На задворках конгломерата Шу́са: история одной командировки. 12 рассказов-расследований о космической командировке от авторов мастер-курса Евгении Кретовой

Питер Лутц

Худой, с тонкими чертами лица, бледной кожей и светлыми волосами, Питер был похож на изголодавшегося кота, которых в изобилии можно было встретить на земных помойках, около жилых кварталов. Идоро с дочкой часто наблюдали за ними из окон своей квартиры.

Вот такие же резкие настороженные движения, готовность дать деру в момент опасности, пришибленный вид были и у Питера, жителя планеты искусственника. Двадцать два года, минимальное биологическое образование, врожденный талант ухода за растениями. Работал в оранжереях всех семи планет, с повышением квалификации после каждой смены работы. Идоро читал его анкету и диву давался. Питер мог продолжить обучение или работать в престижном Ботаническом саду, а он прозябает на Пескарусе.

– Да вы настоящий повелитель растений, – усмехнулся он. Питер вздрогнул и посмотрел на Идоро испуганно.

– О чем вы?

– Такие таланты, а вы закопали себя здесь. Почему?

– Микан был моим учителем, он попросил помочь организовать здесь оранжерею. Я не мог отказаться.

Это показалось Идоро странным, но давить он не стал. Лучше отправит запрос в центральную базу.

– Понятно. Расскажите про Микана, про вашу совместную работу. Как он к вам относился?

– Я ухаживал за садом, привозил растения из крупных оранжерей, вывозил выведенные астры на выставки. Микан был мной доволен.

Последнюю фразу Питер произнес, не глядя на следователя.

– Сотрудники говорят, что Микан кричал на вас.

– Он на всех кричал, – мрачно заметил Питер. – Подумаешь.

– Было что-то странное в его поведении в последние дни?

Питер замешкался с ответом.

– Любые странности, – подбодрил Идоро.

– Неделю назад я полетел за подарком, прощальным подарком от станции… для Микана. Мы выбрали Эмфлы, Микан интересовался ими уже давно.

– Эмфлы?

– Эмоциональный флёр – цветы, чувствительные к настроению хозяина. Их покупают те, кто не может содержать домашних животных. Цветы реагируют на эмоции и покачивают лепестками, когда рады, или закрывают бутоны, если им страшно. Вот они, в больших коричневых кадках.

Питер махнул рукой в сторону красивых алых цветов, похожих на подсолнухи. Пять цветков – по одному на каждую кадку.

– Это прощальный подарок? – удивился Идоро. – Пять цветков?

– Они жутко дорогие. Потому что нежные и чувствительные, – Питер, кажется, оскорбился. – Микан оценил – он же о них мечтал. Ну и… их было семь. Два цветка засохли через день.

– И в этом странность?

– Микан накричал на меня. Что я плохо ухаживал в полете, ну я рассказал про то, как нас тряхануло по пути. Словно волной накрыло. И цветы среагировали.

– Да, квантовая волна, прошла как раз в это время. Накрыло все планеты и ближайшие станции.

– Ну вот, видите. А Микан не поверил, кричал, что я виноват.

– Странно, это же было во всех новостях. А когда вы видели его в последний раз?

– В тот день, когда он умер. Утром, – быстро ответил Питер. – Мы поругались. Снова из-за цветов. Больше я к нему не заходил.

– Доктор Аланика утверждает, что вы направлялись к нему вечером.

– Она ошиблась. Точнее, я шел, но не дошел.

Идоро исподтишка следил за садовником. Питер заметно нервничал, сжимал и разжимал пальцы.

– Еще один вопрос: вы видели, как Микан уколол палец? Это произошло за пару дней до его смерти.

Питер выдохнул, радуясь, что тема поменялась и быстро заговорил.

– Да, я был в оранжерее. Слышал, как он ругнулся, потом показал мне палец, укололся шипом.

– Каким шипом? – мягко спросил Идоро.

– Не знаю, – Питер снова напрягся. – Он только сказал, что шипом. Вообще-то, у нас нет растений с шипами. Может, просто острый край или высохший стебель. Все возможно.

– Понятно. Спасибо, можете идти.

Питер кивнул и вернулся к подрезке кустов.

Идоро еще раз глянул на его напряженную спину и вышел из оранжереи. Инспектор уже ждал на выходе.

– Ну что, куда теперь?

– Давайте опросим живущих в гостинице, – Идоро прижал руку к заурчавшему вдруг животу. – А секретаря и рабочих тогда уже вечером. Я, пожалуй, готов согласиться на обед.

– Отлично! Туристы как раз в конференц-зале, ждут. Это рядом.

Туристы

Опрос, на который рассчитывал Идоро, не принес особых результатов. Все трое туристов, инсектоиды третьего уровня, прибыли на станцию для того, чтобы впасть в киберсон. Параметры планеты Земля идеально подходили для этого. Но если на планете провести месяц в гостинице стоило бы больших денег, на станции инсектоиды заплатили всего четверть суммы.

– Мы – ы – ы, – тянули они, не разлепляя глаз. – Провели все время-я-я в номере. У н-а-а-ас нет оружия, инспектора Мика-а-а-на мы знаем по предыдущим визит-а-а-ам, но близко не общались. Мо-о-жно мы пойдем спа-а-ть?

Идоро отпустил их – вряд ли инсектоиды причастны к убийству. Даже если бы и были какие-то причины, на то, чтобы воткнуть в шею нож или гвоздь, у них просто не хватило бы сил. К тому же в этом состоянии вся их агрессия была на нулевом уровне. Нельзя одновременно спать и испытывать злость.

После опроса Идоро отправился в столовую вместе с инспектором Долом. Тот в короткий срок организовал такой обед, что следователь присвистнул от удивления. Стол был заставлен всеми видами дорогих протеинов, углеводными десертами и даже свежими фруктами, включая те самые астры, выведенные в местной оранжерее. Взглянув на пухлую фигуру инспектора, Идоро понял, что такими изысками тот потчуется довольно часто.

– Вы, кажется, с Венеры? – спросил Идоро, наливая себе минеральную воду.

– Да, моя семья – одна из основателей шахт по добыче полезных ископаемых. Дед, отец, старший брат – все в деле. – он хохотнул.

– А вы? Неужели не хотели продолжить дело семьи?

– Знаете, я всегда мечтал о приключениях, или хотя бы интересных событиях, загадках. А кто видит больше загадок, чем полицейский? Так что, я решил следовать мечте, – Максим выдавил в рот пакет с куриным паштетом. – А вы?

– Я-то как раз продолжил дело семьи, мой отец служил в полиции на Земле. И дед тоже.

– Как интересно! – Максим налил себе вина и посмотрел на циферблат часов, впаянных в золотой перстень, блестевший у него на мизинце. – Вы хотите опросить секретаря и рабочих сегодня? Или, может быть, все-таки отложим до утра? Я бы мог показать вам нашу станцию. Снаружи она еще интереснее, чем внутри.

– У вас есть свободные капсулы для полетов?

– Есть. – скромно потупился Максим. Идоро потер глаз. Предложение было заманчивым, особенно после сытного застолья. Но, с другой стороны, хотелось развязаться с опросами и подвести первые итоги.

– Пожалуй, сначала закончим работу. А завтра я с удовольствием осмотрю станцию.

– Как скажете, – Максим улыбался, но в голосе его слышалось легкое раздражение.

Опси Грей

Секретарь Опси Грей оказался невысоким и крепким марсианином. Одет он был в адаптивный скафандр, открывавший только его лицо.

– Сила тяжести слишком велика, никак не могу привыкнуть. Хотя здесь уже почти год, – улыбнулся он Идоро.

– Неужели нет станций ближе к Марсу? – удивился тот.

– Есть, но земляне платят больше. – только и ответил секретарь. – Так что вы хотели узнать?

– Расскажите все, что вы знаете или слышали о Микане. – попросил Идоро.

– Мик – был довольно неприятный старикан, высокомерный, но честный. Хорошо разбирался в растениях, его оранжерея прекрасна, просто отдых для глаз… и легких тоже. В качестве подарка мы даже заказали ему редкие растения, о которых он давно мечтал. Правда, насладиться ему ими не удалось.

– Почему? – не понял Идоро. – У него же было несколько дней после того, как вы вручили подарок.

– Он укололся в первый же день. – ухмыльнулся Опси. – Я сам слышал, как он шел по коридору и кричал, что Эмфлы бракованные, у них не должно быть шипов. А бедный Питер оправдывался, твердя что-то про свои волны, которые накрыли шаттл.

«Сухой стебель, значит», – подумал Идоро, вспомнив слова садовника.

– Вы сообщали это инспектору Долу? – спросил он секретаря.

– Да, конечно. Он спросил про укол на пальце, я сказал, что видимо, это от его новых цветов.

Идоро подавил раздражение. Ничего этого в отчетах Максима Дола не было.

– Что-то странное заметили в поведении Микана или остальных?

Опси рассмеялся.

– Микан нервничал, но это и понятно. Он больше полувека провел на станции, волнительно улетать. Правда, последние дни, после того как мы вручили подарок, все пропадал в оранжерее. Выходил оттуда мрачный. Не знаю, почему. Один раз я спросил, но он шарахнулся и начал бормотать что-то, что выведет его на чистую воду и так дальше нельзя. Видимо, Питер опять угробил цветок.

– Питер ведь очень хороший садовник, – заметил Идоро. – Судя по его послужному списку.

– Да, он отличный. Правда, цветы все равно вяли время от времени. И Микан его не жалел.

– Не знаете, почему Питер терпел такое отношение? Он мог бы устроиться в любое другое место и получать гораздо больше, чем здесь. Да и отношение к нему было бы другое.

Опси вздохнул.

– Микан как-то хвастался, что Питер ему должен. Он спас его сестру, заплатил большую сумму за лечение, и теперь Питер отрабатывает. Причем, это было условием Микана, чтобы Питер отрабатывал долг у него на станции. Говорю же, неприятный старик.

– Ничего себе. А какие у вас были отношения с Миканом?

– Рабочие. Я занимаюсь документами, поставками, логистикой, туристами и всем остальным. Мы виделись, конечно, но общались только по делу, когда нужно было что-то проверить.

– И когда последний раз был такой случай?

– Год назад. У нас пропала партия кустов, которые Микан заказал на Земле. Как потом оказалось, рабочие поставили их не в тот ангар. Кусты, правда, заболели – температура оказалась неподходящей. Мы отправили их обратно.

– Ясно. А где вы были в момент гибели Микана?

– Тот день я провел на складе, мы с рабочими проверяли новую партию товара. Ленивые парни, и где Максим таких нашел. Предыдущая команда была куда как расторопнее.

– У вас поменялась команда?

– Да, год назад. Максим решил, что они воруют, и выгнал ребят. Набрал новых. С другой стороны, с предыдущей командой мы бы быстро все закончили, и у меня не было бы алиби.

Опси рассмеялся.

– Спасибо. – Идоро тоже улыбнулся и попросил: – Могли бы вы позвать рабочих сюда, желательно всех сразу.

– Конечно. Их всего трое, сейчас отправлю к вам.

Рабочие

Опси вышел, закрыв за собой дверь. Идоро прикрыл глаза – усталость сказывалась. А когда открыл, перед ним топтались трое худых загорелых парней, одетых в легкие модные рабочие комбинезоны.

– Опси Грей сказал, что вы нас ждете, – заметил самый высокий из них, видимо, главный.

– Да, меня зовут Идоро Иллеш, я следователь. Расследую гибель Микана Росина. Вы ведь были на станции, когда он погиб?

– Да, вместе с Опси разгружали и сортировали товар. Как раз партия пришла, – начал начальник.

– То есть все вы, – Идоро заглянул в блокнот. – Том, Сима и Переш, находились в одном помещении и не выходили весь вечер?

– В туалет выходили, конечно, – отозвался один из рабочих, лысый, с кривым, очевидно, поломанным носом. – А так, разгружали целый день. Устали дико. Том просил перерыв, но Опси злился, сравнивал нас с предыдущими рабочими. В общем, загонял.

Идоро без всякого сочувствия оглядел рабочих еще раз.

– Что-то подозрительное видели или слышали?

Парни переглянулись и ухмыльнулись.

– В тот день нет. – покачал головой начальник Том. – А вот после… Питер, садовник наш, обкурился, похоже. Или может, смерть на него повлияла. Пару раз встречали его – бродил по коридорам и шептал, что он повелитель, управляющий сознанием.

– И еще маг растений, – заржал лысый. – А его, мол, никто не ценит.

Третий, невысокий паренек с черным чубом молчал. Выглядел он пришибленно.

– А вы что думаете? – спросил у него Идоро.

– Что? Кто? Я? – подскочил тот. – Ничего не думаю. Может, Микан сам себя заколол. Или Питер. Лучше у Максима Дола спросите, он же следователь.

Это прозвучало так нелепо, что Идоро улыбнулся.

– Что спросить у Дола?

Чубастый молчал. Остальные тоже. Идоро так и не дождался от них ответа.

– Кто сообщил вам о смерти Микана?

– Дол и сообщил. – буркнул чубастый. – Вызвал нас… всех вызвал. Сказал, что тот умер в оранжерее, что нам нужно оставаться на станции. Будет расследование.

– А сам он где был?

– Летал встречать туристов. На своей личной капсуле.

После опроса Идоро вернулся в комнату, которую ему выделили на самом престижном верхнем этаже. Из расположенной напротив оранжереи просачивался свежий запах зелени и влажной земли. Идоро сел в кресло, глубоко вздохнул и открыл заметки. После внимательного прочтения он достал из чемодана наушники, закрыл глаза и врубил любимую музыку. Пока информация дробилась под ударные, а потом складывалась в картинку под соло на струнных, Идоро сидел, не шевелясь. Только изредка приоткрывал глаза или произносил одно – два слова. Спустя час он удовлетворенно кивнул, переместился на кровать и заснул глубоким сном.

Проснулся он посреди ночи, встал и отправил три запроса в межгалактическую полицейскую базу. Потом прислушался. Чьи-то едва слышные шаги раздавались в коридоре. Идоро осторожно приоткрыл дверь и выглянул. В коридоре стоял Питер. Он смотрел сквозь стекло на растущие в кадках и коробах цветы, потом прошептал что – то, испуганно отдернулся и поспешил прочь.

– Это я, это я, – донеслось до Идоро его тихое бормотание.

Утром Идоро проверил рабочий канал – информация по двум из трех запросов пришла. Он удовлетворенно хмыкнул.

– Можно и блефануть, – сказал он и вышел в коридор. Кабинет Максима Долла находился этажом ниже, и он пробежал четыре пролета, лишь бы не ехать на траволаторе. При одном его виде у Идоро кружилась голова.

– Доброе утро, Максим. У меня к вам несколько дополнительных вопросов. – Идоро вошел в кабинет и прикрыл за собой дверь. Максим разулыбался было, но увидев серьезное лицо Идоро, помрачнел.

– В чем дело?

– Откуда у вас средства на собственную капсулу, украшения и дорогие девайсы? – Идоро кивнул на кольцо на пальце Максима, показал рукой на заваленный аксессуарами стол.

– Я из богатой семьи, – небрежно заметил Максим. – Отец оставил мне неплохое наследство.

Идоро открыл перед ним файл из полицейской базы.

– Наследство, действительно, было неплохое, но вы быстро его прокутили, погрязли в долгах, после чего сбежали с Венеры и устроились на Пескарус. Точнее, вас устроил Микан Росин – из слепого восхищения статусом вашей семьи. Потому что ни знаний, ни опыта у вас нет – это видно и по опросам свидетелей. Более бесполезных документов я уже давно не встречал.

Максим покраснел, но Идоро этого словно не заметил.

– Так откуда у вас деньги? Воровали у станции?

– Да вы что! У Мика разве своруешь, он же следил за всеми орлиным взглядом. Да и Опси слишком хорошо знает свое дело, – в голосе Максима прозвучало сожаление.

– Значит, думали об этом. Тогда остается контрабанда или наркотики. – Идоро вдруг щелкнул пальцами. – Вот, значит, зачем вы поменяли рабочую команду. Поставили своих людей.

– Я не понимаю, о чем вы, – Максим улыбнулся, но весьма нервно. – Сначала вы меня оскорбляете, потом подозреваете.

Идоро развернул еще один файл.

– В единственном пересадочном пункте около этой станции уже дважды перехватывали партии наркотиков. Оба раза в пункте стоял корабль Пескаруса.

– Я это знаю, нас даже обыскивали. Но ничего не нашли. Так что, ваши обвинения беспочвенны. Как и подозрения, что я убил Микана. Это уже ни в какие ворота не лезет, – Максим возмущенно привстал.

– Посмотрим, а пока я вынужден изолировать вас в кабинете. – Идоро вышел, закрыл за собой дверь и поставил блокиратор. Теперь инспектор не только физически находился под замком, но не мог коммуницировать ни через средства связи, ни по радиоволне.

Идоро отошел всего на пару шагов, когда в кармане у него завибрировал рабочий телефон. Пришел ответ на последний запрос. Идоро долго смотрел в экран, потом медленно направился в свою комнату. Надел полицейский жилет, генерирующий силовое поле, взял оружие. Выйдя из комнаты, он увидел за стеклом Питера, поливающего кадки с цветами. Идоро закусил губу и зашел в оранжерею.

Питер

Тихо подойдя к садовнику, Идоро кашлянул. Питер вздрогнул и обернулся.

– Ну что, именно здесь вы видели Мика последний раз? – спросил следователь, окидывая взглядом оранжерею.

– Д – да, я уже говорил инспектору Долу. И, и вам тоже говорил. – Питер нерешительно прошел на середину оранжереи, встав около кадок с привезенными недавно цветами. – Вот тут я стоял, а Мик копался в том горшке.

– А потом Мик обвинил тебя в том, что ты плохо ухаживаешь за растениями? – голос у Идоро изменился, стал резче, вдобавок он перешел на пренебрежительное «ты».

– Да, он кричал, ругался. Говорил, что земля сухая, и он знает почему.

– Потому что ты перевозишь в горшках наркотики, да? Так он сказал?

Питер радостно кивнул, не сразу осознав, что именно говорит Идоро.

– То есть, нет. Все не так.

– Ну как же, конечно, так. Видимо, это не первые загубленные цветы, если он после говорил другим, что «выведет на чистую воду».

– Не первые, – согласился Питер, сразу как-то сникнув. – Раз в несколько месяцев цветы приходится менять, они заболевают. Или приходят уже больные. Но это не моя вина.

Он встрепенулся, умоляюще глядя на Идоро.

– Я не вожу наркотики. Зачем они мне?

– Деньги. У тебя же висел большой долг Микану.

– Долг я почти выплатил, – горячо ответил Питер.

– А «Повелитель, управляющий сознанием» – разве это не про твою работу накродилера?

Питер так замотал головой, что волосы взлетели светлой волной.

– И самое главное – этот разговор был не утром, а вечером, когда Микана убили – вдруг жестко произнес Ингор и достал из кобуры пистолет. Он направил его на Питера: – Ты убил следователя, пожилого человека, взявшего тебя и опекавшего на этой станции. Вот уж черная неблагодарность.

– Опекавшего? – завопил вдруг Питер. От страха у него побледнели губы, но он не смог сдержаться. – Он только ругал меня, говорил, что я никчемный, ненужный, бестолочь. Что я никогда не смогу выплатить долг, если буду так работать. Я несколько лет терпел его отношение и придирки.

Он перевел дыхание и добавил с отчаянием:

– Вы все считаете нас бестолочами только потому, что мы не учились в межпланетных институтах.

Идоро нажал на кнопку взведения. В глазах Питера мелькнул дикий животный страх.

И тут они оба услышали это.

Шорох. Шелест. Скрежет, словно старик волочит ноги, бредя по асфальту.

Идоро заметил, как изменилось лицо Питер: страх сменился ужасом, а затем надеждой пополам с восторгом.

– Значит, все-таки они. – задумчиво произнес Идоро и повернулся.

Цветы сплелись в один большой клубок и возвышались перед ним, угрожающе покачиваясь. Из глубины толстого сочного стебля вдруг выполз острый широкий шип. Он становился все больше и вдруг завибрировал на уровне горла Идоро. Тот повернулся к Питеру.

– Ты сказал им убить Микана?

Питер отрицательно качнул головой.

– Я испугался, крикнул, что больше не хочу здесь находиться. Что с меня хватит. И цветы вдруг… выплюнули этот шип прямо в него. Я не хотел.

Он вдруг упал на колени и заплакал. Цветы все так же качались около Идоро, но уже без угрозы. Потом медленно они втянули шип, и их стебли начали расплетаться. Мгновение – и алые цветочные головки спокойно торчали над тоненькими стеблями Эмфлов.

Они сидели в комнате Идоро, и Питер рассказывал, испуганно поглядывая на следователя.

– Я никому не рассказывал о наших отношениях с Миканом. Он и правда помог мне, одолжил денег, и даже не требовал их назад. Только когда я стал хорошим садовником и подал документы в университет, он появился. Сказал, что у него есть для меня работа, и я должен ее принять, чтобы выплатить долг. Еще сказал, что университет для таких как я, – напрасная трата времени преподавателей.

– Ты, наверное, злился?

– Еще как. Обычно, летая за цветами или перевозя астры на выставки, я сидел в отсеке и ругал Микана на протяжении всего пути. Жаловался цветам, обзывал его разными словами…

– Сбрасывал напряжение, – понимающе кивнул Идоро.

– Да. В тот день все было точно так же. А потом пришла волна, я прямо видел, как она прокатилась по цветам. И они вдруг зашелестели. Я понял позже, что случилось что-то странное. Что они… услышали меня. И еще – стали сильнее.

– Ты понял это, когда Микан укололся?

– Да. Он снова ругал меня, потому что два цветка погибли. А я ведь следил за ними. Мне их передали из рук в руки, а потом я отдал их рабочим – они должны были перенести цветы в оранжерею. Так вот… я разозлился. Захотелось ударить этого старика. А цветок, который Микан удобрял, вдруг зашелестел и выпустил шип.

Питера затрясло. Идоро подождал, когда тот придет в себя, и продолжил:

– Что случилось в день смерти Микана?

– Он вызвал меня, сказал, что знает, почему сохнут цветы. Поднял один горшок, а там внутри лежал пакет. В горшки нельзя ничего класть, это специальная конструкция с оптимальным уровнем влаги и минеральных веществ. К тому же цветы были из новой партии, поставщик прилетел раньше и передал ее сразу мне, минуя склад. Я так и сказал, что ничего не могло случиться, я принял цветы. А он ругался, кричал, что как раз это меня и выдает, что он сдаст меня наркоотделу, что я неблагодарный и много чего еще. Я испугался. Ну и дальше я уже говорил, Эмфлы просто выпустили шип. Я не хотел его убивать.

– Ты и не убивал. – ободряюще произнес Идоро. – Была вероятность, что ты попросишь их убить меня – тогда, думаю, тебя можно было бы привлечь за соучастие. Но ты справился с собой.

– Ваш пистолет и слова – это была проверка? – уточнил Питер. Потом нервно хмыкнул: – Но если бы я приказал им, то вы уже не смогли бы меня привлечь.

Идоро включил жилет, и вокруг него завибрировало силовое поле.

– Я подготовился. Вряд ли шип долетел бы до меня.

Питер восхищенно смотрел на следователя. Идоро выключил жилет и задумался.

– Цветы придется передать в Научную лабораторию. С этим ясно. Непонятно, что делать с траффиком. Я знаю, кто перевозил наркотики и зачем, но как найти доказательства…

В дверь постучали. Идоро открыл: за порогом стоял Том. Он покашливал и переминался с ноги на ногу.

– Поймали убийцу? – кивнул он, заметив Питера, сидевшего за столом.

– Можно и так сказать, – прищурился Идоро. – Чем могу помочь?

– Дело в том, что Максим Дол должен подписать нам лист отлета, но там блокиратор на кабинете под вашим паролем. Могли бы вы переслать ему лист?

– Вы куда-то летите? – удивился Идоро. – Во время расследования я просил всех оставаться на станции.

– Нам только нужно отогнать капсулу с партией цветов на орбиту – там ее уже ждут организаторы выставки.

– У вас есть капсула с партией цветов? – Идоро уставился на Тома во все глаза.

– Да, грузовая. Мы всегда гоняем ее для небольших перевозок.