Жестокие тайны

Morgan Bridges

Vicious Secret

© Кульницкая В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Ghble Если при виде злодея в голове у тебя звучит не сирена, а фанфары, – просто расслабься и получай удовольствие.

Примечание автора

Список триггеров вы найдете на моем сайте: https://www.authormbridges.com/ Добро пожаловать на Темную Сторону.

Глава 1. Ксавье

Три года назад…

Кто она?

Прищурившись, пытаюсь разглядеть на черно-белом зернистом экране молодую девушку. Она, нахмурившись, направляется к моей цели, Бенджамину Маккензи, и тычет ему пальцем в грудь. Меня послали сюда следить за ним, но я не могу отвести от нее глаз.

– Ты не станешь ради меня отказываться от такого шанса.

Он заметно выше ее, но она бесстрашно тычет ему пальцем в грудную клетку. И сверлит взглядом, упершись руками в обтянутые джинсами бедра. Дерзкая крошка!

– Нельзя просто взять и наплевать на стипендию. Я серьезно!

Он берет ее лицо в ладони и шепчет:

– Я просто не знаю, что сделаю, если с тобой что-то случится, – произносит он, – ты все для меня, Лайла.

А вот и слабость Бенджамина. Из-за этой девчонки его могут убить.

Если Орден Обсидиана о ней узнает…

Я выдыхаю, и мой вздох растворяется в тишине пустой комнаты. Вскоре эта часть жизни Бенджамина – вместе с девчонкой – закончится и будет забыта, превратится в заброшенный дом вроде того, в котором я сейчас нахожусь. На некогда белых стенах топорщатся хлопья краски, по стеклам паутиной разбежались трещины. Смертельная ловушка.

Я в такой всю жизнь прожил, только моя была вся из себя роскошная.

Девчонка закатывает глаза, но явно смягчается.

– Ничего со мной не случится. Ты же сам учил меня полагаться только на себя, помнишь?

Бенджамин качает головой:

– Нет, это меня не успокаивает. Поехали со мной! Я что-нибудь придумаю…

– Что именно, Бен? Будешь пару лет прятать меня в своей комнате в общаге? Слушай, я в курсе, что ты компьютерный гений, но тут даже тебе не справиться, – помолчав, твердо заявляет она. – Да и вообще, ты же знаешь, я не могу оставить малышек.

Моя цель замирает, мне даже через крошечный объектив камеры видно, что в его теле напряжена каждая мышца.

– Я знаю, – шепчет он.

Девчонка отстраняется с ехидной улыбкой и оправляет вылинявшую голубую футболку.

– Если этот ублюдок с нижнего этажа ко мне полезет, я ему врежу. Вот и все.

Я окидываю ее взглядом. Она мелкая, ростом чуть выше пяти футов, тоненькая, с едва заметно округлившимися бедрами. Если эта шмакодявка способна кому-нибудь врезать, то я зубная фея.

Бенджамин берет ее за плечи и легонько встряхивает. Она смотрит на него сначала удивленно, потом настороженно, но он в запале ничего не замечает.

– Послушай, Фрэнк придурок, конечно, но он сильнее тебя.

Она высвобождается, и ее длинные волосы рассыпаются по спине.

– Зато я проворнее.

– Черт возьми, Делайла! – орет он так, что мне не только из колонок его голос слышно, но и просто через улицу.

А потом он принимается бормотать себе под нос, и я улавливаю, как он повторяет ее имя. Я криво усмехаюсь.

Надеюсь, на самом деле ее зовут иначе. Не то Бенджамину и правда лучше побыстрее о ней забыть.

Он ерошит рукой волосы.

– Не будь наивной! Ты же знаешь, стоит мне завтра утром выйти за дверь, как Фрэнк сразу же…

– Я этого не допущу. – Ноздри ее трепещут от отвращения, брови сходятся на переносице. Могу поспорить, что знаю, какого цвета у девчонки глаза. – Никто не тронет ни меня, ни малышек.

– Не сможешь же ты еще три года его избегать, – возражает Бенджамин. – Не глупи.

У Делайлы дрожит нижняя губа, и я отмечаю, какая выразительная у нее внешность. Она еще молода, но уже умеет держаться с уверенностью взрослого человека. Неудивительно, что на нее обращают внимание, хотя ей это бывает не всегда приятно.

– Не разговаривай со мной так. – Делайла не желает сдаваться. – Если Фрэнк полезет ко мне, или к Эмили, или к Сандре, я его прикончу.

Бенджамин скрещивает руки на груди.

– Это я должен был его прикончить. Тогда мне не пришлось бы за вас переживать.

Верно, я бы так и поступил, но меня-то учили. Ничего, рекрут, скоро и ты научишься.

– Нет, Бен, – вздыхает Делайла. – Убивать можно только в целях самозащиты, не то угодишь в тюрьму. Вот и скажи теперь, кто из нас наивен? – Она вздергивает подбородок. – Ладно, спорить больше не о чем. Когда перестанешь на меня злиться, возвращайся и будем прощаться.

Она выходит, хлопнув дверью, и моя цель вздрагивает. Кем бы эта девчонка ни была, Бенджамина она держит за яйца крепко.

Переключаюсь на камеру, установленную в комнате Делайлы. Она почти не отличается от спальни Бенджамина – кровать, тумбочка, почти никаких личных вещей и украшений.

Не считая хозяйки, конечно.

Я рос в мире больших денег и женщин, которые умели ими пользоваться. Одежда, косметика, салоны красоты… Я видел все, что продается и покупается. Так что красотой Делайлы меня не удивишь.

Я разглядываю ее только потому, что моей цели эта девчонка важна. Она подходит к застеленной старым одеялом кровати и падает на нее. Берет снежный шар с маленьким замком внутри, гладит стекло.

Хмурится, поджимает губы. Не могу отвести глаз от ее выразительного лица. Она совсем не скрывает эмоции. Как неразумно!

Переключаюсь обратно на комнату Бенджамина. Но там пусто, тогда я тут же просматриваю другие камеры, пытаясь его найти. Однако цели нет ни в коридоре, ни на лестнице, ни в гостиной.

Сжимаю губы, недовольный этим внезапным исчезновением, но тут включается камера в кухне, и у меня подскакивает пульс. Бенджамин стоит в дверях, сжав руки в кулаки. Его приемный отец Фрэнк Гольдштейн пытается отыскать в холодильнике бутылку пива, а справившись с этой непростой задачей, выпрямляется и отпивает из горлышка.

– Какого хрена тебе надо? – пьяно мямлит он.

Бенджамин шагает к нему, разгребая ботинками мусор на полу. Кругом валяются смятые пивные банки и упаковки от чипсов, покосившиеся шкафчики, кажется, вот-вот попадают со стен. На мгновение меня охватывает отвращение, но тут раздается голос цели. Говорит Бенджамин настолько решительно, что адреналин так и хлещет мне в вены.

– Сам знаешь!

– Ты из-за своей маленькой подружки явился? – машет рукой Фрэнк. Бенджамин кивает, и тот противно лыбится. – И что стряслось?

– Не смей лезть к ней и малышкам.

– Не то что? – фыркает мужик.

Бенджамин делает угрожающий шаг вперед, я вскакиваю. Пускай мне велено было лишь следить за внебрачным сыном покойного Гарольда Маккензи, я более чем уверен, что его смерти семьи основателей не желают.

А значит, не бывать этому в мою смену.

Его гибель мне самому подпишет смертный приговор.

Натянув на голову капюшон толстовки, чтобы не видно было лица, я сбегаю по шаткой лестнице, выскакиваю через заднюю дверь и несусь к дому напротив, за которым наблюдал последние несколько дней. Сначала ботинки звонко грохочут по асфальту, но вскоре звук шагов заглушает трава, густо растущая на заднем дворе. В голове прокручиваются все варианты исхода этой ссоры, и ни один из них мне не нравится.

За поясом у меня пистолет, и от мысли об этом пульс немного снижается. Однако действовать придется тихо. Впрочем, вряд ли кого-то из жителей этой дыры удивишь звуком выстрела.

Тянусь за спрятанным в ботинке ножом, пальцы легко и привычно берутся за рукоять. Привычка эта – результат пережитых ужасов.

Сегодня, однако, я сам кое для кого стану ужасом.

Приближаясь к задней двери, ведущей в кухню, слышу мужские голоса и звуки ударов. Заглядываю в окно проверить, как там развивается глупейшее представление, из-за которого у меня могут быть проблемы с Орденом и, хуже того, с отцом.

Фрэнк прижал Бенджамина к холодильнику и наносит ему удары, от каждого из которых внутри звякают бутылки. Моей цели удается разок как следует ему заехать, но этого мало; если я не вмешаюсь, через пару минут он будет мертв.

Уже хватаюсь за дверную ручку и вдруг краем глаза замечаю всполох светлых волос. В кухню несется Делайла, яростно сверкая нефритовыми глазами, золотистая грива развевается у нее за спиной.

За секунду она хватает со стойки нож и всаживает его Фрэнку в спину. Тот запрокидывает голову и ревет, как раненый медведь. Девушка резко выдергивает острие и бьет Фрэнка еще раз.

А я застываю на месте, завороженный ее дикарской красотой.

Забыв про вопли Фрэнка и встревоженный шепот Бенджамина, втягиваю ртом воздух. Делайла бросается к моей цели и, заняв оборонительную стойку, меряет взглядом приемного отца. По ее вскинутой вверх руке ползет алый ручеек, о кухонный пол бьются капли.

Да она офигенная!

– Тронешь его – убью, – говорит она очень тихо, и все равно слышно, что в голосе ее горит дикий огонь. – Я не шучу, Фрэнк.

В Библии Делайла предала своего любимого. До сих пор все женщины, которых я встречал, свои имена оправдывали. Но эта девушка – исключение.

Я ошибся. Она в самом деле опасна. Но не только для Бенджамина.

Теперь я понимаю, почему он попался, словно зверь в капкан. И завидую. Дико завидую.

Внутри поднимается волна желания. Так неожиданно, так резко, что я отшатываюсь и ослабляю хватку на рукояти ножа. Я и не знал, что в мире существуют такие женщины, как Делайла. Женщины, готовые рискнуть жизнью, чтобы защитить того, кого любят. Какая глубокая, непоколебимая преданность…

Я тоже так хочу.

Мне тоже это нужно.

Мне нужна она.

И наплевать мне, что там значит ее имя. Эта девчонка моя!

Глава 2. Делайла

– Мать твою за ногу!

Я выдыхаю, привалившись к двери спальни. Бен усмехается, но тут же хватается за ребра.

– Не смеши меня!

Я сердито вскидываю руки и, наверное, становлюсь похожа на надувную фигуру вроде тех, что ставят у входа в магазины.

– И не собиралась, – сверлю его взглядом. – Чем ты думал вообще, когда стал ему угрожать?

– Я? – Сводный брат неверяще таращит глаза. – Это ж не я его ножом пырнул. Себя и спрашивай.

– Справедливо. – Я мягко толкаю его к кровати. Он ложится, и я сую ему пакет замороженной овощной смеси. – Чего таращишься? Гламурных пакетов со льдом в нашу помойку не завезли.

Бен, охая, прижимает пакет к боку. У меня губы дрожат, но я поскорее беру себя в руки. Если мой сводный брат что и ненавидит, так это меня расстраивать.

Учитывая, что я только что пырнула человека ножом, нервы у меня не совсем в порядке. С другой стороны, есть и хорошие новости – я не убила Фрэнка. Надеюсь, этот урод не истечет кровью, не то мне конец.

– Лайла, посиди со мной.

Услышав это ласковое прозвище, я немного расслабляюсь. Улыбнувшись Бену, плюхаюсь на кровать рядом с ним. Случайно задеваю его рукой и снова хмурюсь.

– Извини.

– Если бы не ты, я был бы уже мертв, – качает головой он.

– Я бы ни за что этого не допустила. – Я беру его руку в свои и слегка сжимаю. – Мы одна семья.

Он медленно окидывает меня каким-то измученным взглядом:

– Точно. Семья.

Почему-то у меня шея начинает гореть, убираю руку, чтобы рассеять неловкость. Не должно быть между нами никакой натянутости. Когда мне было двенадцать, а Бену – пятнадцать, он водил меня покупать первые лифчики и прокладки. Утешал меня, когда я жаловалась, что моя никудышная мать меня бросила.

Но с недавних пор все изменилось.

Может, он нарочно отталкивает меня перед отъездом, чтобы я меньше по нему скучала. Я же знаю, что просто с ума сойду, когда он уедет.

Утром меня покинет мой единственный защитник. И мне придется самой со всем справляться. Что ж, по крайней мере, у меня есть нож.

– И что теперь? – спрашиваю. – Ты больше на меня не злишься?

Он шумно выдыхает, глядя в потолок.

– Я никогда не мог долго на тебя злиться. Ты же знаешь.

– Но сейчас все иначе. Либо Фрэнк поймет намек и сообразит, что я не стану с ним цацкаться, либо разъярится еще больше. В любом случае девочек я одних не оставлю. Ты должен меня понять.

– Я понимаю, – покосившись на меня, отвечает Бен. – Просто меня убивает, что в нужный момент меня не будет рядом.

– Ты так говоришь, будто мы никогда больше не увидимся, – с напускной серьезностью возражаю я. – А ну брось, не то пырну тебя ножом. У меня хорошо это получается.

– Лайла…

– Я пойду работать, накоплю на мобильник, и мы станем постоянно переписываться и перезваниваться. Вот увидишь. – Я легонько толкаю его в плечо. – А еще я буду грызть гранит науки, чтобы тоже поступить в крутой колледж. Разве они не дают стипендии нищим, но до фига умным?

– А я, по-твоему, как поступил? – закатывает глаза сводный брат.

– Вот видишь?

– Все верно.

– Напомни еще раз, как он называется? Научно-инженерный харборский университет яппи? Ну и аббревиатура! – Я скалю зубы.

– Ты прекрасно знаешь, что он называется Университет Саут-Харбор, – дергает ртом Бен.

– Что ж, – я опускаю голову, – до Бостона два часа езды, пешком не дойдешь.

Бен проводит пальцами по моей щеке.

Я замираю. Конечно, он и раньше ко мне прикасался. Например, когда учил драться. Но тогда все было совершенно невинно.

А сейчас выходит… как-то интимно.

– Лайла, я при каждой возможности буду вас навещать.

Я киваю, и он отдергивает руку.

– Пойду посмотрю, как там девочки, – объявляю я. – Как ты себя чувствуешь? Принести еще льда? Вернее, на этот раз пакет замороженной кукурузы.

Он с улыбкой качает головой:

– Все нормально. Синяк просто. Лучше проверь, как там мой противник.

– Точно? – подмигиваю я. – Надеюсь, спать будешь хорошо. Позови, если что-то понадобится.

– Спасибо, – с чувством произносит он. – Я серьезно.

– Да ладно. Ты бы для меня то же самое сделал.

– Конечно.

К двери я стараюсь идти спокойно. Ноги и руки так и гудят, и в коридоре мне сразу хочется пуститься бегом. И не только потому, что нужно проверить, как девочки. Сама атмосфера в доме какая-то напряженная. Когда тебе постоянно грозит опасность, привыкаешь доверять инстинктам.

А людям – нет.

Дом – скорее двухэтажная лачуга – по ночам будто оживает. Провалившиеся половицы стонут под ногами, когда я иду по узкому коридору к комнате девочек. Я прислушиваюсь, стараясь уловить подозрительные звуки, которые могли бы выдать, что Фрэнк замышляет месть, но кроме легкого стука собственных шагов и далекого гула проезжающих машин ничего не слышу.

Медленно поворачиваю ручку. Дверь со скрипом открывается, я заглядываю в крошечную комнату и вижу почти полностью ее занимающий односпальный матрас, на котором, словно котята, свернулись Эмма и Сандра. Так мирно спят, симпатяжки, будто нисколько не боятся ночных чудовищ.

Особенно того, что рыскает внизу.

Убедившись, что с девочками все хорошо, я чувствую, как в груди что-то разжимается. Они никогда не рассказывали, что им довелось пережить, до того как мы попали в эту приемную семью. Но в свои девять и одиннадцать девчонки ведут себя настолько по-взрослому, что у меня сердце щемит. Конечно, сейчас, рядом со мной и Беном, они немного расслабились.

– Я вас охраняю, – шепчу я, скорее себе, чем им.

Это самая главная моя цель. Возможно, в ближайшие три года мне придется пожертвовать ради нее жизнью, но девочек я все равно в обиду не дам.

Никто, кроме Бена, никогда не был готов поставить под удар свою жизнь ради меня, и я с этим примирилась. Мне повезло, сводный брат у меня замечательный, это почти перевешивает все остальное выпавшее на мою долю дерьмо. Его любовь затмила для меня годы предательств.

Братская любовь, о романтической я и мечтать перестала.

Подбираю с пола кукольную кроватку – одну из немногих имеющихся у нас игрушек – и иду к себе. На тумбочке лежит нож, которым я пырнула Фрэнка. Кровавые пятна на нем видны даже в темноте. Интересно, они уже высохли?

От вида крови тошнота подкатывает к горлу. Но я ни о чем не жалею.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, потом беру нож и вытираю лезвие. Под матрасом у меня спрятан еще один, правда, не такой длинный и острый. Второй я привезла из дома, где жила раньше. Вернее, не дома, скорее жилища.

Дома у меня никогда не было.

Что-то более-менее получилось здесь, где я познакомилась с Беном и девочками, но все равно это место домом не назвать. Дом – это там, где тебя любят, где ты в безопасности.

Зажав нож в руке, крадусь к лестнице. Хмурюсь, внимательно пересчитываю ступеньки и ставлю кукольную кроватку на шестую сверху, чуть левее центра, если стоять к лестнице лицом.

Миссия выполнена, я взлетаю на второй этаж и сажусь на пол, привалившись спиной к стене. Сегодня я назначила себя охранником моей недавно приобретенной семьи. Им и останусь на все последующие ночи.

Пусть Фрэнк только сунется на второй этаж, пожалеет.

Глава 3. Делайла

Секунды ползут, постепенно превращаясь в минуты и часы. Я чуть расслабляюсь, но не настолько, чтобы провалиться в глубокий сон. Мне столько лет приходилось быть начеку, что, кажется, я вообще разучилась отключаться.

Ничего, в гробу отоспимся.

И вдруг, словно в ответ на свои мысли, я ощущаю какую-то темную энергию, отчего глаза мои распахиваются, а по коже бегут мурашки. Сердце скачет в груди, так и хочется броситься бежать, но я опускаюсь на корточки. И крепче сжимаю нож.

Если выбирать между бегством и дракой, я выберу драку.

Под покровом темноты неизвестный поднимается по лестнице, подходит все ближе и ближе. Движется он уверенно и бесшумно: судя по точности и скупости движений, это явно не Фрэнк. Понятно, что я ничего толком не вижу и не слышу. Зато чувствую.

А вот и тень ползет по стене, подтверждая, что мне не почудилось. Тут незнакомец наступает на игрушку, и та громко трещит под ботинком – звук такой, будто зеркало разбивается на осколки от удара. Это сигнал, пора действовать.

Промедление может стоить мне жизни.

Инстинкт требует выставить вперед нож и броситься на незнакомца. Лезвие пронзает плоть, прежде чем я успеваю разглядеть, кто передо мной. Парень хрипло стонет, а я отдергиваю руку, готовая ударить снова.

Нападающий движется молниеносно. Перехватив мое запястье, блокирует атаку, и меня пробирает дрожь от неожиданного прикосновения. Перегруппироваться не успеваю – его пальцы безжалостно впиваются мне в кожу. Нож с глухим стуком падает на ковер. И звук этот предвещает мне неминуемую смерть.

А потом все другие звуки заглушает его голос – низкий, вкрадчивый. В нем, сбивая меня с толку, звенит сдерживаемый смех.

– Неплохо, – говорит незнакомец, подбородком указывая на порез на своем плече. – Но есть к чему стремиться.

У меня аж кожу покалывает от его хватки, но по сравнению с тем, какие чувства меня обуревают, это ерунда. Всматриваюсь в него, пытаясь различить скрытые капюшоном худи черты.

Это уж точно не бродяга и не наркоман, как я поначалу подумала. Судя по речи, передо мной образованный человек. Спорю на левую сиську, что пацан из богатой семьи. Так какого же черта он забыл в нашем районе?

– Кто ты? – спрашиваю я.

Он же в ответ толкает меня спиной в стену. От удара из меня вышибает воздух, и мы просто молча меряем друг друга взглядами. Он стоит на ступеньке, я – на площадке лестницы, но наши глаза на одном уровне. Значит, в нем не меньше шести футов, что вообще-то довольно пугающе, когда в тебе самой всего пять футов и пять дюймов.

Я выпрямляюсь и чуть сгибаю колени, готовясь атаковать.

– Ты кто нахрен такой?

– Представься первая, маленький ястреб.

– С хрена ли ты меня какой-то сраной птицей обзываешь?

– Нет, ты не птица, но девочка ты умная. Нарочно положила на ступеньки игрушку, чтобы я на нее наступил и ты поняла, что кто-то идет. Верно?

Киваю, слегка удивленная тем, куда повернул наш разговор.

– Если не уберешься отсюда, я заору.

– Ой-ой, как страшно, – щелкает языком он. – Бенджамин еще не пришел в себя после драки, так что он тебе не поможет. К тому же ты ведь не хочешь разбудить малышек, верно?

Не знаю, откуда ему все это известно, но, как по мне, он со своими знаниями может идти в жопу.

– Что тебе нужно? – бросаю я.

Глаз его я не вижу, но чувствую, что он пялится на меня, и от этого тело обдает жаром. Таращусь на него в ответ, жалея, что нельзя убить человека лишь взглядом.

– Что мне нужно и что я собираюсь сделать – две разные вещи, – отзывается он, неизвестность одновременно пугает и разжигает любопытство. – Тебе скажу лишь, что ты в безопасности.

Я прыскаю и неверяще смотрю на него:

– Серьезно? Что-то я сомневаюсь.

Он кивает. В этот момент луна заглядывает в окно, высвечивая нижнюю часть его лица, и я вижу искривленные усмешкой красивые губы, почти прямой нос и квадратный подбородок. Надо же, от всей его фигуры исходит ощущение угрозы, а лицо совсем юное. На вид он не старше Бена, но умеет подчинить собеседника не хуже, чем взрослый и опытный мужик.

Смотрю на нож на полу, мысленно прикидывая, сколько секунд мне потребуется, чтобы подобрать его и пырнуть этого парня. Снова. Только на этот раз на эффект неожиданности рассчитывать не приходится.

– Даже не думай, – предупреждает он.

– Ты же говорил, что я в безопасности.

– От внешнего мира – да, но не от меня.

По венам струится страх, и сердце от этого бьется угрожающе быстро. Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь побороть желание добраться до оружия.

– Что это хоть значит?

– Слушай внимательно, маленький ястреб. – Я вскидываюсь, снова услышав это дурацкое прозвище, но ничего не успеваю сказать, он продолжает: – Фрэнк никогда больше не причинит вреда ни тебе, ни кому-то другому. Обещаю, Делайла.

Даже не знаю, что сильнее меня ошарашивает: что приемный отец мне больше не страшен или что незнакомец знает мое имя. Ноги подкашиваются от новой волны адреналина. Тело рвется в бой, но я сдерживаюсь и лишь сверкаю глазами.

– В каком это смысле? Фрэнк что, умер? Чушь какая-то…

– Чушь? – Он склоняет голову набок. – Хорошо, поясню: я убил его… но сначала заставил извиниться за то, как он с тобой обращался. Стоило ему произнести твое имя, как я в наказание вырвал ему язык. Теперь понятнее?

Кажется, сам воздух вокруг нас сгущается. Проникает в тело, забивает легкие, стесняя дыхание. Когда смысл его слов окончательно до меня доходит, я начинаю задыхаться.

Незнакомец со смертоносной грацией вспрыгивает на площадку, и я не могу им не любоваться, хотя и никогда в этом не признаюсь. Может, он и молод, но в каждом его движении чувствуется сила и властность. Они для него как вторая кожа.

Опустив руки, прижимаюсь спиной к стене.

– Не приближайся. – До чего же противно пищит голос.

Таким предостережением никого не отпугнешь.

Он останавливается. Я лишь беспомощно смотрю, как он медленно скрещивает руки на груди. Теперь, когда он рядом, сразу видно, насколько он выше. Просто демон какой-то, хоть и изображает тут моего ангела-хранителя.

– Почему? – шепчу я в повисшей тишине.

Сердце в ожидании его ответа, кажется, выскочит из груди.

– Почему? – мягко переспрашивает он. – Потому что никому не позволено трогать то, что принадлежит мне.

Этот чужой человек проник в мой дом и только что признался в убийстве, и все же я не могу сдержать праведное возмущение.

– Я тебе не принадлежу. – Я строптиво вздергиваю подбородок.

– Пока.

Я уже открываю рот, чтобы дать ему достойный ответ, типа «отвали, урод» или «а не сходить ли тебе на хрен», но тут он молча разворачивается и сбегает вниз по лестнице.

Голова кружится, меня мутит, и я опускаюсь на ковер, чтобы не грохнуться в обморок.

Какого хрена это было?

Глава 4. Ксавье

Морозный утренний воздух окутывает меня, цепляется за одежду, как жаждущая ласки девушка. Поворачиваю дроссель, и мотоцикл отвечает ревом. Мчусь по автостраде, наплевав на скоростной режим. Сегодня тот редкий случай, когда я полностью контролирую свою жизнь.