Под Солнцем и Луной

– Лиззи, я дома с гостьей, – закричал Шон в распахнутое окно. – Ей очень холодно. Дай нам что-нибудь горячее.

Из кухни с любопытством выглянула худенькая женщина лет тридцати со светлыми девчачьими косичками.

– Откуда же в нашей пустоши гости? Твоя подружка? – поинтересовалась она. Заметив бледность Маши и ее мокрую одежду, женщина не стала дожидаться ответа и быстро скрылась в глубине дома. Дом был довольно темным, но приветливым. Справа от входа – дверь, ведущая в кухню, в которую Маша не успела заглянуть. Дальше по коридору шла просторная гостиная с большим старым коричневым диваном по центру и гигантским каменным камином с черной решеткой и остатками обожженных поленьев. По его виду можно было понять, что топят здесь часто. Коридор заканчивался большой стеклянной дверью, сквозь которую просматривался сад и зеленые холмы за забором. По левую сторону шла лестница наверх. Спустя несколько минут по ней пронеслась Лиззи с кипой полотенец, свитером, джинсами и ярко-красными шерстяными носками, украшавшими стопку светлой мятой одежды, словно вишенка на торте.

– Что вы стоите в проходе?! Скорее! Веди ее наверх в ванную, я уже нагрела воду.

Шон подтолкнул полусонную Машу в сторону лестницы и, придерживая ее сзади, повел наверх. Девушка настолько выбилась из сил, что чувствовала себя тряпичной куклой, покорно слушавшейся ребенка, схватившего ее поиграть. К ее счастью, ей достался очень заботливый хозяин.

– Проходи скорее, – отворил дверь ванной комнаты Шон. Обстановка была очень простой: белая квадратная плитка, маленькая раковина, прямоугольное мутное зеркало. Удивила Машу необычная ванна на бронзовых ножках с приподнятым изголовьем.

Девушка зашла в комнату и, сразу же забыв про Шона, скинула рубашку и потянулась к скрытой молнии на спинке платья. Мокрые волосы мешали холодным пальцам найти язычок, и Маша начала нервно отбрасывать их и дергать ворот.

– Кхм, – прокашлялся Шон. – Я позову Лиззи, она тебе поможет.

Маша растерянно обернулась и смутилась своего поведения. Лиззи не пришлось звать, она уже и сама ворвалась в ванную с криком:

– А вот и мыло! А ты почему еще здесь, Шон?! Дай девушке согреться! – и она энергично вытолкнула парня из ванной и заперла дверь.

– Мужчины все как дети. Поверь, у меня их уже трое, – с улыбкой произнесла Лиззи, моментально переключившись на молнию Маши.

– Мужчин или детей? – спросила девушка через плечо.

– Мальчик, девочка и мой братец Шон, – рассмеялась в ответ Лиззи. – Позови, если тебе что-то понадобится, я буду в соседней комнате, – дружелюбно добавила она. В дверях она задержалась, будто хотела что-то спросить, но, отказавшись от этой идеи, аккуратно затворила за собой дверь.

Маша провела рукой по успевшему запотеть зеркалу. Лицо было трудно разглядеть, потому что лампочка в ванной комнате светила тускло, а дневной свет пробивался в помещение через окно за спиной девушки. То, что выглянуло из зазеркалья, напоминало скорее тень человека: испуганные большие глаза, впалые бледные щеки, украшенные серыми ручейками потекшей туши, светло-русые кудряшки облепили лоб, скулы и даже подбородок, расстегнутое платье намокло и потемнело от воды, золотая окантовка превратилась в грязно-коричневую. Какой контраст с тем царственным отражением, которое Маша наблюдала пару часов назад на далекой вечеринке.

– Как же я его сдам обратно? – мелькнуло в ее голове, но у Маши было слишком мало сил, чтобы испытать хоть какое-то подобие эмоций. Все, чего просило ее тело – тепло и сон! Поэтому, окинув себя унылым взглядом, Маша отвернулась от зеркала, сбросила испорченное платье на пол и тяжелым движением, спорящим с ее тонкой фигурой, погрузилась в горячую воду. От тепла и пара ее разморило, лоб и подбородок покрылись испариной. Девушка раздраженно стерла ее. Побоявшись заснуть в воде, она вылезла, как только поняла, что согрелась. Стараясь не потерять чувство накатывающего расслабления, она в полотенце и с полузакрытыми глазами перебралась в соседнюю комнату. В углу на кресле горчичного цвета ее ждала Лиззи. Маша молча присела на кровать, тупо уставившись перед собой, пока хозяйка дома рассматривала ее со смесью тревоги и любопытства. Без лишних слов Лиззи положила на ее колени полосатую растянутую пижаму, в очередной раз отказавшись от своих опасений по поводу присутствия незнакомки, она по-матерински взглянула ей в лицо, убрала прядь со лба и откинула толстое одеяло. Убедившись,что Маша легла и закрыла глаза, Лиззи тихо задернула шторы, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Комната погрузилась в темноту. Единственным звуком, нарушавшим молчание, было мирное сопение Маши.

Проснувшись спустя восемь часов глубокого сна без сновидений, Маша удивилась царящей вокруг темноте. Странно, ведь на ее окнах висит только тюль.

– Неужели сегодня настолько пасмурно? – подумала девушка, с трудом разлепляя еще не видящие ничего глаза. Только спустя несколько мгновений она осознала, что не дома. И даже непонятно, далеко ли она от него или в двух шагах. Сквозь оранжевые занавески просачивался тусклый сумеречный свет – вечер медленно уступал место ночи. Девушку охватила тревога. Причина ее была очень странной: ее испугало, что она проспала день в незнакомом месте и проснулась поздно вечером. Что же ей делать теперь – в неизвестности еще и в ночи?

Горло пересохло, но вылезать из-под тяжелого одеяла не хотелось: в комнате было довольно холодно, да и жизнь ее стала настолько непредсказуема, что того и гляди из-под кровати вытянется костлявая рука с когтями, схватит ее за лодыжку и утянет во тьму. Маша повернулась на другой бок и обнаружила, что кто-то заботливо поставил ей на тумбочку поднос с чаем и печеньем. Чай уже остыл, но это было не страшно. Девушка жадно выпила чашку, прислушалась, нет ли голосов за дверью. Ничего не услышав, она бездумно уставилась в потолок и снова уснула, на этот раз до утра.

Рано утром ее разбудило щебетание птиц и звук ударов топора за окном. На этот раз шторы были раздвинуты, и в комнату проникал неяркий, но все-таки утренний свет. Маша потянулась, почувствовав, что ночная тревога отступила, несмотря на то, что ее положение не прояснилось. Казалось, организм отдохнул и, чтобы не позволять больше такой встряски, отключил функцию паника. Маша встала, заправила постель, оглядела комнату в поисках одежды: ее платье – чудесным образом выстиранное и высушенное – висело на шкафу, а на кресле стопкой лежали потертые джинсы, носки, рубашка и линялый свитер. Отдельно было сложено нижнее белье – простое, но по виду довольно новое. На полу ждали кроссовки. Девушка быстро оделась, руками привела волосы в порядок и замерла, сжимая ручку двери. Судя по всему, ее приютили хорошие люди, но как она здесь оказалась и что она им скажет, куда пойдет дальше? Поняв, что, если позволит себе погрузиться в эти мысли, она так и не выйдет из комнаты, Маша решительно рванула дверь так, что та отлетела в стену.

– Слышу, наша спящая красавица проснулась, – раздался мужской смех с первого этажа.

Маша покраснела и немного сгорбилась от неловкости, спускаясь по лестнице. Внизу с огромной чашкой чего-то горячего ее встретил вчерашний спаситель Шон с улыбкой от уха до уха. На звуки его голоса в прихожую зашла и Лиззи. Шона ситуация явно веселила, чего нельзя было сказать о его сестре:

– Ну ты и придавила подушку! Шутка ли, полтора дня спать! Веретено-то где нашла? Признавайся, какой иглой кололась? – продолжал гоготать Шон, громко отпивая из чашки. Маша только неловко улыбнулась, не понимая, что ей стоит ответить.

– Кончай свои шутки, Шон, – хлопнула его по груди Лиззи, но в ее лице проглядывала обеспокоенность и некоторая подозрительность. – Ты, наверное, хочешь есть? Проходи на кухню. Там все есть, мы уже позавтракали и тебе оставили. Ты так долго спала, что мы и не знали, когда тебе накрывать. – Лиззи не отводила внимательных глаз от Маши.

Женщины прошли на кухню, Маша сразу села за деревянный стол, а Лиззи направилась к газовой плите, чтобы поставить чайник. В кухне фоном работал телевизор. В выпуске новостей показывали репортаж о землетрясении в Калифорнии.

– Опять трясет? – спросила Маша, вспомнив, что пару месяцев назад в Калифорнии уже было серьезное землетрясение.

– Да там вообще часто трясет, – рассеянно ответила Лиззи. Маша впилась в тост с сыром и беконом, внезапно осознав, насколько она голодная. Еда уже еле сохраняла тепло, но девушке казалось, что это самое вкусное, что она когда-либо ела. Пока чайник грелся, Лиззи подсела напротив и пристально смотрела на Машу.

– Мэри?

– Мария, лучше Маша – поправила девушка.

– Маша, как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, – честно ответила Маша, решив не говорить лишнего, пока не зададут прямой вопрос. Тем более, что ответов у нее просто не было.

– Как ты оказалась в нашем озере? Мой муж съездил в город в полицию, пока ты спала. – Маша прекратила жевать и обратилась в слух. – Там говорят, что никто не заявлял о пропаже людей.

Вот и наступил момент, которого опасалась Маша: ей задали вопрос, на который она не могла ответить даже самой себе. Она уткнулась взглядом в опустевшую тарелку, мысленно перебирая слова, из которых получился бы складный ответ. Однако, как у студента, открывшего учебник за двадцать минут до экзамена, слова не образовывали предложения и уж тем более смыслы. Маша почувствовала боль в шее и напряжение в лице, боясь поднять глаза на Лиззи. С усилием она разлепила губы, чтобы выдать нечленораздельный мычащий звук, но, к счастью, Лиззи начала говорить за нее:

– Тебя кто-то преследовал, да? Этот человек… ты его боишься? Я хочу, чтобы ты знала, что в нашем доме ты в безопасности. Если хочешь, мы вместе пойдем в полицию, – решительно произнесла Лиззи и протянула руку через стол, чтобы ободряюще сжать ладонь Маши. Девушка в ответ облегченно улыбнулась. Драматичную сцену нарушил свисток чайника. Лиззи подскочила к плите и, сменив тон, на большой скорости продолжила говорить через плечо:

– Макс, мой муж, опасался, что ты бродяжка или наркоманка, или какая-нибудь преступница. Тем более, никто тебя в округе не знает. Но я ему ответила, что не бывает бродяжек в бархате и с такой чистой кожей. Я же помогала тебе снять платье… Ой, – Лиззи резко прервалась, повернулась к Маше лицом и прикрыла рот рукой. – Зря я это все наговорила…

Хозяйке дома явно было неловко, поэтому она быстро поставила большую чашку горячего чая на стол и, предупредив, что будет неподалеку, выбежала во двор.

– Ну один парень тебя здесь точно знает, – раздался глубокий мужской голос с порога кухни.

– Кто? – Маша удивленно посмотрела на Шона, облокотившегося на косяк двери.

– Твой друг, похожий на торговца травкой. Или экстази…

Маша не нашлась, что ответить и продолжила смотреть на Шона не моргая.

– Черные волосы до плеч, длинный, тощий, бородка… или нет бородки, не помню. Это он сказал, что ты на берегу и тебе понадобится помощь крепкого парня. Тебе, конечно, повезло, что я еще и такой красавец… – Шон самодовольно загоготал.

Маша не могла не отметить, что Шон не соврал, но ничего не сказала вслух. А вот новость про лохматого знакомого ее насторожила.

– Я не знаю никаких продавцов наркоты…

– Ой, ну извините, – ухмыльнулся Шон и сел за стол на то место, где до этого Машу успокаивала Лиззи. – Может, он и художник. Ну выглядит странно. Еще кашляет все время, как будто лает.

На этих словах у Маши сжалось сердце, в голове промелькнули встреча с незнакомцем в парке, события прошлого вечера, салют на балконе, толчок и долгое падение… Маша вздрогнула.

– Я… Я никого здесь не знаю.

Выражения лица Шона сменилось на обеспокоенное:

– Тогда как ты тут оказалась? И откуда он знал, где тебя искать?

– Я не знаю… А где ты его видел?

– Я был в пабе вчера допоздна. Ночевал, эхм… у друзей. Рано утром возвращался домой. По дороге – около самой калитки – подошел какой-то странный тип в стремном плаще и с немытой головой. Сказал, что слышал с берега женские крики и что ему не справиться одному. Ну он, и правда, был хиловат, – Шон пожал плечами в такт своим размышлениям. – Но так как я был с бодуна, а он не вдавался в детали, то я не понял, о чем речь, и на всякий случай прихватил топор. Пока за ним бегал, тип исчез, ну а дальше ты и сама знаешь. Так ты уверена, что никого здесь не знаешь? – подозрительно спросил Шон.

Маша мотнула головой в знак отрицания.

– Мне-то все равно: красть у нас нечего, а в случае чего я тебя уложу одной левой, – Маша невольно покосилась на мощные бицепсы, проступающие сквозь фланелевую рубашку. – Лиззи – добрая душа, готовая всем помочь, а вот Макс переживает. Он у нас интеллигент, преподаватель. И тут двое его детей. Вот он больше всех за то, чтобы сплавить тебя полиции, – Шон выжидающе посмотрел на Машу.

– Не надо, – нерешительно промямлила Маша. Будь ее воля, она продолжала бы молчать, но взгляд Шона был слишком пристален. Парень продолжал изучать ее еще пару минут и внезапно переключился:

– Ну не надо – так не надо. Достаточно отдохнула, чтобы выбраться на прогулку?

Маша радостно ухватилась за возможность отвлечься. На улице без устали дул ветер, но местные, казалось, были привычны к такой погоде и считали ее подходящей для того, чтобы провести день на улице. Дом опустел – Маша с Шоном вышли последними, накинув лишь легкие куртки. Первую часть пути они прошли в тишине. У края обрыва перед ее глазами предстало величественное холодное озеро, в котором девушку нашли пару дней назад. Маша поежилась. Не хватало шапки, чтобы спрятать уши от свиста ветра, а воспоминания о падении в воду понизили температуру в восприятии Маши еще на несколько градусов. Взгляд девушки остановился на белоснежных барашках недружелюбных волн – как она только умудрилась доплыть до берега?

– Хорошо, что, когда ты плавала, было тепло, – нарушил молчание Шон.

Маша коротко кивнула, в душе усомнившись в том, что он знает значение слова тепло.

– Интересно, а какое сейчас время года? – мелькнул странный вопрос в голове Маши. Там, откуда она пришла, заканчивался декабрь, но здесь снега не было, как и следов елки.

– А какое сейчас число? – аккуратно спросила Маша.

– Двадцать девятое.

– Малоинформативно, двадцать девятое что? – про себя подумала Маша.

– Октября. А то вдруг ты так воды нахлебалась, что и в месяцах запуталась, – добавил Шон в шутку. Маша поспешила хихикнуть, про себя подумав, что он даже не представляет, насколько близок к истине.

– Надеюсь, хоть год тот же, – попробовала она пошутить, не сумев при этом скрыть свой выжидающий взгляд.

Шон только улыбнулся в ответ, хотя было видно, что этот вопрос его насторожил.

– Ну ты что, ни капельки не помнишь про тот день? Может, на пикник выбралась с кем-нибудь? У нас тут устраивают. Говорят, в нашем озере кишмя кишат чудовища, – Шон сделал паузу, – Я, когда тебя на берегу увидел, решил, что одно из них выползло, – добавил он и громко заржал.

– Очень смешно, – возмутилась Маша, но парень так заразительно смеялся, что она не выдержала и присоединилась к нему.

Вдруг вдали показалась темная высокая фигура, двигающаяся по направлению к ним. Взгляд Маши остановился, смех оборвался, и она вся обратилась в зрение. Шон заметил перемену в ее поведении и начал вглядываться в том же направлении. Вдруг фигура подняла руку и начала активно ею размахивать. Ветер донес до них мужской крик:

– Шо-о-он! Маша-а!

– Это муж Лиззи? – с надеждой спросила Маша.

– Нет, Макс маленький и плотный, а этот длинный и худой. Но этот малый знает нас обоих по именам, – удивился Шон, приложив козырьком ладонь, хотя солнца не было видно из-за густых туч. – Да это ж тот дилер… Ну художник, который про тебя мне сказал. А откуда он мое имя знает? – в голове Шона созрела пугающая догадка, и в его поведении произошел перелом. – Уж не ты ли на мой дом его навела? Я долго думать не буду – топор всегда со мной, – в голосе Шона появилась свирепость. Но перепуганный вид Маши заставил Шона передумать.

– Ты его боишься? – сменил Шон гнев на милость.

Маша коротко кивнула:

– Я его видела пару раз, но не знаю… Мне кажется, в озеро я попала из-за него.

– Так пойдем все выясним, – решительно произнес Шон.

– Не надо! – вырвался вопль Маши. Девушка обхватила парня за плечи. – Давай просто уйдем, – умоляюще продолжила она.

Шону были явно приятны неожиданные объятия. Он самодовольно улыбнулся и произнес:

– Куда? Мы тут одни на много километров. И дом наш единственный. Он все равно нас найдет. Не бойся, я же с тобой.

Ребята переглянулись, отведя взгляд от долговязой фигуры вдалеке. Неожиданно быстрое его приближение заставило обоих вздрогнуть.

– Не пугайтесь, – раздался глухой голос за спиной Шона. Черные волнистые волосы облепили худое лицо парня, сохраняя странную статичность его фигуры на ветру. Как будто он был нарисован, распечатан и неумело вклеен в реальность. Маше то и дело приходилось убирать волосы с лица, чтобы видеть происходящее вокруг. Мешающие локоны создавали лишнюю нервозность, иллюзию, что из-за них Маша вот-вот упустит какую-то важную мелочь, которая повлияет на весь дальнейший ход событий. Шон оборонительно сжал кулаки и заиграл желваками.

– Не пугайтесь, – повторил Семен после приступа лающего кашля. – Мне только нужно с вами обоими поговорить.

– А после этого разговора я не окажусь на дне озера? – удивилась собственной смелости Маша.

– За это прошу прощения! – воскликнул Семен и примирительно поднял руки вверх. – Но я не мог привести тебя по-другому…

– Привести?! – внезапно ступор последних дней и часов отступил, сменившись яростью. Она порывисто подалась вперед в сторону незнакомца, так что удивленному Шону пришлось придержать ее за плечи. Несмотря на то, что худенькие плечики девушки полностью умещались в крупных ладонях Шона, ему, тем не менее, пришлось приложить усилия, чтобы удержать ее. – Привести?! На тот свет? Да я почти умерла! Пока летела, с жизнью простилась…

– Но не умерла же… – тихо возразил Семен, вжав голову в плечи и подняв указательный палец вверх.

Маша на несколько мгновений замолчала и отступила на шаг назад. Раздраженно поймав свои непослушные волосы, она заложила пряди за уши, и развела руками:

– В этом я не уверена. Не знаю, может, это и есть тот свет. Не была раньше – не знаю, – в ее голосе прозвучал сарказм. Казалось, что все черты ее лица заострились, глаза потемнели от злости и обиды. Она выжидающе смотрела на Семена несколько мгновений, а потом резко отвернулась, спрятав лицо в ладони, и громко расплакалась. К ее удивлению, эти слезы принесли облегчение. Внезапно ей стало все равно, где она и что с ней происходило до этого момента. Теперь ее интересовала только эта минута. Радовало то, что она цела и полностью контролирует свое тело, а теперь еще и мысли. Ее обидчик находился рядом с ней. А значит, у нее есть шанс прояснить, что происходит. И сделать все, чтобы попасть обратно домой. Маша резким движением смахнула с лица последние слезы, громко шмыгнула носом и, уперев кулаки в бока, развернулась к примолкнувшему Семену, опустившему виноватый взгляд в землю.

– Вы, ребят, чего? – раздался недоуменный голос Шона, о котором, казалось, все забыли. – Я не понял… Вы пара, что ли? Что-то не поделили? – Густые брови парня устремились к линии роста волос.

– Мы не пара. Я вообще его не знаю, – не отводя взгляда от Семена, ответила Маша.

– Ну не очень похоже… Наверное, мне лучше уйти, пока вы тут разберетесь… – Шон явно не знал, что ему делать, и непроизвольно поднял руку в направлении дома.

– Останься! – одновременно воскликнули Семен и Маша.

– Я с ним одна не останусь, – Маша умоляюще посмотрела на Шона, так что в животе парня приятно защекотало.

– Ты нам нужен! – добавил Семен.

– А вот это уже напрягает, – ответил ему Шон.

– Вы оба мне нужны. – Семен сделал паузу и продолжил быстрым речитативом. – Я должен был собрать вас в одном месте. Но немного промахнулся. Ну то есть попал в озеро… И все получилось как всегда… И вы все на меня злитесь. Я прошу прощения… – Семен перевел свои округлившиеся извиняющиеся глаза с Маши на Шона и обратно. В этот момент он больше походил на черепаху, с которой сорвали панцирь, чем на пса. – Ну в общем, она вас обоих ждет.

Маша и Шон посмотрели друг на друга. Шон пытался найти хоть какое-то подтверждение, что все происходящее не сон, и всерьез подумывал себя ущипнуть. Вторым его предположением было, что его разводят мошенники или сумасшедшие из секты, но удивление на лице Маши заставило его усомниться в своих догадках.

– Она вас ждет – повторил Семен, как будто от неуверенности, что его услышали в первый раз. – Вы, конечно, можете не пойти – это должен быть ваш выбор. Но тогда все рухнет… Хотя бы послушайте ее, – умоляюще добавил он.

– Кого ее? – поинтересовалась чуть успокоившаяся Маша.