Венок кентавра. Желтый свитер Пикассо

Глава 3

«Наполеон»

«Много сладкого жрать вредно», – заключила Елена Петровна, запихнув в себя очередную порцию активированного угля. Живот крутило всю ночь, к утру поднялась температура, знобило, мутило, навалилась такая слабость, что Елена Петровна с трудом доползала до думательного места. Думы во время визитов посещали ее самые разные. Сначала она кляла «Наполеон». При одной мысли о тортике с жирной начинкой, который приволок Трофимов из ближайшей кулинарии, желудок подпрыгивал к горлу. Когда Елене Петровне стало совсем худо и температура подпрыгнула до сорока, мысли приняли неожиданный для следователя по особо важным делам оборот. Вдруг в ее внезапной болезни не торт виноват, а крылья падшего ангела? На том свете Елена Петровна однажды побывала, пережив клиническую смерть. Ангелов и демонов она там не встречала, только прогулялась по пустому коридору с бесчисленным количеством запертых дверей, вышибла кирпичную кладку, оказалась в райском саду и вернулась обратно[2]. Судмедэксперт Плешнер ее откачал и не дал вволю нагуляться по саду, так сказать, изучить окрестности. Глядишь – встретила бы там ангелов и пообщалась по душам. После возвращения Елена Петровна решила, что странные картины выдал ее мозг от недостатка кислорода. Сейчас, помирая от жара и озноба, Елена Петровна засомневалась. «Вдруг оно существует», – размышляла она, косясь на балконную дверь. Вчера была здорова, как конь, нашла крылья и чуть не померла. Может, не надо было их в квартиру тащить? Мама ей в детстве говорила: «Не тащи всякую каку в дом». Приволокла на свою голову! Хотя было и кое-что положительное: без всяких диет она за одну ночь похудела минимум килограммов на пять. Если окочурится, то в гроб ее положат стройной и прекрасной. От депрессии тоже не осталось и следа – на душевные переживания у Елены Петровны не осталось сил, до унитаза бы добежать, точнее, доползти.

Мистический туман в мозгу развеял звонок Трофимова. Венечка, кряхтя и постанывая, сообщил ей, что отравлен неизвестным пищевым продуктом и на дежурство не выйдет, потому что ходить может только в одно место.

Зотова обрадовалась, Трофимов обиделся.

Голос Рыжова в трубке, напротив, звучал бодро, но как-то странно. Вова торта отведать в гостях у Елены Петровны не успел – отбыл по вызову, но кусок ему был выдан сухим пайком с собой. Его слопали пополам две сотрудницы лаборатории, когда он вернулся с вызова, что спасло Рыжова от неприятностей. Криминалисту повезло больше всех, с чем Елена Петровна и поздравила Вову. Поздравления Рыжов принял вяло. Из-за форс-мажорного выхода из строя ассистенток он оказался завален работой по горло.

– Хочешь сказать, биологическую экспертизу от тебя ждать еще не скоро? – вяло спросила Елена Петровна и уже собиралась нажать кнопку отбоя, но Володя, отчего-то шепотом, сообщил, что все сделал, потому как половину ночи провел без сна из-за этих поганых крыльев! Другую половину Рыжов видел красочные кошмары, в которых главными действующими лицами были падшие ангелы и прочая нечисть. Мало того, с утра Вова поругался с женой. Конфликты в семействе Рыжова случались крайне редко, поэтому Вову это сильно опечалило.

– Кровища человеческая! – неожиданно громко рявкнул Рыжов, и Елена Петровна оглохла на одно ухо. Когда к ней снова вернулся слух, Зотова услышала то, что слышать ей совсем не хотелось. – Ищите женщину, – философски заключил Владимир и добавил: – Мертвую. То бишь труп. И другого криминалиста. Я с этими погаными крыльями дело иметь отказываюсь! – буркнул Рыжов и отключился.

– И другого следователя, – прокряхтела Елена Петровна и тоже отключилась вместе с телефоном.

Елена Петровна открыла глаза, отлепила от тела промокшую насквозь рубашку и, кряхтя, села. Пощупала лоб – жар прошел. В теле ощущалась дикая слабость, но живот больше не крутило.

За окном было темно. Елена Петровна включила сотовый и посмотрела на часы. Полночь. Ничего себе она поспала! Провалялась в отключке весь день, точнее, выходной день, что особенно прискорбно. На телефоне было несколько непринятых вызовов. Звонили несколько раз с работы и сын. Елене Петровне стало стыдно: совсем она обнаглела. Пашка наверняка не знает, что и думать, волнуется, Федор голодный.

– Федя, ты где? – позвала она, удивившись, что кот не орет дурниной, требуя жрать, как обычно. Судя по тому, что она пропустила десять звонков, возможно, он и орал. Поорал, понял, что бесполезно, обиделся и изображает святую неприступность. С каждым годом Федор становился все обидчивей. Придется мириться.

– Федя, не вредничай, выходи. Я тебе колбаску дам, – пропела Зотова, набрала номер сына и услышала звонок в дверь. «Пашка приехал проверять, что со мной стряслось, не дождавшись вестей», – решила Елена Петровна, надела халат и побрела открывать, коря себя в душе, что из-за нее сын сорвался ночью из дома.

– Паш, ты? – спросила она, посмотрев в глазок. На лестничной клетке какая-то сволочь снова выкрутила лампочки. В руке завибрировал сотовый. Елена Петровна озадаченно посмотрела на дисплей – звонил сын.

Зотова торопливо сказала Павлу, что с ней все в порядке, пообещала перезвонить через пару минут, отключилась и вновь уставилась в темноту лестничной клетки. Полночь – не самое лучшее время для визита гостей. Единственный человек, который любил вламываться к ней среди ночи, – Варламов. Но за дверью стоял явно не он. В полумраке виднелся невысокий темный силуэт с огромной головой и ушами. Неизвестное существо издавало странное шипение. Елену Петровну снова бросило в жар.

Существо приблизилось к двери и посмотрело с другой стороны в глазок. Раздался звонок. Елена Петровна подпрыгнула от неожиданности и заметалась по прихожей. В голову лезли жуткие мысли. С человеком она справилась бы в два счета одним ударом, но за дверью стоял не человек, а какая-то нечисть. Подтверждением служило исчезновение Федора. Кот обидчив, но любопытен до крайности и всегда встречает гостей у порога. Как бороться с нечистой силой, Елена Петровна не знала и впала в настоящую панику. Может, крылья вовсе не бутафорские, а самые настоящие. Демон явился за своими крыльями! «Надо вернуть ему их, и нечисть оставит меня в покое», – пришла в голову Зотовой гениальная идея.

Елена Петровна, чувствуя себя слегка идиоткой, решила бежать за крыльями на балкон, когда услышала знакомое истошное мяуканье. Зотова ошарашенно замерла. Мяуканье доносилось из-за двери. Демон выманивал ее из квартиры, имитируя кота Федора. Елена Петровна пришла в неистовство, распахнула дверь и дала Демону в глаз. На пол лестничной клетки что-то брякнулось, голова у Демона оторвалась, откатилась на пару метров, и в квартиру с истошным воплем метнулось нечто лохматое с хвостом.

Елена Петровна перекрестилась, включила свет в прихожей и озадаченно уставилась на лестничную клетку. Раскинув руки в разные стороны, на лестничной клетке лежал местный сантехник Петя, алкаш и доходяга, в нескольких шагах валялась его енотовая шапка-ушанка. Из кухни раздавались чавканье и довольное урчание. Елена Петровна пошла на звук – Федор уплетал заветренную еду из своей миски. Зотова налила воды в стакан, сделала два больших глотка. Бедный Федор, видно, убежал, когда Трофимов и Рыжов затаскивали крылья на балкон. Испугался и дал стрекача. Потом опомнился и вернулся. Может, орал под дверью, а она не слышала. Зотова погладила кота, вернулась на лестницу и вылила остатки воды из стакана на физиономию сантехника.

Петя приоткрыл веки и посмотрел на Елену Петровну мутным взглядом. На его щеке отчетливо проступали следы когтей, нижняя губа припухла и наливалась фиолетовым бутоном.

– Что это было? – поинтересовался Петя, дыхнув на Елену Петровну крепким перегаром.

– Возмездие за неумеренное потребление алкогольных напитков, – философски заметила Елена Петровна и ненавязчиво поинтересовалась, какого рожна Петя приперся к ней среди ночи.

– Кота вроде принес, – ошарашил ее Петя, сел и почесал затылок. – У бабы Зины с верхнего этажа толчок прорвало. Я явился по вызову. Все поправил, значит. А она даже на чекушку не дала!

Петя снова глубоко задумался.

– Ну? – поторопила Елена Петровна.

– Вот я и говорю: у бабы Зины с верхнего этажа толчок прорвало. Я явился по вызову. Все поправил, значит. А она даже на чекушку не дала!

Петя опять умолк и сосредоточенно наморщил лоб.

– Дальше что было?! – рявкнула Зотова. Петя вздрогнул, в его глазах появилась некая осмысленность.

– Иду я, значит, обратно. Злой как черт. Выпить хочется – сил нет. Смотрю – кот. На вашего Федю похож. Решил вернуть. Сделать доброе дело. Схватил кота за шкирку, чтобы, значит, не убег. Он как зашипит, паскуда, и меня по морде лапой! Не кот, а тигра бешеная. Короче, я в дверь позвонил, а дальше провал. Только одним пузырем вы, гражданочка, теперь не отделаетесь. Мне ваш бешеный кот мало того что морду расцарапал – последний зуб выбил! – вредным голосом заявил сантехник, сунул грязную лапу в рот, извлек оттуда гнилой зуб и продемонстрировал Елене Петровне. Зотову передернуло.

– Петенька, может, тебе поспать? Ну сам подумай: как кот может зуб выбить? У него же рук нет, – ласково спросила Елена Петровна, потирая кулак. По лицу сантехника прошла новая волна мыслительного процесса.

– Верно… – озадаченно сказал он, с трудом поднялся, почесал покорябанную щеку, напялил шапку, замер у лестницы, ведущей вниз. – Привиделось, значит… Опять привиделось. Ну что за жизнь такая! Как чекушку выпью – то демоны мерещатся, то коты. Пора бухать завязывать, – страдальчески вздохнул Петя и шагнул на ступеньку.

– Стоять! – рявкнула Елена Петровна, метнулась к сантехнику и схватила его за шкирку. – Раз ты в завязке – пойдем, чаем напою. Расскажешь заодно, что за демоны тебе мерещатся.

– А что рассказывать-то? – прихлебывая чаек из чашки, спросил Петя. – Иду я, значится, вчерась от бабы Зины с верхнего этажа, у нее толчок прорвало.

– Ты же говорил, что у бабы Зины сегодня толчок прорвало?

– Вы меня, теть Лен, не путайте. Сам запутаюсь, без вашей помощи, – обстоятельно сказал Петя, сунув за щеку мятный пряник. – Вчера у бабы Зины первый раз толчок прорвало, – прошамкал он. – А сегодня – второй! Упарился чинить.

– Может, чинить надо лучше? – не удержалась от комментария Елена Петровна. Петя насупился и отвернулся к окну. Продолжать разговор он явно был не намерен, обиделся на Зотову, что она прошлась по его профессиональной гордости. К счастью, Петя быстро отошел, хлебнул чайку, затолкал второй пряник за щеку и прошепелявил:

– Экая странная вы женщина, тетя Лена. Ежели толчки перестанут ломаться, как я на пузырь себе заработаю? Правда, все равно не дают…

– На пузырь дают, Петя, если работа хорошо выполнена, а не наоборот, – вздохнула Елена Петровна.

– Думаете? – искренне удивился Петя.

– Абсолютно. Ты пей чаек, пей. И дальше рассказывай.

– А что рассказывать-то? Иду я от бабы Зины, а у вашей квартиры мужик с крыльями топчется. Крылья скинул и исчез.

– Куда исчез? – не поняла Зотова.

– А шут его знает. Заштормило меня внезапно по лестнице аж до следующего пролета. С пола я, значится, соскребся, поднялся обратно, а его уже и след простыл.

– Как он выглядел?

– Кто?

– Демон. Тьфу, мужик!

– Мужик как мужик, – пожал плечами Петя. – Только с крыльями.

Глава 4

Жертва

24 декабря

– Нашел! – радостно проорал с порога Трофимов, влетев к Зотовой в кабинет без стука.

– Что нашел? – устало спросила Елена Петровна и широко зевнула: поспать ночью не удалось. После ухода сантехника Елену Петровну одолели думы про мужика с крыльями. Так и маялась до самого утра. На работу Зотова приехала сонная и заторможенная. Как назло, еще не восстановившийся до конца после отравления организм отказывался принимать в качестве допинга кофе. Еду, впрочем, тоже. Пришлось пить отвратный крепкий чай и грызть крекеры.

– Как – что нашел? Труп! – выдал Трофимов.

– И чему ты радуешься, я никак не пойму? – снова зевнула Елена Петровна.

– Участок не наш, – цинично доложил Венечка. – Так что скоро мы ваши крылья пристроим в надежные руки, и будет нам счастье, – пропел он оптимистично и добавил тихо: – А то меня что-то колбасит не по-детски от этого всего мракобесия. Я даже с женой поругался.

– Вова тоже, – меланхолично добавила Зотова.

– Охренеть! – обрадовался Трофимов. – Надо вечерком с ним пивка выпить, пока мы холостые. Я как раз без тачки сегодня. Жена вчера вечером грохнула.

– Кого? – задумчиво поинтересовалась Зотова.

– Тачку! Не меня же, – ошарашенно сказал Вениамин. – Вы где, Леночка Петровна?

– Извини, Вень. Я еще от твоего «Наполеона» не отошла. Надеюсь, твоя жена не пострадала?!

– Жена не пострадала. Это я пострадал. Потому что сегодня моя очередь машиной пользоваться. Пришлось пердюхать на работу своим ходом. Главное, как грохнула! Прямо на ровном месте.

– Мистика, – ехидно заметила Зотова.

– Да какая мистика! Не верю я в это во все. Просто руки у некоторых только для того придуманы, чтобы ресницы красить, – сказал Трофимов. Елена Петровна про себя улыбнулась: Венечка преувеличивал, точнее, приуменьшал достоинства своей супруги. Эльза по уму и сообразительности могла дать фору любому мужику. Из-за этого в семье Трофимова постоянно случались конфликты. Венечка хотел быть главным, но независимая умница Эльза не позволяла. В их ссоре в самом деле не было никакой мистики, собачились они постоянно. – В морг поедем или как? Ребята говорят, там есть на что посмотреть.

– Заинтриговал, – вздохнула Елена Петровна, подхватила сумку и с трудом соскреблась со стула. От слабости и недосыпа ее покачивало. Трофимов выглядел куда лучше, на щеках его проступал румянец, глаза горели. И не скажешь, как и где провел вчерашний день. «Вот что значит молодость», – с завистью подумала Зотова. – Кто потерпевшая – известно?

– Некая Вероника Колесниченко, шестнадцать лет. Ученица балетной школы Василисы Берн, – заметил Трофимов. Елена Петровна на мгновение замерла и ошарашенно уставилась на Венечку. Трофимов тактично сделал вид, что никаких перемен в ее лице не заметил. – Говорят, девчонка была одной из самых талантливых. Подавала большие надежды. Мадам Берн ее выделяла из всех и активно продвигала. Жалко. Совсем молоденькая.

– С чего ты взял, что труп наш? – спросила Елена Петровна.

– Увидите тело – поймете, – напустил туману Вениамин. – К слову: туда следак по тому участку поехал. Я его попросил, чтобы нас подождал. Наверное, думает, что мы дело у него заберем. Наивный! Мы им сейчас работенки-то подкинем, – радовался Трофимов, но у Зотовой не выходило из головы имя «Василиса Берн». Случайность, или Шутник прекрасно осведомлен по поводу ее личной жизни и сделал первый ход в своей чудовищной игре?

В морге они столкнулись со следователем Андреем Ждановым, которому выпало «счастье» получить в свое производство дело об убийстве юной балерины Вероники Колесниченко. Жданов выглядел, как пришибленный науками ботаник – маленький, худой, очкастый. Про таких говорят: соплей перешибешь. Слова Жданов произносил гнусаво, словно у него был гайморит, имел усы (явно для солидности) и вел себя, как французский император. Ассоциация с «Наполеоном» вызвала у Елены Петровны новый приступ тошноты – воображение тут же нарисовало тортик. Трофимов, судя по выражению лица, презрел Жданова с первого взгляда. Жданов взаимно презрел красавчика Трофимова, ясно дав понять, что он старше Венечки по званию и чтобы тот не выпендривался сильно. Венечка, полыхая гневом, наезд проглотил, но возненавидел следователя всеми фибрами души. Зотовой пришлось, преодолевая тошноту, постараться наладить со следователем контакт. Она, в отличие от Венечки, знала, что работать им придется со Ждановым если не вместе, то в тесном контакте. К удивлению, на пятой минуте беседы Зотова почувствовала к Жданову симпатию. За неказистой внешностью и наглостью скрывался весьма незаурядный и умный человек. Звание свое Андрей Жданов явно заслужил, а не выслужил.

Судебный эксперт пригласил их на осмотр тела.

– Труп Колесниченко был найден позавчера, двадцать второго декабря, вечером в Ульяновском лесопарке. Это приблизительно в двух километрах от балетной школы. Смерть наступила тоже вчера, но с утра, между десятью и двенадцатью часами дня. Точнее сложно сказать, тело нашли только вечером. Но убили Колесниченко не в лесопарке. Туда тело привезли на машине и положили на поляне рядом с лыжной тропой.

– А как преступник в лесопарк на машине проехал?

– Предположительно по Родниковской улице. Эта улица идет по окраине микрорайона Солнцево, через гаражи и старый дачный поселок и соединяет Киевское и Боровское шоссе. С Родниковской улицы ведет проселочная дорога в Ульяновский лесопарк. А вот как преступник на Родниковскую улицу попал, сказать затруднительно. Он мог через Боровку ехать, а мог и через Киевское шоссе.

– Значит, преступник не пытался спрятать тело? – уточнила Зотова.

– Думаю, да. Убийца хотел, чтобы тело нашли. Труп был только слегка припорошен снегом естественным образом. Даже ветками не потрудился закидать, что говорит о том, что преступник – определенно человек с отклонениями в психике. Одержимый какой-то идеей фикс, – посвящал в дело Жданов.

– А следы? Снег же лежит, следы должны были остаться.

– Следы аккуратно ельником замели.

– Значит, не совсем псих!

– А вы посмотрите, что он со своей жертвой сделал! – воскликнул Жданов и попросил судмедика перевернуть тело на живот. – Видите рваные раны в районе лопаток? Потерпевшей что-то пришивали жгутом к спине. Явно тяжелое. Не могу понять – что.

– Крылья, – тихо сказала Зотова и вышла из помещения, чтобы перевести дух. Впервые за много лет практики Елене Петровне стало дурно от вида мертвого тела.

Жданов и Трофимов нашли ее у дверей морга. На улице Елене Петровне полегчало, она умылась снежком, взяла себя в руки и готова была продолжать разговор. Трофимов косился на нее удивленным взглядом. Следователь делал вид, что ничего не случилось.

– Судмедэксперт говорит, что в желудке пусто и водный баланс у девушки нарушен. Она пропала двадцатого декабря вечером, а убили ее двадцать второго утром. Колесниченко сутки с половиной где-то держали без воды и еды. Сексуальному насилию девушка не подвергалась. Я одежду на экспертизу отправил. Может, всплывет что-то интересное, и станет приблизительно понятно, где ее держали.

– Заявление о пропаже поступало? – спросила Елена Петровна и подумала, что крылья ей подбросили под дверь двадцать второго вечером. Выходит, в день убийства, точнее, после него.

– В том-то и дело, что нет. В балетной школе рождественские каникулы.

– Не рановато для каникул? Сегодня только двадцать четвертое.

– Это частная школа, наверное, поэтому девочек отпустили раньше. Занятий сейчас нет. Почти все ученицы разъехались по домам. Колесниченко тоже планировала поехать домой. Она из Брянска. Билет на поезд купила заранее, чемоданчик в дорогу собрала. Комендант школы отвез ее на вокзал, но на поезд она так и не села.

– А родители что? Не хватились, когда дочь до родного дома не доехала?

– Мамаша получила от дочери эсэмэс. Дословно: «Не приеду, буду Новый год с Яшей встречать». У матери другая семья, двое маленьких детей от нового брака. С отчимом у Вероники отношения плохие. Они на дух друг друга не переносят и постоянно конфликтуют, хотя именно он оплачивал обучение в балетной школе. Поэтому мать, получив от дочери сообщение, вздохнула с облегчением: боялась, что очередная ссора с отчимом может лишить девочку будущего. Он и без того ее замучил упреками. Я вот чего заметил: насильственная смерть чаще настигает людей, которые не особенно нужны своим близким. Странно, правда? – неожиданно выдал Жданов, и у Елены Петровны отчего-то мороз по коже пошел. Судя по выражению лица Трофимова, он тоже пребывал под впечатлением от последнего заключения следователя.

– Яша – это парень Колесниченко? – сменила тему Зотова. Размышлять об этом ей не хотелось, но Веня не удержался и влез:

– А что тут странного? Большая часть мокрушных дел – бытовые убийства по пьяни или разборки в среде маргиналов. А маргиналы, за редким исключением, растут в таких же семьях, где родители бухают, тунеядствуют, употребляют наркоту и на своих детей забили с рождения.

– Я другие убийства имел в виду. Как бы мистического свойства… Впрочем, вам не понять, так что не напрягайтесь, – в очередной раз опустил Венечку следователь. Трофимов, слывший в управлении интеллектуалом и эрудитом, скорчил такую страшную рожу в ответ, что Зотова испугалась, как бы не случилось очередного убийства.

Жданов, не обращая внимания на гримасы Трофимова, продолжил вводить Елену Петровну в суть дела:

– По поводу поклонника выясняем. Мать не может толком сказать, кто такой Яша. В балетной школе говорят, что у Вероники Колесниченко никакого романа не было. Хотя в этой балетной школе любовь и связи с представителями противоположного пола в принципе не приветствуются. Главное – обучение. Девок муштруют, как солдат. Жрать не дают, за «неуставные» отношения штрафуют. Не школа, а казарма. Девицы, с которыми я успел пообщаться, все злые и затраханные вусмерть обучением. Пардон, – опомнился Андрей, интеллигентно поправив очочки.

– Ничего-ничего, вещи надо называть своими именами, – успокоила Зотова. – Выходит, Вероника Колесниченко могла от всех скрывать любовную связь.

– Могла, только в списке ее контактов Яши нет. Возможно, никакого Яши не существует вообще. Сообщение матери мог написать убийца, чтобы жертвы не хватились раньше времени. Выдумал первое пришедшее в голову имя.

– У меня другая версия, – буркнул Венечка. – Яша существует. То, что никто о нем не знает, вполне закономерно, учитывая порядки в балетной школе. Вероника Колесниченко его тщательно скрывала ото всех, чтобы проблем не было. Сообщение написала сама Колесниченко. В школе потерпевшая сказала всем, что едет к матери, а той отправила эсэмэс, что не приедет, и рванула к своему парню. В этот момент ее по пути и перехватил Шутник. Сам Яша боится навредить Колесниченко, поэтому никак не проявляется.