- -
- 100%
- +
– Это несправедливо! – возмутилась Соня. – Я тут ни при чём. Стояла на сцене и змею не видела.
Илья Константинович махнул рукой.
– Можешь идти.
Маша насупилась.
– А я, правда, видела гадюку. Она шипела и чуть не кинулась на Юлю. А ты, Сонька, бросаешь нас? Тоже мне подруга.
Елизарова вздохнула.
– А чем я вам помогу. Я же ничего не видела.
***
Почти неделю в школе обсуждали происшествие в театральной студии. Над Платовой и подружками подшучивали: «Эй, Юлька, смотри, змея ползёт. Маша, только в обморок не падай, Мышинская специально для тебя в школу питона приволокла. Девочки, поделитесь секретом, что вы курили?»
Юля с ненавистью косилась на Алёну, вынашивая планы мести. Она уверила себя, коварная соперница как-то ухитрилась заранее пронести змею в студию, а потом напугала их. Её жгла обида: им не верили, над ними смеялись. Оля Садовникова особенно тяжело переносила насмешки. На занятиях по физкультуре Алёна обошла её на дистанции сто метров на целых три секунды. Оля восприняла это как личное поражение, поэтому она не удержалась и быстро подставила Алёне ножку, когда та пробегала мимо. Алёна со всего размаха упала на обледенелую дорожку, порвала спортивные брюки и ободрала колени. Она не стала никому жаловаться, доковыляла до своих врагинь и тихо процедила:
– Угадайте, кто следующий будет трястись от страха?
Оля поёжилась, глядя на разбитые колени Алёны, выглядывающие в дыры на штанах. Она уже жалела о поступке. Одно дело подкладывать кнопки, портить учебники, или подсовывать отвратительные записки, другое – калечить до крови.
– Ты угрожаешь мне?
– Точно.
Алёна не стала откладывать месть на потом. Этим же вечером, заявив матери, что решила пробежаться перед сном, отправилась к дому Оли. Садовниковы жили в двухэтажном коттедже, стоящем на тихой зелёной улочке. Алёна ни разу не была в этом доме и понятия не имела, где комната Ольги. Она стояла у красивого забора из витых прутьев, украшенных железными лилиями, и долго рассматривала дом, чувствуя себя преступницей. На её счастье в окне на первом этаже появился силуэт одноклассницы. Алёна прикинула от забора до окна не больше двенадцати метров. Слепив небольшой снежок, запустила в оконное стекло. Как только Ольга раздвинула шторы, включила голограмму. Подъезд и дорожку к дому освещали матовые фонари, их рассеянный свет падал и на палисадник перед окнами. По нетронутому снегу к дому двинулся жуткий полуразложившийся труп. Алёна видела, одноклассница припала к стеклу, пытаясь разглядеть ночного гостя. Она не слышала крика Ольги, заметила лишь её распахнутый рот и перекошенное от страха лицо. Алёна сама испугалась страшной голограммы, когда попробовала дома включить изображение зомби, и сейчас догадывалась, какая ужасная картина предстала перед глазами одноклассницы. Хлопнула входная дверь, на улицу выскочил отец Оли. Алёна выключила голограмму и едва успела спрятаться за кирпичный столб. Садовников пробежался по заснеженному палисаднику, зацепился пижамными штанами за припорошенный куст розы. Чертыхнулся.
– Оля закрой окно, а то простудишься. Снег нигде нетронут. Здесь никого нет. Доченька, тебе показалось.
Алёна осторожно выглянула из-за столба. Ольга приоткрыла фрамугу и настороженно следила за отцом.
– Но я точно видела, – послышался её дрожащий голос.
– Нужно меньше ужастиков на ночь смотреть. Тогда не станет мерещиться всякая дребедень, – проворчал Садовников и направился к входной двери.
Алёна подождала, когда он скроется в доме и снова нажала на кнопку голограммы. Мертвец опять зашагал к дому. Тотчас раздался душераздирающий крик Ольги, ещё торчащей у окна. Алёна выждала пару секунд и щёлкнула кнопкой. В комнате появился отец Ольги, обнял трясущуюся от страха дочь. Послышался звук закрываемого окна, Алёна отступила в темноту и поспешила прочь от дома Садовниковых. Она ощущала злорадное удовлетворение, ещё один враг наказан. В глубине души закопошился червь сомнения, а не слишком ли жестоко она поступила, но Алёна быстро подавила его.
В школе Оля появилась бледная, с тёмными кругами под глазами. Все перемены подружки шептались, посматривая в сторону Алёны. Та не утерпела и на одной из перемен с напускным сочувствием поинтересовалась у Садовниковой:
– Как тебе ночной гость? Красавец, правда?
У Оли расширились глаза.
– Как ты это сделала? Он настоящий?
Алёна приложила палец к губам.
– Т-с-с-с! Не поминай мертвецов всуе. А то они и днём начнут приходить.
Ольга с напускной бравадой выдохнула.
– Я совсем не испугалась.
– Тогда я пошлю к тебе ещё парочку. Неподалёку от вас кладбище, свеженьких покойников там много. Жди в гости.
Садовникова побледнела:
– Не надо. Пожалуйста, не надо!
Платова схватила Алёну за руку.
– Я не знаю, что происходит, но узнаю. И тогда тебе не поздоровится. Прекрати издеваться над Олей.
Алёна показала на раны, которые виднелись через прозрачные колготки.
– Кто над кем издевается? Думали, это ей с рук сойдёт? – она повернулась к Маше. – Ты следующая.
Пухлые щёки Маши затряслись.
– Я учительнице расскажу.
– Говори. Только кто тебе поверит. Змею помните?
Платова закусила губу. После происшествия в студии над ними подшучивали до сих пор.
На последнем уроке по химии Алёна решала задачу у доски. Как всегда получив пять, она отправилась на своё место. Проходя мимо стола Маши Даниловой, ощутила, как та дёрнула её за юбку. Алёна вернулась к своему месту, незаметно оглядела себя. Кажется всё в порядке. После окончания занятий, сложила учебники в сумку и тут заметила: в классе осталась лишь четвёрка Платовой. Они с ожиданием смотрела на неё. Алёна попыталась встать, юбка потянула назад. Оказалось, она приклеилась к стулу. Большой кусок жевательной резинки расползся по ткани и поверхности стула. Алёна отодрала юбку от стула и услышала смех. Одноклассницы злорадно веселились, глядя, как она осматривает безнадёжно испорченную одежду.
– Два-два. Ничья Мышинская, – процедила Платова. – Всё ещё хочешь с ними состязаться?
Алёна спокойно посмотрела на врагинь, Маша складывала в сумку тетради.
– Прямо сейчас будет три-два. – Зажав в руке голограф, она незаметно направила его на сумку Маши. Другой рукой картинно махнула в сторону Даниловой и громко произнесла: – Со всей школы призываю вас сюда.
Из сумки Маши полезли крупные тараканы рыжие, чёрные и необычного цвета белёсые. Она взвизгнула и бросила её на пол. Девочки разбежались в разные стороны подальше от школьной сумки. Алёна сфокусировала голограф, чтобы снова казалось, будто насекомые лезут из сумки.
– Прекрати! Прекрати! – завизжала Маша. Потом вдруг резко смолкла и ничком упала под стол.
Платова охнула:
– У Машки обморок.
Пока все смотрели на Данилову, Алёна выключила голограф.
Соня бросила на неё испуганный взгляд и пробормотала:
– Сволочь ты, Мышинская. У Маши врождённый порок сердца, она может умереть.
Алёна похолодела.
– Я не знала.
– Убери своих тараканов, нужно позвать медсестру.
Алёна попыталась сделать независимый вид.
– Их уже нет.
Девочки недоверчиво осмотрели пол рядом с лежащей сумкой, не решаясь прикоснуться к ней. Алёна взяла сумку в руки, вытряхнула из неё тетради и учебники.
– Не тряситесь. Ничего нет. – Присела на корточки возле лежащей Маши, похлопал по щекам. – Эй, Данилова, тараканы убежали.
Маша приоткрыла глаза, дёрнулась всем телом, заметив Алёну рядом с собой. Та подняла её и посадила, прислонив спиной к ножке стола.
– Живая. Да ты просто трусиха, Данилова. Как жвачки к юбке лепить, туфли воровать и стёкла подкладывать – ты храбрая, а как тараканов увидела, в обморок грохнулась.
– Они ещё там? – прошептала Маша.
– Не дрейф, я их уничтожила. Всех.
– Почему они тебя слушаются? Ты ведьма?
Алёна обрадовалась подсказке и невольному объяснению всех происшествий. По телевизору показывали столько чудиков, называющих себя магами и колдунами, что некоторые верили в их существование.
– Наконец-то догадались. Ведьма! И вам больше не стоит связываться со мной.
Платова протянула недоверчиво.
– И как давно ты стала ею?
– Недавно. Можно сказать, ваша компания помогла мне превратиться в ведьму. Ещё хотите соревноваться? – Алёна сняла с вешалки куртку, забрала свою сумку. – По-моему, Машка пришла в себя, медсестра не понадобилась. Пока, неудачницы.
– Я тебе не верю, – крикнула ей вслед Соня Елизарова. – Должно быть другое объяснение.
Алёна остановилась на пороге класса.
– Ах да. Я забыла о тебе. Хочешь проверить меня. Жди.
Маша дёрнула Соню за рукав.
– Не надо её злить.
– Да пошла она! Думает, мы испугались каких-то тараканов.
Маша добавила:
– И змей. И зомби. Мне и тараканов достаточно.
Алёна вышла из школы. Зима в этом году радовала: мороз небольшой, погода тихая, безветренная. С бледно-голубого неба снова сыпал снежок, продолжая добавлять высоту сугробам. Алёне вдруг захотелось покончить со всеми угрозами одноклассницам сегодня. Поставить точку. Она спряталась за ель, стоящую у ступеней школы. Ждать пришлось недолго. Первой из двери вышла Платова, она быстро сбежала по ступеням, за ней появилась Оля Садовникова, держащая под руку Машу, последней – Соня. Алёна не ожидала такой удачи. Велизарова задержалась на крыльце, поймала на ладонь летящую снежинку.
– Девочки, как красиво. Так не хочется идти домой.
Алёну на одну минуту взяло сомнение. Может, не стоит портить Соне настроение, но она одёрнула себя: нечего жалеть. Нажала на кнопку, направляя луч голографа чуть выше головы Велизаровой. Алёне показалось, откуда-то из-под крыши крыльца выпорхнула стая голубей и закружилась над головой Сони. В общем-то это выглядело совсем нестрашно и даже красиво. Но Соня дико закричала и стала махать руками. Она забегала по крыльцу зигзагами, споткнулась и покатилась по ступенькам вниз. Алёна выключила голограф и замерла за елью. Девочки подняли рыдающую Соню, отряхнули с пальто снег.
– Всё! Всё. Голуби улетели, – ласково произнесла Юля, вытирая носовым платком лицо Сони.
– Говорила, не надо её злить, – пробормотала Маша. – Она точно ведьма. Я её боюсь.
– А давайте всем расскажем, как она с нами поступила, – предложила Оля.
– Кто нам поверит? – проворчала Платова.
Маша показала на школьников, стоящих у ворот школы.
– По-моему, они видели, как голуби напали на Соню. Они смотрели в нашу сторону.
Юля пожала плечами.
– А как мы докажем, что это Мышинская их натравила.
Оля заглянула Соне в лицо.
– Я не знала, что ты боишься голубей. Что в них страшного?
Соня вздохнула.
– Когда я была маленькая, у бабушки в деревне кормила кур. На зерно слетелись голуби. Один клюнул меня прямо в глаз. С тех пор ничего не могу с собой поделать, жутко боюсь голубей. Знаю, это глупо, но боюсь.
– А откуда Мышь об этом узнала? – удивилась Платова.
Маша поёжилась:
– Я же говорю: она ведьма. Ну её к чёрту. Давайте больше не будем её трогать.
– И получится, что она одна справилась со всеми нами, – возмутилась Юля. – Мы что-нибудь придумаем.
Алёна выждала, когда одноклассницы отошли на достаточное расстояние и не могли её видеть, выбралась на очищенную тропинку. Она испытывала целую гамму чувств: удовлетворение от исполнения намеченного, злорадство, растерянность и недовольство собой.
– Как ты позвала голубей и заставила их напасть на Соню?
Алёна оглянулась. Неподалёку от ели, за которой она пряталась, стоял Саша Арно.
«Что он успел разглядеть?» – забеспокоилась Алёна.
– Можешь не врать. Я следил за тобой. Тогда в театральной студии я не видел змеи, но Платова просто так орать не стала бы. Юлька не трусиха. Когда сегодня все ушли, а вы остались в классе, я решил постоять за дверью. И приблизительно знаю, что произошло. Как ты подложила тараканов Машке в сумку, могу понять. Сам однажды лягушку Макееву в рюкзак засунул, но голуби. Почему они слушались тебя?
Алёна посмотрела в глаза Арно. В них горело любопытство, но ощущалась и растерянность. Она вспомнила спектакли: Саша всегда здорово играл в паре с ней, изображая чувства. Досада от его умелого притворства почему-то ранила и доводила до тихого бешенства.
– Версия с ведьмой тебе не нравится?
Саша скривился.
– Бабушкины сказки.
– А у меня другой нет.
– Не хочешь говорить правду. Думаю, ты выдрессировала голубей, они по твоему знаку прилетели к школе. Тебе не кажется, что пора заканчивать с вашей враждой. А если бы сегодня Соня, падая с порожек, поломала руку? Или голову свернула. Ты бы почувствовала себя виноватой? Ваши игры стали опасными.
Алёна разозлилась.
– Это ты им скажи. Они начали приставать ко мне с первого класса. Меня, получается не жалко? А если я бы ногу сломала, когда Оля подножку сделала.
В глазах Арно мелькнуло сочувствие.
– Про это я и говорю. Всё стало слишком серьёзно, пора прекращать.
– То есть я должна первой прекратить? А они?
Саша пожал плечами.
– Я не собираюсь сдаваться, – процедила Алёна.
– Ты же считаешь себя умной. А поведение, как у дуры или ненормальной злюки.
Алёна покосилась на красивое лицо одноклассника и вдруг ощутила к нему такую жгучую ненависть и обиду, что даже задохнулась.
– Иди-ка ты Саша…знаешь куда? Платову с подружками пожалел. А меня кто пожалеет. Это из-за тебя меня Мышинской дразнят. Никогда тебе этого не прощу.
Саша вздохнул.
– Ты тогда себя так повела… Но мне жаль… Поверь.
Алёна приблизилась к нему и тихо произнесла:
– Я узнаю, чего ты боишься. Вот тогда тебе будет по-настоящему жаль.
– Я не девочка и тараканов не испугаюсь, – хмыкнул Саша. – Можешь не угрожать. Как я и думал, ты просто вредина.
Алёну почему-то больно кольнуло разочарование, проступившее на его лице. Она сжала кулаки.
– Посмотрим.
Глава 5
Алёна заметила, в последнее время мать стала задумчивой, привычный отчёт о школе слушала рассеянно. Она наугад несколько раз повторила одно и то же предложение, но мать не обратила на это внимания.
– Я рада, что в школе у тебя всё замечательно.
Алёна усмехнулась и подумала: «Замечательнее некуда».
Марианна Авдеевна, опустив голову, долго смотрела в тарелку, словно пыталась там что-то разглядеть. Алёна впервые обратила внимание: корни волос у матери ярко рыжие. А она всегда думала: мама, как и она, природная блондинка и цвет волос у них одинаковый.
– Я давно не видела у нас в гостях Диляру, – вдруг поинтересовалась мать.
Алёна замешкалась лишь на пару секунд.
– Помогает сестре. У той скоро свадьба. Сама понимаешь: примерка платья, выбор туфель, украшений.
– Ну да, ну да. А ты не могла бы переночевать у них? Или Диляра у нас?
Алёна едва сдержала удивлённый возглас.
– А зачем?
– Я не могу оставить тебя на ночь без присмотра. Понимаешь, наш завод открывает филиал в посёлке за городом. Начальник попросил поехать с ним и ещё раз просмотреть документацию. Ты уже большая девочка, но одна дома ни разу не оставалась.
– Раз нужно, поезжай, я попрошу Диляру эту ночь провести у нас, – не моргнув глазом, внутренне ликуя, соврала Алёна.
Уже больше десяти дней ей не удавалось попасть на Тарию и повидаться с Нерканом. К приходу матери с работы она едва успевала сделать уроки, о перемещении в параллельное измерение не могло быть и речи. В классе с четвёркой Платовой установилось временное перемирие, девочки явно готовили какую-то каверзу. А она ломала голову, как наказать Сашу Арно. Тот ежедневно с ехидцей интересовался:
– Ну что, липовая колдунья, сварила зелье из дохлых мышей? Сегодня на метле летала?
Алёна уже жалела, что назвала себя ведьмой, одноклассники вовсю подшучивали над ней, переключившись с Платовой. Они не видели ни тараканов, ни голубей, о которых им поведали подруги Юли и принимали всё за выдумку девочек. В школе шептались за спиной Алёны, получилось: она сама сделала себя посмешищем. Как исправить сложившуюся ситуацию Алёна не знала и только огрызалась. Понимала, всех болтунов запугать не получится.
– Только не сидите допоздна, – предупредила Марианна Авдеевна и принялась убирать со стола, – завтра будний день и вам нужно в школу. Надеюсь, ты меня не подведёшь, и я могу не волноваться.
– Не переживай, на дискотеку не сбегу, курить не начну, – ухмыльнулась Алёна.
– За это я не переживаю. А кстати, почему ты не ходишь на школьные дискотеки? Я в твои годы уже ходила.
– С меня хватает театрального кружка. Мы там иногда изображаем танцы.
– И в кого ты у меня такая закрытая. Друзей у тебя почти нет, по-настоящему ничем не увлекаешься.
Алёна промолчала.
После уроков она не осталась на занятия по изобразительному искусству, пожаловалась руководителю на головную боль. Он отпустил, не колеблясь. Художник из неё не получился, если бы она совсем бросила рисовать, студия с её уходом ничего не потеряла бы. Алёна училась рисунку только из чувства противоречия. Как же, Юля с подружками занимается, чем она хуже их. Но сегодня не помогала и всегдашняя упёртость, желания мазать красками холст отсутствовало напрочь.
Алёна допивала чай, с удивлением наблюдая из кухни за сборами матери. Она вынесла в прихожую довольно увесистую сумку, словно собиралась отсутствовать не одну ночь, а как минимум неделю.
– Мне понадобится халат и ночная рубашка, – пробормотала мать, заметив полный любопытства взгляд дочери.
Алёна кивнула, чуть удивившись, как много места в сумке заняли эти две вещи.
– Я к себе. Ещё не прочитала текст по литературе.
Марианна Авдеевна обняла поднявшуюся со стула дочь.
– Будь умницей. Ведите себя хорошо. К следующему вечеру я вернусь.
Алёна вытерпела объятия и поцелуи в обе щеки.
– Удачи мам.
Как только щёлкнул замок входной двери, Алёна помчалась в спальню. Она уже привычно освободила пол посреди комнаты от коврика, и, отключив телефон, уселась в позу лотоса. Прошло пять-десять минут, время текло, как обычно, перед глазами ничто не убыстрялось. Алёна перевела взгляд в окно, стояла тихая безветренная погода, ветви на дереве, прогнувшись под тяжестью снега, замерли неподвижно. Она никак не могла сосредоточиться. Вспомнив о маятнике, установила его на подоконнике. Блестящий шарик на тонкой проволоке размеренно закачался. Алёна рассеянным взглядом следила за его движением. Она не сразу уловила убыстрение движения шарика, но вскоре он превратился в сверкающую точку, а предметы в комнате стали размытыми. Вокруг Алёны закружился вихрь, она встала и шагнула сквозь поток светлых и тёмных точек.
– На этот раз ты поздновато явилось, – услышала она голос Неркана.
Алёна находилась в полной темноте и не могла разглядеть собеседника.
– Там у нас уже вечер. Я прихватила с собой фонарик. – Она щёлкнула кнопкой, направила луч в сторону Неркана.
Тот закрылся от слепящего света узкой ладонью.
– У нас редко случаются тучи, но сейчас новолуние и потому темно. Ты принесла маячок?
Алёна успела заметить плотоядное жадное выражение на круглом лице Неркана.
– Принесла. И голограф тоже. Я хотела узнать, что ты скачиваешь из маячка? И у меня появились вопросы.
Неркан протянул руку, выхватил у девочки прибор.
– Я уже объяснял, кроме показа твоего местоположения, маячок служит накопителем эмоциональной энергии. Мы взаимовыгодны друг другу. Я помогаю тебе, ты мне.
Из-за темноты Алёна не могла разглядеть, как он подключается к прибору, слышала лишь довольное урчание Неркана.
– Какие сильные эмоции. Но лучше всех страх, ненависть и злость. Остальные мелочи.
– Тебе важно, какие именно эмоции? Больше подходят отрицательные? – удивилась Алёна.
Неркан протянул ей прибор обратно.
– Разницы нет, главное накал и сила эмоций. Но отрицательные усваиваются лучше. Чем тебе ещё помочь?
– Я хочу узнать, чего боится мой одноклассник Саша Арно?
Алёна не могла разглядеть экрана, но видела, пальцы Неркана шевелились в воздухе, будто переключали что-то. Она перевела луч фонарика в сторону. Сколько доставал свет, перед ней расстилалась картина, виденная прежде: жёсткие полусухие листья травы, камни, или это соотечественники Неркана, превратившиеся в неподвижные глыбы.
– Я не нашёл за что уцепиться. Мальчик не говорил психологу о своих страхах, на его страничке тоже ничего нет.
Алёна расстроилась.
– Жаль.
– Погоди, я выяснил, что два года назад в реке утонул или пропал его младший брат. Вы земляне такие сентиментальные, отчего-то боитесь призраков. Давай голограф. Сейчас поместим в него фото погибшего мальчика и получим очень реалистичное изображение брата Саши Арно.
Алёна задумалась.
– Это будет слишком подло.
Неркан изобразил смех, его толстое, похожее на бочонок тело затряслось, изо рта вылетели булькающие звуки.
– Как у вас говорят: все средства хороши. Решение принимать тебе.
Алёна покачала головой.
– Я подумаю. Неркан, а ты вообще уходишь из этого места?
– А зачем? На Тарии везде одно и то же, погода меняется лишь незначительно.
– Уныло как-то у вас. Степь и камни.
Алёна ощутила толчок в грудь и не сразу сообразила, что это не физическое прикосновение, а скорее ментальное. Так Неркан выразил сильную досаду.
– Тебе, человеку низшей цивилизации, не понять достижение духа нашей цивилизации. Мои братья слились с природой и мировым разумом. Стали одним целым со своей планетой.
Алёна успокоила его.
– Ладно-ладно, не злись. Чего же ты тогда не слился с мировым разумом? А со мной общаешься.
– Я отклонение, атавизм. Таких немного. Я уже говорил: ты тоже атавизм. Наверно, читала об исчезновениях людей?
– Читала. Фантастика.
– Нет. Люди иногда нечаянно, иногда намеренно в силу умения и способностей проникают в параллельные измерения. Выпадают из своего мира кто навсегда, кто на время. Это зависит от того, сумеют ли найти путь обратно. Только параллельные миры не похожи на то, что изображают в ваших фильмах. Якобы в них живут люди-двойники. Полная чушь.
Алёна рассматривала ногу Неркана в свете фонарика, выглядела она довольно странно и безобразно.
– Я уже поняла. Второй Алёны здесь не повстречаю. Честно сказать, и не хотелось бы. А как мне попасть в другое измерение? Интересно же.
Неркан сложил руки на животе и примостился на валун.
– Откуда я знаю. Никто из Тарийцев не умеет перемещаться. Мы и землян, умеющих проходить из мира в мир, встречаем очень редко. Все сведения только теоретические. Я узнавал: человеческий организм более пластичен, способен на многое. Тело может становиться подобным камню, или наоборот текучим, будто вода. Но это всё лишь теория. Нам тарийцам это не требуется, для разума не существует границ. Мы можем ментально путешествовать в миры по разные стороны от нашего.
– Значит, мне самой придётся найти дорогу в другое измерение.
– Оно может быть опасным, – предупредил Неркан.
– Главное, чтобы интереснее твоего, – подколола Алёна и предложила: – А хочешь, я принесу тебе нашей еды? Вряд ли вкусно питаться травой и песком.
Неркан замахал руками.
– Не нужно. Это нарушит мой метаболизм. Лучше принеси больше эмоций.
– Как получится – пообещала Алёна.
В свою комнату она вернулась глубокой ночью, остановила маятник, поставила его на тумбочку. Спать не хотелось. Алёна принялась изучать голограф. Усевшись на кровати, направила луч прибора в пустой угол комнаты и принялась переключать кнопки. Прекрасно зная, это лишь виртуальные объёмные картинки, всё равно не могла удержаться от испуганного возгласа, настолько реальными они казались. Вот от угла в разные стороны комнаты полезли жирные, толстые и довольно мерзкие тараканы, послышалось шуршание их многочисленных лапок, потом поблескивая атласной кожей, приподнялась и зашипела на неё кобра. Стаю голубей, летающую под потолком, Алёна не боялась, ей нравились птицы, с удовольствием понаблюдала за пируэтами призрачных птиц. Не впечатлил и мертвец, двигающийся неловко и дергано, не испугали его заунывные тихие стоны. Она вздрогнула лишь от внезапного появления в комнате крупного ягуара, еле справилась с собой. Грациозное животное медленно приближалось к ней, издавая едва слышное рычание, Алёна смогла рассмотреть даже огоньки в глазах ягуара. Он изготовился к прыжку, Алёна изо всех сил удерживала себя от стремления убраться вон из комнаты, сердце чуть не выскочило из груди от страха. Зверь прыгнул и растаял в воздухе. Заставило поёжиться и появление своры собак. Вожак, похожий на крупного волка, скалил зубы, из пасти капали хлопья пены, а в жёлтых глаза горела неистовая злоба. Вся стая, состоящая из шести особей, захлёбывалась в злобном лае. А вот коричневый крокодил, бьющий по полу хвостом, насмешил. Он выглядел так, будто его взяли из детского мультфильма. После крокодила секунды четыре ничего больше не появлялось, Алёна решила: голограф полностью исчерпал свои возможности, хотела его выключить. Возникновение в своей спальне мальчика лет четырёх стало для неё неожиданностью. В ребёнке не было ничего ужасного. Милое детское лицо, улыбчивый рот, в больших голубых глазах затаилась хитринка и шкодливость. Из-за светлых, длинных почти девчачьих кудряшек малыш выглядел ангелочком, но всё равно создавалось впечатление: он большой проказник. Алёна некоторое время таращилась на мальчика, а он, казалось, внимательно рассматривал её.