Паладин душ

Глава вторая

Иста сидела среди розовых кустов матери, пальцы королевы бессознательно сворачивали и разворачивали платок тончайшей работы. Фрейлина сидела рядом и тыкала в полотно иголкой, гораздо более тонкой и острой, чем ум самой вышивальщицы. Вдыхая прохладный утренний воздух, Иста без устали ходила кругами по саду, до тех пор пока фрейлина, повысив голос, не попросила её остановиться. Женщина приостановила работу и наблюдала за руками своей госпожи; Иста раздражённо отложила измученный кусок льна в сторону. Надёжно спрятанный завесой королевских юбок шёлковый башмачок принялся отбивать нервную, а вовсе не гневную, барабанную дробь.

Садовник суетился рядом, поливая цветы в кадках, которые украшали все дверные проёмы в ознаменование наступления сезона Дочери. Так на протяжении многих лет приказывала старая провинкара. Интересно, через сколько лет умрут заведённые ей обычаи, или они будут жить вечно, как будто бы дотошный дух старой леди продолжает наблюдать за их соблюдением? Нет, боги забрали её душу из мира людей; в замке не появлялось новых духов, иначе Иста сразу же это почувствовала бы. Все обитающие здесь неприкаянные души были древними, измученными, исчезающими. От них остался один лишь холод, которым ночью тянуло от стен.

Иста вздохнула через сжатые губы, разминая ноги под юбкой. Она специально подождала несколько дней, прежде чем подойти к управляющему замка с предложением отправить её этой весной в паломничество, в надежде, что ди Феррей забудет вдову Карию. Смиренное паломничество в сопровождении нескольких фрейлин; простая одежда и никакого королевского кортежа в сто всадников, которых верный управляющий считал приемлемым минимумом. Ди Феррей выдвинул массу занудных возражений практического свойства и поразился внезапной набожностью Исты. Все её доводы о том, что она ищет искупления грехов, были отметены ввиду того, что под его неусыпным оком она не могла совершить ничего достойного покаяния. Само собой подразумевались плотские грехи, ведь ди Феррей не был искушён в теологии. И чем настойчивее становились просьбы, тем неприступнее и осторожнее становился управляющий, так что порой Исте приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не раскричаться на него. Чем яростнее она просила, тем сомнительнее представлялась ему её затея. Вот такой мучительный парадокс.

По саду пробежал паж, на бегу отвесив Исте весьма своеобразный поклон, и скрылся в главной части замка. Спустя несколько минут оттуда появился ди Феррей и тяжело зашагал по дорожке, за ним по пятам следовал всё тот же паж. Ключи от замка позвякивали на поясе управляющего, выдавая его статус.

– Куда это вы собрались, ди Феррей? – лениво поинтересовалась Иста. Она принудила ноги прекратить отбивать чечётку.

Управляющий остановился и изогнулся в поклоне, подобающем её рангу, его должности и тучности, рукой он сделал знак, чтобы паж последовал его примеру.

– Мне сообщили, что прибыли всадники из Кардегосса, леди, – ди Феррей немного помедлил. – Ваш довод о том, что согласно присяге, данной мной вам и вашим родственникам, я обязан не только охранять вас, но и подчиняться вам, не давал мне покоя.

Ага, значит, один выпад достиг цели. Отлично. Иста улыбнулась краешком губ.

Он улыбнулся в ответ, его лицо осветилось торжеством:

– Но, поскольку мои мольбы вас не тронули, я отправил тем, кого вы наверняка послушаете, просьбу о том, чтобы они присоединились к моему скромному голосу и добавили ему королевской весомости. Старый ди Феррей в самом деле не имел права препятствовать вам, и я виноват в том, что вам пришлось из-за меня задержаться… Я не прошу меня помиловать… но за все годы, что я вам служил…

При этих словах губы Исты превратились в ниточку. Я сейчас выругаюсь.

– Однако королева Изелль и король-консорт Бергон – ваши сюзерены, и помимо этого они заботятся о вашей безопасности, поскольку вы – мать королевы. Кроме всего прочего, насколько я понимаю, вы наверняка прислушаетесь к мнению канцлера ди Кэсерила. Если я не ошибаюсь, с этими послами прибудет успокаивающий совет, – он удовлетворённо кивнул и продолжил путь.

Иста сжала зубы. Ей хотелось осыпать проклятиями Изелль, Бергона или Кэсерила. Или, если честно, старого ди Феррея, который готов был лопнуть от гордости, – а ведь он всего лет на десять старше Исты. Напряжение, сковавшее тело, мешало дышать. Если так будет продолжаться, то в скором времени покровители, ограждая её от прошедшего безумия, заново сведут её с ума.

Из-за угла донёсся стук копыт, голоса и окрики грумов. Внезапно Иста вскочила и поспешила за ди Ферреем. Фрейлина, выпутавшись из ниток вышивания, с трудом поднялась и засеменила за госпожой, издавая протестующие звуки. По привычке, видимо, решила Иста.

Во дворе, вымощенном камнями, под доброжелательным и гостеприимным взглядом ди Феррея спешивались два всадника в одеждах Ордена Дочери. Они не походили на служителей местного храма. В их нарядах не было ничего аляповатого, грубого, деревенского. Всё – от начищенных сапог, аккуратных голубых штанов и туник, чистых вышитых накидок из белой шерстяной ткани и до характерных для их Ордена серых плащей с капюшонами, – всё кричало об искусстве кардегосских портных. Всё оружие, все попоны были вычищены, блестящие части отполированы и протёрты масляной тряпкой, всё было ухожено, но отнюдь не ново. Офицер был чуть выше среднего роста, жилист и вынослив. Второй, тот, что пониже, казался более крепким, а тяжёлый меч, висевший на перевязи, совсем не напоминал церемониальный.

Когда ди Феррей закончил приветствовать вновь прибывших и раздавать приказания слугам, Иста пристроилась за ним. Она сощурила глаза:

– Господа, мы знакомы?

Улыбаясь, они передали поводья замковым грумам и изящно поклонились.

– Королева, – пробормотал тот, что повыше, – мы счастливы видеть вас снова.

И, чтобы Иста не мучилась, добавил:

– Ферда ди Гура. А это мой брат Фойкс.

– Ах, да. Вы те самые молодые люди, что три года назад отправились вместе с канцлером ди Кэсерилом в Ибру. Мы встретились, когда Бергон прибыл сюда. Канцлер и король Бергон ценят вас очень высоко.

– Они очень добры, – прошептал более коренастый Фойкс.

– Это честь служить вам, леди, – старший ди Гура вытянулся перед ней по стойке смирно и огласил: – Канцлер ди Кэсерил с наилучшими пожеланиями шлёт нас вам, дабы мы сопровождали вас в пути, госпожа. Он просит вас, чтобы вы считали нас своей правой рукой. Руками…

Ферда споткнулся, но быстро нашёлся:

– Или правой и левой рукой, например. – Его брат ехидно поднял бровь:

– И кто какая рука?

Довольство во взгляде ди Феррея сменилось удивлением:

– И канцлер поддерживает это… эту авантюру?

Интересно, какое слово он не решился сказать? Ферда и Фойкс переглянулись. Фойкс пожал плечами и принялся рыться в седельной сумке.

– Милорд ди Кэсерил доверил мне вручить это письмо лично вам в руки, леди, – забавно краснея, он передал ей пакет. На нём красовалась большая красная канцлерская печать и личное клеймо Кэсерила – ворон, сидящий на буквах КЭС, – выдавленное на синем воске.

Иста, не скрывая удивления, приняла пакет и поблагодарила. Когда она взломала печать, роняя воск на камни, ди Феррей вытянул шею, чтобы прочесть содержимое. Но Иста отвернулась, чтобы лишить его такой возможности.

Письмо было написано мелким почерком канцлера. Кэсерил указал все её формальные титулы, так что заголовок был длиннее, чем сам текст, который гласил:

«Я посылаю Вам этих двух братьев, Ферду и Фойкса ди Гура. Куда бы ни завела вас дорога, они будут Вам верными спутниками и помощниками. Я уверен, что они послужат Вам не хуже, чем когда-то послужили мне. И пусть пятеро богов направляют Ваш путь.

Ваш наипокорнейший слуга».

Дальше следовал небрежный росчерк, конец которого полукругом загибался назад, – подпись ди Кэсерила.

Тем же самым жутким почерком – Иста вспомнила, что в пальцах Кэсерила больше силы, чем изящества, – был написан постскриптум:

«В память о драгоценностях, пожертвованных на путешествие, которые преподнесло королевство, Изелль и Бергон шлют вам кошель. Я доверил его Фойксу. И не беспокойтесь насчёт его юмора, он вовсе не так прост, как кажется».

Иста медленно улыбнулась:

– Думаю, тут всё ясно изложено.

Она передала листок переминающемуся с ноги на ногу ди Феррею. По мере того как он прочитывал строки, его лицо менялось. Губы управляющего сложились в беззвучное «О»: он был слишком хорошо воспитан, чтобы произнести вслух то, что вертелось на языке. Иста мысленно поблагодарила за это старую провинкару.

Ди Феррей посмотрел на братьев:

– Но… Но королева не может разъезжать по дорогам в сопровождении только двух солдат, какими бы хорошими они не были.

– Конечно нет, сэр, – Ферда отвесил ему полупоклон. – С нами приехал целый отряд. Я оставил их внизу, в городе, подкрепиться в храмовой харчевне. Всех, кроме двоих, которых отправил с другим поручением. Они вернутся завтра и пополнят наши ряды.

– С другим поручением? – переспросил ди Феррей.

– Узнав, что мы отправляемся сюда, Марч ди Паллиар решил прибавить нам работы. Он отправил с нами отличного рокнарского жеребца, захваченного в недавней кампании по взятию Готоргета, чтобы мы доставили коня в Палму, на коневодческую ферму, принадлежащую нашему Ордену, где ему предстоит оплодотворить местных кобыл, – лицо Ферды оживилось. – Ох, леди, если бы вы видели этого красавца! Он отталкивается от земли и летит по воздуху! А какая у него чудесная серебристая шкура! Торговцы шёлком в обморок попадали бы от зависти. Стук копыт напоминает звон цимбал; хвост развевается, как знамя; грива – словно девичьи косы; настоящее чудо природы…

Второй брат деликатно кашлянул.

– Ээ-э, в общем, замечательный конь, – заключил Ферда.

– Мне кажется, – ди Феррей, глядя в пространство, всё ещё сжимал в руке письмо канцлера, – нам стоит написать вашему брату ди Баосии в Тариун, чтобы он выслал конный отряд в дополнение к тому, что у нас есть. И пусть несколько леди из его домочадцев явятся сюда. Ваша невестка, например, или кто-нибудь из уже взрослых племянниц… какие-нибудь близкие семье дамы, ваши фрейлины, конечно же, и необходимые служанки и грумы. Ещё следует обратиться в храм за подходящим духовным наставником. Нет, лучше будет, если мы отправим письмо в Кардегосс и попросим настоятеля Менедаля порекомендовать какого-нибудь высокообразованного служителя.

– Но это займёт ещё дней десять, – забеспокоилась Иста. Как минимум. Надежды на вынужденную капитуляцию ди Феррея начали улетучиваться. Если всё пойдёт так, как он задумал, – а наверняка так и случится, – то вместе с ней в поход отправится целая армия.

– Я бы не хотела откладывать выезд. Погода стоит хорошая, и дороги уже подсохли, – в отчаянии добавила она. – Мне бы хотелось путешествовать при ясном небе.

– Хорошо, хорошо, мы это обсудим, – ответил управляющий, взглянув на безоблачные небеса, словно бы соглашаясь с её доводом. – Я поговорю с фрейлинами и напишу вашему брату.

Он задумчиво потеребил губу:

– Прислав этот кошелёк, Изелль и Бергон явно что-то имели в виду. Может быть, госпожа, они хотели бы, чтобы вы, совершая паломничество, помолились о внуке? Это стало бы настоящим благословением для королевского дома Шалион и достойной целью молитв ваших паломников.

Эта идея очевидно больше нравилась ди Феррею, чем ей самой, ведь и его совсем недавно осчастливили рождением первого внука. Управляющий в первый раз положительно отозвался о её авантюре, так что Иста не стала его разочаровывать.

Братья ди Гура и их лошади были вверены гостеприимству замка и конюшен соответственно, а ди Феррей поспешил претворять в жизнь собственные идеи. Фрейлина Исты принялась трещать о том, что же нужно надеть и взять с собой в такое трудное путешествие, как будто бы Иста собралась перевалить через горы, пересечь Дартаку и отправиться дальше, а не совершить благочестивое паломничество по Баосии. Иста попыталась остановить словесный поток жалобами на головную боль, но, поняв, что всё бесполезно, скрепя сердце, приготовилась терпеть.

Служанка продолжала болтать и выражала беспокойство, что так быстро наступил вечер. Сопровождаемая тремя фрейлинами, она носилась по комнате Исты, расположенной в старой части замка, складывала и перекладывала кучи платьев, мантий, накидок и туфель, отбирая одежду, подходящую по цвету для траурных нарядов королевы, стараясь предусмотреть всё, что может и даже не может случиться в дороге. Иста села у окна и принялась рассматривать двор, располагавшийся у главных ворот замка. Отдельные слова и реплики сочились со всех сторон, словно вода из водостока. Теперь головная боль стала вполне реальной.

Цоканье копыт и суматоха у ворот возвестили о прибытии нового визитёра. Иста привстала и посмотрела вниз. Во двор сквозь арку влетел стройный гнедой конь. На седоке был плащ с гербом канцелярии Шалиона, из-под которого виднелась гораздо более потёртая одежда. Всадник, а точнее всадница, мягко соскользнула на камни двора. Курьером оказалась румяная девушка с чёрной косой. Она вытащила из-за седла свёрток, который, после того как его встряхнули, оказался юбкой. Не особо скромничая, девушка задрала тунику, надела юбку поверх штанов и завязала её на тонкой талии. Затем, забавно качнув бёдрами, расправила края, зацепившиеся за сапоги.

Внизу появился ди Феррей; девушка распечатала сумку с канцлерской корреспонденцией и перевернула её. На свет появился лишь один конверт. Ди Феррей прочёл, кому он адресован, и тут же вскрыл, из чего Иста заключила, что пришло личное послание от его возлюбленной дочери леди Бетрис, фрейлины принцессы Изелль. Судя по тому, как лицо управляющего смягчилось, в письме говорилось о внуке. Может быть, у малыша уже начали резаться зубки? Если так, то в скором времени Исте доложат о его достижениях. Она улыбнулась.

Девушка потянулась, водворила сумку на место, осмотрела ноги и копыта коня и передала животное груму, снабдив последнего строгими наставлениями. Тут Иста обнаружила, что её собственная фрейлина пристроилась смотреть ей через плечо.

– Я хочу поговорить с этой девушкой, – решительно сказала Иста. – Приведите её ко мне.

– Миледи, но у неё было только одно письмо.

– Ну и что? Я хочу послушать дворцовые новости.

Фрейлина фыркнула:

– Не думаю, что эта невежественная девица может быть поверенной придворных дам Кардегосса.

– Всё равно, приведите её ко мне.

Может быть, в её голосе прозвучали стальные нотки, но как бы то ни было, фрейлина ушла.

Наконец, резкий запах лошадей и кожи возвестил о приближении девушки к гостиной Исты раньше, чем неуверенные слова фрейлины:

– Миледи, вот курьер, которого вы просили позвать. – Иста отвернулась от окна и жестом приказала фрейлине удалиться. Та неодобрительно нахмурилась, но послушалась.

Девушка удивлённо и даже немного испуганно посмотрела ей вслед. Затем она исполнила нечто среднее между поклоном и реверансом:

– Госпожа… Чем могу служить?

Иста едва ли могла ответить на этот вопрос.

– Как тебя зовут?

– Лисе, миледи, – и чтобы заполнить паузу, девушка добавила: – от Энилисс.

– Ты откуда?

– Сегодня? Почтовую сумку мне вручили на станции…

– Нет, я имею в виду вообще.

– А. Хм… У моего отца было небольшое поместье недалеко от Тенерета, в провинции Лабра. Он разводил лошадей для Ордена Брата и овец для продажи на рынке. Насколько я знаю, он и сейчас занимается тем же.

Состоятельный человек. Значит, такая своеобразная для девушки работа – не способ избежать жуткой нищеты.

– А как ты стала курьером?

– Я об этом даже не помышляла до тех пор, пока однажды мы с сестрой не поехали в город, чтобы доставить нескольких лошадей в храм. И тогда я увидела, как мимо галопом промчалась девушка в одежде курьера Ордена Дочери, – вспоминая, она счастливо улыбнулась. – И с того момента меня как будто ошпарило.

Может быть, сказывалось отсутствие свидетелей, может быть, причиной были молодость и сила посетительницы, но Иста с облегчением заметила, что присутствие королевы не лишает девушку дара речи:

– А ты не боишься в одиночестве разъезжать по дорогам? – Курьер мотнула косой:

– Я объезжаю опасности. По крайней мере до сегодняшнего дня мне это удавалось.

Иста ей поверила. Девушка ростом была выше неё, но всё же ниже тощих парней, которых любят брать в курьеры. Лошади легче с таким седоком.

– Может быть, тебе… неуютно? Ведь приходится скакать и в жару, и в холод, вне зависимости от погоды…

– Ну, под дождём я не растаю. А быстрая езда не даёт замёрзнуть в мороз. И если нужно, я могу, завернувшись в плащ, переночевать под деревом. Или на нём, если место покажется подозрительным. Конечно, койки курьерских станций теплее и удобнее, – девушка иронично сощурила глаза, – хотя ненамного.

Иста вздохнула, сражённая бьющей ключом энергией.

– И сколько времени ты уже развозишь канцлерскую почту?

– Три года. С пятнадцати лет.

Что делала Иста в пятнадцать лет? Наверное, училась быть хорошей женой какому-нибудь лорду. И когда король Иас обратил на неё внимание – а тогда ей было столько же лет, сколько сейчас девушке, – результаты обучения превзошли всё, даже самые смелые мечтания родителей. И так было до тех пор, пока эти мечты не превратились в кошмар великого проклятия, висящего над Иасом. Благодаря богам и Кэсерилу теперь проклятие снято. С момента снятия прошло три года. Удушливая пелена спала с её разума в тот день. Бессмысленность существования и душевные скитания, всегда заканчивающиеся тупиками, с тех пор превратились в привычку.

– И семья позволила тебе уйти из дома в столь юном возрасте? – Забавная гримаска осветила лицо девушки, словно лучик солнца проглянул сквозь зелёную листву:

– Кажется, я забыла их спросить. Надо об этом подумать на досуге.

– И тебя приняли на работу без разрешения отца?

– Думаю, его тоже забыли об этом спросить, очень уж были нужны курьеры. Когда что-то очень нужно – правила меняются. У отца осталось ещё четыре дочери, которым нужно готовить приданое, так что я была уверена, они с братьями не побегут за мной и не притащат силком назад.

– Так ты стала курьером в тот же день? – удивилась Иста. Белозубая улыбка стала ещё шире, – Иста заметила, что у девушки были отличные зубы.

– Конечно! Я поняла, что если я вернусь домой и сяду сматывать очередной клубок ниток, то закричу и меня хватит удар. Кроме того, маме никогда не нравились мои клубки. Она говорила, что они кривые.

Иста понимала её чувства. Ответная улыбка тронула губы королевы:

– Моя дочь – отличная наездница.

– Об этом слышал весь Шалион, – глаза Лисе загорелись. – Доскакать от Валенды до Тариуна за одну ночь, да ещё когда враги рыскают повсюду… Со мной не случалось таких приключений. И мне никогда не доставался такой замечательный приз.

– Будем надеяться, что крылья войны больше не коснутся Валенды. А куда ты отправишься дальше?

Лисе пожала плечами:

– Кто знает? Поеду на станцию и, когда мне дадут очередное поручение, отправлюсь его выполнять. Если сэр ди Феррей напишет ответ быстро, то уеду сразу же, если нет – дам отдохнуть коню.

– Сегодня он точно не напишет… – Исте совсем не хотелось её отпускать, но девушка выглядела растрёпанной и грязной с дороги. Само собой, ей нужно помыться и освежиться. – Зайди ко мне ещё, Лисе из Лабры. В замке обедают в час дня. Жди меня там и пообедай со мной.

Девушка удивлённо подняла тёмные брови, за этим последовал поклон-реверанс:

– К вашим услугам, госпожа.

Стол старой провинкары был накрыт, как накрывался тысячи – десятки тысяч – раз до этого в будние дни, когда какой-нибудь праздник не вносил разнообразия в монотонное течение времени. Обедали в маленькой гостиной, располагавшейся внутри замковых стен, в недавно выстроенном павильоне. Уютно потрескивал камин, и солнце заглядывало в прозрачные стеклянные окна. Общество собралось тоже вполне привычное: леди Хьюлтер, сверстница и компаньонка старой провинкары, Иста, её первые фрейлины и, как всегда важный, ди Феррей. По молчаливому соглашению стул провинкары всё ещё оставался пустым. Иста не высказывала желания сесть во главе стола, и, возможно, из уважения к её скорби, никто ей не предлагал.

Вместе с ди Ферреем вошли Ферда и Фойкс. Оба выглядели очень изящно и молодо. Вслед за ними появилась девушка-курьер. Присутствующие обменялись вежливыми поклонами. Лисе весьма смело разговаривала с королевой наедине, но здешняя степенная атмосфера смутила бы самых отважных из солдат. Девушка аккуратно села и съёжилась, словно стараясь стать меньше. Но это не мешало ей бросать на двух братьев заинтересованные взгляды. Конский дух практически исчез, но леди Хьюлтер всё же поморщила нос. Однако пустовало не только законное место провинкары. К столу был приставлен ещё один стул – прямо напротив Исты.

– Мы ждём гостей? – поинтересовалась она у ди Феррея. Наверное, очередные пожилые друзья. Иста уже не надеялась на что-нибудь более экзотическое.

Ди Феррей откашлялся и кивнул на леди Хьюлтер. Её сморщенное лицо растянулось в улыбке:

– Я обратилась в храм Валенды, чтобы нам прислали подходящего служителя на роль вашего духовного наставника во время паломничества, госпожа. Раз уж мы не хотим посылать в Кардегосс за придворным учёным, я подумала, нам подойдёт просвящённая Товия из Ордена Матери. Она, может быть, не сильно сведуща в теологии, но знаменита как целительница. И более того, она знает вас с тех пор, как вы были ребёнком. Это на случай, если на пути с вами случится какое-нибудь женское недомогание или дадут о себе знать ваши прошлые… неприятности. Всегда хорошо, когда рядом близкий человек. Тем более что, кроме неё, никто не подходит вам ни по полу, ни по положению в обществе.

Хорошо кому? Служительница Товия – закадычная подруга провинкары и леди Хьюлтер. Перед мысленным взором Исты предстало это трио пожилых леди, наслаждающихся медленной прогулкой в лучах весеннего солнца. Пятеро богов, неужели леди Хьюлтер решила тоже присоединиться к паломничеству? Иста подавила неподобающее желание закричать, так же как Лисе в ужасе от того, что остаток жизни предстоит провести в коконе из шерстяной пряжи.