно умирать, не раз и не два пожалев о содеянном.
«……!» – подумала голова Гарха сразу же после того, как приземлилась на землю после впечатляюще долгого полета.
– …… толдены! – выругалась она уже вслух.
А затем в недрах ее больного сознания родилось такое чудовищное ругательство, что ей стало не по себе.
– Я этого не говорил и даже не думал! – хрипло произнесла голова и без всякого перехода продолжила: – Я отомщу! Жестоко и беспощадно отомщу всем толденам, как только смогу. Эти ублюдки еще пожалеют, что связались со мной!
Отрубленная голова еще долго сыпала ругательствами и проклятиями, обещая жестокое возмездие, но воины тени были уже далеко. Поэтому никто, кроме равнодушных небес, не мог слышать ее криков. А небесам было совершенно неинтересно слушать безумную, ни на что не способную голову.
Все равно этот обрубок не смог бы претворить свои угрозы в жизнь. У крошечного бумажного кораблика, затерянного среди необъятных просторов океана, намного больше шансов оказаться подобранным каким-нибудь случайным кораблем, чем у безумной головы.
В эти бесплодные степи никогда не забредали даже кочевники, не говоря уже о более цивилизованных путниках. Максимум, на что было способно это говорящее недоразумение – проболтать неделю или две. После чего безжалостное солнце сделает то, чего не смогли толдены со своим хваленым оружием. Нет, определенно судьба головы была предрешена и потому не вызывала у небес абсолютно никакого интереса.
Глава 3
Пол королевских покоев тряхнуло так сильно, будто наши комнаты вдруг оказались в эпицентре землетрясения. Если бы я уже не лежал, то наверняка бы упал.
– Проклятье! – Мое отчаяние вылилось в дикий крик. – Нет нигде мне покоя!
Насчет покоя это было очень верно подмечено. Абордажные крючья, полетевшие вслед за появлением голема, явно указывали на то, что «морские дьяволы» настроены более чем решительно. И не успокоятся до тех пор, пока не перережут глотки команде торгового судна, то бишь нам, не перекачают содержимое трюмов в отсеки своего корабля и не утопят хлипкое суденышко к чертям собачьим. А если быть до конца точным – к морским чертям.
Хотя в сложившейся ситуации что морские, что собачьи – роли не играло. Главное, что нападение оказалось внезапным, хорошо подготовленным и прекрасно спланированным. Остальные детали можно было уточнить позже – при условии, что в живых останется хоть кто-нибудь, способный на уточнение этих самых деталей.
Если на ограниченном пространстве начинается дикая резня, то лучше отползти куда-нибудь в сторону – чтобы элементарно не быть затоптанным. Этот нехитрый урок я усвоил во время своих «романтических странствий» по кошмарному Глову. И сейчас в очередной раз применил его на практике.
Извиваясь ужом, я умудрился доползти до стены – и только тогда, в более или менее спокойной обстановке, смог оценить масштабы сражения.
Ну что я могу сказать… Масштабы, как обычно, были впечатляющими. Видимо, голема вызвали или сотворили в комнате, расположенной рядом с нашими апартаментами. Он проломил стену, а затем… Открылся портал, или черная дыра, или дверь между мирами, или что-то очень сильно напоминающее все перечисленное. И из этой самой дыры полетели канаты с абордажными крючьями. Каким-то непостижимым образом они цеплялись за голема и впускали в наш мир отвратительных вертких созданий, отдаленно напоминающих многоруких мохнатых обезьян.
Мысль о том, что подобная операция была произведена с ведома Фромпа, отпадала сразу же. Да, вне всякого сомнения, король с превеликим удовольствием разделался бы с нами при первом же удобном случае. Но наводнять собственный дворец выводком многоруких обезьян, крушащих все на своем пути… Простите, это было бы слишком даже для такого законченного негодяя, как Фромп. И если отбросить в сторону версию участия коронованного мерзавца, то оставалось только одно более или менее логичное объяснение всему этому хаосу: визжащие орды низкорослых монстров явно принадлежали какой-то третьей силе.
В чем именно провинилась наша компания и почему эта сила вознамерилась уничтожить трех славных героев, с огромным трудом выживших на пропитанном кровью песке «Арены искупления», оставалось только догадываться.
Хотя вряд ли мне стало бы легче, узнай я, за какие такие грехи нас собираются прирезать.
Только в глупом кино злодей, перед тем как убить главного героя, полчаса излагает ему свою мотивацию. В жизни все совсем не так. Никто не тратит время на болтовню. Короткий удар в сердце – и всё. Можешь разбираться сам (на небесах), за что и почему тебя убили…
Атака оказалась настолько стремительной, а количество нападающих столь велико, что они легко, практически не напрягаясь, могли выполнить задуманное.
У нас не было ни единого шанса спастись. Мы были обречены. Подавлены и разбиты. Моральный дух героев упал до нулевой отметки…
Можно еще долго нагнетать напряжение, описывая наше незавидное положение, но я не стану этого делать. По той простой причине, что к нам на помощь пришли шестеро супергероев. Или прекрасноликих ангелов во главе с женщиной-воином потрясающей красоты, или…
А впрочем, когда на вас набрасывается визжащая орда отвратительных тварей, вы легко идеализируете своих защитников.
Однако мне не понадобилось слишком много времени для того, чтобы разочароваться в «ангелах». Во-первых, они оказались не такими уж прекрасноликими, а во-вторых, могли преследовать точно такие же цели, как и орда низкорослых чудовищ. Совершенно дикая мысль, что противоборствующие стороны бьются за право обладания нашими скальпами, при более тщательном анализе выглядела не такой уж и дикой. Пожалуй, именно это и было страшнее всего – осознавать, что два хищника дерутся за право обладания несчастной жертвой.
А чтобы подогреть интерес публики к кровавому поединку, организаторы очередного кровавого шоу пригласили на роль жертв любимцев сцены, суперзвезд первой величины, славных героев и т. д. и т. п. В общем, для тех, кто не еще понял, объясняю: в роли жертв, как обычно, выступали я, Билли и Компот.
Мы уже успели снять доспехи и сложить оружие в соседней комнате, поэтому в момент внезапной атаки оказались совершенно беспомощными. Наверное, справедливости ради стоит отметить, что будь мы даже вооружены до зубов, это ничего бы не изменило: Численный перевес обезьян был подавляющим.
Но в отличие от трех жалких людей (нашей команды) шестеро «прекрасноликих» воинов напоминали несокрушимую скалу, о которую разбивались волны нападавших. Казалось, эту преграду невозможно сломить никакими атаками – многочисленные «пираты», выскакивающие из черных недр межпространственного тоннеля, практически мгновенно разрубались на части более высокими и сильными противниками.
Эта резня (по-другому и не назовешь) продолжалась до тех пор, пока один из нападавших не совершил неожиданный маневр: вместо того чтобы броситься в лобовую атаку, он резко рванулся в сторону, высоко подпрыгнул, оттолкнулся от стены и, словно мячик, отскочивший от твердой поверхности, устремился к цели.
Не будь «прекрасноликий» воин занят тремя низкорослыми монстрами, атакующими его с фронта, то наверняка бы отбил и эту атаку. Но численный перевес нападавших наконец сказался, и рука оборонявшегося, метнувшись в сторону, опоздала на какую-то долю секунды.
Это промедление стоило ему жизни. Короткий меч, нацеленный в горло, пронзил ключицу, войдя глубоко в тело. Воин был уже мертв, но рука с клинком, направленным на убийцу, по инерции завершила начатую дугу и достигла цели, разрубив нападавшего пополам. Два фонтана крови – черный и темно-красный – смешались воедино, после чего ноги поверженного защитника подкосились и он повалился ничком в самую гущу атакующих. Тело еще не успело упасть, а кто-то из проворных врагов успел отрубить ему голову. Удар был настолько сильным, что отделенная от шеи голова взлетела высоко вверх, перевернулась несколько раз и, словно небрежно отпасованный футбольный мяч, покатилась по полу в мою сторону.
Не могу сказать, что я был чрезмерно напуган или шокирован. К счастью (или к несчастью), на Глове я достаточно насмотрелся на отрубленные части тел вообще и головы в частности. Поэтому успел более или менее привыкнуть к подобным зрелищам. К примеру, тот же Гарх с отрубленной головой (которую сначала основательно проварили в ужасной похлебке, а затем приклеили на какой-то суперволшебный клей) являлся вообще олицетворением ожившего кошмара. Что не мешало нам мило общаться.
Нет, могу заявить совершенно авторитетно, простые отрубленные головы меня уже не смущали. Вся беда заключалась в том, что именно эта голова не была простой. Правая половина лица принадлежала красивому мужчине, а левая…
Левая являлась ужасным слепком какого-то невообразимого монстра. Убитый носил длинные волосы на прямой пробор, что позволяло ему закрывать половину лица. Таким образом, в зависимости от настроения он мог выглядеть как прекрасный воин или же как ужасное чудовище.
Однако это еще далеко не все. Пожалуй, самое неприятное заключалось в том, что у него была черная кровь. И это наталкивало на чрезвычайно грустные мысли, от которых становилось совсем уж не по себе.
Даже на просторах ужасного Глова я не видел никого с черной кровью. Хотя там водились крайне отвратительные существа, один только вид которых мог вогнать в священный трепет даже человека с крепкой психикой. Но такого зловещего цвета крови мне там не встречалось.
– Не скажу, что обезьяны-пираты мне очень нравятся, – робко заметил внутренний голос, – но элю двуликое существо не вписывается вообще ни в какие рамки.
– Ты предлагаешь сменить фаворитов?
– В каком смысле?
– В прямом. Сначала мы считали, что «прекрасноликие ангелы» – наши защитники, и поэтому искренне желали им победы. А в свете последних открытий…
Я еще плотнее вжался в стену, пытаясь отодвинуться от лужи крови, растекающейся по полу.
– В свете последних событий мне кажется, что дрессированные обезьяны могут оказаться не такими уж плохими, – заявил внутренний голос.
– Не знаю, на что ты надеялся, но лично я сразу понял – в этом «заповеднике монстров» нет плохих и хороших по той простой причине, что здесь плохие абсолютно все.
Пока я подавленно размышлял о том, что в очередной раз оказался между молотом и наковальней, левый фланг защитников подвергся успешной атаке, в результате которой монолитные ряды обороняющихся сократились еще на одного воина.
Понятия не имею, сражались обезьяны за меня или против, но их чрезмерная жестокость внушала серьезные опасения. Можно просто убить врага, отрубив ему голову, но когда бездыханное тело расчленяется на части…
Это свидетельствует о том, что мозги злобных существ поражены коррозией безумия. Либо таким оригинальным способом они пытаются вселить ужас в сердца противников. Но какими бы соображениями ни руководствовались зловещие обезьяны, ничего хорошего от них ждать не приходилось.
Да и вообще, по большому счету нужно было как можно скорее покинуть место сражения. Жаль только, что эту блестящую идею не представлялось возможным претворить в жизнь. Как уже было сказано, отведенные нам покои состояли из пяти комнат. Зал, где разворачивались драматические события, являлся самым большим помещением, своеобразной приемной, соединяющейся небольшим коридором с остальными комнатами. И вот на месте этого самого коридора зияла вторая черная клякса – портал, через который пришли в наше измерение двуликие воины.
Правда, существовала еще входная дверь. Но, во-первых, в непосредственной близости от нее бушевали нешуточные страсти (кого-то постоянно разрубали на куски), во-вторых, она открывалась внутрь, а в-третьих, проход загромождал Компот, малодушно закрывшийся телом бесчувственного посланца Фромпа. И, судя по неважному виду колдуна, он явно не собирался демонстрировать нам чудеса древнего искусства Ней-Лан. Или искусство действовало исключительно на крокодилов-грегсов и ни на кого более, или старик задумал уйти на покой, решив, что достаточно сегодня поразвлекал публику, а теперь нужно предоставить шанс проявить себя более молодым и отважным героям.
Но молодые герои тоже не спешили вступить в бой. Осторожный Билли прислонился к стене напротив меня. Правда, в отличие от нас с Компотом он не лежал, а стоял, готовый в любую минуту отразить возможное нападение. При этом его руки сжимали рукояти коротких клинков – очевидно, он озаботился подобрать оружие поверженных «обезьян». В общем, воин остается воином в любой ситуации. А выжившие из ума колдуны и псевдопринцы, как обычно, щемятся по углам, словно трусливые крысы.
– Я бы попросил не оскорблять меня подобными сравнениями, – обиженно отозвалось мое ненормальное подсознание.
– А я бы попросил тебя умерить свои амбиции и замолчать хотя бы до тех пор, пока все это не кончится.
– После того как это кончится, мы можем замолчать уже навсегда, так что я хотел бы высказаться, пока еще не поздно.
– Ты уже высказался, и я принял к сведению твою позицию.
– Нет, я еще…
В этот момент обороняющиеся ангелы-демоны потеряли еще одного бойца. Хотя если быть до конца точным, то не совсем потеряли – ему лишь перерезали сухожилия на ноге и он упал на одно колено, продолжая отбиваться даже в такой неудобной позиции. Но всем, включая и самого раненого, было предельно ясно – эта агония не может продлиться долго. После того как число воинов сократится до трех, у них не останется не единого шанса избежать окружения.
Мои мысли в панике заметались, ища выхода из совершенно безвыходной ситуации. Но единственно возможным вариантом при подобном раскладе было нырнуть в темное чрево портала, из которого пришли создания, в чьих жилах текла черная кровь
Может быть, в конечном итоге я именно так бы и поступил, но воплотить в жизнь этот безумный план не удалось.
Раздался резкий гортанный крик – и в следующее мгновение воин с перерезанным сухожилием резко оттолкнулся здоровой ногой, бросив свое тело назад. Во время полета с него каким-то непостижимым образом слетели доспехи, но это было еще не самое удивительное.
Девушка-демон, являющаяся предводителем небольшого отряда, также отпрыгнула назад, а двое оставшихся бойцов шагнули вперед, в самую гущу визжащего яростного клубка, состоящего из множества тел. Это было явное самоубийство, причины которого я понял чуть позже. Но в эти мгновения меня поразило даже не безрассудное самопожертвование двоих воинов, а то, что отскочившая назад девушка со всего размаха ударила локтем своего раненого товарища в область груди. Удар был настолько мощным, что пробил грудную клетку несчастного, после чего изящная рука погрузилась внутрь забившегося в предсмертной агонии тела.
Девушка стояла на коленях, опустив голову, как будто прислушиваясь к последним затухающим ударам сердца, и я видел человеческую половину ее лица. Это было настолько завораживающе прекрасное создание, что на какое-то мгновение я даже перестал дышать, совершенно забыв обо всем на свете.
Но очарование момента разрушилось, уступив место беспощадно жестокой реальности.
Хладнокровная убийца резко повернула голову, так что мне стала видна другая половина ее лица. А затем выбросила вверх руку (вторая по-прежнему оставалась в теле несчастного), издав еще один длинный гортанный крик.