- -
- 100%
- +
На лицо Клима легла тень.
– Отец попал в аварию и теперь передвигается в инвалидной коляске, а мама еле отошла после инсульта. Говорит ещё плохо, но уже может себя обслуживать.
– Ой! – Тина закрыла рот руками, на глаза навернулись слёзы. Вспомнился погибший под колесами машины отец. – Как жалко. Тётя Аня такая шустрая была, бабушка Калерия её семиделкой называла. А дядя Антон меня всегда конфетами угощал. – Тина чуть покраснела. – И будущей невесткой называл.
Клим улыбнулся.
– Точно. Он и мне сказал: вот посмотришь, Лаврушка вырастет красавицей – женись на ней.
Лицо Тины порозовело сильнее.
– Да уж, шутник дядя Антон.
Клим посерьёзнел.
– Да нет. Он оказался прав. Ты и, правда, замечательно выглядишь. Думаю, надо отца послушать.
Тина замахала руками.
– Балабол. – Постаралась сменить тему. – Тётка говорила: ты работал на Севере.
– Работал. Даже квартиру купил в Нижневартовске. Но когда с отцом произошла беда, вернулся домой, и вовремя… От переживания у мамы случился инсульт. – Клим, заметив расстроенное лицо Тины, успокоил: – Сейчас полегче. Жизнь наладилась, но о работе на буровой пришлось забыть. Продал квартиру и открыл здесь своё дело: автомойку и ремонтную мастерскую. На пару с Ильёй Рунгелия трудимся. Помнишь его?
– Ещё бы! – буркнула Тина. – Он меня толстухой и тормозом обзывал. Из-за него меня никогда не принимали играть в выбивалу, а сам-то мяч не мог разглядеть, вечно щурился.
Клим засмеялся.
– Кое в чём он прав, тебя быстро выбивали, слишком степенно уворачивалась.
– Да уж, в подвижных играх я не мастер, вот Ладка та, как ртуть. С ней замучаешься, пока выбьешь, загоняет на смерть – её тоже не очень-то звали играть.
– Может, кликнешь подругу, познакомишь.
Лада отпрянула от двери, задела пустое цинковое ведро, и оно с грохотом покатилось по веранде.
Клим хмыкнул.
– Она там дом не разнесёт?
Красная и злая от смущения Лада выглянула наружу.
– Нечего подсматривать.
Клим засмеялся.
– Заметьте, невольно. Выходите, Слава, не прячьтесь.
– Никогда не называйте меня Славой, терпеть этого не могу, – пробурчала Лада, мелкими шажками приближаясь к навесу.
Тина пояснила:
– У нас во дворе жил мальчишка, вечно сопливый, большой кляузник и брехун. Ладка постоянно с ним дралась: именно ей от его вранья доставалось больше всех. Родители дали ему претензионное имечко Святослав, а все звали его Славой.
– Ладно, – поднял ладони Клим. – Лада, так Лада. Хорошее имя. И если можно, давай на ты. Я человек простой, поэтому лучше без политеса.
Лада, искоса глянув на гостя, уселась как можно дальше от него. Тина подвинула подруге тарелку с блинчиками, налила в большую кружку чай. Клим, прикрыв глаза тяжёлыми веками, исподтишка разглядывал новую знакомую. Несерьёзная современная стрижка рваными прядями, слегка вздёрнутый нос, капризный пухлый рот, но при этом упрямый подбородок, а взгляд тёмно-карих глаз остро-колючий. Если Тина мягкими округлыми формами, приветливой улыбкой сразу располагала к себе, то худощавая, порывистая Лада настораживала. Казалось: она может выкинуть, что угодно.
– Лучше запомнить сразу. Кстати, своё полное имя я тоже не люблю, – добавила Лада, уплетая очередной блин.
Клим, проследив за исчезновением в небольшом рту девушки целого блина, съязвил:
– Не в коня корм или глисты?
Лада демонстративно осмотрела массивную фигуру Клима.
– А вы я вижу, свои давно вывели.
Клим весело засмеялся, удивительно, но колючая девушка вызывала желание подтрунивать над ней.
– С детства квадратный. Рад познакомиться с сердитой соседкой, хотя больше покладистых люблю.
– Привет честной компании, – раздался с улицы чей-то голос.
Все дружно повернули головы в сторону калитки, которая тотчас отворилась. По двору разнёсся приятный звон колокольчиков. Во двор без приглашения шагнул молодой мужчина. Пока он несколько картинно шёл к навесу, девушки успели его разглядеть. Ладе в первую минуту показалось: незнакомец движется замедленно, словно плывёт, горделиво показывая себя во всей красе. А посмотреть было на что: высокий рост, атлетичная фигура, внешность кинозвезды, вдобавок ко всему потрясающие синие глаза. Лада сразу вспомнила, у кого она видела такой же самовлюблённый взгляд и непроизвольно разозлилась.
Незнакомец прекрасно знал, что красив, явно привык наслаждаться каждым восхищённым женским взглядом. Он сразу заметил очумелый взор Тины, поклонился ей.
– Позвольте представиться, Станислав Мерабов.
– Тина.
Лада озадачилась внезапно изменившимся хриплым голосом подруги: «Тина взволнована? С чего бы это?»
Мерабов всё больше напоминал ей Филиппа.
Гость галантно приложился к руке Тины, многозначительно посмотрел в глаза.
– Какое чудесное имя у такой замечательной девушки.
На щеках Клима заиграли желваки.
– Ты меня искал?
– Тебя. Анна Сергеевна проинформировала: ты отправился в гости к соседям. Я бы не стал прерывать вашу беседу, но у меня возникла срочная нужда.
– Какая?
– Одну минуточку. Как невежливо. Я ещё не познакомился с другой дамой, – кивнул он на Ладу. – Простите моего торопливого друга. Как вас зовут, прелестнейшее создание?
Лада с кривой ухмылкой наблюдала за попыткой красавца обаять и её. Как же ей знакомо это выражение, и эта улыбочка самовлюблённого нарцисса и абсолютнейшая уверенность в своей неотразимости.
– Как и вас Слава.
Незваный гость недовольно нахмурился, глаза вмиг сделались колючими, но он тут же спохватился, растянул губы в белозубой улыбке.
– Предпочитаю полное имя или просто Стас по-дружески. Я очень надеюсь, мы подружимся, – он сделал попытку коснуться руки Лады.
Та резко отпрянула.
– Вряд ли. Лимит на друзей у меня полностью исчерпан.
Мерабов явно не привык к отпору со стороны девушек. Он озадаченно уставился на Ладу.
– Что ты хотел? – напомнил о себе Клим. У меня сегодня выходной.
– Извините, милые дамы, дела, – Станислав повернулся к нему. – Полетела подвеска сразу у обоих «Газелей», твои архаровцы заявили, что начнут ремонт только через день, как освободится бокс. Ты бы повлиял на них.
– Как? Все слесаря заняты. Подожди сутки и пригоняй машины.
Мерабов закусил губу.
– Машины нужно срочно. Пусть отложат заказы и сначала отремонтируют мои автомобили.
Клим положил руку на плечо Станислава.
– Не горячись. Возьми у Ильи напрокат «Сканию» с холодильной камерой, она заменит обе «Газели».
– О друге заботишься?
– О тебе тоже. Девочки, спасибо за чай и угощение, нам пора.
Станислав улыбнулся Тине.
– А я бы не отказался от чая, если конечно дамы не против.
В глазах Клима промелькнула досада. Ладе захотелось выпроводить нахального гостя.
– А у нас чай закончился. Представляете? – захлопала она ресницами.
– Тиночка, вы же не оставите меня без глотка живительной влаги? – Мерабов заглянул ей в глаза.
Лада зачерпнула кружку воды из ведра и протянула напористому гостю.
– Пейте. Захотите ещё, тут у нас целое ведро.
Клим захрюкал от сдавленного смеха. Тина покраснела.
– Извините мою подругу, она сегодня негостеприимна. Садитесь, я угощу вас своим фирменным чаем.
Клим в некоторой растерянности постоял немного и снова уселся за стол. Лада фыркнула:
– А я уже выхлебала целую кружку, пойду сосну часок, завяжу жирок.
– Слава не любит посторонних? – вежливо поинтересовался Станислав, принимая чашку чая от Тины.
– Я всё слышу, – откликнулась Лада, поднимаясь по ступенькам на крыльцо. – Просто некоторые личности жутко раздражают.
– И когда это я успел надоесть? – удивился он.
Лада дёрнула плечом, игнорируя вопрос, и громко хлопнула входной дверью.
– Моя подруга очень эмоциональна, – извиняющим тоном произнесла Тина. – У неё есть причина недолюбливать симпатичных мужчин.
Станислав накрыл ладонью руку Тины.
– Ваши слова звучат музыкой. – Попробовал блин, с блаженным видом прожевал. – Уверен, блинчики именно вы готовили. Просто божественный вкус.
– Спасибо.
– Нет, правда, блинчики – чудо! Дело в том, что я разбираюсь в хорошей еде. У меня свой ресторан, кафе бар…
– И пар-тройка забегаловок, – вклинился в светскую беседу Клим. – Ты же спешил или я ошибаюсь?
Станислав снова приложился к руке Тины.
– Действительно, пора. Если позволите, я заеду на днях, запишу рецепт ваших блинчиков. До-свидания, – произнёс он со значением в голосе.
Тина проводила мужчин до калитки.
– Тебе мало своих девок, – прошипел Клим, когда они отошли от двора тётки Саломеи на порядочное расстояние. – Чего ты к Тине клинья подбиваешь?
Станислав усмехнулся, глаза сделались ледяными.
– Можешь толстуху себе оставить, мне больше злючка приглянулась. Ещё не доводилось получать отпор от малявок.
Клим чуть повеселел, но тут же оскорбился за Тину.
– Она не толстая. Настоящая женщина должна быть при теле. Если тебе понравилась вторая девушка, называй её Славой, ей так больше нравится, – посоветовал он.
– Я понял. Ну что, поехали к Илье?
Тина мыла посуду с загадочной улыбкой моны Лизы на лице. Лада с минуту наблюдала за ней.
«Только не это! Неужели ей понравился Мерабов?»
Лада не помнила ни одного случая, чтобы Тина впадала в задумчивость. Милая, практичная подружка, всегда трезво оценивала сильную половину человечества и как-то заявила: « Я буду выбирать мужа головой, не сердцем. Сердце потом полюбит достойного, умного и хорошего человека, который станет отцом моих детей» Она осуждала влюбчивость Лады и её неразумное следование велениям сердца, а сама попала под обаяние сладкоголосого красавца.
– Тин, дырку в тарелке протрёшь.
Та вздрогнула.
– Извини, задумалась.
– Вижу.
– Он сказал, что мои блинчики самые вкусные. – Тина сполоснула чашку тёплой водой. – Глаза у него словно море синие-синие.
Лада застонала:
– Да очнись ты, этот Станислав такой же болван, как и Филипп. Только себя и любит.
Тина помотала головой.
– Ты его видела пару минут и не можешь знать, какой он. Твой Филипп заносчивый эгоист, а Станислав вежлив, мягок.
Лада фыркнула:
– Поняла это за двадцать минут общения?
– Иногда достаточно одного взгляда. Никогда не думала, что кто-то может поразить меня до самой глубины души.
– Я скажу тебе насчёт первого взгляда, лучше присмотрись к соседу. Вот кто надёжный человек, не оставил беспомощных родителей, следит за их здоровьем, а главное, ты ему очень понравилась. Он глаз с тебя не сводил, зрачки в бездонные ямы превратились: уровень окситоцина прямо зашкаливал.
Тина бесцельно водила рукой в тазу с водой.
– Клим память о детстве. Какой ещё окситоцин?
– А то ты не знаешь. Гормон такой. Желал он тебя так, что даже я заметила. Смотрел, как голодный на кусок хлеба.
– Не выдумывай. – Тина шевелила пальцами в мыльной воде. – А как Станислав смотрел?
Лада отобрала у неё эмалированную игрушку, вылила воду.
– Забудь о нём. Не повторяй мою историю.
– А вдруг ты ошибаешься? – Тина села на табурет и уставилась куда-то в небо.
Лада вздохнула, заложив руки за спину, побродила туда-сюда по дорожке.
– Помечтала и хватит. Ты обещала, как закончим с первыми ягодами, сходим в заброшенные дома. Я пахала, словно рабыня на плантации, хочу получить удовольствие от приключений. Вдруг клад отыщем.
– Какой клад в деревенском доме. Там жили обычные люди, – Тине ужасно не хотелось брести в развалины и пачкать одежду.
– А мне вот интересно, почему люди бросили свои жилища? Твоя тётя что-нибудь говорила об этом.
– Детям не разрешалось там играть. Мол, в старом доме до сих пор живёт призрак ведьмы.
Зря она это сказала: глаза Лады загорелись любопытством и азартом.
– Там ведьма жила?
– Думаю, просто детей пугали. Тётя как-то сказала: не было никакой ведьмы, жила несчастная одинокая старушка. Когда она умерла, дом оказался никому не нужным. Слишком старый. А из другого дома семья куда-то переехала. Может, им не нравилось жить возле леса.
– Получается, мы можем исследовать развалины спокойно, никто не будет возмущаться, – обрадовалась Лада, потирая руки.
Глава 3 Лавровы
В семье Лавровых главой считалась Мария Степановна. Твёрдой рукой она управляла немногочисленными домочадцами: мужем, сыном и дочкой. Дети с детства научились подчиняться властной, серьёзной, неуступчивой, но справедливой матери. Она не терпела беспорядка, праздного времяпровождения и любых увлечений, не приносящих, по её мнению, пользы для дома. Выйдя замуж за тихого, спокойного и совершенно неконфликтного Михаила, Маша быстро осознала: именно ей придётся взять на себя принятия решений и руководство семьёй. Муж с радостью подчинился, его совершенно не угнетало, что он оказался на вторых ролях. Умная Мария всегда советовалась с мужем, подчёркнуто уважительно говорила с ним при детях и посторонних. Она не допускала ссор и скандалов, считая их проявлением слабости и распущенности характера. К её радости оба ребёнка характером пошли в неё. Сын Александр, окончив школу с одной четвёркой, поступил в Политехнический институт, потом отслужил в армии и вполне успешно штурмовал карьерную лестницу на огромном моторно-дизельном заводе в Волгограде. Её немного волновала дочь, очень рано развившаяся физически, да ещё дружившая с неподходящей девочкой. Но после нескольких серьёзных разговоров она поняла: Тина только выглядит повзрослевшей, на самом деле совсем ещё ребёнок. Мария сначала настаивала на прекращении дружбы со слишком эмоциональной, безалаберной Ладой, но потом решила приглядеться к подруге дочери. Несколько раз пригласила девочку к обеду. К собственному удивлению поняла: Ладислава ей понравилась. Та понятия не имела, как вести себя за столом, болтала с набитым ртом, перебивала взрослых, выглядела неухоженной и напоминала худого взъерошенного воробья. Сначала она сильно нервировала Марию Степановну отсутствием манер, неуместной смешливостью, пока та не заметила: Лада очень смышлёная и быстро учится правильному поведению. А ещё девочка искренне восхищалась их домом, её умением готовить, чистотой и порядком. Иногда Мария Степановна жалела, что слишком выдрессировала домочадцев, научив их спокойствию и невозмутимости. Пообщавшись с эмоциональной Ладой, осознала, как приятен восторг и похвала удачно приготовленному блюду, или вкусному пирогу пусть даже и от ребёнка.
Как-то Марии Степановне довелось наблюдать за обычной детской ссорой во дворе. Маленькая щуплая Лада, не раздумывая, бросилась на защиту её крупной рослой дочери. Она с кулаками наскакивала на обидчика, заставив его ретироваться. Этим Лада окончательно покорила её сердце. И хотя потом именно подруга вовлекала дочь в различные проказы и неприятности, она не меняла своего отношения к девочке. Но вот с матерью Лады отношения у Марии Степановны не сложились. Вероника Архиповна раздражала её всем: беспечностью, неуместной весёлостью, лёгким отношением к жизни, любвеобилием. После смерти мужа тридцатишестилетняя молодая вдова никак не могла остановиться в выборе мужчины. Мария считала недопустимым такое поведение и с плохо скрываемым презрением относилась к матери Лады. Та в свою очередь находила Лаврову занудой, чёрствым и неинтересным человеком. Ведь даже подарки на дни рождения и восьмое марта эта Мария предпочитала практичные и нужные. Букет цветов считала не подарком, а бесполезной тратой денег. Узнав, что отец Лады заказал на день рождения жены фейерверк, только покрутила у виска.
– Лучше бы пальто новое купил.
Тина с раннего детства знала: распорядок дня должен соблюдаться неукоснительно. Нарушение его сурово наказывалось. Причин не появиться вовремя на обед или ужин просто не имелось. Даже увлёкшись игрой во дворе, она не забывала поглядывать на время, кажется, Тина единственная из детей носила на руке маленькие изящные часики. Телефон ей купили только к седьмому классу. Девочка очень старалась, чтобы заслужить одобрение матери, редкие похвалы можно было пересчитать по пальцам.
Тина завидовала подруге, которой за любую малость доставались поощрения и восторги. Она до сих пор помнила своё изумление и растерянность, когда за обычный омлет, приготовленный ею и Ладой к приходу Вероники Архиповны с работы, та кинулась обнимать, целовать их. Тина настолько не привыкла к такому бурному проявлению чувств, что буквально оторопела. В доме Стахий многое поражало: приготовление еды на скорую руку, горы немытой посуды, разбросанные вещи. Мать Лады совершенно не волновал беспорядок, в этом хаосе она ухитрялась оставаться ухоженной и опрятной. Раз в две недели на неё находил зуд чистоты, она делала генеральную уборку, потом всё приходило в прежний вид. Тина, побывав у подруги дома, осознала: ей неуютно в их квартире, хотелось разложить вещи по местам, навести хоть какой-то порядок, а приоткрытые дверцы шкафов заставляли её страдать. Если она оставалась в квартире Стахий больше получаса, то непременно задвигала ящички, закрывала дверцы, поправляла шторы, иначе не могла даже разговаривать спокойно. Лада только смеялась над бзиком подруги.
Тина иной раз думала: «Вот бы совместить способности матери и весёлый нрав тёти Вероники. Жаль, идеальных людей не существует». Ей, например, не хватает эмоциональности – этим она похожа на родителей. Ладе с седьмого класса нравились мальчики, а у неё они вызывали лишь раздражение и досаду, казались глупыми и надоедливыми. А после одного неприятного случая и вовсе отвратительными. К восьмому классу тело Тины совершенно оформилось, она стала привлекать взгляды не только мальчишек, но и мужчин. Одноклассник Кирилл сначала неуклюже ухаживал за ней, потом в школьной раздевалке попытался признаться в чувствах. Тина не стала его слушать. Мальчишка, обидевшись, зажал её в угол и хотел поцеловать. Одной рукой он больно сдавил грудь, другой схватил за шею. Мокрые губы, пахнущие дешёвыми сигаретами, прильнули к её губам, вызывая рвотный позыв. Она оттолкнула его, вытерла губы.
– Фу, мерзость какая.
Глаза у Кирилла заблестели, он со злобой процедил:
– Дура! Да пошла ты…
Быстрый переход от признания в любви к оскорблению поразил Тину до глубины души и надолго избавил от иллюзий юности. К тому же увлечения Лады в школе тоже оказались не серьёзными, первая любовь у неё случилась лишь в институте. Наблюдения за развитием романа подруги, а потом его крахом добавили Тине разочарования и горького опыта.
Неожиданная смерть отца оставила глубокую рану в душе Тины. Оказалось, незаметный тихий отец душа семьи. Брат после похорон вернулся в Волгоград и не мог поддерживать родных. Мать настолько ушла в себя, что с трудом общалась с дочерью. И прежде не шумный дом Лавровых стал совсем тихим, будто вымершим. Лишь Лада помогала Тине пережить потерю. Весь четвёртый курс не давала ей покоя, заставляя учиться, делала за двоих курсовые. Труднее всего пришлось Марии Степановне, дочь училась в другом городе, она осталась в квартире одна. Уволившись с прежней должности кадровика, Мария Степановна устроилась санитаркой в больницу на две ставки: нелёгкая работа спасала от тяжёлых мыслей. Год оказался очень сложным для обеих: и для матери, и для дочери. Придти в себя Марии Степановне помогло рождение внука, она взяла отпуск и отправилась в Волгоград на помощь невестке. Тина тоже ездила посмотреть на племянника, крохотное существо возродило в ней жажду к жизни. Она ощутила желание стать матерью, дело оставалось за малым – найти достойного мужчину.
Но больше замужества мечтала избавиться от бесполезного семейного дара. Бабушка, тетка, мать, как оказалось и Тина, иногда знали, сколько оставалось жить обречённому на гибель человеку. В семь лет она впервые увидела маску смерти на лице живого человека. Как обычно вежливо поприветствовав старушек-пенсионерок, сидящих на лавочке у подъезда, Тина хотела открыть дверь, но её отвлёк странный вид бабы Симы. Лицо старушки с плотно сомкнутыми глазами, впалым ртом и заострившимся носом казалось восковым и каменно твёрдым. Ноздри девочки уловили жуткий сладковатый запах, будто рядом находился мертвец. Тина вскрикнула, испуганно протёрла глаза. Баба Сима участливо поинтересовалась:
– Ударилась?
Перед Тиной маячило обычное добродушное лицо пожилой соседки. Девочка с облегчением выдохнула и помчалась к себе в квартиру.
Через два дня возвращаясь из школы, она увидела, как из подъезда выносят гроб. Тина окаменела от ужаса: у бабы Симы, лежащей в гробу, оказалось точно такое же лицо, как в мимолётном видении у подъезда. Тина, заикаясь от испуга, поведала матери о случившемся. Та вздохнула, погладила дочь по голове.
– Мне очень жаль. Если бы могла, я бы избавила тебя от этой ноши. Иногда ты будешь видеть маску смерти на лице человека, постарайся не обращать внимания. Ты ничем не можешь помочь. Судьбу нельзя изменить. Женщин нашей семьи преследует этот дар, больше похожий на проклятье. Кто-то умеет рисовать, кто-то петь, а мы заранее видим смерть. Постепенно ты привыкнешь к этому. Люди просто переходят в другой мир, а мы видим этот переход самыми первыми.
– И никак нельзя помочь? Предупредить их, может они выпьют вовремя лекарство, будут осторожнее.
Грустная улыбка появилась на лице Марии Степановны: в своё время она тоже прошла через сомнения и попытки увести обречённых от конечной черты. Увы, безрезультатно.
– Ты только зря напугаешь человека. Он или не поверит тебе и сочтёт дурной шуткой или поверит, но тогда ты отравишь ему последние часы существования в этом мире. Тина, доченька, будь умницей и никому не говори о своих видениях.
– Даже Ладе?
– Даже ей. Она уж точно попытается помочь и наворотит такого…
К счастью, видения у Тины случались нечасто. Если ей вдруг что-то начинало мерещиться, она быстро отворачивалась. Научилась не давать дару проявляться полностью, но это не всегда удавалось. Как-то они с Ладой ехали в автобусе после занятий в кружке танцев, прямо перед ними сидела молодая мама с грудным младенцем. Тина в ужасе увидела смертную маску на крохотном личике малыша. Похолодевшими руками она сжала сумочку, сердце заболело от жалости и к ребёнку, и к его несчастной матери. На этот раз не получалось просто пройти мимо.
– Извините, ваш малыш здоров? – хриплым голосом произнесла Тина.
– Конечно, – удивилась женщина, бросив сердитый взгляд на незнакомую девушку.
– Берегите его. Он в опасности.
Женщина возмутилась.
– А я что делаю? Без советов соплюшек обойдусь.
Тина отвернулась, она не могла спокойно смотреть в сторону малыша. Вернувшись домой, принялась усердно перекладывать вещи в шкафу.
– У тебя и так идеальный порядок, – удивилась мать.
Тина разгладила чуть примятый воротничок рубашки и с болью в голосе выкрикнула.
– Ладно старики умирают, но детей как-то можно спасти?
Мария Степановна поморщилась: дочь непозволительно повысила голос.
– Как? Может у него врождённый порок сердца или аневризма. Пойми, у каждого своя судьба.
Тина подняла на мать глаза полные слёз.
– А ты пыталась изменить судьбу?
Мать села на стул, сложила руки на коленях.
– Пробовала несколько раз, по молодости и глупости. Но ничего не сумела исправить. Пришлось уезжать из города, в котором раньше жила, там меня начали считать сумасшедшей. Не повторяй моих ошибок.
Взрослея, Тина, заметив маску смерти, научилась абстрагироваться. Вот только не всегда удавалось. Самое жуткое воспоминание осталось с ней надолго. После уроков они отправились в центральный парк, Лада собиралась научить её кататься на роликах. Тина, поддерживаемая щуплой подругой, неуклюже двигалась по узкой дорожке.
– А теперь я тебя отпускаю. Держи равновесие, – заявила Лада и толкнула от себя.
Асфальтированная дорожка в этом месте парка шла под уклон. Тина, махая руками, стала быстро набирать скорость.
– Я боюсь. А-а-а, – закричала Тина. – Щас грохнусь. – От страха она закрыла глаза, вверяя себя волю случая, и, как ей казалось, неминуемому падению.
Со всего маха она врезалась во что-то мягкое, открыла глаза. Её крепко держал за плечи незнакомый парень. Лада, мчащаяся следом за подругой, остановилась неподалёку и, тяжело дыша, переводила дух. Тину обуял ещё больший ужас, чем тот, который она испытала только что. На смуглом лице незнакомца чётко проявилась маска смерти. Черты его лица стали слишком правильными, слишком симметричными, а вместо блестящих живых глаз на неё в упор смотрели мёртвые тускло-оловянные.
– Только учитесь кататься? Хотите, я вам помогу? – предложил он с улыбкой.
А она смотрела на розовые красивого рисунка губы незнакомца, спасшего её от падения, а видела застывшее лицо, бледные холодные губы и заострившийся нос. Ощущала ни с чем несравнимый, уже знакомый ей запах мёртвой плоти. Тине стало невыносимо его жалко.