Тропой дружбы

Глава 6

Что и говорить, моцион оказался великолепным! До долины Потс, недалеко от которой находился Кристабель, мы дошли за два дня. А это – всего сто миль.

Я имею в виду, сто миль по горам. Слоуп обожал горы. Вверх он шел быстрее, чем вниз. Когда же оказывался на настоящем высоком утесе, превращался в какого-то горного козла, который знай себе скакал с камня на камень.

Уже через час после старта мои ноги начали просто отваливаться. Мне все время приходилось бежать за моим спутником, из-за чего ему понадобилось сократить его огромные шаги по меньшей мере наполовину. Только благодаря этому нам удавалось идти рядом. Прежде я никогда столько не ходил, даже если у меня на хвосте висели копы. Да и с тех пор мне больше не доводилось столько пройти, как тогда с ним. И должен сказать, не собираюсь. Я вполне могу успокоиться на том рекорде, который установил во время перехода к долине Потс.

И все-таки, когда мы, наконец, добрались до перевала, было совсем не так уж плохо. Там, наверху, росли высоченные сосны, и, чувствуя, как пропахший ими воздух, наверное самый чистый в мире, наполняет мои легкие, я свернул цыгарку, блаженно затянулся и посмотрел вниз на долину.

Вы, наверное, знаете, как выглядит местность после набега старателей – склоны холмов повсюду разрыты, старые кости гор торчат наружу там, где раньше был зеленый покров. С тех пор как несколько лет назад старый Том Потс нашел в этих местах золото, здесь повсюду появилось полным-полно рвов и настоящих глубоких шахт. Сам Потсвилл располагался в долине, в центре гор, которые теснились вокруг него со всех сторон, и с этой дистанции даже выглядел похожим на настоящий город. Две дороги из него вели к вагонеточным путям, и сквозь этот чистый горный воздух я смог разглядеть две группы грузовиков, которые работали внизу у извилины и уклонов дороги. Были видны большие крытые вагонетки и облака тонкой пыли позади них. Можно было даже слышать скрип колес этих раскачивающихся вагонеток и проклятия погонщиков мулов, которые двигались вдоль путей.

– Не так уж здесь плохо, – с облегчением вздохнул я, удобно усевшись в развилке между корнями дерева, которые высунули свои колени из-под земли.

– Плохо? – медленно повторил Слоуп и вытер лоб ладонью. – О нет, Рэд! Мне хотелось бы раствориться, слиться с этим видом, с этими окрестностями и всю мою жизнь, день за днем, уходить все глубже и глубже, в более величественные горы, подниматься все выше и выше, к более надменным вершинам. Может, это и глупо, Рэд, но мне кажется, что душа очищается в голубом воздухе этих гор. Жизнь уже не представляется душной и угрюмой, Рэд, когда видишь эти снега. Да, и можешь дотронуться до них, если захочешь!

Я даже сморгнул пару раз, пока слушал, как он распространялся насчет всего этого. Для меня это было что-то новое в нем. Я начинал догадываться, что в нем было больше от книги, чем просто обложка и заглавие. И оказался прав. Во всяком случае, я сказал себе, может, он не так уж и глуп, просто другой, не похожий на всех.

– Ты, наверное, хотел бы подобраться поближе к той картинке со снегом, о которой толкуешь, верно? – поинтересовался я.

– Поближе? Конечно хотел бы.

– Тогда иди один, – заявил я. – С меня хватит этой прогулки в два дня. А я засушу на память весь этот поход по горам и, пожалуй, лучше займусь чтением книг и разными там описаниями природы. Черт меня побери, если в этом нет чего-то такого!

Дюган беспомощно посмотрел на меня:

– Я не очень тебя понял, Рэд. За исключением того, что ты очень устал. Боюсь, я был совсем бестолковым, когда вынуждал тебя идти так же быстро, как хожу сам.

Совсем забыл, что у тебя не такие длинные, как у меня, ноги.

– Дело не в длине ног, – возразил я. – Возьми антилопу, у нее же не длинные ноги, так же как и у горного козла. Но они ходоки, прирожденные ходоки, понимаешь?

– Да, это правда, – согласился он, не заметив ничего относящегося к себе в том, что я говорил. – Даже скаковая лошадь, я заметил, ниже, чем остальные. Но мы отдохнем здесь, Рэд, сколько захочешь. И давай с этого момента ты будешь ведущим.

Но я отдыхал недолго. В конце концов, это был уже спуск, да и пришвартовались мы уже почти у Потсвилла, так что в сумерках благополучно добрались до гостиницы.

Этот идиот попрощался со мной у ее дверей, заявив, что зайдет за мной утром.

Я растерялся. И слишком устал, чтобы быстро сочинить какую-нибудь подходящую небылицу, не посмел предложить ему денег. Черт бы побрал его гордость! Просто сказал:

– Послушай, Слоуп. Оставайся здесь со мной, ладно? А потом отдашь мне деньги. Ты ведь можешь сорвать куш на одной из своих акций, тогда и вернешь долг.

Он обдумал это, но я видел, что ему требовалось еще что-нибудь поубедительнее. И все-таки мне удалось доказать этому гордецу, что теперь он очень близок к своей собственности, так что даже банк даст ему кредит, поэтому будет правильно, если он позволит мне оплатить наш ночлег.

Тогда Дюган выяснил, сколько стоит номер, сел и написал бумажку, в которой говорилось, что он, Эдвард Дюган, в такой-то день получил три доллара и двадцать пять центов от…

– Ты не назвал мне своего настоящего имени, Рэд, – споткнулся он на этом месте.

Я уже давно решил держать мое настоящее имя в тайне, но теперь, посмотрев на улыбчивое лицо и добрые, доверчивые глаза Слопа, на минуту вытащил его наружу.

– По-настоящему меня зовут Чарльз Лафарг, – сообщил я и, прикрыв глаза, увидел целый ряд местечек, где разыскивался человек с таким именем, и лица некоторых их жителей, которым он был позарез нужен. Но надо же, вдруг взял да и выдал мой секрет!

Дюган меня поблагодарил.

– Я знаю, – сказал он, – что ты предпочитаешь пользоваться, так сказать, прозвищем. Разумеется, правда останется между нами.

Мне этого было достаточно. Почему-то я твердо знал, что мое настоящее имя не вырвешь из Слоупа ни динамитом, ни киркой, ни лопатой. Такой уж он был. Лучше, чем самый надежный банковский сейф.

Так или иначе, но я получил его расписку, должным образом подписанную и в которой говорилось, что через тридцать дней без отсрочки Эдвард Дюган вернет мне три доллара и двадцать пять центов.

У меня долго хранилась эта расписка с его подписью и все такое. Я держал ее в пластиковой обертке, чтобы она не испортилась от дождя.

В голове у меня был какой-то туман. Вспоминаю, словно это было во сне, наш ужин в тот вечер и как я добрался до постели. Помню, два каких-то парня откупоривали бутылки с шампанским. После того как пробки выстрелили, все пошло по заведенному правилу, включая китайца, который подтирал кровь на полу.

Но я был слишком сонным, чтобы обратить внимание даже на убийство, и, когда среди ночи городок проснулся, начал выть и орать, это тоже прошло мимо меня.

Важно то, что я поднимался по лестнице, повиснув на руке Слоупа. Он притащил меня в номер и засунул в постель. Следующее, что я четко и ясно помню, – это стук в дверь, затем Дюгана, который открыл ее, и себя, садящегося на кровати в розовом свете раннего утра.

Дверь открылась, и я тут же скользнул обратно под одеяло. Парень, который вошел, был здорово похож на буйвола.

– Вы – Эдвард Дюган? – спросил он.

– Да, это я, – ответил Слоуп.

– Ты мне нужен, парень, – заявил буйвол.

– В самом деле? – вежливо поинтересовался Дюган.

– Я тебя разыскивал, – пояснил буйвол. – Я детектив Фрэнк М. Сидни. Меня нанял джентльмен, который хотел тебя видеть, как только ты появишься в городе.

– Вот как? – отозвался Слоуп таким спокойным тоном, что можно было с ума сойти. – Я арестован?

Конечно, я знал, что у него крепкие нервы, но не настолько же! Меня же начинало трясти при одной мысли о копе, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с ним нос к носу. Перед моими глазами сразу заплясали порка и решетка.

– Ты не арестован, дружище, пока нет, – сообщил буйвол. – Но есть человек, который очень сильно хочет тебя видеть. Так что пойдем.

– Я здесь с товарищем, – сказал Дюган. И, махнув рукой в мою сторону, предложил: – Может, этот джентльмен зайдет к нам сюда?

Буйвол искоса поглядел на меня, а затем вытаращился на дыру в сюртуке Слоупа. Честно говоря, там было больше дыр, чем самого сюртука. Потом сообщил:

– Парень, о котором я говорю, носит ту же фамилию, что и ты. Это – Рональд Дюган, но он шикарный парень. Лучше тебе пойти к нему в гостиницу.

– Рональд! – счастливо улыбнулся Дюган и повернулся ко мне: – Ты только подумай, Рэд! Здесь Рональд!

– Значит, в воздухе чем-то пахнет, – заключил я и сел. Затем обратился к буйволу: – Отлично, приятель, мы навестим молодого Дюгана после завтрака. Скажи ему об этом.

– Да, мы зайдем к нему после завтрака, – подхватил Слоуп.

Буйвол уставился на меня:

– Я тебя знаю, парень?

– Нет, – мгновенно отреагировал я. – Тебе еще не выпадало такое счастье.

– И все-таки мне знакома твоя морда…

– Ты не вращаешься в таком обществе, – огрызнулся я, чувствуя, как в желудке все начало подпрыгивать.

Буйвол подошел ко мне поближе и внимательно посмотрел на меня. Затем кивнул:

– Я постараюсь вспомнить.

– Пока ты здесь, вспомни, как отсюда выйти! – парировал я.

Уходя, он снова скосил глаза в мою сторону.

– Этот другой Дюган живет в «Империале», – бросил через плечо и захлопнул за собою дверь.

– В манерах этого человека есть что-то неучтивое, – заметил Слоуп. – Не могу сказать, что именно. Возможно, весь его внешний вид. Ты так не думаешь, Рэд?

Я не ответил, потому что в этот момент ругал себя за то, что так много болтал с этим буйволом. Меня волновало, насколько глубока его память.

Глава 7

Мы позавтракали у себя и отправились в «Империал». По дороге я как следует разглядел Потсвилл.

Поверьте мне на слово, это был еще тот городок. Похоже, его построили за один день, и этот день пришелся на субботу, когда плотники работали всего полдня, да к тому же спустя рукава. Короче, сляпали кое-как, наспех. Даже в самом центре мул и тот не нашел бы прямой дорожки. А буйвол, продравшись через Потсвилл, мог подумать, что был всего-навсего в зарослях густого кустарника.

И все же в этом городке было на что поглядеть. Между ювелирными магазинчиками, за витринами которых сверкали всякие финтифлюшки, втиснулись кузнечные мастерские с их грубыми железяками и оглушительным грохотом. Рядом же торчала палатка торговца всякой разной мелочью, а за нею – отель, сложенный из пустых консервных банок, которые держались одной надеждой. Вплотную к нему прилепилась времянка, где устроился старатель и под закатанным кверху брезентовым пологом готовил себе еду на проржавевшей печурке…

Люди на улицах были из тех, кто и внимания не обращал на изодранный сюртук Слоупа. Здесь толкались, шли вразвалку или торопились куда-то кто угодно, от индейцев в пестрых одеялах до картежников-аферистов во фраках с длинными хвостами. По узким пыльным улицам в обоих направлениях еле переставляли ноги усталые грузчики, ведя под уздцы мулов, которые мерно кивали своими грустными мордами в хомутах. Между ними небрежно проталкивались ковбои со стертыми ногами – эти приехали сюда людей посмотреть и себя показать, а как только спустят заработанные денежки, так сразу и разъедутся по своим ранчо. Тут же бродили золотоискатели, только что прибывшие издалека попытать счастья на приисках. В толпе можно было встретить и вечных, можно сказать, профессиональных лодырей, способных только жевать табак да слоняться у салунов, выпрашивая выпивку, и рабочих разных профессий с натруженными руками, и продувных мошенников, и честных людей. Здесь мелькали высушенные солнцем лица старожилов Запада и новичков, которых можно было сразу различить по их красным облупившимся носам.

Но самое главное, в городке пахло каким-то возбуждением – чувствовалось, будто вот-вот здесь что-то взорвется, показав всем, что почем.

И хотя я нет-нет да и вспоминал про того здоровенного буйвола, который так и рыскал по мне своими подозрительными глазищами, а все-таки радовался, что оказался в Потсвилле. Настроение было такое, как будто я ввязался в какую-то большую игру, не зная, стоило ли это делать и что будет потом – угожу в тюрьму или закончу день с друзьями в салуне.

Наконец мы пришли в «Империал» – самое лучшее трехэтажное здание в городе. Это был один из тех отелей, которые вечно стоят в строительных лесах: то их ремонтируют, то подмазывают свежей краской, то к ним пристраивают новые крылья. На первом этаже здесь находился большой вестибюль с деревянными колоннами, раскрашенными под мрамор.

Словом, «Империал» оказался по-настоящему шикарным местом, но еще более шикарным был молодой джентльмен, который встал с плюшевого кресла и с улыбкой пошел нам навстречу, готовясь пожать наши руки.

Я во все глаза глядел на него, потому что сразу догадался – это и есть тот самый Рональд, у которого такое доброе сердце.

Во всяком случае, одет он был просто замечательно, во все коричневое. Даже на ногах были узкие коричневые туфли, и только голубой галстук подчеркивал цвет глаз. Он выглядел холодным, гибким, гладким и блестящим, ну почти как змея. Его волосы, разделенные таким потрясающим пробором, что до самого затылка шла широкая белая полоска кожи, были темными от бриллиантина, так что понять, какого цвета они на самом деле, не представлялось возможным.

Помню, на нем был двубортный сюртук, а настоящего джентльмена всегда распознаешь именно по нему. Потому что большинство людей в сюртуках выглядят так, как если бы хорошая мысль вдруг пошла наперекосяк. В них у мужчин почти всегда слишком большие животы и как будто совсем нет грудных клеток. Но на сюртуке мистера Рональда Дюгана, с его прекрасным сердцем, не было ни морщинки. Он был весь до того гладкий, что прямо блестел.

Рональд показался мне чуть ли не самым красивым человеком, какого я когда-либо видел. По-настоящему красивым, со смуглой кожей, глянцевыми, как у ухоженного дитяти, щечками, большими, мягкими и удивительными глазами. Когда он улыбнулся, то в вестибюле как будто включился свет – так много у него было зубов и такие они были белые.

Я стоял и любовался им. Сразу было понятно, что он хочет пожать нам руки, потому что, как только встал с кресла, вытянул вперед правую ладонь, да так и держал ее, пока к нам приближался.

– Мой дорогой Нэд! Мой дорогой Нэд! – повторял он на ходу.

Подойдя, он опять включил свою улыбку. Я никогда еще не видел более подходящего места, чтобы заехать по нему кулаком.

Старина Слоуп сразу весь вспыхнул и так схватил руку Рональда, что тот заверещал.

– Ой, я опять сделал тебе больно! – испугался великан.

Рональд закусил губу и один за другим потер поврежденные пальцы, свирепо сверкнув глазами. Но потом тут же включил свое электричество и улыбнулся на весь холл.

– Так приятно было тебя увидеть, Рональд, что я совсем забыл о моей хватке, – проговорил Слоуп.

– Мне тоже так радостно встретиться с тобой, что я мог бы потерять руку и даже того не заметить, – откликнулся Рональд. – Где же ты был все это время, мой дорогой друг?

– Я шел через всю страну, – сообщил Слоуп. – Вот хочу познакомить тебя с моим верным другом. Все зовут его Рэд. Рональд, разреши представить тебе Рэда. Рэд, это мой брат Рональд.

Я подошел и пожал ему руку. Осторожно вытянув из моей ладони свои пальцы, он посмотрел на них, уверен, чтобы проверить, не испачкал ли я их. На этот раз на его губах появилась брезгливая улыбка.

– О! – сказал я. – Рад познакомиться с любимым братом Нэда.

Вероятно, добрейшему Рональду было бы приятнее обойтись без этого моего замечания. Оно вошло в него медленно и точно, как шляпная булавка. Он отвел глаза от рваного сюртука Слоупа и подарил мне взгляд, который прошил мою голову насквозь, от правого виска до левого уха. Но я не рухнул на пол, а только ему подмигнул.

Конечно, напрасно я так глупо поступил. Нет никакого смысла сразу кому-то давать понять, что ты его видишь насквозь и презираешь. Это вообще неправильная политика. Лучше всего всегда сохранять хорошую мину. А не можешь, носи темные очки или повязку на одном глазу, вот.

Так или иначе, но в ту секунду между мной и этой теплокровной змеей Рональдом будто вроде что-то проскочило. С этого момента мы всегда чувствовали друг к другу то же самое, только со временем все сильнее.

Наконец Рональд перевел взгляд на брата и проговорил:

– Я ждал тебя здесь со дня на день и ужасно беспокоился, не случилось ли чего?

– Неприятности коснулись только моих ботинок, – отозвался великан, продолжая держать руку на плече любимого брата. – Я шел в хорошем ровном темпе, но уж очень большая у нас страна, Рональд. Когда человек идет пешком, это занимает много времени.

– Правда, вот уж правда, – быстро заговорил Рональд. – Я не переставал огорчаться, что тогда до такой степени был стеснен в деньгах, что…

– О, дорогой друг, дорогой мой Рональд, – остановил его Слоуп, – не стоит об этом снова. Твое доброе желание для меня важнее денег.

– В самом деле? – Рональд включил свою улыбку на полную мощность.

– Конечно, – улыбнулся в ответ Слоуп, такой честный и такой глупый, что мне оставалось только удивляться.

– А сейчас, – заявил Рональд, – у меня есть для тебя неплохая новость.

– Да ну? – обрадовался великан и весь засиял.

– Насчет твоих акций, – пояснил Рональд.

– Здорово! – воскликнул Слоуп.

– Нет, в самом деле, новость очень хорошая, – подтвердил великодушный младший брат. – Ты ведь думал, что они стоят только тысячу или полторы тысячи долларов, когда уходил из дома, правильно?

– Верно, – кивнул Слоуп. – А сейчас?

– Ну, старина, ты ведь никогда особенно не разбирался в бизнесе, правда? – любовно продолжил Рональд.

– Боюсь, я ни в чем не разбираюсь, – вздохнул великан. – Но особенно, конечно, в бизнесе. А что произошло?

– Уже после того, как ты ушел, мы получили еще одно письмо от мистера Кристиана, и я подумал, что ты не станешь возражать, если я вскрою его за тебя.

– Конечно, я не стал бы возражать, – весело подтвердил парень.

Меня стало всего корежить, я громко закашлялся. Братец Рональд одарил меня взглядом, который мог бы разжечь сырые дрова. Затем выпустил на лицо только половину своей улыбки и поспешно обратился к оболтусу:

– Из письма, которое я вскрыл, выяснилось, что предложение изменено, поэтому я бросился закрывать брешь в твое отсутствие.

– Добрый старина Рональд! – совсем растрогался Слоуп, и глаза его засияли, как две свечки.

– Ну, я только хотел сделать, что мог, – уточнил скромняга младший брат. – Написал тщательно продуманное письмо и затеял весьма серьезную переписку, которая в конце концов увенчалась тем, что я вынудил Кристиана очень значительно увеличить его предложение.

– Он прекрасный человек! – не утерпел Слоуп.

– До какой суммы, как ты думаешь? – задал вопрос Рональд.

– Может, вдвое больше? – с робкой надеждой предположил великан.

– До пяти тысяч долларов! – объявил Рональд Великолепный.

Во время этого разговора у меня в животе становилось все холоднее и холоднее, я стал понимать, что должен вмешаться и сделать хоть что-нибудь. Ясно, Бонанзе Крису Кристабель нужен позарез. Поэтому он и повысил цену. Предложил заплатить этому доверчивому кретину пять тысяч да еще его братцу за хлопоты. И если при этом великодушному Рональду не перепал жирный кусочек, я готов был съесть кучу опилок, не запивая их водой!

Похлопывая Слоупа по его огромной ладони, красавец мужчина заторопился.

– Все, буквально все уже готово, – твердил он. – Нам остается только пойти в контору мистера Кристиана и подписать там бумаги. Раз – и пять тысяч долларов твои!

Мне стало ясно как день, что хлопотун Рональд здорово поработал, чтобы все устроить.

Глава 8

Конечно, я потащился за ними, но младшему братцу это не понравилось.

– Мистер Кристиан – очень деловой человек, – заявил он. – Мы не можем навязываться ему в компании с молодыми людьми, чтобы он даром терял время.

Мне захотелось треснуть ему по носу. И тут я увидел, что Слоуп кивнул. Он всегда со всеми соглашался.

– Для него это не будет пустой тратой времени, – возразил я. – Мы старые друзья, он будет рад меня видеть. Крис приглашал меня заскакивать к нему в контору каждый раз, как я здесь окажусь.

Братец Рональд рассматривал меня целую минуту, и, не удержавшись, я снова ему подмигнул.

– Но, Рэд, я удивляюсь, почему ты не сказал мне об этом раньше? – вдруг поинтересовался Дюган-старший.

– Я не верю ни одному его слову, – вставил великодушный Рональд, причем с эдакой растяжкой, то повышая, то понижая голос, как это делают женщины, когда разозлятся.

– А вам и не нужно мне верить, Рональд, – огрызнулся я. – Это было бы моим сюрпризом для Слоупа, в случае если бы ему не удалось получить согласие на встречу с Кристианом.

Рональд сделался багровым и заявил:

– Этот маленький негодяй совершенно не умеет себя вести. Для тебя, Рэд, я – мистер Рональд.

– Этот ваш «мистер» остался по ту сторону гор, – парировал я.

Дюган-младший готов был взорваться, а старший засмеялся.

– Позволю себе сказать, – неожиданно объяснил этот простофиля, – Рэд имеет в виду, что для этих мест ты слишком хорошо одет. Он – странный паренек, Рональд, но у него доброе сердечко. Не сердись. Пусть Рэд пойдет с нами. – И он потянул за собой упиравшегося брата.

Я весело посмотрел на Рональда и снова ему подмигнул. Он был готов меня съесть, но могу поклясться, тогда его прохватил бы сильнейший понос.

Мы пошли в контору Бонанзы Криса. И надо сказать, появились там в очень удачный момент, потому что только мы оказались под рядом окон, над которыми красовалась вывеска: «Генри Кристиан, торговый агент, маклер, юрисконсульт и пр.», как из дверей вышли два джентльмена, ведя под руки женщину. Она была симпатичная, загорелая и худая, но так расстроена, что плакала.

– Оставайся здесь, сестрица, – сказал один из здоровяков и толкнул ее со ступенек крыльца.

Не стоило ему этого делать, когда поблизости находился Слоуп.

Он схватил грубияна за шиворот и трахнул его о стену с такой силой, что тот так и сел там, где стоял.

– Ты не имеешь права так грубо обращаться с леди, – объяснил свой поступок великан.

В этот момент второй громила вытащил пистолет. Заметив это, Слоуп спокойно повернулся к нему:

– Прошу тебя, не наводи эту штуку на меня. Неизвестно, послушался его головорез или просто испугался, но моментально сунул пушку под одежду и быстро исчез за дверью.

– Жаль, что ты не свернул им шеи, – проговорила женщина, – а заодно уж и Бонанзе Крису. О, какая же я была дура, когда ему поверила! Он только и умеет, что врать на каждом шагу! Прямо весь сотворен из вранья и хитрости! Проклятый жулик, обобрал меня до последнего пенни. И вот я снова здесь и реву посреди улицы, как побитая дворняжка! Но пусть не радуется! Я еще вернусь, и не одна, а приведу тех, кто сможет поговорить с этим толсторожим мошенником!

Женщина вытерла слезы и решительно зашагала по улице. Мне понравился ее вид, ее походка и то, что она на ходу сжимала кулаки. И конечно же пришлось по душе, что она вот так выскочила перед нами, потому что Слоупу было очень полезно на все это посмотреть. А великан между тем потер по своей привычке подбородок и, посмотрев ей вслед, произнес:

– Она выглядит очень возмущенной мистером Кристианом, Рональд.

– Ничего удивительного, – спокойно отреагировал тот. – Видишь ли, каждый его клиент надеется разбогатеть всего за одну ночь. А когда такого чуда не происходит, теряет выдержку.

У меня вырвался такой громкий смешок, что даже Слоуп обратил на него внимание.

– В чем дело, Рэд? – удивился он.

– Да просто смешно, что кто-то вообще может доверяться этому прожженному жулику и вонючему шакалу Бонанзе Крису, – пояснил я. – Денежки, которые ему удается заполучить, уже никогда не вырвать из его цепких лап. Он обдирает скальпы со всей округи. Этимто и знаменит. И если предлагает тебе пять тысяч за твои акции, то будь уверен, они стоят не меньше пятисот тысяч!

Я выложил карты на стол и стал ждать, что из этого выйдет.

Но великодушный Рональд поднял перчатку.

– Мне кажется, Рэд ищет повода устроить безобразный скандал, – высказался он. – Мы знаем, Нэд, что случилось с остальными. Кристиан все объяснил, к моему полному удовлетворению. Он пережил много рискованных сделок. Такое случается. Деньги отца, то есть твоя доля, просто оказались неудачно вложенными в бесперспективные участки.

– Да, – согласился Слоуп, – это звучит очень правдоподобно. И в конце концов, пять тысяч долларов гораздо больше, чем полторы, верно?