В плену любви

В таком настроении он едва ли сочтет нужным ответить на вопрос, что его беспокоит. Эверил вздохнула. Как ей, женщине, которая почти ничего не знает о мужчинах, заставить Дрейка разговориться?

И все же нужно попытаться.

– Дрейк, все в порядке?

– Вполне. – Он пожал плечами.

– Похоже, ты недоволен прошлой ночью…

– Почему же, это было приятно, – отозвался Торнтон, слегка смутившись.

Всего лишь приятно… И никаких упоминаний о молчаливом слиянии тел и душ, о нежных прикосновениях, говорящих больше, чем слова.

Вот, значит, какого он мнения о самой потрясающей ночи в ее жизни. Эверил похолодела от смертельной обиды и унижения.

– Пожалуй, – осторожно согласилась она, сложив руки на груди. – Но я не ожидала, что после этого со мной будут обращаться, как с незнакомкой.

– А чего же ты ожидала? – Он пронзил ее взглядом. – Что я буду рассыпаться перед тобой в любезностях и заверять в вечной любви?

Эверил молчала. Как она может отрицать, что именно этого жаждет ее сердце?

– Я не нуждаюсь в этом, – наконец вымолвила она. – Просто мне показалось, что ты… чем-то расстроен.

– И напрасно! – отрезал Дрейк, прикрепляя к бедру длинный нож. – А теперь, если ты не возражаешь, мне пора на охоту.

И прежде чем она успела пожелать ему удачи, он выскочил за дверь.

По прошествии трех недель в их жизни практически ничего не изменилось. Каждую ночь Дрейк являлся к ней, сгорая от страсти, и каждое его объятие казалось Эверил более отчаянным, чем предыдущее. Не далее как вчера он увлек ее в постель, не дождавшись, когда сядет солнце. Он даже не удосужился раздеть ее, а просто задрал юбки и овладел ею со страстным нетерпением, тяжело дыша и вскрикивая. А затем ночью, в самый темный час, тянулся к ней снова и снова. И Эверил, захваченная силой его страсти, пылко отдавала ему свое тело.

В эти часы Дрейк был неизменно ласков и заботлив и, казалось, искренне наслаждался их близостью. В его глазах светилась улыбка, в голосе звучала нежность.

Но с наступлением дня он превращался в вежливого незнакомца. В его бездонных глазах не отражалось никаких чувств, кроме вожделения. Всякий намек на мужчину, который делился с ней своим теплом, нежностью и мучительными тайнами, бесследно исчезал, словно призрак, существовавший только в ее сознании.

Какой же она была дурой, когда надеялась на большее! Для него она всего лишь женское тело, пусть и заурядное, зато доступное и всегда под рукой, когда нужно удовлетворить похоть.

Чем больше она терзалась и задавала Дрейку вопросы, пытаясь выяснить причины его непонятного отчуждения, тем сильнее он замыкался в себе. Что ж, больше она не даст ему оснований думать, что любит его. Эта глупость касается только ее одной и никого больше. Едва ли Дрейк когда-нибудь полюбит ее. Тем не менее сегодня вечером она устроит ему испытание. Эверил решила обольстить его, вложив всю душу в каждое прикосновение, в каждый поцелуй. Если даже после столь пылкой демонстрации ее чувств он не смягчится и не проявит хоть какие-то эмоции, она получит окончательный ответ на свой вопрос.

Когда единственное окошко хижины окрасили лучи заката, Эверил зажгла две свечи и поставила их на стол. Дрейк должен был вот-вот появиться, а она еще даже не оделась по случаю намеченного представления. Алое платье с золотым плетеным пояском было, пожалуй, лучшим в ее скудном гардеробе. Разложив его на кровати, Эверил помешала кипевшее на огне рагу и занялась своими волосами.

Дрейк появился намного раньше, чем она ожидала. Судя по мокрым волосам и струйкам воды, стекавшим по его золотистой коже, он искупался в пруду.

Эверил сглотнула, стараясь подавить вспышку желания. Она понимала, что испытывать такую страсть к Дрейку просто безумие. И все же не могла ничего с собой поделать. Взгляд Торнтона распалял ее.

– Ужин почти готов, – сообщила Эверил и потянулась к платью внезапно задрожавшими руками. – Подожди, я сейчас оденусь…

– Не надо. – Дрейк в несколько шагов пересек комнату. – Забудь об ужине, – вкрадчиво произнес он. – И о платье тоже.

Он попытался забрать у нее одежду, но Эверил вцепилась в платье и открыла рот, чтобы возразить. Дрейк поднял руку, призывая ее к молчанию. От его сладострастной улыбки у нее чуть не остановилось сердце.

– Меня интересует отнюдь не твое кулинарное искусство или красивые наряды.

Он снова потянул платье, и оно выпало из ее ослабевших пальцев. Бросив его на постель, Дрейк повернул Эверил к висевшему на стене зеркалу. Мерцавшие на столе свечи выхватили из темноты отражение двух фигур.

Эверил ощутила жаркое прикосновение его затвердевшей плоти. Несмотря на разгоравшуюся страсть, ее охватила паника: как же планы обольщения? Она не может позволить ему спутать все карты. Однако когда Дрейк, едва касаясь, провел пальцем по ее щеке, горлу и спустился в ложбинку между грудями, у нее перехватило дыхание.

Решив не выпускать ситуацию из-под контроля, Эверил попыталась повернуться к мужу лицом. Но прежде чем ей это удалось, его большой палец нежно погладил ее напрягшийся сосок. Девушка закрыла глаза, сопротивляясь приливу желания, которое доводило ее до безумия. Почему он всегда так возбуждает ее? Стоит Дрейку дотронуться до нее, как все ее существо – от средоточия женственности до сердца – сладострастно отзывается на ласку.

Нет, так дальше продолжаться не может. Она должна знать, как к ней относится супруг! Повернувшись к Торнтону лицом, Эверил открыла рот, собираясь заговорить, но Дрейк запечатал его страстным поцелуем. И она, словно оплывающая от пламени свеча, растаяла в его объятиях. Когда Эверил застонала, он прервал поцелуй и повернул ее к зеркалу. Губы девушки припухли и покраснели, на щеках горел румянец, полуприкрытые глаза затуманились. Золотистая коса, наполовину распущенная, свободно лежала на плече.

Эверил медленно обернулась, обратив на Дрейка вопрошающий взгляд, но его сильные руки вернули ее назад, к отражению в зеркале.

– Нет, – прошептал он. – Смотри. Я хочу, чтобы ты видела, как мы занимаемся любовью.

Его намерения окончательно прояснились, когда он обхватил ее груди и стал пальцами массировать затвердевшие соски. От возбуждающих прикосновений Дрейка, от завораживающего вида его загорелых рук кожа Эверил покрылась мурашками. Она невольно выгнулась.

– Вот так, умница, – ободряюще вымолвил Дрейк и, спустив вырез сорочки, обнажил ее груди.

Эверил уставилась на сладострастную картину. Господи милостивый, как же она хочет его!

Дрейк еще немного поиграл ее сосками, а потом двинулся вниз по гладкой поверхности ее живота к своду бедер. Сквозь тонкую ткань его большой палец принялся выводить круги по ее увлажнившейся плоти. Эверил стиснула зубы, сдерживая крик, и напомнила себе о своих планах: дать ему ощутить всю глубину ее чувств во время их соединения.

Ее решимость продержалась до тех пор, пока зубы Дрейка не прикусили чувствительную кожу у нее на затылке, и первая волна высвобождения потрясла ее тело. Глаза Эверил закрылись. Она больше не владела собой. Дрейк слишком хорошо знал, где и как коснуться, чтобы доставить ей неземное удовольствие. Она сделала глубокий вдох, борясь с мощным напором желания, увлекающим ее в неизведанные глубины страсти.

Звук рвущейся ткани и дуновение холодного воздуха заставили Эверил открыть глаза. Приподняв отяжелевшие веки, она увидела свое обнаженное тело и обрывки сорочки, свисавшие с плеч. Твердый признак его возбуждения упирался в нее сзади.

– Одежда ничего не значит по сравнению с этим, – прошептал Дрейк, снова погрузив пальцы в скользкую расщелину между ее бедрами.

Эверил ощущала, как новый прилив экстаза овладевает ее телом. Груди девушки напряглись, кожа порозовела и увлажнилась, спутанная масса волос рассыпалась по плечам.

Внезапно она поняла, что ей нет дела ни до чего, кроме высвобождения, рвущегося из недр ее существа. Сквозь оглушительную дробь в висках она смутно различила собственный крик. Ее тело, поддерживаемое сильной рукой Дрейка, содрогнулось от бешеного прилива наслаждения. На лице Дрейка, наблюдавшего за ней в зеркале, отразился триумф. Оценивающий взгляд черных глаз прошелся по ее возбужденному телу.

Сняв обрывки сорочки, Дрейк уложил Эверил в постель и опустился рядом. Он потянулся к поясу рейтуз, намереваясь как можно быстрее избавиться от них. Каким-то чудом Эверил нашла в себе силы, чтобы схватить его за руку и остановить.

Только что Дрейк наглядно показал ей, как легко обнажить чувства человека, когда он в порыве экстаза теряет над собой контроль. Она видела собственное лицо и понимала, что никогда не узнает истинных чувств Дрейка, пока он полностью владеет своим телом и разумом. Нужно довести его до такого же безумия.

– Позволь мне, – прошептала Эверил в ответ на его вопросительный взгляд и, заставив Дрейка повернуться на спину, занялась его рейтузами.

Она осторожно прошлась пальцами по его затвердевшей плоти. Торнтон напрягся и стиснул челюсти. Эверил нерешительно прикусила губу. Может, нужно остановиться? Пребывая в неуверенности, она сняла с его ног рейтузы и бросила их на пол. Дрейк разрешил все сомнения, сомкнув ее пальцы вокруг своего напрягшегося ствола и задав направление движения. Вскоре, следуя его безмолвным указаниям, она была вознаграждена. Мужчина запрокинул назад голову, закрыл глаза и застонал. Эверил улыбнулась. Похоже, действуя таким образом, она заставит его потерять контроль над собой.

Она ускорила движения. Пальцы Дрейка сомкнулись вокруг ее бедер.

Наблюдая за выражением лица Торнтона, Эверил продолжала в том же духе.

– Посмотри на меня, – шепнула она.

Дрейк открыл глаза. Свет тысячи адских огней полыхал в их темных глубинах. Эверил сладострастно улыбнулась.

– Хватит, – хрипло выдохнул он. – Я больше не могу терпеть эту пытку.

Прежде чем она успела возразить, Дрейк опрокинул ее на спину. Сжав пальцами ее бедра, он заполнил ее лоно одним решительным толчком, словно хотел войти как можно глубже. Эверил ахнула от нахлынувших на нее ощущений и обвила его талию ногами.

– А теперь смотри на меня, – произнес Дрейк.

Не сводя с нее глаз, он начал двигаться. Эверил казалось, что этот взгляд проникает в ее душу, связывая любовников незримой нитью. Девушка прильнула к его губам. Дрейк откликнулся стремительными выпадами языка и мощными толчками своей твердой плоти, словно хотел быть на ней и внутри ее одновременно.

Вцепившись в его плечи, Эверил вторила его движениям. Еще один толчок, и она взорвалась. Хриплый возглас Дрейка и его агонизирующее тело свидетельствовали о том, что он присоединился к ней. Завершение было ослепительным.

Несмотря на медовую сладость высвобождения, туманившую мозг, Эверил старалась не терять голову. Глаза ее оставались открытыми. Она наблюдала за Дрейком в самый уязвимый для него момент. Странная смесь блаженства, неуверенности и тоски, промелькнувшая на его лице, тронула девушку.

Протянув руку, она коснулась его щеки, чтобы успокоить и заверить в своих чувствах. Спина и плечи Дрейка тотчас напряглись. Он закрыл глаза, в последний раз сжал ее бедра и скатился на постель.

Эверил мгновенно почувствовала, что он отдалился. Это было нечто большее, чем простое отстранение тела. Один взгляд на лицо мужа сказал ей, что Дрейк опять замкнулся.

– Посмотри на меня, – снова прошептала она.

Он глубоко вздохнул и не сразу подчинился. Его черные глаза не выражали ничего – ни желания, ни удовлетворения, ни презрения. Их пустота разбивала ей сердце.

Эверил поднялась и молча оделась; слезы жгли ей глаза. Дрейк никогда не полюбит ее. Он будет безжалостно подавлять любое чувство, не желая признаваться в нем даже себе. Да, он будет дарить ей наслаждение. Бог свидетель, он это может. Будет заботиться о ней, защищать ее. Но Торнтон никогда не позволит себе любить ее.

– Дрейк, я хотела бы поговорить с тобой, – сказала Эверил на следующий день.

Обеспокоенный ее серьезным тоном, Торнтон положил топор рядом с поленницей дров и медленно повернулся. Летний день угасал, в воздухе витал свежий аромат колотого дерева.

– И о чем же, дорогая женушка? – Дрейк смахнул со лба пот, стараясь не замечать ее делового взгляда.

Может, она решила объяснить, почему трижды отстранялась от его объятий прошлой ночью и один раз сегодня утром? Впервые с того момента, как между ними запылало пламя страсти, Эверил своим сладким телом отказала супругу в утешении. Почему?

Эверил откашлялась. Сцепив перед собой руки, она нервно облизнула губы.

– Я хотела бы поговорить с тобой об окончании нашего брака! – прервав его размышления, выпалила девушка.

– Не рано ли? Он едва начался. – Дрейк нахмурился.

– Да, но я хочу, чтобы ты кое-что усвоил.

– Вот как? – Он был явно недоволен ее тоном.

Собираясь с мыслями, Эверил сделала несколько шагов, а затем снова повернулась к собеседнику. Ее напряженная фигурка, облаченная в бледно-голубое платье, казалась хрупкой и в то же время несгибаемо твердой.

– Когда ты удовлетворишь свою месть, я больше не буду тебе нужна. Поэтому я настаиваю, чтобы после окончания нашего брака ты дал мне обещанные средства для восстановления Эбботсфорда.

Ах да, ее дом! Эверил не может не беспокоиться о его стенах и обитателях. Такова суть ее натуры, столь непохожей на характер его покойной матери. Именно это и вызывает в нем чувства, выходящие за пределы обычной похоти. Дрейк расслабился.

– Я же обещал. – Он ласково коснулся ее щеки. – Если мне удастся избежать могилы, я найду способ дать тебе все, что Мердок обещал твоему отцу. Можешь не волноваться на этот счет.

Эверил отвернулась. Прищурившись, Дрейк наблюдал за ее напряженными пальцами, сцепленными между собой, словно в молитве.

– Я также считаю, что между нами не должно быть никаких контактов, то есть ты освободишь меня в полном смысле этого слова.

Дрейк нахмурился. Правильно ли он расслышал? Она больше не желает иметь с ним дело? Он озадаченно уставился в горевшие вызовом зеленые глаза Эверил. Она распрямила плечи и выставила вперед небольшую, но крепкую грудь. Что за черт! Он не желает расставаться с ней. Слишком много приятного сулит ее тело, и далеко не все он успел еще распробовать.

Дрейк шагнул вперед. Эверил попятилась, прижавшись спиной к ближайшему дереву.

– Моя дражайшая жена, похоже, ты забыла, что удовольствия, которым мы предавались, могут иметь последствия.

Почти не разжимая губ, она ответила:

– Сегодня утром я убедилась, что не зачала. В наших общих интересах, чтобы это так и оставалось.

Досада и сожаление, словно остро отточенный клинок, полоснули сердце Дрейка. Следом, обдав холодом тело, пришла тревога.

– Ты хочешь сказать, что намерена отказывать мне в супружеских радостях чуть ли не целый год?

– Я хочу сказать, что не позволю использовать себя. Тебе нужна не я, а любая женщина. Для нас обоих будет лучше, если мы остановимся на достигнутом. До следующего июля я твоя жена. Наш брак осуществлен. Мердок не может его оспорить. Разве не этого ты хотел? Я тебе больше не нужна.

Холодная логика ее рассуждений ошеломила Торнтона. Куда делась страстная женщина, объятиями которой он наслаждался? Где-то заботливое создание, к обществу которого он успел привыкнуть? На ее месте оказалась бесчувственная соблазнительница.

Дрейк отвернулся и снова взялся за топор. В его душе разверзлась пустота.

– Ты получишь деньги или мою смерть, – сердито бросил он. – Что же касается нашей брачной постели, то учти, я не намерен мириться с твоими капризами. Я имею полное право взять тебя в любой момент, когда пожелаю.

– Имей совесть и оставь меня в покое!

– Ты с первого дня знала, что я бессердечный ублюдок, лишенный совести. – Дрейк был зол. – Так что, моя благородная супруга, я не стану церемониться, когда захочу тебя.

Глаза Эверил потускнели, и она удрученно потупилась. Торнтон замолчал. Воцарилась необыкновенная тишина. Наконец она подняла на него мрачный взгляд.

– Как пожелаешь. Но не надейся, что я приму тебя с распростертыми объятиями.

Не успел Дрейк найтись с ответом, как она двинулась прочь, оставив его в одиночестве.

Вот так запросто она готова отказаться от их брака? Конечно, он сам не хотел постоянного союза, но никогда не относился к их супружеству с таким вызывающим безразличием.

– Клянусь Господом, ты примешь меня, Эверил, – выкрикнул он ей вслед. – Ты будешь охотно принимать меня каждую чертову ночь!

Она замедлила шаг и обернулась. Последние лучи заходящего солнца зажгли вокруг нее сияющий ореол. В темнеющем небе розовел закат, подчеркивая нежный цвет ее лица, белокурую красоту. Дрейк отчаянно хотел ее. Прямо сейчас.

Он шагнул к Эверил, но она выставила перед собой руку.

– Хотя ты и называешь себя бессердечным ублюдком, я знаю, что это не так. – Ее голос дрогнул. – Думаю, тебе небезразлично, если я возненавижу тебя. Поэтому подумай хорошенько, прежде чем навязывать мне свое внимание.

С этими словами она повернулась и исчезла в хижине.