Эта любовь оплачена кровью

– Доложи мне, когда эти паразиты покинут территориальные воды Панамы, – бросил я через плечо, не отрывая взгляда от уходящего судна.

– Да, босс, – отозвался Освальдо, его голос звучал приглушенно на фоне криков чаек.

Я выкинул окурок сигареты в воду, наблюдая, как он, шипя, гаснет в темной пучине. Заходящее солнце окрашивало горизонт в багровые и алые тона, но эта красота не трогала меня. Мы задержали отправку этих щенков почти на сутки, и теперь я хочу только одного – чтобы они как можно скорее исчезли с моей территории, растворились в океане, будто их никогда и не было.

Я уже было развернулся, чтобы уйти, когда Освальдо неуверенно произнес: – Люди Матео передали, он настойчиво ищет встречи…

Резко, словно от удара хлыстом, я развернулся. В несколько шагов приблизился к Освальдо, прожигая его взглядом, полным презрения и ярости. Сплюнув под ноги, я прорычал: – Вот что я об этом думаю о Матео и его желаниях.

Освальдо, не дрогнув под моим взглядом, спокойно ответил: – Если ты продолжишь игнорировать его… он сам придет сюда… Он не из тех, кто привык ждать. И ты знаешь, чем заканчиваются такие визиты.

– Пусть только рискнет сунуться на мою землю… – прошипел я, сжимая кулаки. – Я покажу ему, что значит переходить дорогу Диего "Эль Тигре".

– Диего… – в голосе Освальдо прозвучали укоризненные нотки. – Не стоит горячиться. Подумай о последствиях, прежде чем принимать решение.

– Я всё сказал! – отрезал я, не желая слушать никакие доводы. Мой голос, разнесся над пирсом, заглушая крики чаек и шум прибоя. Я не позволю какому-то выскочке угрожать моей власти. Матео узнает, кто здесь хозяин.

Чем дальше от пирса, от этой вони соли и гнилья, тем легче дышать. Злость отпускает. Усталость остается. Только и всего. Я сам не заметил, как ноги привели меня к клетке… Наи. И чего я припёрся? Она мирно посапывала, свернувшись калачиком на узком матрасе, развернуться надо и уйти. Сдурел, что ли? Какого хрена вообще здесь стою? Что высматриваю? Сам не знаю.

Шаг назад сделал, а она вдруг: – Кто здесь? – Голос сонный, но громкий – аж передернуло. В темноте ничего не видно, глаза трет. Хрупкая какая-то. Беззащитная.

Сам не понял, как шагнул обратно. И тут она смотрит… прямо в душу. Видит все, что я натворил. Как током ударило.

– Что тебе нужно? – Холодная такая. Ни страха, ни мольбы.

Сам бы знал… Чего приперся? Убедиться, что на месте? Испугать хотел? Да фиг знает. Бред какой-то.

Я обошел клетку, стараясь не смотреть на нее, и опустился на корточки рядом с ней, прикурив сигарету. Дым этот поганый, хоть отвлекает немного.

– Я хотел назвать тебе свое имя, – произнес я, глядя в темноту, – ты сама не захотела его знать…

Выдохнула шумно. Как будто выдохнула все, что наболело. Смотрит теперь в упор.

– Что тебе нужно, Диего? – Уже мягче говорит. Осторожно.

Затянулся поглубже. Табак аж горло дерет. – Прогуляемся?

– П-прогуляемся? Что? – она явно была сбита с толку, ее брови удивленно взлетели вверх. – Сейчас? Куда?

Я достал связку ключей и, не говоря ни слова, открыл клетку. Лязг металла разрезал тишину, словно выстрел. – Давай, пошли! – Улыбнулся криво. Волнуюсь, что ли? Сам не пойму.

Девушка нерешительно поднялась с матраса, словно боясь, что это всего лишь сон, и медленно, осторожно сделала пару шагов наружу. Выйдя из клетки, она остановилась, нерешительно посмотрела на меня, и в ее глазах увидел вопрос. Неужели она и вправду пойдет со мной?

Мы осторожно спустились по крутому, обрывистому склону к пляжу, усыпанному темным, влажным песком. Волны с тихим шелестом накатывали на берег.

– Вижу, твоя нога уже лучше? – Стараюсь, чтобы голос ровный был. А внутри… черт, сам не разберу, что творится.

Молчит. Только кивнула. И не отводит глаз. Смотрит… как будто пытается понять, что у меня в голове. Почему я вдруг таким стал. Разгадать хочет, что ли? Шифр какой-то…

– Я не знаю, во что ты играешь, – ее голос на мгновение стал серьезным и твердым, – возможно, ты и сам этого не знаешь.

Зацепило, черт. Как шипом уколола. Может, и правда. Может, я и есть – дурак. Плыву по течению. Сдурел просто на минутку.

– Но… – в ее голосе вновь зазвучали мягкие нотки, – я так давно об этом мечтала, что не собираюсь упускать эту возможность…

– Ч-что? – я не успел сообразить, что она имеет в виду, как она вдруг стянула с себя майку, и, не останавливаясь, скинула шорты, оставаясь лишь в тонком нижнем белье, которое еле заметно выделялось на фоне ее смуглой кожи. Ее движения были быстрыми и уверенными.

И вот, она уже бежала к ночному океану, босиком касаясь прохладного песка, оставляя меня в полном недоумении и легком возбуждении на пустынном пляже. А я стою, как идиот. Смотрю на этот силуэт в лунном свете. Как будто… нереально.

Она с разбегу нырнула в темную, безмятежную воду, и на мгновение исчезла под ее гладью. Затем, она вынырнула, отбрасывая брызги, которые искрились в лунном свете, словно россыпь бриллиантов. В этот момент она и вправду казалась каким-то невероятным, магическим видением. Красиво, черт возьми. Как в кино.

Несколько долгих, мучительно-прекрасных минут спустя, она вышла из воды. Вся мокрая, как русалка какая-то. Капли по коже стекают. Ничего особенного, конечно. Но взгляд оторвать не могу. Волосы отжимает. И это… отпечаталось, что ли. Надолго, кажется. Сам не знаю, почему.

– Я словно смыла с себя целую тонну грязи, – прошептала она, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух.

Рядом плюхнулась на песок. Мокрое пятно осталось. Волосы к лицу прилипли. Глаза большие, губы…

– Предупреждать надо, – говорю. – А то челюсть где-то на песке валяется. В темноте не найду. Бравада, конечно, но…

– Да брось, – она усмехнулась, – девушки в вашем поселении и того откровеннее, уверена в этом. Или у вас их немного? – в ее голосе прозвучала ирония.

– Девки есть, – говорю. – Таких нет.

Смотрю в глаза. Пытаюсь понять, чего она вообще хочет. Вроде смутилась немного. Улыбку прячет

.– Не надо тут развивать у меня "стокгольмский синдром", Диего Гонзалес, – произнесла она, нарочито серьезным тоном.

Я прыснул со смеху. Глупость какая-то. Но трогает.

Одежду натянула свою простую. Как будто спрятаться хочет. От меня, что ли? Поднял на неё взгляд… и чувствую, что что-то меняется внутри.

–Похоже, мне надо возвращаться? – её голос, до этого звеневший от восторга, резко погрустнел, словно захлопнулось окно в солнечный мир.

–Да…– только и смог выдавить я, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.

Обратно шли молча. Тишина давит. Каждый шаг – как гиря к ноге. Открыл клетку. Прошла мимо, как тень. Даже не посмотрела. На пороге остановилась, на обрыв смотрит. В глазах слезы, горизонт багровый. Прощается, что ли? Не только со свободой…

– Ная, я…– уже хотел что-то сказать, но девушка не среагировала

– Доброй ночи…-

Замок щелкнул. Клетка закрыта. Развернулся и пошел прочь. Быстрым шагом. Как крыса от корабля. Предатель, да. Что тут еще скажешь.

Ноги несут меня к себе, а башка там, в этой клетке. Душно там. С ней. Чего это вдруг так погано стало? Как будто не её запер, а себя тоже. Часть какую-то важную.

Предчувствие поганое. Сделал что-то не то. И это… не отпустит, что ли. Долго еще будет грызть. Зря я все это затеял.

***

Диего не приходил несколько дней. Меня душила злость, волнение непонимание. Я хотела узнать, как там мои друзья, хотела узнать, что будет дальше со мной, это неопределённость пугала и раздражала. Но ещё больше меня раздражало что я ждала…ждала, когда Диего придёт.

И вот, в ночной тишине, словно гром среди ясного неба, раздались шаги и пьяный, заливистый смех. Бас говорил о том, что это мужчины. Инстинктивно я вжалась в угол клетки, словно это могло спасти меня от незваных гостей.

Двое, явно изрядно принявших на грудь, приблизились к моему заточению.

– О, смотри, Хуан, а тут и правда птичка в клетке, – прохрипел один, заплетающимся языком.

– Словно лакомый кусочек, так и ждет, чтобы ее укусили, – подхватил второй, и оба разразились оглушительным, пьяным хохотом.

Мое сердце ухнуло в пятки. Панически оглядываясь, я лихорадочно искала хоть что-нибудь, что могло бы послужить оружием, хоть малейший шанс на защиту. Но клетка была пуста, и я осознала, что попала в настоящую ловушку.

Один из них, криво усмехнувшись, обошел клетку и нагло ущипнул меня за бок.

– Не смей трогать меня, грязная скотина! – взвизгнула я, подскочив на месте и отпрянув в другой конец клетки, словно от проказы.

– Ты смотри-ка, какая дикая, с характером… – протянул второй, с пьяным удивлением разглядывая меня.

Примечания