- -
- 100%
- +
Первая ссора случилась через месяц после свадьбы, когда Людочка, осмелев, решила навести порядок в его владениях и обнаружила в кладовке внушительную стопку Левиных книг. Пристроить в магазины сборник не получилось, стоять в переходе и торговать своими творениями Лева считал ниже своего достоинства, а друзья и знакомые уже получили по экземпляру. Тираж лежал мертвым грузом и пылился среди ненужных старых вещей, стоптанной обуви, ведер, швабр и сломанной техники прошлого века. На вопрос супруги Лева честно сознался, что издал книгу за счет спонсора и получил за свои труды только духовное обогащение. Людочка ошалела от этого известия и незатейливо поинтересовалась, на что Коновалов живет. Лева так же прямо ответил, что сдает квартиру, которая досталась от бабки. Платят не слишком много, но денег ему вполне хватает, чтобы не голодать и заниматься творчеством в свое удовольствие. Некоторое время Людочка пребывала в шоке, а когда пришла в себя, всерьез занялась Левиным перевоспитанием и усадила его за стол, чтобы он немедля написал бестселлер и продал его в лучшее издательство России.
Она ежедневно следила, чтобы муж не отвлекался, проверяла количество написанных знаков, ходила по квартире на цыпочках, заваривала свежий чай, готовила турецкий кофе и подбадривала мужа, а вечером упархивала обслуживать посетителей модного кафе, впаривая по ходу Левины книги клиентам. Тираж из кладовки быстро исчез, так же стремительно у Людочки кончилось терпение. Из ласковой простой девушки она перевоплотилась в сварливую заразу. Прямо в сволочь самую настоящую! С одной стороны, жена его поддерживала, с другой – пилила за недостаток денег. Жизнь превратилась в мещанское болото, из которого было не выбраться.
Зачем он на ней женился? Себе жизнь испортил, Людочкину превратил в ад. Она ведь могла устроить собственную судьбу совсем иначе, найти себе достойного мужа из своей среды, который нес бы все в дом и на все руки был бы мастер. А он кто? Неудачник! Жалкий графоман! Ну ничего – скоро он избавит жену от мучений. Она еще молодая, вся жизнь впереди, может, и детей бог даст. Он даже этого не смог. Лева смахнул набежавшую слезу и шумно вдохнул. Октябрь пропах копченым дымком и астрами. Над рекой разлился малиновый закат. Небо вдали заиграло бледными звездами. Погода к самоубийству тоже не располагала. Завтра. Он это сделает завтра.
Домой, однако, идти желания не было. В супермаркет за хлебом – тоже. Хотелось побыть одному и насладиться чудесным осенним вечером, рассмотреть закат. Может, вдохновение накатит и муза погладит его по шляпе. Давненько они не виделись.
Лева высморкался, уселся на перила моста, достал из кармана пачку папирос, размял одну в окоченевших пальцах, чиркнул спичкой, прикурил, выпустил колечко сизого дыма в небо и замер. В нескольких шагах от него стояла высокая худенькая девушка с длинными прямыми волосами. Блондинка. Натуральная. В руках она держала трость и сосредоточенно рисовала ею что-то на асфальте, закусив нижнюю губу. Одета девушка была странно – в старомодное драповое пальто и кроссовки, словно ей было все равно. Она медленно повернула голову, посмотрела на Леву темными глазами, точнее, сквозь него. Взгляд у нее оказался отрешенный. Лицо, напротив, сосредоточенное, но необыкновенно прелестное и свежее. В нем было что-то сказочное и в то же время провинциальное. Брови и ресницы словно выгорели на солнце, на аккуратном носике обосновалась стайка веснушек, рассыпалась по скулам, на подбородке с чуть заметной божественной ямочкой – свежая царапина, губы сочные и пухлые. Она походила на эльфийку из фэнтезийных романов. Коновалов даже заподозрил, что удивительная блондинка прячет под копной длинных прямых волос острые ушки. Внутри Левы все всколыхнулось. Это была она – Муза, которая так надолго от него упорхнула.
Муза резко развернулась в его сторону и быстро пошла прямо на него, рисуя перед собой тростью узоры.
Коновалов глупо улыбнулся, хотел соскочить с перил на асфальт, чтобы поздороваться с девушкой, но тросточка внезапно взмахнула вверх, ударила его по подошве тапка – Лева потерял равновесие, размахивая руками, опрокинулся назад и полетел вниз. Удар пришелся на затылок, в ушах зазвенело, и наступила ледяная темнота.
Глава 2
ЧУДО В ВЯЗАНОЙ КОФТЕ
Это был знак судьбы. Божественное провидение. Чудо! Никак не иначе. Чудо встретилось Ирине там, где она меньше всего ожидала, – в районной поликлинике у кабинета заведующей.
В темном коридоре пахло хлоркой, приторными духами и дешевым табаком. У двери кабинета собралась толпа. Заведующая поликлиникой отправилась на консилиум. Ирина заняла очередь, села в сторонке на лавочку и открыла книгу, чтобы скоротать время. Погрузиться в чтение никак не выходило. Очередь гудела. Мужчины возмущались. Молодежь хихикала в сторонке. Дамы обсуждали сериалы. Старушки и старички ворчливо переговаривались, попеременно перечисляли все свои болячки, ругали чиновников, жаловались на маленькую пенсию и дорогие лекарства, вспоминали социализм.
Ирина социализм тоже помнила хорошо: ненавистную школу, утренние линейки, пионерские галстуки, поездки в трудовой лагерь, комарье, песни под гитару, первый поцелуй, слюнявый и пахнущий дешевым табаком, первые заработанные на сборе кабачков и капусты десять рублей, которые она с шиком спустила с подругой в баре на улице Горького на мороженое и бутерброды.
Она помнила золотую медаль, выпускной, дешевое вечернее платье, сшитое у знакомой портнихи из старых бархатных занавесок, ленту в косе, узкие неудобные туфли на каблуках, стертые в кровь ступни. Скучный МИФИ, нервные сессии, красный диплом. Копеечную зарплату молодого инженера в НИИ, бабский коллектив, индийский чай со слоном, вафельные тортики с орехами.
Лисью шапку и каракулевую шубу, перешитую с маминого плеча, тяжелую, как самосвал, запах нафталина в трамвае. Модные австрийские сапоги, на которые она сдуру одолжила денег, а потом полгода жила в режиме строгой экономии и отдавала долги.
Сыр «Рокфор», который она по незнанию вернула в магазин, неприветливые лица продавщиц, сочные зимние яблоки, длинные огурцы в пленке, трехлитровые банки с густым томатным соком, молочные коктейли по десять копеек, очереди, газеты с портретами вождей в туалете, ядовитый шампунь «Елена», крем «Балет», ленинградскую помаду, от которой неприятно пощипывало губы.
Она помнила программу «Время», духи «Opium» и «Climat», «Литературную газету», пельмени в бело-красных пачках, хозяйственное мыло, белый снег…
Она помнила праздничные новогодние наборы с венгерской курицей и финским сервелатом, ароматными марокканскими мандаринами. Болгарские помидоры в собственном соку, «Советское шампанское», шоколадные конфеты ассорти, шпроты, рижский хлеб, неудачный и долгий, как полярная зима, роман с женатым мужчиной.
Она помнила свое пьяное тридцатипятилетие, отрезанную сгоряча косу, ворчание матери и стыдное, сухое, как пергамент, одиночество…
Поездку в Адлер в августе 1987 года по санаторной путевке тем более помнила. Душный номер, выгоревшие желтые занавески, смешливую соседку, исчезающую по ночам, ржавый душ, липкий столик в шумной столовой, вкусные сырники и черешневый компот, пролитый на новенький белый сарафан.
Она помнила теплое море, обгоревшие нос и плечи, горячие песчинки между пальцев, соль в волосах. Колкую минеральную воду и медуз. Запах магнолий и сочные персики. Абхазское молодое вино, влажные простыни и горчичный привкус курортной любви, сулящей счастье.
Он был молод настолько, что ей казалось неприличным с ним появляться на людях. Светлые волосы, выцветшие на солнце ресницы и брови, веснушки, курносый нос, пушок над верхней губой. Высокий, худой, нескладный, наивный и неожиданно страстный в постели Сашенька. Ее Сашенька… Чудесный мальчик, которого она искренне любила двадцать один день, изображая из себя роковую столичную девицу.
На вокзале Сашенька ради приличия попросил у нее телефон, с удивлением разглядывая ее умытое лицо, заколотые и убранные в хвостик рыжие кудри, скромный льняной костюм. Ирина назвала выдуманный номер и нежно поцеловала трехнедельного любовника в прохладную щеку, пахнущую абрикосами и морем. Саша остался на перроне, смущенный и растерянный. Она уехала, увозя с собой долгожданное счастье в своем животе из Адлера в Москву.
Все получилось так, как она хотела. Все получилось! Ради этого стоило перекрашивать мышиные волосы в рыжий цвет, делать перманент и маникюр, шить вызывающие наряды и одалживать у подруги откровенный купальник. Ради этого стоило стать другой, отбросить патологическую скромность и лечь в постель с первым встречным мужчиной – чудесным мальчишкой с белобрысыми волосами и голубыми, как утреннее небо, глазами.
– Будет девочка, я чувствую, – заявила она матери с порога, отшвырнув свой чемодан.
– Шлюха ты, Ирка, – беззлобно сказала мать и ушла в комнату вязать чепчики и носочки.
Несмотря на ее не юный возраст, беременность протекала легко. С работы Ира уволилась, чтобы не омрачать свое счастье кривотолками за спиной и косыми взглядами коллег. Копеечная зарплата инженера не стоила того. К тому же из головы не выходили тягостные воспоминания о собственном нищем детстве и юности. Ира не хотела, чтобы ее дочь нуждалась. Верно говорят, что во время беременности многие женщины раскрываются с неожиданной стороны. Вечная рохля Ирочка вдруг почувствовала в себе силы кардинально изменить свою жизнь. На сбережения она купила дорогую печатную машинку, нашла несколько клиентов, студентов и аспирантов, взяла заказы на написание курсовых и рефератов. Знания, полученные в вузе, обширная научная библиотека и страстное желание помогли. Писала она быстро, не халтурила, за работу брала по-божески, и вскоре студенты ее имя стали передавать из уст в уста. Пошли заказы на дипломные работы. Мороки было намного больше, но платили за диплом в десять раз дороже. Дело пошло. В конце беременности Ирочка в месяц получала столько, сколько за год не смогла бы заработать в НИИ. Каждую копейку она откладывала на будущее для малышки и страшно гордилась своей предприимчивостью. Мама тоже подсуетилась. Сдала одну из комнат их просторной четырехкомнатной квартиры на Фрунзенской набережной студентке, девушке с Украины. Квартирантка оказалась незаметной и обязательной, платила вовремя и глаза не мозолила. Все шло хорошо. Даже очень хорошо. А потом родилась Алешка…
Диагноз Василия Петровича офтальмолог подтвердил. Подтвердили его и десяток других врачей, которым в отчаянии показывала ребенка Ира. У ее дочери был врожденный амавроз Лебера, наследственное редкое заболевание сетчатки. Василий Петрович во всем оказался прав. Растить ребенка-инвалида было невероятно тяжело. Порой Ира впадала в тупое отчаяние, сходила с ума от боли за дочь, рыдала от безысходности и валилась с ног от усталости, но ни на секунду не пожалела о том, что не написала отказ.
К счастью, болезнь относилась к тому типу, который не приводит к серьезным соматическим нарушениям. Алешка росла чудесной малышкой, невероятно любознательной, послушной и ласковой. Возможно, она и отставала в развитии от своих зрячих сверстников, но не в силу слабоумия и низкого интеллекта, а из-за объективных причин. Талантов у Алешки особых не наблюдалось, но и дурочкой назвать ее было никак нельзя. Обыкновенный ребенок, только не способный видеть мир глазами. Ее глазами были руки и органы чувств. До десяти лет Алешка не подозревала, что не такая, как все.
«Это апельсин. Понюхай, как пахнет. Он оранжевого цвета и круглый. У него шершавая кожа и сочная мякоть. Чувствуешь, как тепло носику и ручкам? Это солнышко заглянуло в окошко. Оно похоже на апельсин, такое же круглое, но по цвету желтое и сияет. Оно красивое, как ты. Ты – мое солнышко».
Вердикт лучших специалистов в офтальмологии был окончательным. Ничего сделать нельзя. Врачи в один голос твердили, чтобы Ирина успокоилась и приняла все как есть. Уверяли, что вылечить врожденную слепоту невозможно, но она упрямо верила в чудо и мечтала, что когда-нибудь ее Алешка, чудесное белокурое создание, сможет увидеть солнце и этот прекрасный мир.
Двадцать четыре года надежды… И вот наконец-то она дождалась! В прессе замелькали статьи об опытах зарубежных генетиков в области лечения врожденного амавроза Лебера с помощью хитрого вируса, который исправляет генетический недуг. В газете она видела фотографию счастливчика, прозревшего после введения вируса в кровь. Наши не отставали. Ирина узнала, что в Питере ученые успешно опробовали уникальный метод лечения амавроза Лебера стволовыми клетками. Прозрел восьмилетний мальчик, который с рождения был слеп. Значит, и у Алешки появился шанс!
Пока опыты шли на добровольцах. Ирина мечтала, что дочь попадет в число счастливчиков, но как это сделать – не представляла. Все попытки найти выходы на ученых окончились провалом. Осталось только ждать. Тупо ждать…
* * *Сорок минут прошло. Заведующая так и не соизволила вернуться. Ирина раздраженно сунула телефон в карман. Не любила она оставлять Алешку надолго одну. Кто знает, что взбредет в ее головку. В последнее время дочь все чаще проявляла упрямое желание делать все самостоятельно, приходилось мягко гасить ее инициативу. При всем желании Алексис, так на французский манер любила называть внучку покойная бабушка, способностей к интеграции в обществе не имела. Породой она вышла вовсе не в деда, как предполагала Ирина, а в отца. Такая же нескладная, стеснительная и неуклюжая. Даже после обучения в реабилитационном центре, где готовили незрячих людей к выходу в большой мир, у Алешки плохо получалось ориентироваться в пространстве. Несколько месяцев потом они вместе изучали маршрут от дома до ближайшего супермаркета, аптеки и поликлиники – все без толку. Дочка все так же нуждалась в сопровождении, но отчаянно пыталась избавиться от опеки. Ирина и рада была бы отпустить ее, но главному ребенок так и не научился. Алешка не умела просить помощи у посторонних людей и, когда сбивалась с маршрута, застывала столбом посреди дороги. Не умела она и избавляться от навязчивых помощников. Сердобольные идиоты уводили ее с привычного пути, а потом бросали. Ирина всегда следовала за дочерью, наблюдала издалека за ее поведением, рыдала от отчаяния и злилась на людей. Глупые зрячие категорически не понимали, что слепой ориентируется на местности по своей четко выстроенной в голове карте. Важно все – запахи, звуки, щербинки на асфальте. Если незрячего бесцеремонно увести в сторону, а так большинство идиотов и поступали, решив ему помочь, то он попросту потеряется. Чтобы не случалось таких неприятностей, слепому надо уметь вежливо, но твердо отказываться от подобной помощи или уметь четко объяснить, что именно ему требуется. Алешка не умела, терялась, стеснялась или, напротив, чувствуя свою беспомощность, реагировала на предложения помочь агрессивно. Порой «помощников» это сильно раздражало и вызывало у некоторых энтузиастов ответную волну агрессии. Попадались и отморозки, оскорбляли, издевались, подножки ставили, трость из рук вырывали – сволочи. Сволочи поганые. Благо Ирина всегда оказывалась рядом вовремя и уводила Алешку подальше от человеческой ненависти, подлости и оскорблений. Совсем недавно в городе появилась еще одна напасть. Тротуарная плитка для слепых. Идея правильная, но порой укладывали плитку абы как люди некомпетентные, нанятая дешевая рабочая сила. Из-за неграмотной укладки Алешка несколько раз чуть не попала под машину. Зимой вовсе плитка превращалась в скользкую полоску льда. Город не желал принимать людей с физическими недостатками.
Попытки Алешки самостоятельно приготовить еду, сделать что-то по дому тоже частенько заканчивались бытовыми травмами, порезами, ожогами, разбитой посудой, поломанной техникой и злыми слезами дочери. Довольно! Береженого бог бережет. Не готова ее девочка к свободному плаванию. Пусть дома сидит, книжки читает, в Интернете общается и занимается. Сколько сил ушло на то, чтобы создать ей все условия для приятного времяпровождения. Компьютер со специальной программой для незрячих, позволяющей выходить в Интернет, читать новостные сайты и форумы, находить информацию и общаться в Сети, обошелся Ирине в круглую сумму. А сколько времени и нервов ушло на то, чтобы обучить Алешку пользоваться программами! Тысячи говорящих книг и книг со специальным шрифтом Брайля, музыкальные диски на любой вкус, игрушки, инструменты. У Алешки было все для счастья, но с каждым днем ее девочка становилась невыносимее. Чем недовольна, спрашивается? Что ей не живется спокойно? В глубине души Ира понимала – гормоны бушуют. Выросла ее девочка, организм требует мужского тепла. Но это пройдет. Сколько кризисов они пережили и этот переживут. В пятнадцать лет, когда Алешка влюбилась в какого-то недоумка из Интернета и захотела с ним увидеться, а он отказался, передумал связываться с незрячей подружкой, – пережили и сейчас переживем. Главное, самой не загнуться. Сердечко в последнее время шалит, давление скачет, усталость не проходит и бессонница. Ноги отекают, спина отваливается.
Ирина помассировала поясницу и вздохнула. Как жаль, что мама умерла. Она хозяйство вела, за Алешкой следила, когда Ира работала. С появлением Интернета заказы на рефераты и дипломные работы сократились. Денег не хватало на то, чтобы Алешку с ее специфическими потребностями поднять. Пришлось в срочном порядке переучиваться на бухгалтера. Работа оказалась востребованной. После перестройки коммерческие фирмы плодились, как грибы. Новая профессия давала возможность большую часть времени находиться дома, рядом с дочерью. Ирина вела сразу несколько небольших компаний, моталась по фондам, сдавала отчеты в налоговую, а в свободное время воспитывала Алешку.
Теперь все на ней – дом, заработок, заботы о дочери. Хозяйство требует времени. Алешка требует свободы. Сил нет, и пожаловаться некому. С единственной подругой Аринкой связь прервалась вскоре после того, как родилась Алешка. Разошелся круг интересов. Ира зациклилась на дочери, на горе, на своих проблемах, переживаниях. Эгоцентричная Арина, которая любила быть в центре вселенной и всегда требовала внимания к своим проблемам, пошла по жизни дальше без нее. Кажется, вышла замуж и переехала в Питер. Совсем Ира одна и так устала, что жить не хочется. Но надо держаться. Ради доченьки. Без нее Алешка пропадет.
«Может, к терапевту заглянуть, пока эта клуша заведующая заседает на консилиуме?» – подумала Ирина и в который раз посмотрела на часы. Полтора часа бессмысленного сидения в очереди. О чем они вообще думают – эти заведующие, отправляясь заседать в приемные часы.
Ирина с раздражением захлопнула книгу и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она подняла голову и растворилась в каштановых глазах дамы с седыми волосами, которая стояла у стены напротив. Внешне дама выглядела как тысячи обычных среднестатистических женщин в возрасте: гладко убранные в пучок волосы, старомодные серьги с рубинами, позолоченные часики на пухлой руке, вязаная серая кофта с широким воротником, длинная трикотажная юбка. На пышной груди голографический кулон в форме глаза, такие обереги частенько носят люди, опасающиеся порчи. Из общей массы даму выделял глубокий, проникающий в самое сердце взгляд и бешеная энергетика. Ирина буквально кожей почувствовала тепло, которое исходило от незнакомки.
– Простите, не подскажете, прием у заведующей до которого часа? – поинтересовалась дама, поймав взгляд Ирины. Голос у нее оказался тихий и нежный.
– Прием десять минут как завершился, но, по сути, еще не начался. Шершнева на консилиум отправилась.
– В таком случае, может быть, ждать не стоит? – спросила женщина и села рядом на лавочку.
– Заведующая обязана всех принять, не волнуйтесь, – успокоила Ирина. – Мы же не виноваты, что ей приспичило отлучиться в приемное время. Лично я никуда не уйду, пока не получу то, за чем пришла. Думаю, скоро она вернется, и очередь в мгновение рассосется. Шершнева всегда так. Шляется где-то, а потом за пять минут все вопросы решает. Вообще-то она нормальная тетка. Входит в положение всегда, несмотря на горячность. Бывает, облает, как собака бешеная, а потом по всей поликлинике носится, проблему решает.
– Вижу, вы здесь частый гость, – с мягким сочувствием заметила дама и поправила голографический глаз на груди. – А я вот недавно в Москву из Питера перебралась и пока здесь плохо ориентируюсь. Решила вот…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.