Ты мой или ничей
- -
- 100%
- +
– Не угрозы, Калиста, а обещание.
– Знаешь, Лукас, ты весьма самоуверенный тип. – Ее изумрудные глаза гневно сверкнули. – Я тебе обещаю: то, что тогда между нами произошло, больше не повторится. Никогда.
– Нет? Ты в этом уверена?
– Абсолютно!
– Тогда давай-ка вернемся на мою виллу на пару часов, это ведь тебе никак не повредит? Или ты сама себе не веришь, а?
– Себе я верю, Лукас. А вот тебе – нет.
– Ах да. Совсем забыл! Я же записной злодей.
– Вот именно!
Что ж, надо отдать ей должное – с годами она научилась не тушеваться.
– Между нами ничего не произойдет, если ты сама не захочешь.
Вскочив на мотоцикл, Лукас повернул ключ в замке зажигания, покрепче взялся за руль и с удовольствием ощутил вибрацию своего ожившего механического зверя.
– На твоем месте я бы держался покрепче, – через плечо посоветовал он своей невольной пассажирке, повернул ручку газа, и мотоцикл взревел, словно подтверждая его слова.
Они рванули с места в карьер и понеслись прочь с кладбища, оставив его навеки упокоившихся обитателей с миром.
Они мчались вдоль скалистого побережья, испещренного одинокими утесами и живописными уединенными бухточками, перед ними разворачивались потрясающие греческие пейзажи. Щурясь от ярких бликов, игравших на морской воде, Калиста вдруг осознала, что ощущает вовсе не страх, а возбуждение. Она чувствовала себя по-настоящему живой, как никогда бодрой, и думала, как же хорошо вернуться на Талассу. И как сильно она скучала по этому райскому острову.
Она чуть-чуть подвинулась, устраиваясь удобнее, и тут же ощутила, что широкая спина Лукаса слегка взмокла от тепла ее груди, мышцы пресса напряжены под ее ладонями. По ее телу вдруг прошла опасная дрожь удовольствия от его близости. Оказывается, она скучала не только по острову… И это открытие здорово обеспокоило ее.
Свернув с прибрежной трассы, Лукас направил мотоцикл по грунтовой дороге, что вела к вилле «Елена», и лихо остановился у главного входа, подняв вихрь пыли. Быстро спешившись, он подал Калисте руку, буквально стащил ее с мотоцикла и увлек в дом.
В доме все было так, как она помнила. Даже запах был ей знаком – какой-то одновременно уютный и беспокоящий. Она прошла вслед за Лукасом по прохладному коридору в просторную гостиную, занимавшую всю центральную часть виллы. Здесь было тихо и темно, пока Лукас не распахнул двойные двери на улицу и не поднял жалюзи, впустив в комнату потоки яркого солнечного света. Калиста заморгала. Перед ней открылась роскошная панорама Эгейского моря.
– Выпьешь? – Лукас взял из буфета два стакана и потянулся за графином с виски.
– Нет, спасибо.
– Не возражаешь, если я выпью? – Плеснув себе изрядную порцию, Лукас одним глотком осушил стакан и налил еще. Очевидно, ее разрешения он ждать и не собирался.
Калиста быстро обвела глазами хорошо знакомую ей комнату: белые стены, украшенные яркими местными картинами, простая деревянная мебель и белый мраморный пол. Ей всегда нравился этот дом. Куда больше, чем вилла ее семейства, поскольку Аристотель за годы увлечения разными женщинами, чтобы произвести впечатление, стремился продемонстрировать свое богатство, а не создать уют.
Вилла «Елена» же была гораздо более скромной, но при этом не лишенной современного комфорта. Здесь имелся прекрасный бассейн, пять спален, тренажерный зал, библиотека и даже вертолетная площадка, на которой Калиста заметила вертолет.
Так вот как он добрался сюда…
– Итак, что это за незаконченное дело? – Она решила взять инициативу в свои руки. – О чем ты хотел поговорить?
– Разговоры могут подождать. – Лукас остановился напротив Калисты, глядя в ее раскрасневшееся лицо. – В данный момент я куда больше заинтересован в действиях. Сейчас я хочу, чтобы ты поцеловала меня так, как тогда, когда мы были здесь с тобой в последний раз, любовь моя. Ты помнишь?
Калиста вдруг почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Конечно, она помнит. Она помнит каждое мгновение, каждую умопомрачительную деталь той встречи, что изменила всю ее жизнь. Все эти пять лет она жила воспоминаниями о той встрече – на праздновании ее восемнадцатилетия теплым июньским вечером…
Сдав все экзамены, Калиста покинула наконец опостылевшую школу, которую терпеть не могла, и намеревалась в полной мере насладиться несколькими неделями горячего греческого солнца, прежде чем вернуться в Великобританию и приступить к учебе в университете.
Она с нетерпением ждала той вечеринки, хотя на праздник были приглашены в основном деловые партнеры отца с их семьями, а не ее друзья. Лишь одного человека Калиста хотела видеть на своем празднике непременно – Лукаса. Для него она постаралась выпрямить свои буйные рыжие кудри, подвела глаза, накрасила губы и надела короткое шелковое платье изумрудного оттенка. Застегнув золотые босоножки на убийственно высоких каблуках, Калиста была готова во всеоружии встретить Лукаса.
Если бы он появился…
Сказать, что она была разочарована, значит не сказать ничего. Хрупкая надежда Калисты таяла с каждой новой группой гостей, в числе которых его не было. Казалось, на их виллу выплеснулось целое море людей. Все они смеялись, выпивали, танцевали…
В конце концов приехал отец Лукаса. Он пребывал в крайне возбужденном состоянии, разыскал Аристотеля и вызвал на приватный разговор. Спросить у него, приедет ли Лукас, у Калисты не было ни шанса. И она решила взять дело в свои руки. Для начала она сбежала и угнала машину. Или, скажем так, позаимствовала машину Ставроса, недальновидно оставившего ключ в замке зажигания. К тому моменту Калиста успела взять лишь несколько уроков вождения, так что прав у нее не было, но зато было непреодолимое желание встретиться с Лукасом, и мелочи ее не останавливали.
Каким-то чудом ей удалось преодолеть путь до виллы «Елена» по извилистой прибрежной дороге и не врезаться в утесы. После чего с бутылкой шампанского в руке и улыбкой победительницы на губах она ворвалась в дом и обнаружила Лукаса, с озабоченным видом вышагивающего по комнате. Он изумленно воззрился на нее.
– Келли! Ради всего святого, что ты здесь делаешь?
– Приехала к тебе, конечно. Сегодня мой день рождения, если ты забыл.
– Нет, не забыл. Поздравляю с днем рождения.
Слова он произнес, но в них не было тепла, как не было ни сопровождающего поцелуя или хотя бы объятий. Вместо этого он смотрел куда-то за ее плечо.
– Ты видела моего отца?
– Да, он приехал на праздник. И ты должен был приехать. Ты же обещал, Лукас!
– Он нормально выглядел?
– Да. А что?
– Он уехал в большой спешке и отказался сказать мне, что случилось.
– Ну, мне показалось, что он в порядке, – слукавила она, не подозревая о последствиях. – Он поболтал с папой. Он сказал мне съездить за тобой.
– И сам дал тебе ключи от машины? – Лукас был крайне озадачен.
Но Калиста не была в настроении болтать о Ставросе. Вплоть до этого момента она не была вполне уверена, для чего она здесь, но теперь внезапно поняла. Она хочет, чтобы Лукас занялся с ней любовью.
Калиста хорошо помнила его удивление, когда она бросилась к нему на шею и нечаянно здорово огрела его бутылкой шампанского по спине. Он наконец улыбнулся и сказал, чтобы она не глупила спьяну, но, взглянув ей в глаза, все понял… Она больше не была ребенком. И прекрасно знала, что делает. Что она желала его.
И все равно он сопротивлялся. Но она беззастенчиво прижалась к нему всем телом, отшвырнула шампанское на кресло и, запустив пальцы в его густые темные кудри, ощутила, что он просыпается в ответ на ее зов. А когда она наконец добралась до его губ, когда панику сменило желание, а потом и жаркая страсть, она уперлась спиной в диван, и дороги назад уже не стало.
И вот они снова здесь – в том же самом месте. И Калиста с ужасом поняла, что ее влечет к нему еще сильнее… Она желает его каждой клеточкой своего тела, совсем как той июньской ночью, несмотря на то что она знает о его преступлении и знает, кем он стал. Лукас теперь совсем не тот милый и очаровательный парень, в которого она влюбилась. Пропали его черные кудри, озорной блеск в глазах сменился мрачной решимостью, от которой по ее спине пробегал озноб.
И все равно она хочет его.
Все ее тело трепетало от желания отдаться ему. Он был слишком близко, и скрыться от его пронзительного горящего взгляда было невозможно.
– Конечно, я помню, – с трудом выдавила она, силясь взять себя в руки. – Но, поверь, я не хочу совершать ту же ошибку снова.
– Так то, что произошло, было ошибкой? Интересный выбор слова.
– Да… да. Именно так. – Румянец залил ее щеки.
– Потому что, видишь ли, я вовсе не считаю это ошибкой. – Он наклонился к ней ближе. – Я думаю, ты все спланировала тогда.
– О чем это ты? – прошептала она помертвевшими губами.
– А теперь пришло время претворить в жизнь мой план. Моя очередь соблазнить тебя.
– Нет, Лукас! Не будь смешным! – Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко.
– И знаешь что? Я очень, очень этого ждал.
Он вдруг впился губами в ее губы, запустив руку в ее волосы и держа за затылок, крепко прижал ее к себе. Шансов сбежать у нее не осталось. Даже если бы она захотела. Даже если бы ей удалось собрать всю волю в кулак, которая испарилась при первом же прикосновении его губ.
Его язык легко приоткрыл ее губы и продолжил вторжение. Это был властный, голодный, жадный поцелуй, вызванный обуревавшей его страстью, с которой он не мог совладать. Страстью бескомпромиссной, дикой, подавляющей волю. Противостоять которой невозможно.
И вопреки всему – вопреки неразберихе и хаосу в их жизнях – Калиста почувствовала, как она словно растворяется в блаженстве. Ее затопила жаркая истома, всю целиком, вплоть до самого центра страсти, пульсировавшего горячо, тяжело и неумолимо. А Лукас продолжал свое искусное наступление, заставляя ее льнуть к нему, содрогаясь от наслаждения, когда его рука, легко скользнув по ее ягодицам, продолжила свой путь к самому сокровенному месту, символизирующему полное подчинение и обладание.
Она тихонько застонала, но еще более страстный и глубокий поцелуй Лукаса подавил ее стон. Его властная горячая рука беспощадно прижала ее к его телу так, что она ощутила рвущуюся на волю мужскую силу. Если она и попыталась хоть слегка сопротивляться, то теперь целиком и полностью растворилась в очевидном доказательстве его возбуждения, и ее собственное тело немедленно откликнулось на его призыв мощным импульсом.
Крепко прижимая Калисту к себе, Лукас повлек ее куда-то, пока она не уперлась спиной в стену. Бежать было некуда. Да она никуда и не хотела бежать. Никуда, только в манящее темное царство власти Лукаса.
На секунду их глаза встретились, и у Калисты перехватило дыхание – таким пугающе диким вдруг показалось ей его красивое лицо. Но стоило его губам встретиться с ее губами, и она вновь стала не в состоянии думать ни о чем, утонув в пучине сексуального желания, в предвкушении утоления которого дрожало все ее тело.
Он обхватил руками ее бедра и приподнял их, и она немедленно обвила ногами его талию, стремясь оказаться как можно ближе к его жарко пульсирующей плоти. Он издал одобрительный рык или, возможно, победный… ей уже было все равно. Его рука нетерпеливо дернула ее платье, пальцы добрались до тончайшей ткани трусиков и того, что она скрывала, и он ощутил ее жар. Она нетерпеливо застонала от его прикосновения. Резко отпрянув от нее, он быстро сунул руку в карман пиджака, достал презерватив, зубами разорвал упаковку и одновременно скинул брюки, за ними последовали боксеры, затем он одним движением надел защиту и вновь прильнул к трепещущему телу Калисты. Закинул ее руки себе на шею, заставив крепко обхватить ее. Приподнял ее ноги, она обвила ими его талию, и он услышал, как стукнулись об пол ее упавшие туфли.
Он снова рванул ее трусики и коснулся ее, но уже не пальцами, даря ей обещание блаженства. И обещание это было выполнено. Секунду спустя он вошел в нее – неистово, глубоко и страстно, наполнив ее тело и душу неповторимым ощущением, которого она так ждала. И на несколько невероятных мгновений все в мире перестало для нее существовать. Ее стон удовольствия перешел в крик, который без слов требовал не останавливаться, двигаться все быстрее, сильнее и глубже, чтобы увлечь ее туда, куда она так боялась не попасть никогда.
И Лукас выполнил ее требование. Их тела двигались и двигались в унисон. И когда, не в состоянии больше сдерживаться, Калиста выкрикнула его имя, он зарычал, все его тело напряглось в сладкой судороге, и он зарылся лицом в копну ее роскошных волос.
Глава 3
Упершись ладонями в стену, Лукас словно заключил Калисту в клетку. Он не собирался отпускать ее на волю – пока нет. Дыхание его все еще было неровным, сердце бухало в груди, как молот. Он смотрел на нее сверху вниз, наблюдая, как она поправляет платье, словно пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.
Но кое-что произошло. Он свершил свою месть. Наконец-то его хитроумный план, над которым он работал так тщательно и так долго, увенчался успехом. Во имя справедливости.
По крайней мере, так он себя убеждал. Но, если честно, тот роковой вечер, что свел их вместе, стал для него навязчивой идеей – лежа бессонными ночами, он переживал его снова и снова. И образ Калисты, всплывавший в его воображении, к мести никакого отношения не имел. Он стал для Лукаса запретным наслаждением. Мягкие округлости ее груди, нежное прикосновение ее шелковистой кожи, ее свежий аромат и легкое дыхание… Память уводила его далеко прочь за тюремные стены в поистине прекрасное место.
Несчетное количество раз он мысленно путешествовал по всему ее телу, не обделяя вниманием ни единого изгиба. И его собственное тело реагировало соответственно, пока он прислушивался к храпу соседа по камере и проклинал ситуацию, в которой оказался.
И вот теперь он свободен. Он достиг своей цели. Ну так и почему же он не ощущает триумфа? Где удовлетворение, к которому он так стремился? Разве произошедшего недостаточно?
Сам по себе секс более чем оправдал возложенные на него надежды. Как и в первый раз, между ними была какая-то химия, был порыв, выводивший секс совсем на другой уровень, словно они были созданы для того, чтобы ублажать друг друга. Но не так легко и приятно, как друзья или нежные любовники, а как-то дико и даже драматично.
Он мог бы взять ее снова – прямо здесь и сейчас, – он чувствовал, что может. Он чувствовал, что может делать это снова и снова. Он может держать ее на своей вилле и пользоваться ею, пока ему не надоест. Чтобы потом выбросить из своей жизни. Разве не этого заслужила она своим предательским поступком?
Лукас уже почти решил, что это прекрасная идея, но вдруг взглянул на себя со стороны. Мужчина тридцати одного года от роду стоит со спущенными штанами. Стоит и грезит о женщине, которая находится опасно близко, заставляя его терять контроль над собой. Возможно, ему нужно отступить и как следует обдумать свои мотивы. И как можно скорее.
Поспешно стянув презерватив и выбросив его, он надел трусы и брюки и, отвернувшись, принялся застегивать ремень.
– Ну а теперь выпьешь? – поинтересовался он через плечо, не глядя на Калисту.
– Лукас?.. – вопросительно прошептала она. Так, словно обращалась к кому-то, с кем давно не виделась и кто сильно изменился за время разлуки. Настолько сильно, что она сомневается, он ли это вообще.
Держа в руках два стакана с виски, он повернулся к ней, мысленно готовясь увидеть, что его ждет. И она тут же вперила в него взгляд своих зеленых глаз, взгляд, в котором читались потрясение, смятение, боль и что-то еще. Лукас не взялся бы сказать, что именно.
Очевидно, он заставил ее чувствовать дискомфорт. Но разве не к этому он стремился?
Остановившись напротив нее, он подал ей стакан и заметил, что ее протянутая рука дрожит. Едва завладев стаканом, Калиста сделала большой глоток. Казалось, виски помогло ей прийти в себя – ее бледные щеки зарделись нежным румянцем.
– Да, Калиста? – саркастично отозвался Лукас вопросом на вопрос и заметил, как она вздрогнула.
– Что с тобой произошло?
– Дай-ка подумать… – Он притворно замялся, словно вспоминая. – А! Ложь, предательство, обман, смерть отца и… ну конечно! Еще – четыре с половиной года в афинской тюрьме.
Она покачала головой:
– Я понятия не имею, кто ты теперь такой, Лукас. А ты знаешь?
– Я-то? Может быть, тот, кто свел нас? – Он глотнул виски. – И еще тот, кому ты позволила прижать себя к стене и поиметь. Почему так случилось, как думаешь?
– Я… я не знаю.
– А еще ты сломалась при первом же моем прикосновении, ты явно не хотела, чтобы я останавливался, ты выкрикивала мое имя так, словно получала от меня именно то, чего так желала.
О да, теперь ему лучше – ведь Калиста получила наказание, которое заслужила.
– И ты все еще одета в траур по поводу кончины твоего любимого папочки. А ведь твое поведение едва ли пристало скорбящей дочери? А, Калиста?
– Не пристало. Такого больше не случится. Я сожалею о том, что произошло, уж поверь.
– Не сомневаюсь, что сожалеешь. Но это вовсе не значит, что такого больше не случится. – Ему хватило одного шага, чтобы приблизиться к ней вплотную. – Потому что оба мы с тобой знаем, Калиста, что я могу взять тебя когда и где захочу.
Он видел, что его жестокие слова больно ранят ее. Но эта боль заставила ее вспомнить о гордости и вызвала всплеск адреналина в ее крови.
– Так вот к чему это все было? – Калиста резко расправила плечи и возмущенно тряхнула огненными кудрями. – Ты притащил меня сюда, чтобы доказать, что можешь заняться со мной сексом в отместку за прошлое?
– Что-то вроде того.
Она открыла рот, чтобы ответить достойно, но сорвалась:
– Ты подлая, мерзкая тварь – вот ты кто! Отвратительный кусок…
– Да, да… – отмахнулся он со скучающим видом. – Я такой и даже еще хуже. Можешь называть меня как тебе угодно, если тебе от этого лучше, вот только это ничего не изменит. А знаешь, что еще хуже? – Он лениво оглядел ее разгневанное лицо. – Ты даже не сопротивлялась. Я предвкушал испытание, я ощущал азарт предстоящей борьбы, думал, что мне придется очень постараться, чтобы победить тебя. Но в результате все оказалось куда проще.
Калиста словно получила удар под дых. Слова Лукаса шокировали ее так, что у нее свело желудок, и ей пришлось опереться на удачно стоявший позади стул, чтобы не упасть. Сделав глубокий вдох, она попыталась взять себя в руки. Затем, окинув напоследок Лукаса уничтожающим взглядом, развернулась, чтобы уйти.
Лукас молниеносно метнулся к двери и загородил ей дорогу.
– Не так быстро.
– Я хочу уйти. Пожалуйста. – Голос ее звучал разгневанно и расстроенно одновременно.
– Нет. Уйдешь, когда я разрешу.
– Это часть твоего гениального плана? – с вызовом поинтересовалась Калиста, уперев руки в бока. – Удерживать меня здесь против моей воли? Словно арестантку? Так ты собираешься доказать, каким суровым мачо ты стал?
– Ты так думаешь? – Лукас окинул ее убийственным взглядом. – Мы оба знаем, что будет дальше. Ты в моей власти, Калиста. Можешь, конечно, притворяться, что ты разгневана, можешь изображать сопротивление. Но правда в том, что стоит мне пальцем тебя коснуться, и ты потеряешь волю. Ты будешь извиваться подо мной, сверху, снизу, ты будешь молить меня не останавливаться и будешь требовать все больше. Ну посмотри на себя! Ты жалкая, ну правда. Я тебе даже сочувствую.
Шлеп! Калиста изо всех сил врезала ему ладонью по щеке.
Лукас предвидел это. Он мог бы даже остановить ее. Долгое пребывание в компании с самыми жестокими в Греции преступниками обострило его инстинкты и научило просчитывать развитие ситуации. У Лукаса всегда была быстрая реакция, а теперь она стала молниеносной. Но он хотел прочувствовать гнев Калисты, хотел этого примитивного физического контакта, чтобы понять, что он задел ее по-настоящему. И он добился своего – жгучая боль от ее ладони заставила его сердце биться сильнее.
Он внимательно разглядывал ее: она стояла, вздернув подбородок, ее грудь, соблазнительно обтянутая черной тканью платья, бурно вздымалась, ее глаза полыхали диким зеленым огнем, словно она пребывала на грани безумия.
Казалось бы, он должен ликовать, ощущать триумф, но нет – его обуревали совсем иные чувства. Он жаждал вновь овладеть ее телом. А его единственная мысль была о том, как прекрасна эта женщина.
Он постоял молча, приходя в себя и ожидая, что она сделает дальше. Он почти хотел, чтобы она ударила его снова, тогда, схватив ее за запястье, он смог бы вновь войти в физический контакт с ней и посмотреть, к чему это приведет. Но вместо этого она безвольно уронила руку и опустила темные опахала ресниц. Ее нижняя губа задрожала.
– Применяешь насилие, Калиста? – Он глумливо хохотнул. – Раньше я за тобой этого не замечал.
– Не больше, чем ты того заслуживаешь.
– Нет? Может быть. Но если уж мы взялись говорить начистоту, то пора бы тебе взглянуть на себя.
Она вскинула голову и со страхом посмотрела на него.
– Что ты имеешь в виду?
– Ой, да ладно тебе, Калиста, не притворяйся. Ты же понимаешь, что я знаю.
– Знаешь… о чем?
Если у Лукаса и были еще сомнения о том, какую роль Калиста сыграла в его падении, то сейчас они отпали. На ее хорошеньком личике было написано: «Виновата», написано большими жирными буквами. Ее всю колотило, она поднесла трясущиеся руки ко рту, а ноги явно отказывались держать ее.
Он злобно рассмеялся:
– Ты в самом деле хочешь, чтобы я это сказал?
– Лукас… я…
– Я скажу, если хочешь.
Отойдя от Калисты на пару шагов, Лукас повернулся к ней и буквально пригвоздил к месту осуждающим взглядом.
– Давай-ка вернемся в тот вечер, когда праздновали твое восемнадцатилетие. В тот вечер, когда мой отец узнал, что полиция обыскала одно из судов и нашла там оружие. И пока Ставрос был на вилле «Мелина», пытаясь выяснить, какого дьявола происходит, твой папаша подослал тебя развлечь меня. С чем ты справилась просто блестяще, должен тебе сказать. – Он замолчал, вздрогнув от отвращения. Потом продолжил: – Должно быть, Аристотель гордился тобой. Пока мой отец умирал от сердечного приступа, ты играла роль обольстительницы… пока люди искали вертолет, чтобы отправить его на материк, мы бились в агонии страсти. А когда вертолет все-таки нашли, было уже слишком поздно.
– Нет, Лукас. – Калиста закусила трясущиеся губы. – Все было совсем не так!
– О, все было именно так, Калиста. Прежде чем отец смог защитить себя и доказать свою невиновность, у него случился сердечный приступ, и он умер. Держу пари, Аристотель поверить не мог в такую удачу.
– То… то, что ты рассказал, просто ужасно…
– Да уж, это было ужасно, – с издевкой передразнил Калисту Лукас. – Он не только наживался на торговле оружием, но и, когда его поймали с поличным, подставил моего отца. Предал старого друга. Что может быть ужаснее.
– Нет! Я тебе не верю! – зарыдала Калиста. – Мой отец не причастен к контрабанде оружия. И он бы никогда не предал Ставроса.
– Ага, и, полагаю, он не причастен к моему аресту и к тому, что меня посадили на четыре с половиной года. – Лукас грубо расхохотался.
– Нет! Я не верю тебе. Как такое вообще было возможно?
– Вполне легко, как оказалось. У твоего отца были нечистые на руку друзья в высших кругах. Или, лучше сказать, в низших кругах?
– Нет! Это все твои выдумки!
– Не притворяйся, что ты не знала. – Лукас провел рукой по коротко стриженным волосам. – Не сомневаюсь, все эти годы ты старалась переосмыслить все ваши вероломные действия так, чтобы заглушить свою совесть и спокойно спать по ночам. Но суть в том, что ты предала меня. Ты продала свою невинность за мою вину.
Калиста отвернулась и направилась к открытым дверям на террасу. У нее не было сил смотреть на Лукаса – что ж, и неудивительно. А он не отрывал глаз от ее силуэта, темным пятном вырисовывавшегося на фоне лазурной синевы моря и неба. Он слушал шум крови в ушах, чувствовал тяжесть в груди… Нет, с Калистой он еще не закончил!
– Так что, любовь моя, как видишь, это был мой маленький реванш. Я отплатил тебе твоей же монетой.
Подойдя к ней, он положил ей руку на плечо и развернул к себе лицом, так чтобы она не могла избежать тяжелого взгляда его темных горящих глаз.
– Так скажи мне, Калиста, каково это – чувствовать, что тебя использовали?
Калиста, шокированная, попыталась проглотить вставший в горле ком. Сердце ее неистово колотилось, ладонь, соприкоснувшуюся с лицом Лукаса, жгло огнем. Она с трудом пыталась осмыслить все те ужасные вещи, о которых рассказал ей Лукас.
Ее отец занимался контрабандой оружия?! Он виновник смерти Ставроса и ареста Лукаса?! И Лукас считает, что она принимала участие в этом заговоре?!