Кровь деспота
- -
- 100%
- +
Мы сидели слишком близко от лордов. Стоило Энрико оказаться подле нас, как я сквозь зубы посоветовал ему проявлять чувства к Алабели более активно, а самой девушке – отвечать показной взаимностью. Это должно было снять напряжение между дамами. Я на это надеялся.
Но не только глупая ревность заставляла меня все чаще смотреть в сторону выхода. Какой бы статус мы ни получили, сколько бы золотых монет ни грезилось нам во сне, Алабель не допустит, чтобы ее медальон обрел нового хозяина. Сам Хантал, появись он сейчас перед ее ликом, не сможет уговорить ее на подобный шаг. Эта драгоценность ей дороже и наших жизней, и жизни собственной, но раз свое существование она тесно связала с камнем, то и за смертью гоняться не будет. А значит, не останется здесь ни на один лишний день. После мольбы Энрико мы говорили не больше минуты – нескольких фраз нам хватило, чтобы понять, как действовать.
В кои-то веки вся наша троица солидарна друг с другом. Момент, единственно верный, нагрянет на вторую ночь нашего пребывания в чертогах князя Дамиана. Большая попойка – именно это скоро произойдет. Не будет князь жалеть запасов, как не будет жалеть и своего здоровья. Когда главные действующие лица предстоящего празднества напьются до колик в печени и тумана в глазах, трех отчаянных странников ждет опасная дорога по Скалистому Краю.
Лучше бы я вновь попал на охваченные войной земли Парлании. Там хотя бы было где развернуться. Скалистый Край – это территория буковых долин, перевалов, изрезанных плато и укромных ущелий, которые для живущих здесь людей так же привычны, как песчаные моря для племен Куру-Дарз. Я полагал, что мы можем при случае спрятаться здесь, но одна навязчивая мысль никак не давала покоя: неприятели, возможно, знают все места, где самонадеянные беглецы рассчитывают найти убежище.
И все же некий шанс вырваться невредимыми из владений Дамиана был. Мы не собирались возвращаться той же дорогой, что и пришли сюда. Даже если она не находится под наблюдением, загонять себя в такую ловушку – чистой воды самоубийство. Нет, мы двинемся на запад, а уж стоит нам достигнуть рабовладельческой столицы мира – Салума – и ни одна разбойничья зараза нас не поймает. Затеряться там проще простого. Тем не менее, вспомнить недавний переход по тайной тропе просто необходимо: предстоящий путь обещал быть в десять раз мучительнее. Но свобода того стоила.
Милые улыбки служанок, подливающих пиво; щербатый оскал захмелевших воинов; внезапные вопли прямо в ухо от какого-нибудь пропойцы, считающего, что у него есть певческий талант, – именно так начался пир в честь великой миссии, которую возложил на свои плечи князь Дамиан. Возложил точно так же, как и громкий титул князя.
Народу, как я и ожидал, заметно прибавилось. Столы и лавки поставили плотнее, появились новые лица, разделившие с нами почетные места, да и музыканты стали играть громче, пожертвовав качеством исполнения. Люди ели, пили, смеялись и матерились, а первая поножовщина произошла спустя полчаса после того, как в зал внесли трех запеченных кабанчиков. Энрико, услышав столь привычный в этом месте визг, залпом осушил здоровенную кружку с пивом.
Князь, поднимающий над головой серебряную чашу, вещал что-то о грядущих победах, о своем важном предназначении и невероятных возможностях для всех, кто будет биться с ним бок о бок. Ни одного врага поименно он, разумеется, не назвал. Но это и не суть важно: самое главное, что алкоголь он глушил беспощадно и в этом деле мог дать фору любому завсегдатаю таверн. Удивительно, что его пассия прикладывалась к кубку не реже, но никаких признаков охмеления я у нее заметить не смог. Разве что губы девицы то растягивались в хитрой улыбке, то сжимались, как от серьезной обиды. В последнем случае она начинала рыскать глазами по залу, будто выискивая интриганов и заговорщиков. В тот момент я сразу делал вид, что безмятежно наслаждаюсь обилием яств и общением со старыми друзьями.
Пляски, песнопения и нескончаемый гомон не утихали до позднего вечера. К этому времени уже обессилели музыканты, а многие гости нашли отличное место для сна под столами. Некоторые из них просыпались, потревоженные случайными ударами сапог, и начинали сражение с псами за объедки. Рычали не хуже зверей.
Хозяин пиршества еще не раз выступал перед окосевшими подданными, причем настроение его улучшалось с каждой минутой: он часто смеялся, вспоминая свои удивительные подвиги, и расхваливал каждого воина, с которым когда-либо разделял добычу. В конце концов Дамиан с нескрываемой страстью оглядел свою возлюбленную Изольду, жадно впился в ее губы поцелуем и, подняв на руки, понес в опочивальню. Воины, пока еще удерживающие свои головы в вертикальном положении, одобрительно зашумели, а наиболее ловкие из них похватали служанок и тоже разошлись по укромным местам. Час исполнения нашей задумки стремительно приближался.
Моя голова покоилась на скрещенных руках. Я делал вид, что уснул за столом, и сколько-то минут действительно дремал, но не забывал время от времени оглядываться вокруг, протирать глаза и вновь принимать позу бывалого выпивохи. Энрико, будь он неладен, действительно уснул. Я толкнул его локтем.
– Что, уже? – щурясь, спросил он.
Хотелось ответить ему, что опустели бочки и потускнел свет, что Алабель отправилась на разведку и вот-вот появится здесь, но это лишнее. Я едва заметно кивнул.
Энрико похрустел шеей, встал и направился ко входным дверям. Он выйдет на свежий воздух, помочится в кусты и одновременно с этим узнает, есть ли охрана перед зданием. Если точнее – узнает, есть ли кто-то, кто еще в состоянии помешать нашим планам.
Алабель в это время искала комнату, где хранилось трофейное оружие. Ее меч, отнятый у Тенара, отнесли во внутренние помещения княжьего логова, и она просто обязана была найти его. Без трудностей, однако, не обошлось. Первое препятствие: тучный шатающийся воин, внезапно перегородивший Алабели дорогу. Он почесывал свою промежность и поглядывал на девушку, облизывая в предвкушении губы.
– Иди-ка сюда, золотце! – Наверняка он считал, что после этой фразы в прелюдии уже не было смысла.
Алабель заулыбалась и приблизилась к столь красноречивому и настойчивому ухажеру. Тот не стал ходить вокруг да около – сжал ее ягодицы и притянул к себе. Однако надежды на быстрое соитие оказались напрасны. Не ту любовницу выбрала себе бандитская туша. Улыбка Алабели стала каменной и не сошла с лица даже в тот момент, когда маленький нож выскользнул из рукава и несколько раз вонзился в шею неудачника. Воин даже крика не издал. Лишь мерзкий хрип и бульканье крови.
Девушка огляделась, выискивая место, где можно спрятать свидетельство нашей неблагодарности. На ближайшей к ней двери висел тяжелый замок. Алабель поморгала, поскрипела зубами и бросила взгляд на свою жертву. Та еще подергивалась, покрякивала и этими неосознанными движениями рождала на свет еще один звук – бряцанье каких-то железок. На поясе у воина висела связка ключей.
С трудом Алабель затащила труп в отпертую комнатушку. Присвистнула, увидев там то, что искала: свой меч и еще кучу разнообразного оружия. Осталось только привести сюда меня.
Второе препятствие, уже менее серьезное, появилось перед Алабелью недалеко от большого зала. Какого-то Эрхивиана мудрец Герзах решил прогуляться по княжеской резиденции. Он отсутствовал на пиру, но, похоже, весь вечер не покидал этих чертогов. Встреча с Алабелью неприятно его удивила. Да и кто бы радовался, увидев своего бывшего раба с руками, запачканными кровью?
– Струйка, господин Герзах? – прошипела чародейка и подскочила к растерянному старику.
– Стой, нет! Я не знал! – успел выкрикнуть Герзах, прежде чем его голова соприкоснулась с кулаком чародейки, а после – с каменным полом.
Когда Алабель появилась в проеме двери, я не ждал ни секунды. Сразу отправился вслед за ней. Мне не пришлось долго выбирать себе меч – взгляд сразу пал на великолепный клинок, явно созданный мастером-оружейником. Это было понятно и по украшенным ножнам, и по причудливой рукояти с четырехгранным навершием. Я взял меч в руки, но лезвие извлек не сразу – боялся увидеть, что это не более чем парадное оружие, покрытое гравировкой, эмалью и надписями. Опасения не оправдались. Меч был выкован не только для того, чтобы показывать статус владельца. Прямой и острый кусок закаленной стали должен нести смерть врагам его обладателя.
Алабель, заприметив мой восторженный взгляд, улыбнулась.
– Отличный выбор, – сказала она, закрепляя на поясе кинжалы.
Бесспорно. Я перекинул через плечо портупею и закрепил оружие на ремне. Осмотрелся в поисках подходящего меча для Энрико. Алабель сразу все поняла и хлопнула меня по плечу, указывая верное направление. На полупустой оружейной стойке покоилась небольшая железная булава с шарообразным наконечником.
– Ты уверена?
– Я уверена в том, что Энрико не любит вида крови.
Замечание-то, в принципе, уместное, но моя фантазия тут же нарисовала образ нашего друга, который удачным замахом разносит вдребезги голову противника. Крови, конечно, будет меньше, чем мозгов.
Нужно торопиться. У одного храпящего бандита я заметил неплохую дорожную сумку, так что какое-то время придется потратить на сбор еды, а каждая секунда бездействия или замешательства подобна смертному приговору. И, как это обычно случается, проблемы возникают в самый ответственный момент. Я перешагнул мертвое тело и вышел из оружейной комнаты. На моем пути к свободе стоял Лексо Уховертка. В руках он сжимал разделочный нож.
Глава 41
Водопад
Я не успел понять, несет ли мне угрозу сгорбленное туловище Лексо, стойка вполоборота и хмурый взгляд исподлобья. Его рука с оружием свисала, как плеть, но это мало о чем говорило. Парланец пробормотал:
– Я все слышал – вы задумали бегство.
Я шумно выдохнул и перебросил булаву в правую руку – коридорчик узковат для длинного меча. Ничего не ответил.
– Это очень рискованный шаг. – После этих слов Лексо из-за моей спины выглянула чародейка.
Я ощущал раздражение, но все же дал Уховертке возможность договорить.
– Будет погоня, и вам понадобится помощь.
Так бы сразу и говорил. Нечего тянуть кота за хвост. Мы с Алабелью одновременно кивнули друг другу и жестом указали Лексо на арсенал.
Сонное царство, в которое превратился пиршественный зал, продолжало оставаться таковым. Мне же на короткое время пришлось переквалифицироваться в похитителя окороков. Что же делала Алабель, пока я добывал еду? Она, вытянув шею, выискивала среди спящих одного старого знакомого. Того самого, кого уже заждался в своих огненных владениях Эрхивиан.
– Он же был здесь, – шепотом негодовала Алабель. – Могу поклясться, что Хавьер опять задумал нас извести.
– У него это получится, если ты бессмысленными поисками кого-нибудь разбудишь. – Моя речь походила на шипение потревоженной змеи.
Когда недалеко от постамента с креслами хозяев появился Лексо, мне вновь захотелось съязвить, но я лишь качнул головой. На поясе у парланца висели два коротких меча. Они отличались друг от друга шириной лезвия, но длина у них была почти идентична. Целесообразность такого вооружения казалась мне сомнительной, но это все мелочи. Главное, что команда беглецов вооружилась, и общая цель, объединившая таких разных людей, требовала немедленных действий. Мы выдвинулись в путь.
Энрико приготовил целый доклад, когда встретил нас перед частоколом. Он не переставал меня удивлять. Были хорошие новости: все привратники вдрызг пьяны, а на одного из них Энрико по случайности помочился, не заметив тела в кустах терновника. Появились новости и неважного характера: в хибарах рядом с конюшнями попойка продолжается, и судя по крикам, группа бандитов нашла себе пристанище около большого костра. Дрыхнуть они не собирались. Вероятно, среди них находился и треклятый Хавьер, но кусание губ вызвал не только этот факт. От нас отрезаны лошади.
Расстраиваться некогда, и вообще-то я готовился именно к такому повороту. Не видел в предстоящем пешем броске ничего страшного. Горы уже закалили нас – пришла пора это доказать.
Побежим трусцой, пока от усталости не помутится сознание. Пешие имеют то преимущество перед всадниками, что могут использовать для передвижения и укрытия практически любой элемент местного ландшафта. Остается только вовремя на этот ландшафт забраться – до того, как копейщик на коне превратит тебя в подобие шпажки с сыром.
Пока еще время работало на нас. Не во всех своих аспектах, но я рассчитывал, что с нашей прытью мы до рассвета будем в безопасности. Вероятность столкнуться с конным разъездом существовала до тех пор, пока не исчезнет из виду княжеская резиденция, а пологие пастбища не сменятся диким кустарником и редколесьем. Время подводило нас в одном – во тьме, опустившейся на эти земли.
Спуск с утеса получился не менее захватывающим, чем восхождение в горы под присмотром пиратов. Ночь уже вступила в свои права, лунный серп скрылся за тучами, и каждый раз, когда я спотыкался, появлялась опасность закончить намечающееся падение лишь на дне долины. Алабель освещала путь факелом, но этого для такой коварной тропинки было недостаточно. Энрико чертыхался и дивился правителям, нагромоздившим свои хоромы в богом забытых местах. Он, как и я, уже не раз был готов кубарем скатиться вниз, и только благодаря своевременному вмешательству Лексо этого удавалось избежать. Его забота о беглом советнике вызывала умиление.
Еще на пиру я поведал Энрико обо всех особенностях наших взаимоотношений с нечестивым парланцем. Парень тогда выслушал меня и пожал плечами. Он сразу понял, что Лексо – лишь исполнитель господской воли, а потому посоветовал не точить на него зуб. «Не стоит лепить из него второго Хавьера», – сказал он. Утверждение спорное, но только не в нашей ситуации. У нас и без Лексо врагов хватало. Кроме того, сейчас мы имели общие интересы – личные счеты следовало положить на полку и до поры до времени про них забыть.
Эх, как мягок стал с возрастом мой характер! Как отпавший от дерева плод. В былые времена деяния Лексо не остались бы без ответа. Жажда мести преследовала бы меня и на войне, и в кабаке, и даже в доме терпимости. Рассудок и здравый смысл не перевесили бы моей злопамятности и обиды. Но теперь все не так, и я даже не знал, хорошо это или плохо. Не мог решить, что хуже: прелый фрукт или черствый хлеб.
В чем я сомнений не испытывал, так это в том, что любого прихвостня Дамиана ждет серьезный отпор, если он задумает скрестить со мною меч. Я не буду легкой целью и не позволю набросить на себя цепи. Они достаточно жгли мою кожу. Я верил льстивым речам и оставлял неприкрытой спину, чем и пользовались мои враги. Больше таких ошибок я не допущу.
Сейчас я брел последним. Алабель заметно ускорилась, когда дорога сделалась менее крутой и извилистой. Мне, однако, от этого не стало легче. Все камни и кочки под ногами скрылись от моего взора. Единственное, что я различал перед собой, – силуэт Лексо, заслоняющий от меня источник света в руках чародейки.
Это безобразие продолжалось ровно до тех пор, пока из-за туч не показалось ночное светило. Хоть луна и не имела достаточной силы, ее появление сразу наделило природу новыми красками, новыми оттенками черноты. Тропа перестала быть подобием полосы препятствий для скаковой лошади, а глаза получили возможность увидеть все неровности и запомнить их, если кромешная тьма вновь накроет эти земли. Жаль только, что луна появилась поздновато: наша команда уже спустилась в долину.
– Ускоряемся, ребята! – скомандовала Алабель.
Мы побежали по петляющей между избушками и сараями дороге, сопровождаемые редким лаем сторожевых собак. Это напрягало. Я ждал момента, когда какой-нибудь любопытный житель откроет ставни и поднимет тревогу. Свою погибель он, конечно, найдет, но кто знает, сколь высокую цену мы заплатим за подобную опрометчивость?
– Может, потушим факел? – предложил я.
Алабель придерживалась иного мнения:
– Посмотри вверх – тучи вот-вот опять украдут луну. Где мы тогда огонь найдем? Пусть горит.
– Я готов пожертвовать несколько капель крови для амулета, – хмыкнул я. – Если понадобится больше, пожертвуем Уховерткой.
– Очень смешно, – откликнулся недовольный парланец.
– А ты думал, для чего мы тебя взяли?
Лексо с прищуром посмотрел на меня, но свой бег замедлил, чтобы не оставлять за спиной всяческих шутников.
– Оставим святотатство на потом, – буркнула Алабель. – Достаточно того, что устроил бесноватый князек. Только одна рана зажила, как нанесли вторую.
– Не князек, а мудрец, – сбивчиво произнес Энрико. – Его лица тогда я не забуду. Такую гримасу скорчил!
– И поплатился за это. Дедок твой, Энрико, на свою беду встретил после пирушки Алабель.
– Он жив, – откликнулась на мои слова чародейка и тут же оговорилась: – Скорее всего. Давайте закончим это и будем просто двигаться дальше.
Так мы и сделали. Время для пустых бесед еще не наступило.
Первый короткий привал мы устроили в час, когда небо изменило свой цвет с абсолютно черного на темно-фиолетовый. Рассвет не за горами, если выражаться образно, хоть именно за горами он и прятался. Их отвесные склоны окружали нас, сдавливали, и кабы не тропа, нам могло бы показаться, что мы заперты в тупике. Хотя, надо признаться, тропа иной раз сужалась до безобразия, а то и вовсе исчезала из поля зрения.
Мы попадали на землю, отдышались. Алабель приложила ухо к булыжнику, который был остатком давно разрушившейся мощеной дороги, и отрицательно покачала головой. Пока что мы в безопасности.
Лексо размял ноги и похлопал по спине Энрико, который никак не мог выровнять дыхания. Бедный парень давно не испытывал таких нагрузок.
– Следи за биением сердца, – сказал парланец. – Старайся его контролировать.
В ответ Энрико шумно засопел, но долго дышать носом не смог и вновь принялся хватать воздух ртом. Выражением лица он походил на терзаемого пытками узника.
Лексо был ценен не только как сомнительный советчик, как топливо для освещения – он неплохо знал Скалистый Край, хорошо ориентировался на этой местности и пояснил, к чьим землям ведут главные дороги. Он указал рукой на гладко обтесанные и связанные цементом камни:
– Большинство дорог построено при нардарских правителях. Их строили для горняков – эта земля снабжала империю ценными ресурсами, рудой. Правда, из-за труднодоступности этот промысел зачах вместе с развалом Нардарии. Теперь сюда бегут за вольницей. Не все ее находят, но для бандитов тут раздолье. Они возвели укрепления, обзавелись хозяйством, почувствовали себя важными, но главный город – Салум – уже давно управляется представителями самых сильных князей. В том числе и людьми из Трех Долин. В Салуме нам ничто не угрожает. Разве что убийство в подворотне или разборки в таверне. На это плевать – мы за себя постоять можем. Только бы туда добраться. Путь неблизкий: сначала дорога выведет нас к Трилистнику – самой мощной крепости в здешних местах. Потом она разделится, однако нетрудно понять, по какой идти к Салуму.
Лексо говорил так, будто мысленно уже пировал в столице разбойников, а меж тем даже до Трилистника дойти – задача крайне сложная. Двигаться по дороге опасно, по скалам – утомительно, а лес здесь рос недостаточно густой и обширный. Дамиан сделает все, чтобы мы не добрались до чужих земель, и первый знак грядущей схватки не заставил себя ждать.
Утром прошел небольшой дождь. Карабкаться по скользким камням было проблематично, да и запас времени, как я считал, у нас пока имелся. Я бежал по дороге, то и дело поднимая к серому небу лицо. Прохладные капли ласкали мою кожу, я ловил их ртом и краем глаза заметил, что так делаю не один я. Щедрость природы, однако, была недолгой.
Не знаю, наступил ли полдень, когда Алабель велела нам остановиться и вновь припала к земле, но на этот раз она кое-что услышала.
– За нами хвост. Коротенький, правда.
– «Коротенький» – что это значит? – смутился я.
– Это значит, что я не услышала полномасштабной погони. Одна или две лошади.
Две лошади нам бы не помешали. Решено было устроить засаду.
Всадник в броне и огромный пес, бегущий рядом. Они появились из арки, созданной переплетенными кронами деревьев, и сразу остановились. Тропа спускалась вниз, огибала невысокий каменистый уступ и через триста метров вновь исчезала в буковой роще. Открытое пространство позволило разведчику увидеть, как к камню на обочине привалился утомленный беглец. Он заметил всадника, с трудом встал и побежал к зарослям.
Полминуты всадник ничего не предпринимал. Его голова, защищенная закрытым шлемом с узкой прорезью для глаз, медленно поворачивалась из стороны в сторону. Разведчик осматривал территорию. Не лучший головной убор он выбрал для этого дела, но, похоже, смог увидеть все, что необходимо.
Всадник хлопнул коня по бокам и подал команду собаке. Та тут же бросилась вперед, за добычей, которая казалась такой легкой. Мощные лапы зверя едва касались земли, и ничто не могло помочь беглецу, как вдруг собака, взбивая грязь и щебень, резко затормозила. Она понеслась в сторону от дороги, к каменному выступу. Прямо туда, где в предвкушении короткой схватки засели два излишне самоуверенных человека – я и Алабель.
Когда увидел, кто летит в нашу сторону, преодолевая камни, как ступени лечебницы для немощных, я понял, что в засаде больше нет смысла. Я встал в полный рост и крепко сжал в руке клинок. Алабель приняла боевую стойку за моей спиной, чтобы помочь нейтрализовать стокилограммовую клыкастую угрозу.
Взмах мечом! Я опоздал – удар следовало нанести секундой раньше. При всех своих габаритах псина обладала удивительной скоростью. Она, гаркнув, вцепилась в мою руку и выбила оружие. Кольчуга выручила меня, но боль, ощущение огромного давления на предплечье вырвали из моего горла сдавленный крик. Я дернулся так, что сбил с ног чародейку. Развернувшись, я столкнул пса с уступа и посчитал удачей, что моя рука осталась частью туловища. Зверь упал на дорогу и бросился в атаку вновь.
Конника мало занимали события на маленькой скале. Его целью был убегающий человек. Лексо мог уже не изображать страдальца с заплетающимися ногами. Жаль только, что практически таким он и являлся. Он остановился, вытащил мечи и решил встретить врага грудью. Хвала Первозданному, смог быстро понять разницу между конской грудью и своей. Ни один азартный игрок, случись все это на турнире, не поставил бы на него даже самой мелкой монеты.
Лексо выкрикнул что-то по-парлански и прыгнул с дороги вниз. Покатился по мелким камням. В это-то время и появился из-за укрытия Энрико. Хоть арбалета у него не было, кое-какое метательное оружие он заимел. Булыжники. Самые обычные булыжники, которые можно обхватить пятерней. Один из них полетел в воина. Раздался глухой звон о массивный наплечник. Нашего врага это не впечатлило совсем. Он не спешился, не умчался прочь. Вместо этого он взмахнул кавалерийским мечом и направил коня прямо на Энрико. Будь последний более опытен в воинском деле, попытался бы напасть на всадника именно в этот момент. Копыта коня скользили по склону, а торчащие из земли обломки горной породы грозились стать причиной серьезной травмы. Все это чертовски замедлило врага.
Энрико на такой тактический ход не уповал. Он обежал камень, уходя от столкновения, и пытался подтрунивать над разбойником. Все бы ничего, но измученный вид парня не добавлял бахвальству необходимой убедительности.
Лексо медлил с помощью, а всадник тем временем вернулся на дорогу. Играть в догонялки с метателем булыжников ему надоело. Видимо, он решил посмотреть, умертвил ли пес свою добычу. То, что он увидел, наверняка его поразило.
Здоровенный охотничий зверь стоял, как вкопанный, перед худой рыжеволосой девушкой. Он должен был разорвать ее, а вместо этого таращился на что-то и шевелил свисающими ушами. В последний момент Алабель сумела окутать чарами собачью голову. Я уже не мог помешать подобному действу, отчего испытывал двоякие чувства. Мое удивительное кольцо исчезло в недрах пиратских карманов, но сейчас это обстоятельство нам помогло.
Как бы то ни было, внутреннее чутье подсказало, что у Алабели сложности с подчинением зверя, а потому я занес меч для укола и начал медленно приближаться к цели. Пришла пора покончить с клыкастой бестией.
Тут же над долиной раздался свист. Вероятно, без шлема он был бы гораздо сильнее, но и этого хватило, чтобы пес пришел в чувство и, ловко отпрыгнув, вернулся к своему хозяину.
Странный всадник исчез в той же роще, откуда и появился. Первое нападение мы отбить сумели. Жаль только, что это лишь начало. Вдвойне жаль, что все началось так рано.
Нам только и осталось, что продолжить бегство. Желание спастись подстегивало нас, но этот инстинкт постепенно сдавал позиции, уступая арену разума утомлению и изъедающей тревоге. В течение дня мы сделали только два кратковременных привала, чтобы отдышаться и подкрепиться. Этого мало – осознание пришло с наступлением вечера. Мыслями на этот счет первым поделился Лексо, остановив всех нас.