Дремеры. Проклятие Энтаны

Глава Карателей не был похож на человека, который принимает поспешные решения. Раз уж он задумал путешествие на корабле, значит, считает, что это вполне осуществимо. Но как?..

Тишину вдруг прорезал далекий крик Тени, и, вздрогнув, я вспомнила его слова, сказанные о Кинне: «Он послужит этому делу иначе».

Неужели?..

Вскочив на ноги, я подбежала к двери и начала в нее колотить, не обращая внимания на испуганные вопросы Тайли.

– Мне нужна помощь! Скорее! – кричала я, продолжая молотить кулаком по двери.

Я боялась, что мне не откроют, но через минуту услышала звук поворачиваемого ключа – и за миг до того, как дверь отворилась, приняла теневую форму ирсы.

Мир посерел, одновременно подернувшись переливчато-радужной пеленой. Позади что-то воскликнула Кьяра, и это отвлекло Карателя – он не сразу меня заметил. Я воспользовалась заминкой и проскользнула в образовавшуюся щель. Каратель закричал, призывая товарищей, но я уже неслась по коридору.

Я не собиралась сбегать. Мне просто нужно было убедиться, что Кинн на месте.

В теле ирсы я быстро добралась до нужной комнаты. Дверь была закрыта. Перевоплотившись обратно, я открыла ее… и замерла на пороге.

Кинна внутри не было.

– Если ты немедленно не вернешься, – произнес за моей спиной холодный женский голос, – я позабочусь о том, чтобы ты его больше никогда не увидела.

Я резко развернулась и столкнулась лицом к лицу с Карательницей. В прорезях маски были отчетливо видны ее глаза: светло-серую радужку окружала темная, почти черная каемка, и от этого взгляд казался пугающе пронзительным. Женщина излучала такую силу, что я едва не попятилась, но всё же осмелилась спросить:

– Где Кинн? Он… на корабле?

– Назад. Сейчас же, – отчеканила она.

– Пожалуйста, просто скажите… – мой голос дрогнул.

Карательница мигом придвинулась ко мне и прошептала:

– Пусть благодарит Предков за то, что его никчемная жизнь принесет хоть какую-то пользу. Иначе я бы убедила оставить его в Квартале, с Тенями.

От ее слов исходила такая неприязнь – и к Кинну, и ко мне, – что мороз продрал по коже.

– А теперь – назад, – громко приказала Карательница. – И если посмеешь сделать что-то подобное еще раз, я заставлю тебя пожалеть.

Я безропотно подчинилась, мысленно пообещав себе впредь держаться от нее подальше.

Когда дверь спальни за мной закрылась, Тайли тут же пристала с расспросами, а Кьяра лишь смерила меня пристальным взглядом. Я удивилась, когда в ответ на мой рассказ она сказала:

– С Кинном всё будет в порядке. Думаю, они действительно отправили его на корабль, снабдив камнем-сердцем. Утром, когда все увидят, что он жив, станет понятно, что плыть безопасно.

– Но почему они не поручили это одному из Карателей?.. – возразила я. – Скорей всего, это слишком рискованно. А Кинна им не жаль.

– Не стоит его недооценивать. Он пережил Квартал – переживет и корабль.

Ее слова меня не успокоили. Страх за Кинна так сильно впился в сердце, что я по примеру Кьяры и Тайли вновь приняла теневую форму, чтобы не заснуть. Лежа на кровати и положив морду на жемчужно-белые лапы, я прислушивалась к далеким Теням, с ужасом ожидая, что они вот-вот кого-то поглотят.

Если с Кинном что-то случится, Имроку Дейну я этого не прощу.

…Когда нас с утра выпустили из спальни, я первым делом обратилась к Карателям:

– Пожалуйста, скажите, что с Кинном? Он вернулся?

Оба промолчали, и на мгновение у меня перед глазами потемнело. Придя в себя, я вцепилась в рукав ближайшего ко мне массивного Карателя и умоляюще попросила:

– Просто скажите: Кинн вернулся – да или нет?

Повернувшись, мужчина посмотрел на мою руку, и я тут же его отпустила. После этого он низким баритоном ответил:

– Да. Час назад.

От облегчения колени подогнулись, и я едва не осела на пол, но в последний момент меня подхватил Каратель.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо.

Чем меньше времени оставалось до отплытия, тем сильнее давило ожидание. Имрок Дейн меня к себе больше не вызывал, с Кинном я тоже не виделась – приходилось цепляться за надежду, что с ним на самом деле всё в порядке.

Но ожидание напрягало и остальных, и заметнее всего оно сказывалось на Ферне. Он больше не садился заниматься с Кьярой, стал более нелюдимым, раздражительным, а один раз даже злобно огрызнулся на Донни, когда тот над ним пошутил. Мальчишка заметно расстроился, а Ферн уселся на диван и замкнулся в угрюмом молчании.

В попытках разрядить атмосферу Нейт предложил Донни сыграть в «Терновник и розы».

– Не знаю такую игру, – пробурчал тот, еще не отойдя от обиды.

– Не страшно, научу. Садись.

Вырвав из тетради лист – Кьяра даже не возмутилась, – Нейт нарисовал большой квадрат, затем расчертил его на маленькие. Потом стал объяснять:

– Обычно в нее играют с камнями, но можно и без них, хотя это и не так удобно. «Терновник» – черные кружочки, а «розы» – пустые. «Терновник» начинает первым, зато «розы» получают компенсацию – четыре с половиной очка. Мы ходим поочередно: за каждый ход мы рисуем свой кружочек на свободном пересечении линий. Если он попадает в окружение, то его вычеркивают, и за него окружившему начисляется одно очко. Твоя задача – набрать как можно больше очков, захватывая кружочки противника и расширяя свою территорию.

В памяти у меня что-то мелькнуло, и я нерешительно спросила:

– Подожди, разве это не «Красное и синее»?

Нейт удивленно посмотрел на меня.

– Вы так это называете? Ну, в оригинале там действительно красные и синие камни…

– Ларриты. Они светятся, соприкасаясь с камнем своего цвета. А почему «Терновник и розы»?

Он медленно заштриховал кружочек на свободном пространстве за пределами поля и вполголоса сказал:

– Это вариант Лиллы. Она научила нас играть без камней и сама придумала историю.

В комнате наступила особенная, хрупкая тишина – впервые с годовщины смерти Лиллы Нейт упомянул ее имя. Я негромко переспросила:

– Историю?

Он уставился на нарисованную доску невидящим взглядом и заговорил плавным, почти напевным тоном:

– В одном саду рос дикий терновник. Как-то раз пришел туда человек, выкорчевал терновник и посадил на том месте прекрасные розы. Однако терновник был упрям, не захотел отдавать свой сад наглым захватчицам и снова прорастил свои колючие побеги. Но и розы не пожелали уступать место дикому и неуживчивому соседу. С той поры продолжается борьба между терновником и розами – и будет продолжаться до тех пор, пока одному из них не удастся захватить весь сад.

Я протяжно выдохнула и сказала:

– Этот вариант мне нравится больше, чем безликое «Красное и синее».

Слабо улыбнувшись, Нейт разыграл с Донни очередность: мальчишке достался «терновник» – он делал ход первым. Они сыграли тренировочный раунд, а затем еще один – уже без подсказок Нейта, и, к всеобщему удивлению, Донни выиграл.

– Всё потому, что он тебе бессовестно поддавался, – вдруг заявил Ферн, возникая рядом со столом. – Сыграй со мной. Или кишка тонка?

Он посмотрел на растерявшегося мальчишку и усмехнулся, и от этого холодного, напряженного смешка у меня пошли мурашки.

– Я буду твоим противником, – спокойно сказал Нейт, кивая Донни, чтобы тот уступил место.

Ухмылка Ферна стала шире и неприятно напомнила о Сае.

– Только не вздумай поддаваться.

– И не собирался, – всё так же ровно ответил Нейт.

Их игра напоминала сражение – безмолвное и решительное. Ферн играл сосредоточенно и агрессивно – каждый раз, делая ход, он с такой силой давил на карандаш, что бумага едва ли не рвалась. Нейт казался невозмутимым, хотя несколько раз я замечала, что он мимолетно сжимает челюсть, словно борясь с раздражением.

Ферн выиграл.

– Всего два с половиной очка, – прохладно сказал Нейт, но Ферн его не слушал. Обведя нас взглядом, он громко спросил:

– Кто следующий?

После мгновения неловкой тишины вызвалась Кьяра.

На этот раз атмосфера за столом сгустилась еще больше. В отличие от предыдущего раунда, после каждого хода Ферн поднимал голову и не отрываясь смотрел на Кьяру. Наконец сестра не выдержала и процедила:

– Ты надеешься, что добьешься победы, отвлекая меня от игры?

Он наклонился ближе и что-то прошептал ей в ответ – Кьяра с обескураженным видом заморгала, а потом со злостью вскочила из-за стола. Ферн же рассмеялся – неестественно, надломленно – и обратился к нам:

– Ну что, кто еще готов рискнуть?

Тайли, стоящая рядом со мной, нервно переступила с ноги на ногу, а он повернул голову ко мне и спросил:

– Ну что, Вира, не хочешь заменить сестру?

Из меня словно выбили воздух, и несколько секунд я молча стояла, не в силах пошевелиться. Больше всего на свете мне хотелось влепить Ферну пощечину и отойти подальше – насколько позволяла комната. Но в зеленых глазах сверкал болезненный вызов: ну же, давай, откажись. И я наперекор сказала:

– Я сыграю с тобой.

Хмуро прищурившись, Ферн проследил, как я сажусь напротив, потом криво улыбнулся и начал чертить новое поле.

В этот момент я не думала ни об игре, ни тем более о победе – в голове крутилась лишь одна мысль: да что с ним такое? Сначала игнорирует всех, теперь срывается… Если бы он поглотил Тень, его поведение еще можно было бы объяснить, а так… Неужели он жалеет о том, что вызвался нам помочь?.. Или дело в чем-то другом?

Мы разыграли очередность, и мне достались «розы».

– Не боишься? – обронил Ферн, делая первый ход.

– Боюсь? Чего? – с напускным спокойствием спросила я, рисуя «розу».

– М-м… Терновник дико колючий, об него легко пораниться, – ответил Ферн, с силой заштриховывая новый кружок.

Бросив на него быстрый взгляд, я пожала плечами и сделала ответный ход.

– У роз тоже есть шипы.

– Розы – прихотливые неженки, – насмешливо бросил он и нарисовал кружок рядом с моим. – Близость с терновником им противопоказана – он их задушит.

– Неужели? – холодно поинтересовалась я, укрепляя свою «розу» еще одной.

Какое-то время мы играли молча – до тех пор, пока Ферну не удалось окружить две мои «розы». С видимым наслаждением вычеркнув их, он произнес:

– Знаешь, что мне больше всего нравится в этой игре?

– Что?

– Здесь нет ничьей. Либо победит «терновник», либо «розы».

Я замерла, глядя на поле невидящим взглядом, а потом спросила:

– И почему для тебя это так важно?

– Потому что это жизнь. Либо ты поглощаешь Тень, либо она – тебя.

– Но ведь Тень еще можно развеять, – тихо проговорила я и нарисовала «розу» на территории Ферна.

Приподняв брови, он сказал:

– Скорее всего, это будет последнее, что ты сделаешь в своей жизни.

– Но мне это удалось, и я до сих пор жива, – парировала я.

Следующие несколько минут «терновник» пытался окружить разрастающиеся «розы». Убедившись, что внимание Ферна сосредоточено на этой части поля, я сделала ход в другом месте. Он с удивлением посмотрел на меня.

– И что это ты делаешь?

Я пожала плечами.

– Играю.

Он промолчал, лишь слегка покачал головой, словно не веря своим глазам. Я знала, что мой стиль игры был малоприемлемым – в «Красном и синем» требовалась холодная логика, – но мне вдруг стало всё равно. Видеть замешательство Ферна оказалось куда интереснее, чем пытаться выцарапать победу.

Тем большее удовольствие я получила, когда в конце игры при подсчете очков выяснилось, что я выиграла – всего полтора очка, но победа была моей.

Ферн с кислым видом осмотрел поле, словно надеясь, что куда-то вкралась ошибка. И наконец бросил:

– Еще раз.

Я едва не рассмеялась – мне удалось обыграть его по чистой случайности, разве можно принимать эту победу всерьез?

– Ты же сказал: победит либо «терновник», либо «розы», – не удержалась я. – В этот раз «терновник» проиграл.

– А разве я сказал, что собираюсь сдаваться после одного поражения? – вполголоса спросил он, поднимая на меня немигающий, тяжелый взгляд, от которого сердце забилось быстрее.

Смешавшись, я не нашла, что ответить. Казалось, он говорил сейчас совсем не об игре… В этот момент кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула – Тайли тут же отдернула руку.