Аметистовое ожерелье
- -
- 100%
- +
– Эдвина пристально вгляделась в лицо молоденькой девушки и решила, что ей не больше двадцати. Однако она казалась очень уверенной в себе. Эдвина подождала, пока девушка выйдет на террасу.
– Да, я вполне могла бы быть ему бабушкой. А вы ему кем приходитесь? – спросила она, улыбаясь торжествующей улыбкой победителя. – Так я жду вас, Стрэттон, к семи. И, пожалуйста, не опаздывайте. Суфле, которое я приготовлю, испортится, если перестоит.
Она вернулась в душный переполненный зал, позвала Эванджелину и через пять минут уже сидела в своей карете.
– Сесили недовольно посмотрела на возлюбленного, опустила темную головку и надула губки. Но Росс не обратил на это никакого внимания, продолжая смотреть на звезды. Тогда она положила свою маленькую ручку на сильную смуглую руку, лежавшую на чугунных перилах.
– Кто эта полная женщина?
– Моя хорошая приятельница. – Росс еще раз затянулся сигарой и бросил окурок в темноту.
– Бабушка, я же сказала тебе еще вчера вечером, что сегодня меня не будет дома.
– Да… да, я забыла. Но постарайся вернуться к ужину, это очень важно, так как у нас будут гости.
– Я их знаю?
– Э… Точнее, один гость. Этот джентльмен недавно вернулся в Лондон после долгого отсутствия, он мой давнишний друг. Мы с ним часто играли в карты, пока ты жила в Торникрофте со своим отцом. Ты его не знаешь. Как я уже говорила, он… очень смелый и его жизнь полна рискованных приключений. Ему есть, о чем рассказать. В настоящее время он принят при дворе, и там к нему очень благоволят.
Леди Элизабет натянула перчатки и надела нарядный капор на свою пепельно-русую головку.
– Ладно, если мы вернемся из Брайдвелла рано, я буду рада познакомиться с ним. Он, наверное, хороший рассказчик. – Она улыбнулась бабушке, подошла к окну и отодвинула занавеску. – О, коляска Хью уже подъехала, мне пора.
– Запомни, ужин ровно в семь. Скажи его преподобию, что у меня сегодня гость, виконт Стрэттон…
Элизабет легко сбежала вниз по каменным ступеням, и Хью Клеменс помог ей сесть в коляску. Элизабет тут же наклонилась к большой сумке.
– Двадцать пар вязаных чулок, рулон саржи, четыре моих шерстяных шали и три почти неношеных платья моей бабушки. Она никогда их не хватится, да к тому же они сели при стирке.
– Вроде бы миссис Сэмптон упомянула имя виконта Стрэттона или мне показалось? – спросил Хью, глядя на точеный профиль своей спутницы.
– Нет, вам не показалось. Бабушка сказала, что он ее старинный друг и сегодня приедет к нам ужинать. Что-то не так, Хью? – Она заметила, что священник изменился в лице.
– Видите ли, ваша бабушка – натура эксцентричная и окружает себя людьми довольно странными… Меня очень удивило, что ваша бабушка и виконт – давнишние друзья.
– Почему? – Элизабет была заинтригована.
– Он… холостяк… с определенной репутацией. Может, вы его даже знаете под именем Росс Трилоуни. Но недавно он получил от короля титул виконта. Разве вы не читали об этом в газетах?
Элизабет покачала головой и воскликнула:
– Уж не тот ли это Трилоуни… пират? Трилоуни из Корнуолла… тот самый, кто всегда в центре драки или скандала? Это тот самый разбойник?
– Трилоуни накопили на контрабанде огромное состояние, и теперь сами ведут борьбу с контрабандистами. Вот почему их принимают при дворе и возводят в пэры Англии.
Элизабет задумалась.
– Знаете, я слышала о нем невероятную историю. Рассказывают, что он вырезал печень у своего поверженного врага и съел ее на завтрак.
– Я думаю, все это выдумки, но то, что он злодей, не подлежит сомнению. И молодых леди нужно предупредить заранее, чтобы они обходили этого разбойника и его друзей стороной. – Хью покраснел от усердия. – Но вы, Элизабет, не принимайте сказанное на свой счет, поскольку еще не было на свете более добродетельной и милосердной леди, чем та, что сидит сейчас рядом со мной.
– Спасибо, Хью. И, пожалуйста, не забудьте, что на обратном пути нам надо захватить Софи. Надеюсь, вы не возражаете? – Но ум ее был занят не Софи и не его преподобием. Она снова и снова возвращалась к мысли о том, что бабушка собирается ужинать с бесчестным мошенником.
Если верить слухам, то новый виконт Стрэттон – такой же завзятый повеса, как и ее злейший враг, граф Кэдмор. Но если граф – моложавый денди, неотлучно сидевший в городе, то Росс Трилоуни крайне редко появляется в Лондоне, и, как рассказывают, судьба забрасывала его в места, довольно удаленные от столицы.
Но почему бабушка настаивала, чтобы она вернулась вовремя и ужинала в компании старого морского волка? Почему во что бы то ни стало, хочет познакомить ее со своим давнишним другом? Элизабет содрогнулась, представив, как этот бабушкин знакомый разговаривает за столом с полным ртом и гогочет в самый неподходящий момент, проливая на скатерть соус или вино.
Хью сказал, что этот бабушкин друг холостяк… И пэр королевства! Но ведь он, вероятнее всего, бабушкин ровесник. Вряд ли в таком возрасте закоренелый холостяк вдруг решит жениться. Эта мысль успокоила Элизабет, и она наградила Хью Клеменса такой ослепительной улыбкой, что тот на минуту замер от удивления. Придя в себя, он стал так размахивать кнутом и улюлюкать, что испуганные кони понеслись, словно на крыльях.
– Заключите пари, что он от вас никуда не уйдет, затем дайте ему отступного, чтобы остался. – Росс отпил из своего бокала. – Выиграв пари, вы возместите сумму отступного, если, конечно, он согласится взять ее.
– Пожалуй, я так и сделаю. – Эдвина подцепила на вилку кусок жареного фазана. – Петтифер, конечно, будет не против такого подарка перед самым выходом на пенсию. Но мне негде достать денег. Своих у меня совсем немного, чтобы утереть нос этой Пенни, нужны наличные… Попробуйте это желе из красной смородины с апельсиновым ликером. – Эдвина подтолкнула к Россу серебряный соусник.
Росс взял его. Какого дьявола он клюнул на предложение Эдвины поужинать? Можно было это сделать и в компании Сесили. Вероятно, он слишком долго пробыл при дворе короля Георга, который прославился своим увлечением полнотелыми матронами. Сам Росс предпочитал молоденьких женщин, с которыми можно весело провести время, которые не помышляют о замужестве и не плачут, когда он внезапно исчезает и больше не появляется.
Он посмотрел на Эдвину и улыбнулся. Ему нравилось ее общество. Она ничего не просила у него, ей нужно были только его совет и воспоминания о прошлом. Они, в самом деле, вспомнили за ужином несколько забавных историй.
– У вас прекрасный дом, Эдвина. Не похоже, чтобы у вас были затруднения с деньгами.
– О, разумеется, нет! – поспешно ответила она. – Но я более бережлива, чем вы.
– Стрэттон, и у меня… э… рука не поднимется взять хотя бы небольшую сумму из моих накоплений.
– А может, вам просто попросить нужную сумму? – Росс лукаво улыбнулся.
– Мне и нужно-то всего двенадцать тысяч… которые вы получите обратно через две недели плюс хорошие проценты, – тут же ответила Эдвина, вытирая рот белоснежной салфеткой.
– Двенадцать тысяч?! – медленно повторил он. – Вы что же, хотите удержать своего дворецкого, выделив ему жилье, прислугу и карету с упряжкой лошадей?! Уж не влюбились ли вы в него, Эдвина?
Эдвина взмахнула руками и звонко рассмеялась.
– Да что вы! Гарри Петтифер был бы рад и десятой части этой суммы! Эти деньги нужны мне, чтобы заключить пари с миссис Пенни. Видите ли, ее покойный муж оставил ей доход в десять тысяч в год, дом в Лондоне, дом в Брайтоне, большое поместье в Суррее… Она может себе позволить проиграть пари и потерять небольшую – по ее меркам сумму…
Росс откинулся на спинку стула, поднеся бокал к губам, посмотрел сквозь него на Эдвину. Он ожидал, что на ужине вместе с ними будет дородная простоватая молодая женщина, которая бы краснела и хихикала. С тех пор как известие о его возведении в пэры появилось в газетах, он не мог шагу ступить, чтобы какая-нибудь матрона, ведя за руку свою великовозрастную дочь, встретив его на улице, не напомнила бы ему о прежнем знакомстве. Но, похоже, сегодня его тревога оказалась напрасной.
– А где же ваша внучка? – спросил он исключительно из вежливости.
От неожиданности Эдвина чуть не подавилась. Черт возьми! Она была уверена, что он забыл о внучке! Она решила не упоминать при нем о своей дорогой Лиззи и надеялась, что ее упрямая внучка не проявит несвойственной ей кротости и не будет рваться домой, чтобы поспеть к ужину. Все складывалось так хорошо… Но Росс смотрел на нее откровенно насмешливым взглядом… Этого парня не проведешь!
– О, она уехала по своим делам… Она занимается благотворительностью, – проговорила Эдвина. – Представляете, она ничем не интересуется, кроме помощи обездоленным и несчастным, и проводит все свое время в обществе пожилых дам и священнослужителей. Вам с ней будет неинтересно, – заключила она. – Не уходите от темы нашего разговора, Стрэттон. Вы у меня в долгу. Помните, вы проиграли пятнадцать тысяч, и я заплатила за вас? А в другой раз я заняла ваше место за карточным столом, когда вы, играя всю ночь напролет, клевали носом, и я отпустила вас вздремнуть на часок?
– Хорошо, хорошо, сдаюсь! – засмеялся Росс. – Что за вопрос? Но я могу дать вам взаймы не больше десяти тысяч, и только на две недели. – Он нахмурился. – Поместье съедает уйму денег, да еще там живут несколько приживалок. Не только у вас проблемы со старыми слугами.
– Да, мы с вами дружим вот уже пятнадцать лет! Я помню, как вы впервые приехали в Лондон… Такой желторотый птенчик! Я всегда относилась к вам, как к родному внуку.
– Вы были добры ко мне, и я этого не забыл, Эдвина. – Росс улыбнулся. – Поэтому я и даю вам взаймы наличными. Завтра же пришлите своего человека к Джеси на Ломбардной улице, и пусть он заберет договор, который вам нужно будет подписать.
– Договор?! – воскликнула Эдвина. – Вы не доверяете старому другу, который столько раз спасал вас от долговой тюрьмы?!
– Разумеется, доверяю. – Росс опять улыбнулся. – И я все помню. Но договор будет составлен для вашей же пользы: чтобы я не раздумал дать вам взаймы такую внушительную сумму.
Элизабет отпила горячего чаю и взглянула на стенные часы – была почти половина десятого вечера. Она очень устала и с удовольствием покинула бы это небольшое собрание «Общества взаимопомощи». Его члены каждую неделю посещали исправительные учреждения для женщин и детей в Тотхилле, а потом по традиции собирались в доме миссис Мартин, чтобы выпить по чашке чая и потолковать о том о сем. Обычно Элизабет внимательно прислушивалась к разговорам, но сегодняшний вечер стал исключением. Весь день она думала только о виконте Стрэттоне.
Заметив, что она часто смотрит на часы, Хью наклонился к ней:
– Вы считаете, нам пора?
Элизабет улыбнулась. Если она приедет домой до десяти, то еще застанет виконта Стрэттона. Она знала по опыту, что бабушка подавала своим гостям никак не меньше двадцати блюд.
– Что вы скажете о методах перевоспитания уголовных преступников, применяемых в Тотхилле? – спросил Хью, когда они направлялись на Коннот-стрит, к дому Элизабет.
– Я думаю, что это неимоверная глупость, – ответила она и вдруг увидела элегантную карету и несколько нарядно одетых слуг возле нее. Сердце у Элизабет забилось сильнее. Лошади тронулись, и незнакомая карета поравнялась с коляской Хью. Элизабет затаила дыхание.
Сначала она увидела темную макушку. Неожиданно пламя зажженной спички осветило руку с сигарой, тяжелый подбородок и темные пряди волос, упавшие на лоб. Потом мелькнули белые зубы, когда мужчина поднес зажженную сигару к чувственному рту. Заметив коляску, незнакомец неторопливо посмотрел в окно и машинально погасил спичку. Он увидел широко раскрытые глаза и кудри, выбившиеся из-под нарядного капора. Мужчина подался вперед, но коляска уже проехала мимо.
Глава третья
– Дорогая, что, черт возьми, случилось? На тебе лица нет! – Эдвина оторвалась от романа. – Тебе надо прекратить ездить по тюрьмам, Лиззи, ты выглядишь после них несчастной и разбитой. Ты не боишься подцепить там лихорадку или того хуже… вшей? – Эдвина пожала плечами, облаченными в атлас.
– Бабушка, виконт Стрэттон только что уехал, да? – выпалила Элизабет, снимая капор с русой головки.
Эдвина с любопытством взглянула на внучку.
– Да, минут пять назад, не больше. Еще немного, и вы столкнулись бы в дверях. Ужин удался и очень понравился Стрэттону…
– Сколько ему лет? – нетерпеливо перебила Элизабет. – Ты говорила, что давно с ним знакома, и я представляла его твоим ровесником… таким же старым, как ты.
– Ну, спасибо, внученька! А я и не знала, что ты считаешь свою бабушку дряхлой и немощной! – фыркнула Эдвина. Положив роман на край стола, она отщипнула кусочек марципана на серебряном блюде. – Я знаю его уже пятнадцать лет, но, когда мы впервые встретились, ему было не больше восемнадцати… Постой, Лиззи! Что ты морочишь мне голову? Ты меня словно допрашиваешь! – Эдвина сверкнула глазами. – А! Ты видела его на улице! Не правда ли, дьявольски красив? Неужели ты пожалела, что провела вечер в компании священника с вечно кислым лицом и опоздала к ужину? Ну, ты не первая, кто расстраивается, увидев такого красавца! Элизабет с укором посмотрела на бабушку.
– Я расстроена тем, что ты не все мне рассказала о его светлости! Ты не сказала, что Росс Трилоуни и виконт Стрэттон – одно и то же лицо. Хью открыл мне это, и был в шоке, узнав, что ты, все, зная об этом проходимце, пригласила его на ужин в свой дом.
– Не будь наивной, Лиззи! Ты думаешь, я прислушаюсь к мнению твоего церковника? Как бы не так! И Стрэттону все равно, что о нем думает какой-то священник. Как ты можешь судить о человеке, которого видела только мельком? Он тебя видел? – спросила бабушка с пристрастием.
– Нет… не знаю, – смутилась Элизабет. – Было темно, да и его карета промчалась слишком быстро…
– Хорошо, – буркнула Эдвина, явно довольная таким оборотом дела.
– Из того, что я смогла рассмотреть в полутьме, мне показалось, что он похож на цыгана… Так все считают.
– Это правда, кожа у него смуглая, но в этом нет ничего отталкивающего. И все эти сплетни о его разбоях в открытом море… сущий вздор. Он пользуется невероятным успехом в высшем свете и, я думаю, нарочно напускает на себя этот холодный, неприступный вид, чтобы выглядеть таинственным и загадочным. – Эдвина широко улыбнулась. – Сейчас, когда он обласкан при дворе, он может позволить себе зажарить быка на вертеле посреди любой улицы Лондона, хоть на Пэлл-Мэлл, и угостить уличных беспризорников. И это не помешает ему быть приглашенным на бал к леди Канингэм.
– Не вижу в этом ничего хорошего. – Элизабет пригладила волосы. – Он – мошенник, бабушка, и ты это хорошо знаешь.
– Может, и мошенник, но это не мешает ему быть настоящим джентльменом. И какие у него связи! Его старший брат – барон, у него большое поместье в Брайтоне. Клан Трилоуни владеет шахтами, флотилией, банками, он известен в деловых кругах всего мира.
Эта богатейшая и влиятельнейшая семья в хороших отношениях со всеми знатными аристократами Англии. Если Росс и ведет бурную жизнь, то только из-за своего неуемного характера, а не из-за денежных затруднений.
– В таком случае, бабушка, – тихо проговорила Элизабет, – нам тем более надо избегать встреч с таким сумасбродным человеком.
В эту минуту вошел дворецкий.
– Раз леди Элизабет уже дома, могу я запереть входную дверь на замок и засов?
– Ах, да… Разумеется, – ответила хозяйка, слегка покраснев. – И, Петтифер…
Гарри Петтифер застыл в ожидании дальнейших распоряжений.
– Я хочу поговорить с вами перед вашим уходом на пенсию… – Эдвина пожелала внучке спокойной ночи и, когда дверь за Элизабет закрылась, села в кресло и посмотрела на высокого, представительного мужчину, стоявшего перед ней. – Вы согласны, что я все эти годы относилась к вам вполне справедливо? – выпалила она.
– Разумеется, мадам, – ответил дворецкий, поклонившись.
Эдвина пристально посмотрела на него – может, скажет что-нибудь еще? Но дворецкий молчал, глядя на нее ясными, спокойными глазами. Однако она заметила, как в глубине ярких синих глаз засветились веселые огоньки.
– Вы, кажется, решили, что трава в Суссексе более зеленая, чем здесь? – раздраженно спросила Эдвина.
– Уж не хотите ли вы спросить меня, принял ли я предложение миссис Пенни стать дворецким в ее доме в Брайтоне? Или что я дал согласие на такое же предложение от миссис Ди Вере или от леди Сейлисбери? – неожиданно спросил Петтифер.
– Вы прекрасно знаете, чего я хочу, – процедила она сквозь стиснутые зубы.
Гарри уставился в пол и старательно изучал свои туфли. Затем поднял голову, и смело посмотрел в лицо своей разъяренной хозяйки.
– Я еще не дал ответа на предложения этих леди, но должен вам сказать, что не имею никакого желания изучать оттенки зеленой травы за пределами Лондона, – грустно сказал он.
– Это почему же? – Эдвина подозрительно посмотрела на Гарри. – Я и без вас знаю, что эти… леди предлагали вам более выгодные условия, чем я.
– Не в деньгах счастье, тем более что у меня есть кое-какие необходимые для жизни средства… И я не собираюсь расставаться с леди Элизабет… и с вами. Прошло столько лет с той поры, как я поступил на службу к Сэмпсонам.
Эдвина потянулась к серебряному блюду, взяла кусочек марципана и отправила его в рот. Вдруг она взяла блюдо со стола и протянула Гарри.
– Попробуйте, – предложила она. – Ну, берите смелее!
Гарри Петтифер подошел поближе и отломил кусочек марципана своими длинными аристократическими пальцами.
– Мне кажется, Петтифер, мы оба хотим, чтобы Лиззи была счастлива. Но она слишком горда, чтобы снова начать выезжать в свет.
– Вы правы: леди Элизабет действительно гордая, и мне кажется, она временами… тоскует, – ответил Гарри, тщательно подыскивая нужное слово.
– Да, она действительно тоскует…
– Я не сомневаюсь, что джентльмен, которого полюбит Элизабет, будет безмерно счастлив, что у него такая прекрасная жена.
– И прекрасная мать, – добавила Эдвина. Она разгладила складку на атласной юбке. – Было приятно снова встретиться с Трилоуни после его долгого отсутствия, вы не находите?
– Совершенно с вами согласен, мадам. Я всегда был расположен к мистеру Трилоуни, когда он приезжал в ваш дом. По-моему, виконт Стрэттон достойный молодой человек. – Очень мудрая мысль, Петтифер, я думаю точно так же. Итак, мы оба пришли к заключению, что моя внучка и виконт подходят друг другу и могли бы стать прекрасной парой. Но что нужно для этого сделать?
Войдя в ванную, Элизабет с удовольствием погрузилась в теплую душистую воду и, поддавшись настроению, дала волю воспоминаниям. Люди… события… разговоры…
Десять лет назад, когда стояло небывало жаркое лето, она, ее горячо любимый отец и его мать – бабушка Роу – приехали в Лондон. Бабушка Роу и бабушка Сэмпсон не выносили друг друга, и Эдвина Сэмпсон тут же уехала из столицы на все лето к сестре.
В том году, в мае, Элизабет исполнилось восемнадцать, и она была представлена ко двору. С этой минуты у нее начался самый волнующий, самый необыкновенный период в жизни.
Дочь маркиза, представителя одной из самых знатных и богатых династий страны, привлекала внимание молодых джентльменов, которые восторгались ее густыми пепельно-русыми волосами и голубыми глазами. Она обратила на себя внимание самых завидных женихов – одного герцога, двух графов и трех баронетов – и получила сразу девять предложений выйти замуж.
С тщеславием, присущим молоденьким девушкам, и высокомерием, привитым происхождением и воспитанием, леди Элизабет Роу слегка пококетничала с каждым поклонником, разбив с дюжину сердец, и уже через месяц после приезда в Лондон, несмотря на бдительность бабушки Роу, без памяти влюбилась.
Ее избранник настоял на том, чтобы сохранять их отношения в тайне, и, ослепленная первой любовью, самоуверенностью молодости и неопытностью, Элизабет с головой окунулась в волнующее романтическое приключение, не думая о том, что, когда все откроется, ее репутации будет нанесен непоправимый урон. Но что действительно было губительным в ее опрометчивом поступке, так это позор, павший на голову ее отца.
Элизабет устало прикрыла глаза и постаралась вспомнить лицо смуглого мужчины, который не был ее поклонником, но с которым она сталкивалась на приемах тем памятным летом.
На «периферии» большого света были свои, менее знатные повесы. Высокомерные и богатые, они легко расставались с деньгами, и об их расточительности ходили легенды. Они могли за вечер проиграть колоссальные суммы, заключать пари на сотни фунтов стерлингов по самому пустячному поводу. Проиграв наличные, могли поставить на серебряное ведерко со льдом или на свою испанскую любовницу.
Не дай бог выйти замуж за такого распутника, подумала Элизабет, наверняка жизнь тогда покажется адом. Неожиданно в ее воображении всплыл образ загадочного мужчины с грубоватой цыганской внешностью и длинными темно-каштановыми волосами, зеленовато-карими глазами. Его широкие плечи говорили о физической силе.
Она вспомнила, что, когда он смотрел на нее и ее друзей, его красивое грубоватое лицо оживлялось, будто он находил в этом что-то забавное. Но потом они стали видеться все реже. Говорили, что он пользуется большим успехом у женщин. В тех редких случаях, когда судьбе было угодно, чтобы они встретились, Элизабет казалось, что он слишком нагло рассматривает ее маленькую изящную фигурку…
Уже в пятнадцать лет она стала замечать, что мужчины заглядываются на нее, но слишком поздно поняла, что интерес мужчин может быть не только приятным, но и опасным, и ее благородное происхождение не дает гарантии, что к ней всегда будут относиться бережно и с уважением. Сегодня вечером она потому и была так непривычно взволнованна, что, когда их кареты поравнялись, взгляды ее и Росса неожиданно встретились. И, если признаться честно, она этого хотела…
Перебрав в памяти всех старых знакомых, Элизабет снова стала думать о виконте Сгрэттоне. Она даже не подозревала, что он и отъявленный негодяй Росс Трилоуни – одно и то же лицо. А уж о Россе досужие кумушки предпочитали говорить шепотом. Если бы она не оставила в свое время великосветскую жизнь, то их пути, кто знает, может, и пересеклись бы…
– Вы могли бы доверить это дело мне, милорд.
Росс едва заметно улыбнулся.
– Если и есть на свете человек, которому я доверю держать у моего горла острую бритву, то это вы, Хендерсон, – ответил он своему камердинеру, брея перед зеркалом свой смуглый квадратный подбородок. Ухмыльнувшись, он посмотрел на отражение другого мужчины.
Гай Маркхем высунулся из окна и смотрел вниз на улицу.
Росс мысленно перебрал в уме дела, которые нужно было закончить до отъезда в Кент. Передать несколько записок: Люк и Ребекка отправили его мать в Лондон погостить и теперь требовали, чтобы он подтвердил, что она доехала. Несколько его друзей тоже прибыли в столицу, чтобы лично поздравить с возведением в пэры Англии, – следовательно, надо отдать распоряжения о подготовке торжественного вечера. Младшая сестра Катерина написала, что не приедет в Лондон, так как еще не окрепла после рождения сына, но просит его стать крестным отцом своему маленькому племяннику. И что еще его очень беспокоило – это задержка с выплатой долга Эдвиной Сэмпсон, хотя две недели уже прошли.
Кроме того, было бы неплохо узнать, что за блондинка так пристально его разглядывала из той расшатанной коляски. Рядом с ней сидел какой-то мужчина, похоже священник. Ему еще не приходилось волочиться за женой священника. А может, она священнику дочь? Хорошо бы уточнить, поскольку смущенный взгляд таинственной блондинки кого-то ему напомнил…
– Ты будешь сегодня на вечере у Марии? Она говорила, что приедут сестры Кларк. Думаю, обласканному королем борцу с контрабандистами позволительно приволокнуться за какой-нибудь из них, а то и за обеими; если, конечно, ему удастся вырваться из когтей Сесили. А в Кент можно уехать и завтра утром, – предложил Гай.
– Нет, я хочу приехать в Стрэттон-Холл сегодня, – покачал Росс головой. – У меня назначена встреча с архитектором… – Он взял письмо с серебряного круглого подноса, поданного камердинером.
– Ты, я смотрю, помешался на переустройстве усадьбы, как и мой отец. От него только и слышишь: снести этот флигель… построить террасу… починить крышу…
– Когда поместье твоего отца станет твоим, ты меня поймешь, – ответил Росс с улыбкой.
Он отошел к окну и начал читать письмо. Увидев красиво выписанный адрес в верхнем левом углу страницы, он улыбнулся: Эдвина словно прочитала его мысли и сама прислала письмо.
В комнате вдруг повисла странная тишина, и Гай удивленно посмотрел на друга. Лицо Росса застыло, словно маска. Он скомкал письмо и беззвучно выругался сквозь стиснутые зубы.
– Что, плохие новости? – тихо спросил Гай.