Северный маршрут

Глава 3. Люди, которые ждут

Солдаты говорили о пустяках.

О погоде – как она холодная сегодня, как снег идёт уже третий день подряд, как дороги замело и машины еле проезжают. О еде – как индейка на ужин была сухая, как всегда бывает в армейской столовой, но хоть пытались, хоть старались сделать что-то похожее на праздник. О доме – кто-то получил письмо, кто-то ждёт посылку, кто-то считает дни до отпуска.

Пустяки.

Маленькие, обычные вещи, о которых говорят люди, когда не хотят говорить о главном.

Колдуэлл слушал их вполуха и понимал: они не говорят о главном, потому что главное – слишком тяжёлое. Слишком серьёзное. О нём нельзя говорить просто так, между делом. О нём лучше молчать.

Главное – это то, что они здесь. В эту ночь. В Рождество. Вместо того чтобы быть дома.

Вместо того чтобы сидеть за столом с семьёй. Смеяться. Обниматься. Смотреть, как дети открывают подарки.

Они здесь. В комнате без окон. Смотрят на экраны и ждут.

Ждут чего-то, что, надеются, никогда не случится.

Колдуэлл знал это чувство. Он жил с ним много лет. Странное, тяжёлое чувство человека, который стоит на страже. Ты ждёшь опасности. Ты знаешь, что она может прийти в любой момент. И ты готов встретить её. Но в глубине души ты надеешься – пусть не сегодня. Пусть не сейчас. Пусть хоть сегодня, в эту особенную ночь, ничего не произойдёт.

Но надежда и ожидание – не одно и то же.

Ожидание тяжелее.

Особенно в праздники.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл даже не удивился. Он уже знал, что это будет продолжаться. Что звонки будут идти один за другим, потому что где-то там, в тысячах домов, дети увидели рекламу, попросили родителей набрать номер, и теперь они звонят сюда, в штаб, веря, что говорят с людьми, которые следят за Сантой.

Он поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

Голос был тихим. Робким.

– Здравствуйте… это… это номер, где про Санту говорят?

Девочка. Совсем маленькая, судя по голосу. Лет пять, не больше.

– Да, – сказал Колдуэлл мягко. – Это тот номер.

– А вы правда его видите? На ваших радарах?

– Правда.

– А где он сейчас?

Колдуэлл посмотрел на карту, которую разложил сержант Томас. На ней теперь была нарисована линия – красная линия, идущая от Северного полюса через Гренландию, Исландию, дальше на восток. Маршрут. Придуманный маршрут, который существовал только на этой бумаге и в голове у Колдуэлла.

Но в этот момент, глядя на девочку через телефонный провод, через расстояние, которое их разделяло, он чувствовал: маршрут стал настоящим. Потому что кто-то в него верил.

– Сейчас, – сказал он, проводя пальцем по карте, – он находится над Норвегией. Летит на восток. Олени устали немного, но Санта дал им отдохнуть, и теперь они снова летят быстро.

– Ого, – выдохнула девочка. – А он прилетит ко мне?

– Обязательно. Как тебя зовут?

– Сьюзи.

– Сьюзи, Санта прилетает ко всем детям. Но ты должна спать, когда он придёт. Договорились?

– Договорились, – голос был серьёзным, торжественным, как будто она давала обещание. – Я пойду спать прямо сейчас.

– Молодец. Спокойной ночи, Сьюзи.

– Спокойной ночи!

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и посмотрел на часы. Двадцать три тридцать две. Прошло больше часа с начала смены, а кажется – прошла целая жизнь.

Он встал и подошёл к карте. Сержант Томас стоял рядом, держа в руке красный маркер.

– Ещё один звонок, сэр? – спросил он тихо.

– Да, – Колдуэлл кивнул. – И будут ещё. Много.

Томас посмотрел на карту. На красную линию, которую он нарисовал по приказу полковника. На точку, обозначающую текущее положение "объекта".

– Сэр, – сказал он медленно, – а что мы делаем?

Колдуэлл не ответил сразу. Он смотрел на карту и думал о том, как ответить на этот вопрос. Что они делают? Лгут детям? Играют в игру? Нарушают какие-то правила?

Или делают что-то другое?

– Мы отвечаем на вопросы, сержант, – сказал он наконец. – Дети звонят и спрашивают. Мы отвечаем. Ничего сложного.

– Но это… – Томас запнулся, подбирая слова, – это не входит в наши обязанности, сэр.

– Входит, – сказал Колдуэлл твёрдо. – Наша обязанность – защищать людей. Всех людей. В том числе детей. И если они звонят сюда, ожидая услышать что-то хорошее, что-то, что сделает их ночь лучше – мы обязаны ответить. Это так же важно, как следить за экранами.

Томас посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

– Понял, сэр.

Он повернулся к карте и продолжил работать.

Колдуэлл вернулся к своему столу. Сел. Взял кружку с кофе, но кофе уже остыл. Он отставил её в сторону и посмотрел на комнату.

Штаб работал как обычно. Капрал Миллер следил за радаром. Техник Джонсон записывал что-то в журнал. Лейтенант Харрис проверял коды связи. Всё было нормально. Всё было так, как должно быть.

Но что-то изменилось.

Колдуэлл не мог сказать точно – что именно. Может быть, это была атмосфера. Может быть, выражения лиц. Может быть, то, как люди держались – чуть менее напряжённо, чуть более расслабленно.

Словно груз, который они несли, стал немного легче.

Словно ожидание, которое всегда давило на них, отступило на шаг.

И Колдуэлл понял: дело не только в детях, которые звонят. Дело в них самих. В солдатах, которые сидят здесь, в эту рождественскую ночь, вдали от дома.

Они тоже ждали чуда.

Может быть, не осознавали этого. Может быть, никогда не признались бы в этом вслух. Но они ждали. Ждали, что сегодня, в эту особенную ночь, произойдёт что-то другое. Что-то не страшное, не тревожное, не связанное с опасностью.

Что-то простое и доброе.

И теперь это случилось.

Дети звонили, спрашивали про Санту, и полковник отвечал им. И солдаты слушали эти разговоры и улыбались. Не громко, не открыто, но улыбались. Потому что в этих разговорах было что-то, что напоминало им: мир не состоит только из угроз и опасностей. В нём есть ещё дети, которые верят в чудо. И пока они верят – есть смысл стоять на страже.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл посмотрел на него и усмехнулся. Кажется, сегодня он будет отвечать на звонки больше, чем заниматься чем-то ещё.

Он поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте! – голос был бодрым, полным энергии. Мальчик постарше, лет девять или десять. – Это правда, что у вас есть специальный радар для отслеживания Санты?

Колдуэлл улыбнулся.

– Не совсем специальный, – сказал он. – Мы используем обычные радары. Но они достаточно мощные, чтобы видеть всё, что летает в небе. В том числе и сани Санты.

– Ух ты! А какая у него скорость?

Вопрос был неожиданным. Колдуэлл на секунду задумался. Большинство детей спрашивали просто – где Санта, когда прилетит. Но этот хотел знать подробности.

– Скорость меняется, – сказал Колдуэлл, импровизируя. – Когда он летит над океаном, может разогнаться до трёх тысяч миль в час. Но над городами замедляется. Так безопаснее.

– А как радары видят его? Ведь сани волшебные, да?

Умный мальчик, подумал Колдуэлл. Задаёт правильные вопросы. Не просто верит – пытается понять, как это работает.

– Видишь ли, – сказал он медленно, – радары улавливают любые объекты в небе. И даже если сани волшебные, они всё равно создают… – он подбирал слова, – определённое возмущение в атмосфере. Особенно нос Рудольфа. Он светится, и это создаёт тепловую сигнатуру. Вот её-то мы и видим.

Это было абсурдно. Это было смешно. Но мальчик, кажется, принял объяснение.

– Понятно! – сказал он с энтузиазмом. – Значит, Рудольф работает как маяк!

– Именно так, – согласился Колдуэлл.

– Спасибо! Это так круто! Я расскажу всем в школе!

– Рад был помочь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи!

Колдуэлл положил трубку и обнаружил, что улыбается. Широко, искренне. Он не помнил, когда в последний раз улыбался вот так, без причины, просто потому что было хорошо на душе.

Он посмотрел на сержанта Томаса.

– Сержант, запишите в отчёт: Рудольф работает как маяк. Тепловая сигнатура носа позволяет отслеживать объект.

Томас расхохотался. Негромко, но от души.

– Слушаюсь, сэр, – сказал он, всё ещё смеясь. – Тепловая сигнатура носа. Запишу обязательно.

Капрал Миллер обернулся.

– Полковник, а что, если начальство спросит, чем мы здесь занимаемся?

– Скажете правду, капрал, – ответил Колдуэлл. – Мы отслеживаем необычный объект. Всё по инструкции.

– А если спросят, что за объект?

– Скажете: информация засекречена.

Миллер ухмыльнулся.

– Понял, сэр. Информация засекречена.

Лейтенант Харрис встал со своего места и подошёл к карте.

– Сэр, – сказал он, – а можно я тоже помогу? С маршрутом, я имею в виду. Мне кажется, если рассчитать точнее, учитывая часовые пояса и плотность населения…

– Садитесь, лейтенант, – кивнул Колдуэлл. – Работайте с сержантом Томасом. Вместе разберётесь.

Харрис кивнул и сел рядом с Томасом. Они начали обсуждать что-то негромко, склонившись над картой. Время от времени один из них показывал на какую-то точку, другой кивал или качал головой.

Колдуэлл смотрел на них и думал: как странно всё получается. Час назад это была обычная смена. Скучная, тягучая, как и тысячи других. Солдаты сидели за своими постами, выполняли рутинные задачи, думали о доме и ждали, когда кончится ночь.

А теперь они работали вместе над маршрутом Санта Клауса. Серьёзно. Увлечённо. Словно это была настоящая задача, настоящая миссия.

И, может быть, так и было.

Может быть, это и была настоящая миссия. Не защищать небо от ракет. Не искать врагов. А защищать что-то другое. Более хрупкое. Более важное.

Защищать веру. Надежду. Детство.

Защищать чудо.

Телефон зазвонил снова.

И снова.

И снова.

Звонки шли один за другим. Разные дети, разные голоса, разные вопросы. Но суть была одна – где Санта? Когда прилетит? Видите ли вы его?

И Колдуэлл отвечал. Каждому. Терпеливо. Подробно. Он смотрел на карту, на красную линию маршрута, и рассказывал, где сейчас находится Санта. Над Россией. Над Китаем. Над Японией. Над Тихим океаном.

Линия двигалась на запад, следуя за ночью.

И дети слушали, затаив дыхание, а потом благодарили и бежали спать.

В какой-то момент Колдуэлл понял, что потерял счёт звонкам. Десять? Двадцать? Больше? Не важно. Важно было то, что каждый раз, когда он клал трубку, он чувствовал что-то тёплое внутри. Что-то, чего не чувствовал давно.

Удовлетворение.

Не от выполненной работы. Не от правильно принятого решения. Другое. От того, что сделал что-то доброе. Что-то простое, но нужное.

Что помог кому-то верить.

Часы на стене показывали без четверти час ночи.

Смена шла своим чередом. Экраны мерцали. Радары сканировали небо. Всё было спокойно. Никаких тревог. Никаких угроз. Просто тихая рождественская ночь, какой она и должна быть.

Сержант Томас и лейтенант Харрис закончили работу над картой. Теперь маршрут был прорисован детально – с отметками времени, с указанием крупных городов, с расчётом скорости. Они повесили карту на стену, рядом с основными экранами.

Колдуэлл встал и подошёл посмотреть.

Это было красиво. Странно, абсурдно, но красиво. Красная линия опоясывала земной шар, как лента на подарке. На ней были точки – Лондон, Москва, Токио, Лос-Анджелес, Нью-Йорк. Города, которые Санта должен был посетить. Дети, которые ждали его.

– Хорошая работа, сержант, – сказал Колдуэлл. – Лейтенант.

– Спасибо, сэр, – Томас посмотрел на карту с гордостью. – Я давно не делал ничего настолько… творческого.

– Творчество важно, сержант, – сказал Колдуэлл. – Даже здесь. Особенно здесь.

Он вернулся к столу. Сел. Посмотрел на телефон.

Телефон молчал.

Может быть, временно. Может быть, дети уже устали звонить. Может быть, родители решили, что хватит, пора спать.

А может быть, просто наступила пауза.

Тишина.

Колдуэлл откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он чувствовал усталость, но не тяжёлую, давящую усталость, которую обычно чувствовал после смены. Другую. Лёгкую, почти приятную. Усталость после хорошо сделанного дела.

Он думал о детях, которым сегодня ответил. О Сьюзи, которая побежала спать. О мальчике, который спрашивал про тепловую сигнатуру Рудольфа. О первом ребёнке, который позвонил и запустил всё это.

Он думал о том, что завтра они проснутся, побегут к ёлке, найдут подарки и будут счастливы. И будут верить, что Санта приходил. Что чудо существует.

И это будет правдой.

Не потому, что Санта реально существует. А потому, что кто-то позаботился о том, чтобы они верили. Кто-то потратил время, силы, внимание, чтобы поддержать их веру.

И в этом и было чудо.

Чудо – это не волшебство. Не фокусы. Не то, что нарушает законы природы.

Чудо – это когда люди делают добро друг другу. Когда заботятся. Когда стараются сделать мир чуть лучше, чуть светлее.

Даже если это всего лишь разговор по телефону.

Даже если это ложь во спасение.

Даже если это маршрут Санта Клауса, нарисованный на карте военного штаба.

Колдуэлл открыл глаза.

Вокруг него люди работали. Тихо, сосредоточенно. Каждый на своём посту. Каждый делал своё дело.

Но что-то изменилось в их лицах. Они выглядели… легче. Счастливее. Словно нашли что-то, что искали, сами того не зная.

Смысл.

Вот что они нашли.

Смысл в этой ночи. В этой смене. В этой работе.

Не просто следить за небом, ожидая опасности.

А защищать что-то. Что-то настоящее, живое, важное.

Защищать тех, кто верит.

Телефон зазвонил снова.

Колдуэлл улыбнулся и поднял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

И ночь продолжалась.

Тихая. Тёплая.

Полная ожидания. Полная надежды.

Глава 4. Телефон

Были вещи, к которым привыкаешь.

Гул машин. Мерцание экранов. Запах кофе, который варится всю ночь и к утру становится горьким, как лекарство. Тиканье часов на стене – монотонное, бесконечное, как биение сердца огромного механизма.

Колдуэлл привык ко всему этому. За годы службы он научился не замечать шум, не раздражаться от мерцания, не морщиться от вкуса остывшего кофе. Он научился существовать в этом пространстве как рыба в воде – естественно, не задумываясь, автоматически.

Но к телефону он не мог привыкнуть.

К телефону нельзя было привыкнуть, потому что он всегда был непредсказуем. Можно было сидеть целую смену, и он ни разу не зазвонит. А можно было только сесть за стол – и он уже звонит, требует внимания, тянет тебя из тишины в какую-то новую реальность.

Телефон был границей между одним миром и другим.

Между тишиной и голосом.

Между ожиданием и ответом.

Колдуэлл смотрел на него сейчас – чёрный телефон на деревянном столе – и думал о том, как странно устроена жизнь. Этот простой прибор, который есть в миллионах домов, здесь, в штабе, превращался во что-то другое. Он становился мостом. Мостом между людьми, которые сидят в комнате без окон, и теми, кто живёт под открытым небом.

Сегодня этот мост вёл к детям.

Звонок пришёл снова – уже который раз за последний час, Колдуэлл сбился со счёта. Он поднял трубку, уже зная, что услышит. Детский голос. Вопрос. Надежда в интонации.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Здравствуйте, – голос был совсем тихим, почти шёпотом. Девочка. Маленькая. – Мама сказала, я могу позвонить и узнать про Санту. Но я боюсь вас беспокоить.

У Колдуэлла что-то сжалось внутри.

– Ты не беспокоишь, – сказал он мягко. – Совсем не беспокоишь. Для этого мы здесь и сидим – чтобы отвечать на такие вопросы.

– Правда?

– Правда. Спрашивай.

Пауза. Дыхание. Потом:

– А Санта… он прилетит к нам? Мы живём далеко. В маленьком городе. Может быть, он не знает, где мы.

Колдуэлл закрыл глаза на секунду. В этом вопросе было столько всего. Страх, что тебя могут забыть. Что ты недостаточно важен. Что чудо – для других, не для тебя.

– Слушай меня внимательно, – сказал он. – Санта знает, где живёт каждый ребёнок. Каждый. Не важно, большой город или маленький. Он прилетает ко всем. Обязательно. Понимаешь?

– Понимаю, – голос стал чуть увереннее.

– Как тебя зовут?

– Энни.

– Энни, сейчас Санта находится над Азией. Он движется на восток, к Америке. Через несколько часов он будет в твоём городе. Где бы ты ни жила – он тебя найдёт. Договорились?

– Договорились. Спасибо вам.

– Спокойной ночи, Энни.

– Спокойной ночи.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и сидел неподвижно, глядя в пространство перед собой. Он думал об Энни, которая живёт в маленьком городе и боится, что её забудут. Он думал о том, сколько таких детей на свете. Тех, кто живёт на краю карты, в местах, о которых редко вспоминают. Тех, кто боится быть незамеченными.

И он понял: то, что он делает сейчас – важно.

Это способ сказать им: вас видят. Вас помнят. Вы важны.

Даже если вы живёте далеко.

Даже если вы маленькие.

Даже если кажется, что мир слишком большой.

Телефон зазвонил снова, не дав ему додумать мысль до конца.

Колдуэлл взял трубку.

– Континентальное командование противовоздушной обороны, полковник Колдуэлл слушает.

– Добрый вечер, – голос был взрослым. Женщина. Мать, наверное. – Извините, что беспокою. Мой сын очень хочет поговорить с вами. Ему четыре года, и он так волнуется. Можно?

– Конечно, – сказал Колдуэлл. – Передавайте его.

Шорох. Шёпот. Потом – голос, полный волнения:

– Алло?

– Привет, – сказал Колдуэлл. – Как тебя зовут?

– Томми.

– Томми, слушай. У меня для тебя хорошие новости. Санта уже вылетел с Северного полюса. Сейчас он летит над Японией. Скоро будет в Америке.

– А… а он знает, что я его жду?

– Конечно знает. Он знает про каждого ребёнка, который его ждёт.

– А если я не усну? Он не прилетит?

Колдуэлл улыбнулся.

– Тогда тебе нужно очень постараться. Закрой глаза. Думай о чём-нибудь хорошем. И сон придёт сам. А когда проснёшься – увидишь, что Санта был у тебя.

– Хорошо. Я попробую. Спасибо!

– Спокойной ночи, Томми.

Трубка вернулась к матери.

– Спасибо вам, – сказала она, и в её голосе была благодарность, искренняя, глубокая. – Вы не представляете, как это важно для него. Для нас. Спасибо, что нашли время.

– Это моя работа, мэм, – сказал Колдуэлл. – Хорошего вам вечера.

– И вам.

Гудок.

Колдуэлл положил трубку и почувствовал тепло внутри. Благодарность этой женщины была настоящей. Не формальной, не вежливой. Настоящей. Она благодарила его за что-то очень простое – за то, что он ответил на вопрос. За то, что нашёл нужные слова.

И Колдуэлл вдруг подумал: может быть, в этом и есть смысл того, что мы делаем. Не только следить за небом. Но и отвечать тем, кто смотрит в это небо с надеждой.

Он посмотрел на часы. Час ночи. Половина смены позади. Но время летело странно – то медленно, то быстро, словно сбилось с ритма.

Сержант Томас подошёл к его столу с новым термосом кофе.

– Полковник, вы уже час без перерыва отвечаете на звонки, – сказал он. – Может, я подменю вас? Или лейтенант Харрис?

Колдуэлл покачал головой.

– Спасибо, сержант, но я справлюсь. Это… – он подбирал слова, – это нужно делать правильно. Нужно говорить так, чтобы они слышали уверенность. Чтобы не сомневались.

– Вы хорошо справляетесь, сэр, – сказал Томас. – Я слышу, как вы говорите с ними. У вас получается.

Колдуэлл кивнул.

Томас налил кофе в кружку и вернулся на своё место.

Колдуэлл сделал глоток. Кофе был горячим, обжигающим, но хорошим. Он согревал изнутри, возвращал ясность мыслям.

Телефон молчал.

Временное затишье. Может быть, дети наконец-то начали засыпать. Может быть, родители решили, что хватит звонков. Может быть, просто наступила пауза – естественная, неизбежная, как пауза между вдохами.

Колдуэлл откинулся на спинку стула и посмотрел на карту на стене. Красная линия маршрута теперь была дополнена множеством пометок. Сержант Томас и лейтенант Харрис добавили названия городов, времена прибытия, даже небольшие заметки – "остановка здесь на пять минут", "облака, видимость ограничена".

Это выглядело почти профессионально.

Почти как настоящий план операции.