Командировка в Стамбул

***

Демир, поговорив с Эмре, убедился, что с его другом не случилось ничего плохого, и даже посмеялся про себя по поводу всей этой ситуации. Они с Нихан стояли рядом и оба были в растерянности, не понимали как вести себя и что делать сейчас. Он смотрел на Айлин, лицо её было искажено гневом и обидой. Капитан только что вернулся. Он не нашёл молодого человека. Нихан наконец решилась подойти к подруге и обняла её. Но та оттолкнула девушку и отвернулась.

– Айлин, мне только что звонил Эмре, – Демир старался говорить мягко, – он добрался до берега. Попросил телефон у кого-то. Решил, что побудет на острове. Оставим его.

– Мне плевать на этого павлина, – Айлин пнула своей стройной ножкой ботинки Эмре, и они упали в воду. – Пусть хоть навечно там остаётся. Мы возвращаемся! – она отдала приказ капитану повернуть назад в город и прошла в свою каюту, презрительно взглянув на Демира и Нихан.

Девушка захлопнула дверь за собой и повернула ключ. Она сжала кулачки. Щёки её пылали, а глаза горели негодованием.

– Ты будешь меня умолять быть твоей! – она смотрела куда-то внутрь себя, – будет так, как я хочу!

И вдруг она сникла, упала на колени и заплакала так искренне, как плачут маленькие девочки, когда их обидели, и нет рядом папы или мамы. В сущности Айлин не была такой уж злобной или мстительной. Она просто никогда не знала ни в чём отказа. Чего бы она ни пожелала, отец её всегда исполнял. Он делал это с большой любовью к ней, но как это всегда бывает, его безоговорочная любовь обернулась для дочери избалованностью.

И вот сейчас она захотела живого человека. Ей было искренне странно и непонятно, почему она его не получила. Почему он отверг её? Она плакала от бессилия что-либо сделать прямо сейчас, сию же минуту.

В каюту постучали. Айлин крикнула, что у неё все в порядке, и чтобы её оставили в покое.

– Делайте там, что хотите! Я устала, – она действительно разделась и легла в кровать.

– Завтра же мой отец расторгнет с тобой контракт на рекламу, – говорила она, глядя в потолок и представляла себе изумлённые глаза Эмре, – а потом по секрету расскажет всем, что ты гей. И ни один уважающий себя мусульманин не будет поддерживать с тобой отношений. – Где же твоя улыбка, мой герой с такими прекрасными длинными волосами? – Айлин засмеялась истерично. – С такими тонкими пальцами и глазами, как у оленя… Ну как я придумала? Тебе понравилось?

Айлин долго не могла уснуть, её не отпускали чувство обиды и гнев. Только под утро девушка забылась беспокойным сном. Яхта давно причалила в порту, но никто не решился потревожить хозяйку. Гости разошлись. Остались только Нихан и капитан, самые преданные Айлин люди.

***

– Это невозможно! Откуда ты взялся?! Ты призрак? Я сошла с ума?! – Лиза говорила по-русски, потом опомнилась и стала говорить по-английски. От пережитого страха за Франко её всё ещё била нервная дрожь. Вся мокрая от дождя, она смотрела на мужчину и боялась, что упадёт в обморок. – Это невозможно!

– Успокойтесь, прошу вас, – Эмре обнял женщину за плечи и погладил по волосам, заглядывая ей в глаза. Он описал спасённого мужчину. – Уверяю, он в порядке, только немного нахлебался воды. Мы его привели в чувство. Должно быть, он уже на своей яхте. Матрос сказал, что она недалеко пришвартована.

Лиза засмеялась и заплакала одновременно. Она не знала сама, что нашло на неё: то ли радость, что Франко жив и от избытка переживаний, то ли радость, что этот мужчина каким-то чудом оказался здесь рядом с ней, в такую трудную минуту, и принёс ей хорошую весть. Она смотрела на него своими заплаканными синими глазами, совсем не думая о том, как она выглядит. Одежда на ней была мокрая и облегала её тело, волосы спутаны, лицо красное от ветра и слез. Лиза обняла Эмре, прижалась к его горячему телу, вдохнула его запах и заплакала ещё сильнее.

– Милая моя, ты испугалась и замёрзла, – он гладил её и обнимал. Ему хотелось согреть эту женщину. – Я отведу тебя в отель. Нужно принять горячий душ и обсохнуть.

Лиза сделала шаг и вскрикнула:

– Я подвернула ногу. Мне нужно идти помедленнее.

Но Эмре легко подхватил её на руки и пошёл в глубь острова к отелю, в котором он остановился. Ей было очень хорошо в эту минуту. Никто никогда в жизни не брал Лизу на руки, тем более так бережно, даже отец в детстве. Она обхватила его шею руками и смотрела на его длинные ресницы, яркие губы, на густые мокрые волосы. Эмре опустил её на ноги перед входом в отель, взял за руку и повёл в свой номер. Походка его была уверенная, руку Лизы он сжимал крепко и вместе с тем нежно.

Эмре помахал свободной рукой хозяину и что-то сказал ему на турецком языке. Хозяин поднял руку в знак солидарности и улыбнулся. Что-то ответил. Сколько лет Лиза вела бизнес с турками, а языка не знала.

– Вы располагайтесь здесь, как вам будет удобно. Примите горячую ванну и отдохните. Я позвоню, чтобы вам принесли полотенце и халат. И выпейте сейчас виски, вам нужно согреться. – Он налил в широкий стакан спиртное и протянул Лизе, улыбаясь своей искренней улыбкой. – Вашу одежду мы отдадим в прачечную. Я думаю, за пару часов её постирают и высушат. А пока поспите. Когда вы отдохнёте, позвоните на ресепшн. Я буду в лобби, распоряжусь насчёт вашего платья. А затем мы поужинаем вместе. Хорошо?

Лиза кивала на все его слова и благодарила за помощь. Она залпом выпила виски и поморщилась. Тепло разлилось по её венам, добралось до сердца. Глаза заблестели и от слёз, и от виски.

Эмре оставил женщину одну. Только сейчас он смог сам опомниться и осознать невероятность встречи. Это было похоже на дурную мелодраму. Герой спасает возлюбленную и несёт её на руках в свою постель. Дальше…

– А что будет дальше? – спросил Эмре сам себя вслух. Он подумал со смехом в духе турецких сериалов: «Она отдаётся ему в знак благодарности». Затем поморщился и сказал: «Нет, эта женщина ничего не будет делать из благодарности!»

Он попросил у хозяина ещё один номер. Эмре очень редко радовался своей популярности. Но в этот раз, оказавшись случайно на острове, без телефона и денег, босой, он был счастлив, что встретил на берегу приютившую его компанию. В ней оказался добродушный парень, сын хозяина этого милого отеля. Они с отцом были его страстными поклонниками, смотрели все матчи и неистово болели за его команду. И как обрадовался этот пожилой уважаемый мужчина, что смог помочь своему кумиру! Он сказал, что очень расстроится, если Эмре не примет его гостеприимства. Молодой мужчина почувствовал, что его искренне любят эти совершенно чужие люди и принял все их заботы с большой благодарностью. Ему с трудом, учитывая сорок шестой размер ноги, но все же подобрали сланцы и даже нашлась новая футболка его размера.

Через полчаса он, приняв душ и облачившись в свою влажную одежду, спустился в лобби. Эмре боялся потерять Лизу, что она не найдёт его и уйдёт. Он сел в мягкое кресло и попросил чаю. Настоящий, правильно заваренный, турецкий чай всегда придавал ему сил.

Эмре не знал, как вести себя с этой женщиной. Можно сказать, что сейчас он был в растерянности. Когда два дня назад он решил её искать, его не заботило, что будет дальше, после того, как он её найдёт. Он хотел эту женщину. И не только физически. Он хотел её видеть, говорить с ней, смотреть на неё. Нет, ещё он хотел целовать её губы и вдыхать запах её кожи. Сейчас, найдя её в таком расстроенном душевном состоянии, ему хотелось обнять Лизу. Он вспомнил её фразу «Ты знаешь, сколько мне лет?» и почувствовал, что с её стороны это существенная преграда для отношений.

***

«Кажется, я влюбилась!» – Лиза проснулась и вспомнила, где она и как здесь оказалась. Но что-то ещё её тревожило. – «Ах да, сон. Мне снился какой-то сон. Почему-то тревожный. Я что-то должна была выбрать", – она не помнила, что именно.

Лиза встала и подошла к окну. Совсем стемнело. Она распахнула окно и вдохнула ночной южный воздух. Сердце сладко заныло. Пахло солёным морем, какими-то цветами, которые в ночное время отдают свой аромат особенно сильно, а ещё пахло арбузом. Лиза поняла, что очень проголодалась.

«Он сказал, чтобы я позвонила на ресепшн. Нет-нет! Я не могу… Я не смогу устоять перед ним!» – Лиза заметалась по комнате в поисках своего платья. Потом вспомнила, что Эмре забрал платье в сушку. «Что же мне делать?» – сердце и душа сладко ныли, но голова, пока ещё четко соображающая, понимала, что нужно бежать. Пусть даже и в халате, но подальше от этого молодого мужчины!

Лиза присела в кресло и вспомнила его взгляд. Бывает такое редкое откровение – оно снисходит из ниоткуда и является мимолётным, но очень явным. В одну минуту Лиза остро осознала, что этот мужчина создан именно для неё. Что ей никуда не убежать.

«Стоп. Я не могу. Нет! Он мусульманин наверное. Это невозможно. Господи, помоги мне справиться с этим страшным искушением! – она обхватила лоб руками. – Молодой, красивый, да к тому же мусульманин! Это же просто целый набор препятствий! Я не могу, не должна предавать себя, свои принципы. Свою веру!»

Лиза взяла себя в руки и потихоньку успокоилась. Она обдумывала своё поведение с Эмре и была намерена не позволять себе искушаться.

«А почему это я решила, что нравлюсь ему?! – вдруг схватилась она за спасительную мысль. – Ну, случайно встретились в аэропорту. Ну, поцеловал в самолете… Может быть, ему снился кто-то, а тут я на груди лежу и сплю. Мужчина молодой. Проснулся и, кто подвернулся, того и поцеловал». – Она покраснела. Поцелуй был очень горячий. Предательская память воспроизвела вдруг сцену на берегу. «Ну и что? – уговаривала она себя, – да, обнимал и гладил. Как любую женщину в такой ситуации. Просто он очень добрый. И благородный. Ой, а ещё он просто невыносимо притягательный!»

Лиза посидела ещё с полчаса. Она себя готовила к встрече с Эмре, как к бою с искушённым противником, и очень боялась выдать свои чувства.

«Так. Он просто рекламный красавец. Наверняка избалованный и не знающий отказа. Это пошло. В конце концов, Лиза, вспомни, что за глаза тебя называют Снежной королевой. Ну вот и заморозь свои чувства, надежды и его самого».

Она встала, собралась духом и позвонила на ресепшн. Трубку взяла девушка и на просьбу Лизы принести её платье в номер, что-то ответила на очень плохом английском. Через три минуты в дверь постучали, и Лиза открыла дверь.

На пороге стоял Эмре с платьем в руках и очень смущённо улыбался. Лиза почувствовала, что ему неловко с ней. Так часто бывает с людьми, которые сразу, с первого взгляда понимают, что они родные души. Это безошибочно чувствует сердце. Но являясь пока почти незнакомыми друг другу, не пройдя этапа первых разговоров, дней и месяцев знакомства, они не могли выражать свои подлинные чувства. Оба испытывали одно и то же состояние сейчас. Как это ни странно, но и Лиза, и Эмре ощущали, что знакомы давно. Как дежавю.

– Как вы себя чувствуете? – Эмре передал Лизе платье, оставаясь на пороге. – Вот, чистое и сухое. Вы поужинаете со мной?

– Я очень вам благодарна за заботу и помощь, – она помолчала и холодно продолжила. – Действительно, это очень благородно с вашей стороны. Мне нужно переодеться и попасть в город. – Таким голосом и интонацией она разговаривала с назойливыми рекламными менеджерами: вежливо, но твёрдо отказывая и давая понять, что продолжать разговор не имеет смысла.

– Да, конечно. Я буду ждать вас внизу и провожу на пристань. – Эмре уже развернулся было, чтобы уйти. И тут в сердце кольнуло. Это было разочарование. Как-то не привык он, что женщины его отталкивают. По крайней мере, последние лет пять он был мечтой тысяч самых разных женщин – от девочек пятнадцати лет до их мам под пятьдесят. Конечно, он никогда этим не пользовался, всегда был с женщинами подчёркнуто вежлив и предупредителен. Будучи брезгливым от природы, Эмре не имел беспорядочных связей. Но такая холодность его даже разозлила.

Он обернулся. Лиза уже почти закрыла дверь, и он видел её только в щель. Она стояла с опущенной головой и плечами и продолжала медленно закрывать дверь. Эмре, не раздумывая, взялся за ручку и быстро вошёл. Закрывая дверь, он задел выключатель и погасил свет. Он стоял, прислонившись к стене и держа руки за спиной. Глаза его блестели в темноте, лицо выражало смятение. Лиза не вскрикнула, не отпрянула, не закричала. Она стояла в темноте всё так же с опущенной головой и молчала.

– Лиза! – его голос – низкий, слегка хриплый – был такой бархатный, тихий и призывный, что женщина пыталась собрать все свои силы, боясь поднять глаза на него и не двигаясь. Она понимала, что сейчас любые слова о том, чтобы он немедленно уходил, (Как он вообще посмел вломиться к ней?!), что она взрослая уважаемая женщина, а не какая-то там доступная девчонка, прозвучали бы глупо и неуместно. Всё это и так было понятно. Как и то, что он имел сейчас все права на неё. Потому что эта женщина, лишённая в своей жизни любви мужчины, нежности и ласки, никогда не принадлежала никому по-настоящему, по влечению сердца. На удивление, Лиза не ощущала сейчас той внутренней борьбы, как полчаса назад. Она смирилась с мыслью, что если он дотронется до неё, она не сможет его оттолкнуть. Все мысли о том, что он очень молод, что они незнакомы, что он мусульманин улетучились из её сознания.

– Лиза, – повторил Эмре и подошёл к ней. Прикоснулся губами к её волосам и стал гладить их, – не отталкивай меня. – Он говорил полушёпотом, и от этого голос его был особенно притягательным.

– Эмре! – она не поднимала глаза, боясь, что уже не сможет противиться своим чувствам. – Пожалуйста! Всё это не приведёт ни к чему хорошему. Мы разобьём друг другу сердца. Я намного старше тебя. Ты молод и невероятно хорош. Это прихоть какая-то. Пожалей меня.

Лиза наконец подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он продолжал гладить её волосы, прижимая женщину к своей груди. Его сердце бешено билось, при этом движения и поведение были спокойны и неторопливы.

– Лиза, Элиза, Лиз, – на разные лады шептал он её имя. – Моя! Ты же знаешь, что ты моя?!

***

Если бы знакомые Лизы могли сейчас видеть её в храме, они бы её не узнали. Она была отрешена от всего мира и мысленно разговаривала с Богом. Смиренно и покорно. Вытаскивая наружу перед своей совестью поступки, мысли и чувства. Лиза пришла к вере в тот момент своей жизни, когда многие в такой тяжёлой ситуации задаются вопросом: «За что?» И ожесточаются, мстят, спиваются или просто «гаснут». А она сказала в своей душе: «Спасибо, Господи, за этот урок». И начался её новый путь.

Лиза для себя понимала веру в Бога так, как дети боятся огорчить горячо любимого отца. Она ко многому понуждала себя: вытаскивала наружу свои поступки и взвешивала их на весах веры. Иногда разговаривала с Богом внутри себя как маленькая девочка, жалуясь и оправдываясь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.