Джейн Эйр (адаптированный пересказ)

Глава X

До сих пор я рассказывала читателям подробно о значимых событиях своего детства. Дальнейшее мое восьмилетнее пребывание в стенах ловлудской школы можно описать в нескольких словах.

После того, как эпидемия отступила, была создана комиссия по расследованию причин, приведших к столь печальным последствиям. Естественно, выяснилось, что детей отвратительно кормили, для питья использовали гнилую воду, одежда воспитанниц была убога, да и сверхстрогие распорядки не могли способствовать здоровью учениц. Все эти нарушения не могли не сказаться на авторитете мистера Брокльхерста в среде местного общества. Нашлись богатые и доброжелательные лица, которые пожертвовали крупные суммы на благоустройство школы и её обитателей. Невозможно было совсем устранить от дел мистера Брокльхерста, его оставили казначеем, но уже самостоятельно он не мог решать судьбы школы.

Начались коренные преобразования. Во-первых, построили новые здания приюта, но уже в другой, здоровой местности, во-вторых, были установлены новые правила, по которым воспитанницы получали достойное содержание: питание значительно улучшилось, одежда выдавалась добротная.

Вскоре школа, в которой были введены все эти новшества, стала действительно полезным и уважаемым учреждением. После ее преобразования я про была в ней еще восемь лет: шесть – как ученица и два – как учительница. Я получила прекрасное образование, совершенствоваться мне помогала мисс Темпль, которая продолжала оставаться на посту директрисы все эти годы. Именно она сделала все возможное, чтобы я, как и другие воспитанницы школы, чувствовали себя в Ловуде почти как дома. Она заменила мне сначала мать, потом стала моей подругой. Однако настал момент, когда мисс Темпель покинула школу, – вышла замуж за достойного человека.

Мне суждено было увидеть, как она после бракосочетания, одетая по-дорожному, садится в почтовую карету. Я следила глазами, как эта карета поднимается на холм и затем исчезает за его хребтом. С того дня, как она уехала, во мне что-то перевернулось. Ясно было одно: меня больше ничто здесь не держало. И я стала просить Бога, чтобы он мне послал новое место. Я жаждала свободы!

Однако как добиваются нового места люди, у которых никого нет во всем белом свете? Этот вопрос не давал мне покоя, пока однажды утром ответ пришел сам собой: «Те, кто ищет работу, дают объявление в газету». Но как? Я не знала, как даются объявления. И снова последовал быстрый и точный ответ: «Запечатай текст объявления и деньги в конверт и отправь в адрес издательства».

Я сразу же решила набросать на листке бумаги следующее объявление:

«Молодая особа, имеющая преподавательский опыт, ищет место в частном доме к детям не старше четырнадцати лет. (Мне самой было восемнадцать).

Кроме общих предметов школьной программы, преподает французский язык, рисование и музыку. Адрес: Лоутон, в… ширском графстве, до востребования Дж. Э.»

Объявление пролежало весь день в моем ящике. После чая, под тем предлогом, что мне необходимо сделать кое-какие покупки для себя и других учительниц, я отпросилась у новой директрисы в Лоутон, где и опустила письмо в почтовый ящик. Возвращаться пришлось под проливным дождем, я промокла до нитки, но была чрезвычайно довольна. Теперь надо было только ждать. Я дала себе на это ровно неделю.

Через семь дней уже под другим предлогом я опять отпросилась в Лоутон. Старушка, заведующая почтой, долго возилась, пока не вручила единственное адресованное мне письмо.

– Только одно? – спросила я.

– Больше нет, – ответила она.

Я положила письмо в карман и направилась в обратный путь. Было велико желание распечатать конверт сразу, но правила школы требовали, чтобы я вернулась ровно в восемь, а была уже половина восьмого.

После того как я выполнила все возложенные на меня по школе обязанности, у меня наконец-то появилась возможность прочесть письмо:

«Если Дж. Э., поместившая объявление в „… ширском вестнике“, действительно обладает всеми перечисленными ею данными и если у неё есть соответствующие рекомендации, мы предлагаем ей место воспитательницы к девятилетней девочке с вознаграждением в 30 фунтов за год. Просьба к Дж. Э. прислать указанные рекомендации, а также сообщить свои имя и фамилию, место жительства и другие необходимые сведения по адресу: Мисс Фэйрфакс, Торнфильд, близ Милкота, в… ширском графстве».

Во-первых, письмо было написано в старомодном стиле, значит, его писала пожилая дама, что меня очень обрадовало. «Наверное, вдова», – подумала я. Миссис Фэйрфакс! Должно быть, она живет в красивой усадьбе… К тому же Милкот в… ширском графстве – это на целых семьдесят миль ближе к Лондону, чем та отдаленная окраина, где я живу сейчас. Это обстоятельство меня заинтересовало. Меня влекла новая жизнь, новые люди, новые города. Впрочем, скорее всего, Торнфильд находится далеко от города.

В эту минуту свеча догорела, и комната погрузилась во мрак.

На следующий день надо было действовать. Меня приняла директриса, и я ей подробно рассказала, что нашла новое место, где мне будут платить в два раза больше, чем я получаю сейчас в школе, и что мне нужна соответствующая рекомендация. Директриса обещала помочь.

Сначала она обратилась к мистеру Брокльхерсту, который в свою очередь предложил испросить разрешения у мисс Рид – моей опекунши. Та же ответила, что моя судьба давно уже находится вне круга её интересов, и я вольна поступать так, как мне заблагорассудится. После того, как прошение обошло всех членов комитета школы, я получила официальное разрешение сменить место работы. Мне выдали характеристику и свидетельство об образовании за подписью инспектора нашего учреждения.

Копии этих документов я через месяц послала миссис Фэйрфакс, которая ответила, что она довольна полученными сведениями и через две недели предлагает мне занять место гувернантки в её доме.

Две недели промелькнули незаметно, да и сборы заняли немного времени. Я за день уложила чемодан, который восемь лет тому назад привезла с собой из Гейтсхэда. Чемодан затянули ремнями, наклеили ярлык с моим именем, и носильщик отвез его в Лоутон. Я же должна была на следующий день отправиться туда пешком, чтобы сесть в дилижанс.

Я почистила дорожное платье, приготовила шляпку, перчатки и муфту, осмотрела все ящики… Теперь можно было немного отдохнуть. И тут в мою комнату вошла горничная:

– Мисс, – сказала она, – вас внизу кто-то спрашивает.

«Наверное, носильщик», – решила я и тут же побежала в кухню. Не успела я пройти мимо маленькой гостиной, дверь которой была полуоткрыта, как оттуда кто-то выбежал.

– Она, она, я её сразу узнала! Я бы ее из сотни узнала! – воскликнула какая-то особа, хватая меня за руку.

Я посмотрела на нее. Передо мною стояла еще молодая черноволосая женщина, одетая как служанка из богатого дома.

– А ну, угадайте, кто я! – ее голос и улыбка показались мне очень знакомыми. – Вы, наверное, не совсем забыли меня, мисс Джейн?

Еще мгновение – и я уже горячо обнимала и целовала ее.

– Бесси! Бесси! Бесси! – повторяла я, смеясь и плача одновременно.

Через минуту мы вошли в гостиную. Перед камином стоял маленький мальчик лет трех.

– А это мой сыночек, – объяснила Бесси.

– Значит, вы замужем, Бесси?

– Да, уже почти пять лет, как я замужем за Робертом Ливеном, нашим кучером. Кроме Бобби, у нас есть еще маленькая дочурка, её зовут Джейн.

– Ну, как они там все поживают? Расскажите мне все о них, Бесси! Садитесь. А ты, Бобби, иди ко мне на ручки.

Бобби предпочел прижаться к матери.

– А вы не очень-то и выросли, мисс Джейн, и не так уж пополнели, – продолжала миссис Ливен. – Видно, не слишком сытно кормили вас тут в школе. Старшая мисс Рид на голову выше вас, да и пошире будет, а из мисс Джорджианы можно было бы двух таких, как вы сработать.

– Джорджиана, наверное, красавица, Бесси?

– Да. В прошлую зиму она со своей мамой ездила в Лондон, и там в неё влюбился молодой лорд, даже хотел жениться, но его родные были против. И что же вы думаете, они сговорились с мисс Джорджианой бежать! Но их выследила мисс Рид, из зависти, видно. Так они с тех пор с сестрой грызутся как кошка с собакой.

– Ну, а как Джон Рид?

– Дела у него не так хороши, как бы хотелось его маме. Из университета его выгнали, потом его дяди хотели, чтобы он стал адвокатом и изучал право, но он такой непутевый, что вряд ли из него толк будет.

– А как он выглядит?

– Мистер Джон очень высокий. Некоторые считают, что он хорош собой, но у него ужасно толстые губы.

– А миссис Рид?

– Миссис располнела и с лица ничего, но только места себе не находит: Джон проматывает деньги без счета.

– Это она вас послала сюда, Бесси?

– Конечно, нет! Мне самой уже давно хотелось повидать вас. Когда я узнала, что от вас было письмо и что вы собираетесь уехать куда-то далеко, я решила – поеду и взгляну на нее, пока она еще близко.

– Боюсь, что вы разочаровались во мне, Бесси. – Я сказала это смеясь, ибо заметила, что взгляд Бесси, хотя и уважительный, но восхищения не выражал.

– Нет, мисс Джейн, не то чтобы… Вы очень элегантны, прямо настоящая леди. А большего я и не ожидала увидеть: вы и ребенком не были красавицей.

Я улыбнулась ее искренним словам, хотя чувствовала себя уязвленной (какой восемнадцатилетней девушке не хочется быть красивой?), но в то же время я понимала, что она права.

– Однако я уверена, что вы очень умная, – продолжала Бесси, стараясь меня утешить. – Чему вы научились? Вы умеете играть на рояле?

– Немного, – ответила я и сыграла несколько фраз из недавно разученного вальса.

– А рисовать умеете?

– Вон один из моих рисунков, над камином.

– А по-французски вы тоже научились?

– Да, Бесси, я читаю и говорю по-французски.

– О, да вы действительно стали настоящей леди, мисс Джейн! Я всегда была уверена, что так будет. Так, как вы играете и рисуете, нашим барышням никогда не суметь. Вы сами пробьетесь в жизни, без всяких родственников. Знаете, я хотела спросить вас, мисс: вам ничего не известно о ваших родственниках по фамилии Эйр?

– Ничего.

– Вы помните, что миссис всегда говорила, что они у вас бедные и простые. Может, так оно и есть, только семь лет тому назад в Гейтсхэд приезжал какой-то мистер Эйр, спрашивал о вас. Миссис сказала, что вы в школе, за пятьдесят миль от нашего дома. Он был очень огорчен, так как не мог навестить вас, потому что срочно уезжал куда-то за границу, и корабль должен был уйти из Лондона через день или два. Но на вид он был настоящий Джейнтльмен, полагаю, что это был брат вашего отца.

– Куда же он ехал, Бесси?

– На какой-то остров, где вино делают. Мне буфетчик объяснял…

– На Мадейру? – догадалась я.

– Да, да, вот именно, – он так и сказал.

– Значит, уехал?

– Да, он и пары минут не пробыл у нас. Миссис держалась с ним очень высокомерно. Она потом называла его: «Этот дрянной торгаш». Мой муж предполагает, что он торгует вином.

– Очень возможно, – ответила я, – а может быть, он агент или служащий винодельческой фирмы.

Мы с Бесси еще немного поболтали о прежней жизни, и она ушла. Я еще раз встретились с ней на другое утро в Лоутоне, когда ожидала дилижанс. Там же мы с ней окончательно простились. Затем подъехал экипаж, который увез меня в неведомые окрестности Милкота, где меня ждала новая жизнь.

Глава XI

Из Лоутона я выехала в четыре утра, а в Милкот прибыла в восемь вечера. К моему удивлению, меня никто не встречал, поэтому пришлось остановиться на время в гостинице. Я спрашивала у слуг, не ожидал ли кто-нибудь мисс Эйр, но получала отрицательный ответ. И вот я ждала в тревоге, терзаемая всевозможными сомнениями и страхами, чувствуя себя брошенной на произвол судьбы. Наконец я заставила себя позвонить:

– Есть тут по соседству имение под названием Торнфильд? – спросила я слугу, который явился на мой звонок.

– Торнфильд? Не слыхал, сударыня. Я сейчас спрошу в ресторане. – Он исчез, но возвратился немедленно.

– Ваша фамилия Эйр, мисс?

– Да.

– Там вас дожидаются.

Я тут же вскочила, взяла свои личные вещи и поспешила в коридор. Перед открытой дверью стоял какой-то человек, а на озаренной уличными фонарями мостовой я смутно различила очертания одноконного экипажа.

– Это, наверное, ваш багаж? – сказал человек отрывисто, указывая на мой чемодан.

– Да.

Он погрузил чемодан в экипаж, с виду похожий на небольшую карету. Когда кучер закрывал дверцу, я спросила, далеко ли до Торнфильда.

– Миль шесть будет.

– Сколько на это понадобится времени?

– Примерно часа полтора.

Он захлопнул дверцу, взобрался на козлы, и мы тронулись в путь. По дороге я гадала, какая она всё-таки мисс Фэйрфакс. Если она не очень богатая женщина, то это даже лучше. Богатство не делает людей добрее. Однако я надеялась, что моя новая хозяйка будет приветливее со мной, чем моя тетя. В крайнем случае, если мне не понравится у неё, найду себе другое место.

Я опустила окно и выглянула наружу. Дорога была грязная, ночь сырая и туманная. Кучер почти все время ехал шагом. Казалось, что дороге не будет конца, но тут возница обернулся и сказал:

– Ну, теперь недалеко и до Торнфильда.

Он оказался прав. Минут через двадцать экипаж остановился, кучер слез с козел и открыл ворота: мы въехали, и они захлопнулись за нами. Карета медленно поднялась по аллее и скоро приблизилась к дому. Лишь в одном окне сквозь занавески пробивался свет, все остальные были темны. Лошадь остановилась у подъезда.

Дверь открыла горничная.

– Прошу вас следовать за мной, сударыня, – сказала она. Служанка провела меня через большой квадратный холл со множеством высоких дверей и завела в маленькую уютную ярко освещенную комнату, в который горел камин. В старинном кресле с высокой спинкой сидела опрятная старушка, именно такая, какой я себе и нарисовала миссис Фэйрфакс, только менее представительная и гораздо более скромная. Миссис вязала. У ее ног лежала большая кошка. Трудно было представить более приятную встречу для вновь прибывшей молодой гувернантки.

– Ну, как вы себя чувствуете, моя дорогая? Наверное, устали с дороги, озябли? Подойдите ближе к огню.

– Миссис Фэйрфакс, вероятно? – спросила я.

– Да, вы угадали. Садитесь.

Она помогла мне снять шарф и шляпку, чем немало смутила меня.

– О, не беспокойтесь, моя дорогая, вы же совсем замерзли. Ли, приготовьте поскорей горячий грог и несколько сандвичей.

«Она обращается со мной, как с гостьей, – подумала я. – Вот не ожидала такого приема! Холодность и чопорность были бы не удивительны в данном случае, а тут! Что-то я не слышала, чтобы так обходились с гувернанткой. Однако радоваться еще рано».

– Сегодня вечером я смогу познакомиться с мисс Фэйрфакс? – спросила я, подкрепившись.

– Что вы говорите, моя дорогая? Я плохо слышу… – отозвалась старушка.

Я повторила свой вопрос отчетливей.

– Мисс Фэйрфакс? О, вы, наверно, имеете в виду мисс Варанс? Фамилия вашей будущей ученицы – Варанс.

– Вот как… Значит, это не ваша дочь?

– Нет, у меня никого нет.

Я не стала более расспрашивать её о мисс Варанс, так как решила, что постепенно все само собой прояснится.

– Я так рада! – продолжала она, садясь против меня и беря кошку на колени. Знаете, жить в одиночестве очень тяжело. Прошлую зиму здесь, кроме слуг, никого не было. С ними нельзя общаться на равных – теряется авторитет. Мне было так грустно. Конечно, Торнфильд – прекрасный старинный дом, хотя и потерял свое былое величие, но зимой в нем очень тоскливо… А потом, в начале осени, приехала маленькая Адель Варанс с няней… Ребенок сразу вносит в дом оживление Вот вы приехали, теперь уж совсем весело будет.

Мне стало хорошо на сердце от слов этой доброй старушки, и я заверила её, что постараюсь не обмануть её ожиданий.

– Только сегодня я не дам вам сидеть долго, – сказала она, – уже двенадцатый час, а вы были в дороге весь день и наверняка очень устали. Идемте, я покажу вам вашу спальню. Она находится рядом с моей.

Проводив меня, миссис Фэйрфакс удалилась.

Комната была небольшая, но очень уютная и теплая. Я была счастлива. Мне надо будет приложить все усилия, чтобы оказаться достойной дарованной мне милости, которую еще ничем не за служила. Устав от впечатлений и долгого путешествия, я быстро уснула. Когда же проснулась, был уже день.

Я встала и тщательно оделась. Мои наряды хоть и были скромные, но подобраны со вкусом. Мне очень хотелось возместить то, что я была небольшого роста и далеко не красавица. И вот я причесалась как можно тщательнее, надела черное платье, которое довольно неплохо на мне сидело, пришила новую белую манишку и решила, что я довольно прилично выгляжу. Проветрив комнату и проверив все ли в порядке на моем туалетном столике, я вышла.

Спускаясь и заодно осматривая интерьер, я пришла к выводу, что в доме все необычайно торжественно и внушительно, особенно картинная галерея. Дверь холла, до половины застекленная, оказалась открытой, и я решила прогуляться.

Было ясное осеннее утро. Солнце ласкало меня своими лучами. Выйдя на лужайку, я обернулась, чтобы взглянуть на фасад дома. Это было трех этажное, не слишком большое, но внушительное здание. Зубчатые стены придавали ему особенно живописный вид. Дом был окружен все еще зелеными полями и цепью холмов, на склоне одного из которых расположилась деревушка. Ближе к усадьбе возвышалась церковь.

Я все еще наслаждалась этим мирным пейзажем, когда на пороге дома появилась миссис Фэйрфакс:

– Вы уже встали? – сказала она. – Да вы, я вижу, ранняя пташка.

Я подошла к ней, она приветливо поздоровалась и поцеловала меня в щеку.

– Понравился ли вам Торнфильд? – спросила она.

Я ответила, что очень понравился.

– Да, – согласилась она, – это красивое место, однако, если мистер Рочестер не надумает однажды здесь поселиться или хотя бы чаще наведываться сюда, все придет в упадок: такие дома и парки требуют постоянного ухода.

– Мистер Рочестер? – удивилась я. – Кто это?

– Владелец Торнфильда, – спокойно отозвалась она. – Разве вы не знали, что его зовут Рочестер?

Конечно, не знала, мало того, никогда о нем не слышала. Но старушка, видимо, считала, что это должно быть известно всем.

– А я думала, что Торнфильд принадлежит вам.

– Мне? Господь с вами, дитя мое! Что это вы себе придумали! Мне! Да я только экономка, домоправительница. Правда, я в родстве с Рочестерами по женской линии, но я никогда не злоупотребляла этим. Я считаю себя обыкновенной экономкой. Мистер Рочестер – мой хозяин, он всегда вежлив, а большего мне и не надо.

– А девочка, моя ученица?

– Мистер Рочестер ее опекун. Это он попросил меня найти для нее гувернантку. Он, видимо, желает, чтобы девочка воспитывалась и росла здесь. Да вон и она сама со своей bonne, так она называет няню.

Это была хрупкая с узким личиком и длинными роскошными волосами девочка. На вид ей было лет семь-восемь.

– Доброе утро, мисс Адель, – сказала миссис Фэйрфакс. – Подойдите к нам, познакомьтесь с мисс Эйр. Она сделает из вас со временем образованную барышню.

Девочка приблизилась.

– Это моя гувернантка? – спросила она по-французски, указывая на меня и обращаясь к своей няне.

– Видимо, так и есть, – ответила та.

– Они иностранки? – удивилась я, услышав французскую речь.

– Няня француженка, а Адель родилась во Франции и, насколько мне известно, шесть месяцев назад покинула свою родину. Когда она здесь появилась, ни слова не знала по-английски, теперь уже немного понимает, хотя я и сейчас не могу разобрать, что она говорит. Вам, наверное, будет несложно с ней общаться, ведь вы говорите по-французски.

К счастью, я не только говорила, но и без труда понимала Адель. Уроки французского в ловудской школе не прошли даром. Узнав, что я ее новая гувернантка, девочка без особо энтузиазма подошла и подала мне руку. Расхрабрилась же она за завтраком после того, как некоторое время наблюдала за мной, будто изучая. Затем вдруг оживилась и стала бодро болтать без умолку. – А вы говорите на моем родном языке не хуже мистера Рочестера, то-то Софи обрадуется! – воскликнула Адель по-французски. – Софи – моя няня. Она по-английски плохо говорит, так что вы ей будете прекрасной собеседницей. Мадемуазель… а как вас зовут?