Западная Европа против Византии. Константинополь под натиском крестоносцев

Глава 2

Наследство Мануила Комнина

Когда Мануил Комнин лежал на смертном одре, он «заговорил со своими приближенными о мальчике Алексее, перемежая слова со вздохами, так как предвидел то, что должно произойти после его ухода в мир иной». Старый император вполне мог опасаться за будущее своего сына: юного Алексея II ожидали большие трудности. Множество политических проблем усиливали основные экономические и общественные проблемы. Мануил, правивший тридцать семь лет с 1143 по 1180 г., провел империю через многие опасности; но за последние годы его удача и мастерство руководителя несколько ослабли, и проблемы резко усугубились. В то время когда он, как мог, двигался против течения, он признавал, что перспективы станут мрачными, когда исчезнет его руководящая рука.

В последние годы жизни Мануила его заботила проблема наследника. Его первая жена Берта Зульцбахская (переименованная в Ирину после брака согласно византийской традиции) в 1152 г. родила ему дочь – их единственного ребенка. Девочку – Марию Комнину – обычно называли «порфирородной» («родившейся в пурпуре»). В 1159 г. Берта умерла, и через два года Мануил женился на антиохийской принцессе Марии, которую византийцы называли Зена. Когда на протяжении нескольких лет Мария не смогла родить сына, Мария Порфирородная стала единственным кандидатом в наследницы престола. Вопрос о ее будущем муже стал для дипломатов предметом чрезвычайной важности. Она была помолвлена с молодым венгерским принцем Белой, который, как казалось в течение некоторого времени, был человеком, который, вероятно, займет византийский трон, но брак так и не состоялся. В конце концов, 14 сентября 1169 г. Мария-Зена родила сына Алексея, который был признан наследником ив 1171 г. коронован как соимператор. Мария Порфирородная была отодвинута в сторонку, а Бела уехал, чтобы захватить трон Венгрии. Мануил оставил свою дочь незамужней, хотя одно время она была обручена с королем Сицилии Вильгельмом II. Император наконец обрел сына, но он не мог быть уверен в том, что увидит, как Алексей достигнет зрелых лет; судьба его народа находилась в руках ребенка или, скорее, его окружения.

Мануил умер, оставив своего сына в страшной опасности, грозившей ему из-за границы. На Западе император ввязался в трехстороннюю борьбу с императором Западной Римской (германской) империи Фридрихом Барбароссой и королем Сицилии. Он надеялся получить признание папы римского и западных королей как единственный законный император, объединив таким образом христианский мир под своей властью. Он соперничал с Фридрихом за власть и влияние в Италии и на Балканах, стремясь при этом возвратить себе королевство Сицилию, которое состояло отчасти из территории, недавно отторгнутой от Византии. Для осуществления своих планов он поддерживал раскольнические фракции во владениях своих соперников: финансировал Союз городов Ломбардии, который, в конечном счете, вышел из-под власти Фридриха в Северной Италии; на юге он подстрекал мятежных норманнских баронов против короля Сицилии и даже послал им на помощь свою армию. Но ему не только не удалось достичь своей цели; он добился того, что в конечном итоге Фридрих Барбаросса и Вильгельм II заключили союз. Помимо освобождения Ломбардии, Мануил мало выиграл, зато стал объектом глубокой и долгой ненависти Фридриха и Вильгельма. Оба они были готовы создавать проблемы его стране после его смерти.

И все же эти два короля представляли собой не такую прямую угрозу, как Венецианская республика с ее флотом. Мануил счел, что венецианцы отнеслись к нему с пренебрежением и предали его, и нарочно нанес им огромный ущерб. В 1148 г. при осаде Корфу произошло случайное столкновение между византийскими солдатами и их морскими союзниками-венецианцами, и вслед за этим последние захватили императорскую галеру, одели негра в одежды Мануила и стали изображать придворные церемонии на потеху зрителям. Дело замяли, но разногласия продолжали возникать. К досаде Мануила, венецианцы неоднократно грабили генуэзский и пизанский кварталы в Константинополе, а в это же время правительство дожа выступило против агрессивной политики Византии в Далмации и Южной Италии. Союз между Византией и Венецией становился все более напряженным из-за богатства и высокомерия венецианских купцов в столице. Мануила, обычно нуждавшегося в деньгах, привлекали их богатства.

Все эти мотивы заставили Мануила порвать с Венецией. Он заманил в империю многих венецианцев – как утверждают, двадцать тысяч – обещанием абсолютной торговой монополии. 12 марта 1171 г. в заранее спланированный момент власти на местах дружно арестовали венецианцев и конфисковали их товары. Некоторые бежали из Константинополя, а основная часть колонистов в Альмиросе в Фессалии бежала на двадцати кораблях, но оставшихся пленников было так много, что их пришлось разместить в монастырях. Финансовые потери венецианцев были огромными, а их подсчеты омрачали византийско-венецианские отношения до Четвертого крестового похода. На следующий год Мануил отразил нападение венецианцев с моря, и переговоры об освобождении пленников тянулись безрезультатно. На тот момент Венецианская республика была недовольна, но отмщение могло подождать.

В то время как Мануил создавал для себя проблемы на Западе, настоящая беда поджидала его в Анатолии. Задолго до этих событий, еще в 1161 г., он заключил справедливый мир с султаном Коньи Кылыч-Арсланом (1155–1192); каждый правитель хотел развязать себе руки для осуществления других планов. Султан, который даже нанес официальный визит в Константинополь, использовал эту передышку, чтобы уничтожить своих соперников – эмиров Каппадокии Данишмендидов. Мануил опомнился слишком поздно, когда в сердце Малой Азии уже возникло объединенное турецкое государство. В 1174 г. под влиянием беженцев-Данишмен-дидов он разорвал договор с сельджуками.

После двух лет пограничных инцидентов император начал поход на Конью. Когда большая византийская армия двигалась с верховьев долины Меандра к Филомелиону, Кылыч-Арслан предложил мир, но он был с презрением отвергнут. Около крепости Мириокефалон султан разместил своих людей в засаде на перевале. Мануил выбрал активные действия и 17 сентября 1176 г. ринулся вперед без предварительной подготовки. Его армия была окружена со всех сторон, разделена на две части и уничтожена. В панике Мануил не предпринял никаких попыток спасти своих людей, но ему и небольшой группе его свиты была дарована жизнь по милости султана. Взамен он должен был лишь уничтожить укрепления двух недавно отстроенных городов – Дорилея и Сублайона и выплатить компенсацию. Кылыч-Арслан знал, что ему незачем требовать чего-то еще, так как его успех был ошеломляющим: большая часть вооруженных сил империи погибла в сражении, и Византия уже никогда не смогла бы начать крупномасштабную наступательную войну. Перед турками лежала Малая Азия; оставшиеся крошечные гарнизоны не могли оказать серьезного сопротивления. Все огромные усилия Комнинов вновь обрести Анатолию пошли прахом; власть и репутация Византии лежали в руинах. Мириокефалон знаменует поворотный пункт, такой же значимый, как и сражение при Манцикерте веком раньше.

На обратном пути Мануил снес стены Сублайона, но отказался сделать то же самое в Дорилее. Так он сохранил одну крепость за счет сельской местности: после тщетных требований выполнить условия договора султан отправил войско из двадцати четырех тысяч турок, чтобы разграбить долину Меандра. Так как нападения никто не ждал, то никакая оборона была невозможна, и турки захватили Траллес, Антиохию и много мелких поселений до побережья Эгейского моря. Мануилу пришлось послать войска из Константинополя под командованием Иоанна Ватаца, который продемонстрировал немалое искусство, организовав засаду на обоих концах моста через реку Меандр, и дождался, когда войско агрессора наполовину перешло через него. Ловушка была успешной, и турецкое войско пало вместе со своим полководцем. Часть вражеской армии утонула в реке – факт, увековеченный византийскими ораторами и писателями.

Для закрепления успеха Мануил сам посетил долину Меандра в надежде восстановить византийскую мощь в Хоназе и Лаодикее. Но весть о его прибытии встревожила турок, и они уклонились от встречи с ним. Император послал Андроника Ангела (отца более поздней династии) и Мануила Кантакузина изгнать турок из Харакса, расположенного к северо-востоку от Хоназа. Андроник остановился для мелкого ремонта в Граос-Гала, но при появлении каких-то бродячих турок он бежал вместе со своим войском. Кантакузин собрал достаточно людей, чтобы защищать отступление, но именно епископ Никита Хонский собрал остатки армии и повел их на Харакс, разбив наголову его защитников. Он вернулся, нагруженный трофеями и гоня турецких овец. Мануил пригрозил, что прикажет протащить труса Андроника Ангела по улицам в женском платье, но смягчился, вспомнив, что Андроник его двоюродный брат, а также то, как мало крови было пролито. На тот момент Кылыч-Арслан был вынужден соблюдать границы.

Другая, менее серьезная, угроза исходила с востока, где на границе Византии воцарился Андроник Комнин как барон-разбойник. Андроник был двоюродным братом Мануила – сыном младшего брата Иоанна II, и эта ветвь Комнинов традиционно враждебно относилась к правящей ветви. Мануил неоднократно пытался заручиться поддержкой Андроника, предлагая ему почести и должности, но всегда получал за это скверную плату: заняв пост правителя приграничной зоны, Андроник не смог удержаться от того, чтобы не вступить в сговор с врагами. Он долго просидел в тюрьме в Константинополе и провел много лет в ссылке в России и на мусульманском Востоке. Посетив Палестину в 1167 г., он встретился с Феодорой Комниной, племянницей Мануила и вдовой короля Иерусалима Балдуина III. Как и многие другие женщины, Феодора не смогла устоять против обаяния Андроника, а он нашел в ней свою единственную любовь. Они вместе бежали к Нураддину в Дамаск, побывали в Харране и Багдаде. В конце концов, турецкий эмир Салтух подарил Андронику замок неподалеку от Колонеи на границе Византийского Понта, где он поселился с Феодорой, их двумя незаконнорожденными детьми Алексеем и Ириной и младшим законнорожденным сыном Андроника Иоанном.

Андроник совершал набеги на территорию Византии, но представлял собой скорее политическую, нежели военную угрозу: после смерти Мануила Андроник мог заявить свои притязания на византийский трон. Его привлекательная личность и любовные подвиги сделали его популярным в Константинополе как среди простолюдинов, так и определенной части придворных и чиновников. Устранить эту опасность было одной из целей Мануила.

Разгром у Мириокефалона сделал очевидной трудность положения Мануила. Великие державы Европы и Средиземноморья были настроены против него. В 1177 г. Венецианский мирный договор положил конец войнам Фридриха Барбароссы в Италии; одним из результатов этого мирного договора было примирение Фридриха с городами Ломбардии и папой римским Александром III. Венецианцы и норманны уже были союзниками, и теперь папа римский спонсировал супружеские узы между германской и норманнской династиями. Этот враждебный блок западных государств уже запустил свои щупальца на Восток, так как еще в 1173 г. Фридрих инициировал отношения с султаном Кылыч-Арсланом. Ненависть к своему византийскому сопернику перевешивала веру германского правителя в единство христиан. После Мириокефалона Барбаросса стал укреплять свою дружбу с турками. Когда приблизительно в 1178 г. византийский император упрекнул Фридриха в этом, правитель Гогенштауфен ответил надменно. Провозгласив, что он единственный истинный римский император, и настаивая на том, чтобы Мануил признал его главенство и верховенство папской церковной власти, Фридрих почти хвастался своими связями с сельджуками. Он обвинил Мануила в том, что тот сорит деньгами, чтобы заставить его (Фридриха) вассалов забыть об их вассальных обязательствах, но это не принесет ему большой пользы.

Последнее обвинение было основано на фактах. Мануил действительно планировал добиться расположения некоторых сторонников Фридриха, чтобы занять его решением вопросов в Италии, где феодальные владыки с Севера были недовольны капитуляцией Барбароссы перед городами Ломбардии. Влиятельный род маркизов Монферратских, во владения которых входили Южные Альпы на северо-западе Италии, усмотрел для себя особенно большую обиду. В ходе долгой борьбы маркиз Вильгельм V был верным сторонником Фридриха, но Венецианский мирный договор привел к тому, что ему пришлось противостоять враждебным городам в одиночку. Вильгельм был уже хорошо знаком с Мануилом, потому что он посещал Константинополь во время Второго крестового похода. Более того, сын Вильгельма Конрад поссорился с личным представителем Барбароссы в Италии – имперским канцлером Христианом, архиепископом Майнцским. Таким образом этот род был готов забыть о своей вассальной верности германскому императору, и после Мириокефалона Мануил Комнин начал вести переговоры. Род маркизов Монферратских был влиятельным, и Мануил делал высокую ставку на дружбу с ними: он предложил свою собственную дочь Марию Порфироносную в качестве супруги одному из членов этого рода. Муж, предназначенный ей, – один из сыновей Вильгельма, должен был приехать в Константинополь и занять высокое положение в Восточной империи. Взамен маркизы Монферратские должны были нанести удар в Италии по власти Фридриха. Вильгельм и его семья с готовностью приняли это предложение.

В женихи Вильгельм выбрал своего самого младшего сына Ренье. В конце августа или в начале сентября 1179 г. семнадцатилетний Ренье прибыл в столицу Восточной империи. Последующие месяцы он провел при дворе императора и сопровождал Мануила в военном походе, возможно против турок. В начале января они вернулись, и месяцем позже состоялась свадьба Ренье и Марии Порфироносной. При своем торжественном вхождении в императорскую семью Ренье получил новое имя – Иоанн в честь отца Мануила и титул кесаря, обычно оставляемый зятю правителя. Ренье-Иоанн также получил права на город Фессалоники, что было, возможно, эквивалентно пронии или феоду в Западной Европе. Нельзя продемонстрировать, что он когда-либо проявил власть над этим городом или этим регионом; возможно, доходы, полученные от них, обеспечивали его поддержку. Латинские летописцы, гордившиеся его успехом, называли эту награду «почетной» (что означает феодальное владение исключительных размеров) или даже «королевством» Фессалоники. Позднее маркизы Монферратские помнили о своих притязаниях на этот город; в нем после Четвертого крестового похода правил в качестве короля брат Ренье Бонифаций.

Тем временем Монферратские выполнили свою часть сделки. Теперь император Западной империи и папа римский объединились с целью сократить Центральную Италию, а их представитель Христиан Майнцский подчинил себе Румынию. В 1179 г. города Тосканы были уверены, что они пострадают следующими. Конрад Монферратский, старший из оставшихся в живых сыновей Вильгельма V, с легкостью собрал из их жителей армию с целью дать отпор германскому канцлеру. В конце сентября 1179 г. неподалеку от Камарино Христиан был застигнут врасплох с несколькими своими сторонниками и захвачен в плен, где провел тринадцать месяцев в различных крепостях маркизов Монферратских. После захвата Христиана Конрад передал его своему брату Бонифацию, в то время как сам он поспешил в Константинополь, чтобы получить награду, обещанную Мануилом. Переговоры, затянувшиеся ввиду ухудшившегося здоровья Мануила и других обуревавших его забот, так и не завершились к моменту смерти императора в сентябре 1180 г. Вскоре после нее Конрад возвратился в Италию. Тем временем, когда Бонифаций узнал о смерти Мануила, он немедленно согласился отпустить архиепископа в обмен на обещание выкупа в сумме двенадцати тысяч иперперов. Захват в плен Христиана Майнцского не привел к политическим последствиям, но ознаменовал конец вмешательства Византии в дела Северной Италии. Тем не менее жители Восточной империи не забыли о своих связях с родом Монферратских.

Пока Мануил старался доставить неприятности итальянским владениям Фридриха, он стремился замириться с Венецией в отношении захвата 1171 г. Республика жаждала освободить венецианцев, все еще находившихся в византийских тюрьмах, равно как и вернуться к своим старым рынкам. В то же время Мануил хотел отделить Венецию от ее союзников. При таких условиях возможно было совпадение воли сторон, но конкретные результаты спорны. Византийский историк Никита Хониат голословно заявляет, что Мануил заключил договор с венецианцами, но их летописцы приписывают окончательное соглашение времени правления Андроника. Документы свидетельствуют в пользу последнего, демонстрируя, что в 1179 г. Мануил освободил некоторых пленников, но годом позже Венеция все еще считала себя в состоянии войны с византийцами. Очевидно, имели место предварительные обсуждения, и Мануил сделал жест доброй воли по отношению к городу, но не было заключено соглашение по окончательным условиям и не произошло сколько-нибудь значительного возобновления торговли Венеции с Константинополем. Тем не менее, когда произошла массовая резня латинян, венецианцы не пострадали. Был подготовлен путь к будущему примирению.

Интерес Мануила Комнина к Итальянскому полуострову не ограничивался маркизами Монферратскими и Венецией. После разгрома у Мириокефалона его политика состояла в том, чтобы заново укреплять или создавать связи с менее значительными державами, чтобы противостоять враждебности Германии, Сицилии и Венеции. На тот момент его друзьями стали Генуя и Пиза. Генуэзцы считали византийцев ответственными за крупный ущерб, нанесенный их кварталу в Константинополе в 1162 и 1171 гг., и их посланники требовали большую компенсацию. Возможно, император и не выплатил ее полностью, но он, безусловно, предложил какую-то. У Пизы отношения с империей были лучше, и в 1179 г. ее посол Булгарино ди Анфосо нанес визит сначала Саладину, а затем Мануилу, вероятно, для возобновления торговых соглашений с Пизой. В конце правления Мануила генуэзцы и пизанцы были основными западноевропейскими жителями в Константинополе.