Возвращение домой. Что я узнал, пока искал предназначение

Изнанка успешной жизни

По событиям нашей жизни можно снимать сериалы с оригинальным непредсказуемым сюжетом, ведь самые интересные истории – реальные, а не выдуманные. Уверен, что сейчас у тебя перед глазами промелькнули моменты, которые навсегда хотелось бы оставить в памяти.

Я никогда никому не рассказывал свою историю от начала и до конца, поэтому, можно сказать, ты попал на премьеру, мой новый друг.

В обществе распространена классическая формула счастья, в которой я успел разочароваться еще в юности. Выглядит она приблизительно так: нужно хорошо учиться, чтобы удачно устроиться, много зарабатывать – и вот она, лучшая жизнь. Пытаясь соответствовать этим заповедям, я на своем опыте уже годам к 20 убедился, что все, что я сделал, не принесло мне счастья. Более того, моя внешне благополучная и успешная жизнь с престижной работой и материальными благами в итоге оказалась наполнена внутренним несчастьем и неудовлетворенностью. Я часто задавался вопросом, почему же так вышло.

Видимо, формула оказалась не такой уж универсальной и подходящей далеко не всем. Пойми меня правильно: в стремлении окружить себя комфортом нет ничего плохого. В детстве все мечтают стать богатыми и успешными – мало кто видит себя оборванным бродягой, правда? Но с течением времени фокус может сместиться, а приоритеты стать другими, и, как бы пафосно это ни звучало, деньги окажутся не центром Вселенной. Представь, что ею были уготованы индивидуальные ценности и представления о счастье абсолютно для каждого человека. А это порядка восьми миллиардов вариаций. Они могут меняться, не соответствовать чьим-то стандартам и установкам, и это вполне нормально. Главное, чтобы они полностью отвечали твоим потребностям. Ты можешь идти своим особым путем – ну же, сделай шаг вперед.

Главное – совершать осознанный выбор. Этому мы и учимся всю жизнь.

Мне кажется, далеко не все родители откровенно заинтересованы в том, чтобы ребенок нашел свое предназначение и в результате этого обрел какое-то мифическое «счастье». Зато все желают для своих детей самого лучшего, несмотря на то что представление об этом «лучшем» у каждого свое. Например, мои мама и папа хотели, чтобы все их четверо детей получили профессию и хорошее образование, которое они считали ценностью. Я бесконечно благодарен за силы, время и средства, вложенные в меня, и при этом не испытываю чувства вины за то, что предпочел развиваться совершенно в другом направлении.

Быть непохожим на родителей в выборе пути – совсем не катастрофа. Это тоже совершенно нормально.

Когда пришла пора решать, куда поступать, определяющим в этом вопросе для меня стал… набор экзаменов. У меня не было склонности к точным наукам: физика, химия, математика всегда выглядели скучновато, сложно и непонятно. Зато очень нравились обществознание, социология, языки… Я понимал, что вряд ли сдам на должном уровне математику для экономического факультета. А вот на международное право требовались английский язык, обществознание и литература. Моя любовь к чтению, способности к лингвистике и талант к написанию сочинений, можно сказать, сделали выбор за меня. Тогда я решил: ладно, пусть будет право.

По неведомым причинам меня тянуло в Москву, другие варианты я даже не рассматривал. Сейчас же понимаю, что столицы всегда притягивают амбициозных людей. Мне казалось, что вузы Самары или, допустим, Казани – не мой уровень. А может быть, я начал отсюда свой путь в одной из прошлых жизней – и продолжаю его теперь.

Я выбирал между МГУ и МГИМО, ни на секунду не сомневаясь, что пройду любые вступительные испытания в один из этих вузов и не считая их недосягаемыми и запредельными. Тем более, у меня перед глазами был живой пример.

Одна моя знакомая на тот момент уже училась в МГИМО, и мы с ней созвонились как раз, когда я готовился к поступлению. «Маша, а правда, что, если хорошо учиться, не хватит времени больше ни на что? Ни на отношения, ни на отдых, ни на здоровье?» Видите, какое мышление у меня было тогда, одни крайности. Ответ был такой: «Знаешь, Игорь, по моим наблюдениям, тот, кто учится хорошо, успевает все, а кто балбесничает – ничего не успевает». Сейчас я убедился, насколько она была права!

Человек всегда найдет время на то, что ему по-настоящему важно, независимо от занятости, согласен?

Целенаправленно подготовившись к поступлению в МГИМО, я сдал все экзамены на отлично, набрав один из самых высоких баллов на всем курсе, что было невероятно круто для парня из провинции. Наверняка у тебя тоже есть достижения, которыми ты гордишься, – признай их и никогда не принижай свои успехи.

Я выбрал МГИМО совсем не зря и до сих пор считаю, что там отличное образование. Процесс поставлен очень строго, а качество преподавания языков, по-моему, лучшее из того, что есть в России.

Учиться действительно оказалось непросто, но не из-за сложности материала или нехватки интеллектуальных ресурсов.

Поделюсь, пожалуй, травмирующим опытом моего первого дня в качестве студента. Родительские дотации на еду, книги, досуг, проезд и другие личные расходы составляли 10 000 рублей в месяц. И вот в первый день я отправился в кафе, следуя за сокурсниками: куда все – туда и я. На дворе стояла прекрасная погода, светило еще теплое сентябрьское солнце… Стоявшая впереди девушка заказала что-то легкое, вроде капучино и пары круассанов, и кассир сказал: «С вас 800 рублей». Она спокойно достала деньги… в этот момент я очнулся и аккуратно попятился из общей очереди, резко осознав, что такие места – не для меня. Согласно расчетам, мне следовало тратить не более 300 рублей в день в целом.

Признаюсь, было сложно учиться вместе с детьми богатых родителей. Многим за успешно сданную сессию покупали BMW, а я жил в режиме жесточайшей экономии. Все были стильно одеты, ездили в клубы, посещали кафе и рестораны, а я не мог себе этого позволить и, признаться, не только комплексовал, но и завидовал, поскольку тоже не отказался бы ездить в институт на шикарной машине и завтракать в модных местах.

Закончить МГИМО и устроиться работать в крутую фирму, где много платят, – этот мой жизненный выбор на 99 % был продиктован теми студенческими впечатлениями. Таким образом, получилась история не про самореализацию, а про компенсацию.

Почему вегетарианство и йога?

Мой интерес к «инакомыслию» пришелся как раз на период студенчества, время юношеского максимализма, когда увлечение легко переходит в своего рода фанатизм.

Родители, кстати, тоже учились в Москве, окончили МИФИ, но были «технарями» до мозга костей – об эзотерических вещах, которые лежат за гранью научного понимания мира, в нашей семье никто не говорил. Тут я проявил оригинальность.

На первом курсе я много читал и экспериментировал с питанием. Сначала в мою жизнь вошло вегетарианство, потом – сыроедение, параллельно случилось увлечение йогой. В соответствии с моими интересами сформировался и мой круг общения, где обсуждались различные философские и буддистские темы. Тогда, 15 лет назад, я бы назвал это обычной случайностью, но сейчас, оглядываясь в прошлое, понимаю, что у каждого в жизни есть события, которые происходят не просто так.

Мы уже рождаемся с определенным бэкграундом, продолжая путь, который начали когда-то давно. Поверишь ли, что все мы живем не первый раз и не последний? А еще – что нет событий более предопределенных, чем случайные.

Я привозил домой множество книг (например, Ошо и Лазарева) с намерением «спасти» своих близких, объяснить, насколько они неправильно живут. Родители не узнали меня, когда через год жизни в Москве и учебы в МГИМО увидели худощавого вегетарианца с горящими глазами и стопкой непонятных книг наперевес. Мой отказ от мяса поверг всех в шок, ведь каждые выходные у нас была традиция жарить шашлыки, которые так любила вся семья. Тогда родители сделали вывод, что я попал в секту и сам нуждаюсь в спасении. К счастью, потом они убедились, что их подозрения беспочвенны.

Как подсказывает интуиция, с йогой я соприкоснулся неспроста – и задолго до того, как она стала моим предназначением. Какова вероятность, что, будь ты на моем месте, тоже бы занялся йогой, а не кроссфитом или шахматами?

В свои студенческие годы я испытывал к этой практике неоднозначные чувства – скептицизм перемешался с искренним любопытством и интересом.

Регулярно занимаясь спортом, я считал себя здоровым и выносливым человеком: любил посещать бассейн три раза в неделю, плавая по несколько километров, ходил на пробежки и играл в футбол. Радовался, что такой сильный, – ровно до тех пор, пока не посетил занятие по йоге. Там стало понятно, насколько я не владею своим телом. Первые предложенные мне асаны были простейшие: сделай одну ногу опорной, подними вторую, держи баланс – но движение давалось так сложно, что все тело дрожало, а пот тек градом.

Стало ясно, что речь идет не про физическую силу, а про равновесие, самообладание, концентрацию, которых у меня нет. «Зацепило». Пришел туда еще раз, и еще, и еще… В итоге то, что начиналось как вызов самому себе, превратилось в любовь на всю жизнь. Ты спросишь, почему так получилось?

В первую очередь – очень повезло с учителем по йоге, который познакомил меня не только с практикой, но и с философией, ценностями, духовным путем. Он был способен заряжать и вдохновлять других, придерживался стандартов нравственности, обучал работе с внутренней энергией и сознанием. Безграничная благодарность ему за то, что йога стала для меня намного большим, чем просто асаны, и заняла важное место в моей жизни. Уже тогда наступило осознание, что все эти материи для меня гораздо интереснее юриспруденции.

Вегетарианство не сразу «шло комплектом» к увлечению йогой, хотя оно и соответствовало ее философии. Вначале я очень даже охотно ел мясо, просто со временем стал замечать, какая ужасная слабость одолевает весь организм после занятий. Просто необходимо было лечь на часик-два поспать. Краткий отдых не помогал: я проводил остаток дня помятым и разбитым, абсолютно без желания делая домашнее задание. Девушка, с которой я тогда встречался, сказала мне: «Энергия очень сильно завязана на том, что и как ты ешь. Попробуй изменить питание, просто в качестве эксперимента».

Силы были совсем на исходе, и я подумал: «А что терять? Просто в течение недели не поем мяса».

Достаточно быстро тяжесть и сонливость пропали, затем и весь день начал проходить более бодро, энергично и продуктивно. Мне это было необходимо, т. к. я сильно нагружал себя и физически (занимался спортом), и умственно (изучал три языка – английский, испанский, японский). На новом питании самочувствие однозначно улучшилось, поэтому эксперимент легко перешел в привычку.

Потом я узнал про сыроедение, благодаря которому за несколько месяцев сильно скинул вес. Однако при этом сила не потерялась – я внимательно отслеживал свои спортивные результаты, и некоторые показатели даже выросли. Тело стало более поджарым, упругим, уходило то, что мне раньше казалось мышцами. Четко ощущалось, что вместе с изменением питания организм действительно преобразился на клеточном уровне.

Представляешь, с тех пор и до сегодняшнего дня в моей тарелке не появлялось мясо – почти 15 лет прошли под знаком вегетарианства. Люди срываются, корят себя, что у них нет силы воли, – но в этом случае отказ от мяса прошел так, как будто я им и вовсе не питался.

Дисциплина должна быть основана на мудрости, а не на силе воли.

На распутье

Можно сказать, что к окончанию учебы в вузе я «сидел на двух стульях»: душа подпитывалась и отдыхала в йоге, изучении эзотерической литературы – но нацеленность на хороший заработок, модные вещи и роскошную жизнь (в будущем) тоже никуда не делась.

Невозможно по-настоящему отказаться от материального, не попробовав его, иначе это просто подавление своих желаний, которое ничем хорошим обычно не заканчивается. Решив пойти на компромисс, я сказал себе: «Игорь, раз тебе все это нужно, поработай полгода, накопи денег, а потом поедешь в Индию и будешь там серьезно изучать йогу, оно того стоит». Внутренний голос и интуиция хором твердили: «Разреши себе эту крайность, проживи ее, а потом пойдешь в другую сторону».

Интересно, что это своеобразное внутреннее пророчество сбылось, хоть и не в точности: проработал я не полгода, а целых семь лет, и вместо йоги в Индии случились ретриты в Таиланде, но в целом маятник все равно качнулся туда-обратно, от одной крайности в другую.

На самом деле я очень рад, что все сложилось именно так. Очень здоровое чувство для молодого мужчины – «могу зарабатывать, пригласить девушку в романтическую поездку, купить машину». Как ни крути, но эмоции от вождения BMW, подаренной родителями и купленной самостоятельно, совершенно разные!

Уже на финишной прямой, перед дипломом, я тщательно подошел к вопросу будущего трудоустройства. Проанализировал рынок, выяснив, что не все юридические фирмы одинаково хороши. Особенно меня привлекали западные компании, их филиалы в России – там была самая престижная работа: крупные сделки, международная корпоративная культура, зарплаты гораздо выше, чаще всего – в валюте.

В такие фирмы, как это ни удивительно, брали людей без опыта, но из вузов уровня МГИМО, МГУ и Высшей школы экономики. Приглашали самых талантливых студентов, обучая их «с нуля» специфике деятельности компании. Некоторые мои одногруппники пошли работать в МИД, и у меня тоже была возможность построить карьеру дипломатического сотрудника. Платили там 20 000–25 000 (рублей, естественно), и надо было вписаться в систему сразу надолго. Первые пару лет протирать штаны в высотке на Смоленской, а потом, может быть, тебя отправят в какую-нибудь страну Африки на годик… Мне это казалось совершенно неинтересным. Какие 20 000 рублей? Я хотел все и сразу.

Одна из западных компаний с филиалом в России приняла меня на работу – казалось бы, потрясающий подарок судьбы. Мне, новичку, сразу начали платить в долларах – в рублях тысяч 200, наверное, по тому курсу, – и это на время завершения учебы в институте. После – повысили, по-моему, до 300 тысяч, и потом повышали каждый год.

С одной стороны, я был просто в восторге, с другой – в глаза быстро начали бросаться определенные странности.

Например, я до сих пор не забыл первый рабочий день. У фирмы был шикарный двухэтажный офис со своей террасой, точно в американском фильме, плюс собственный шеф-повар: каждый день – королевское меню с красной рыбой, деликатесами, сырами, салатами. У мальчика, который до сих пор жил в общежитии и приехал на метро в заношенных до дыр штанишках, поскольку новые купить еще было не на что, от соприкосновения с этим изобилием, конечно, началась эйфория.

И вот представь себе общую картину: лето, классная погода, уличная терраса… Я набрал тарелку вкусной еды и направился к другим ребятам, старше меня года на три-четыре, в надежде завязать разговор – но внезапно заметил, что на них «нет лица». Они не улыбались, у них были потухшие глаза и замученные, серые физиономии. «Вы чего, посмотрите по сторонам, какая красота, как вкусно кормят, как нам повезло», – думал я, но другие работники этой радости точно не разделяли. Почему?

Мне реально казалось, что ради большой зарплаты и роскошных условий можно многое вытерпеть – и нагрузку, и то, что работа не соответствует мечтам, отнимает энергию, но не наполняет.

Жизнь показала, насколько я ошибался, очень быстро. Получив свои первые рабочие задания, выйдя в скверик в районе Павелецкой, я сел на скамейку и… практически расплакался. Настигло осознание, что я по собственной воле вписался в очень непростую историю, меня ждут сложные и унылые обязанности – всерьез и надолго.

Прислушался ли я к голосу интуиции? И да, и нет. Скорее, опять попытался заключить некий договор: «Игорь, соберись, давай. Помни, в перспективе у нас йога в Индии. Или поезжай в Латинскую Америку, давно же хотел». Мы с девушкой оба были романтиками и постоянно обсуждали, как было бы классно включиться в какой-нибудь волонтерский проект – спасать черепашек или изучать культуру аборигенов. Все это казалось безумно интересным, но требовало денег.

Верилось, что накопления в размере полумиллиона позволят осуществить мечту. Самые наивные мысли за всю мою жизнь!

Спустя несколько месяцев я в самом деле накопил 500 000 рублей, но мы с девушкой ни-ку-да не поехали, ни в какие волонтерские проекты. Так я впервые соприкоснулся с природой человеческого ума, который играет с нами в игру «мало». Ему всегда недостаточно. Словно какой-то голос из подсознания подбивал: «Послушай, парень, все неплохо идет, так быстро ты накопил полмиллиона, а теперь представь: еще немного поработаешь – получишь свой первый миллион! Сможешь уехать не на три месяца, а на целых полгода!»

Спустя некоторое время тот же голос иронизировал: «Камон, ну что за глупости, ну какие черепашки – они каждый год рождаются, умирают, это все суета. А ты всегда будешь жить на окраине Москвы, за Третьим кольцом? Может быть, пришло время перебраться поближе к центру? Вспомни, как ходил по этим улицам и мечтал жить где-нибудь на Садовом. Есть шанс, давай!» Дальше – больше: «Парень, ты всегда будешь пешеходом? Может, уже пришло время купить машину? Ты этого достоин, вкалываешь, значит, заслужил».

Вот так я и провел в одной фирме семь лет (!), хотя уже на второй рабочий день плакал в сквере, понимая, что работа мне не нравится.

Наблюдая за коллегами, я отметил, что и они тоже давно подсели на игру «мало», причем неважно, кто и сколько уже зарабатывал. Выиграть в нее нереально – по крайней мере, я не знаком с теми, у кого это получилось. Сотрудники старше меня лет на 10–15 получали вплоть до 1 000 000 $ в год. И, казалось бы, на таком уровне благополучия разве еще есть что-то, о чем можно мечтать? Но если присмотреться, становилось понятно, что даже долларовые миллионеры живут в этой парадигме недостатка, внутреннем нищебродстве. Неважно, что у тебя есть и чего нет – важно, как ты себя чувствуешь.

Каждый на что-то копит, к чему-то стремится и одновременно обесценивает то, что уже есть.

Я не замечал рядом счастливых людей. Меня окружали состоятельные и внешне успешные – все они хорошо зарабатывали, одевались, путешествовали, ездили на дорогих машинах… но сияющих глаз у них не было.

Проработав год или два, я сам уже начал проводить собеседования среди студентов на позицию стажера. Самым горьким стало осознание, что у меня появилось точно такое же выражение лица, как у тех, кого я увидел в свой первый рабочий день. Душное, тухлое, унылое. Не было ни энтузиазма, ни энергии: только задача продержаться очередные восемь-десять часов.

Знаешь, что еще оказалось для меня маркером безнадежно севшей «внутренней батарейки»? Легкое падение в различные аддикции (зависимости) – и я сейчас не о чем-то криминальном. Возьмем вполне безобидную вещь: чашку кофе. Коллега за соседним столом постоянно говорила: «Утро начинается с кофе» – и пила его в огромных количествах, благо в офисе стояли современные кофемашины. Пока я был стажером, такая привычка казалась мне дикостью: а как же ЗОЖ, здоровое питание? Кофеин плохо влияет на нервную систему!

Ты, наверное, уже догадался, что произошло дальше. Мое безрадостное утро тоже стало начинаться с кофе – сначала с одного стакана, потом – с двух… Вначале я делал одинарный эспрессо, потом – двойной. Стал по дороге в офис заезжать в «Кофеманию».

Напитками все не ограничилось. Я начал курить – безо всякой особой причины, лишь для того, чтобы убить время и заполнить пустоту в душе.

Когда не хватает счастья, ты всегда пытаешься это чем-либо заглушить.

Даже отпуск не являлся отдыхом – нет, он еще больше привязывал к работе. В корпоративном мире он становился испытанием на соответствие социальному статусу. Ты должен был поехать в люксовый пятизвездочный отель, провести время так, чтобы окружение тебя одобрило.

В первый год работы я еще мог позволить себе отправиться в Иваново или Кострому с друзьями, на рафтинг в Карелию, полетать на каком-нибудь рейсовом вертолете, бродить по бескрайним полям и густым лесам, ночевать в палатках. Но постепенно ценности сменились – и вот уже хороший отдых означал как минимум Италию, и не палатки, а крутой шопинг. Как по мне, даже звучит уныло, но окружение задает определенные стандарты, соответствовать которым надо не для себя, а для других.

Мой хороший приятель однажды сказал: «Игорь, зачем жить в отелях дешевле 100 евро за день? Да ты себя, что ли, не уважаешь?» – и так впечатляюще прозвучала эта фраза, что я с тех пор при поиске отеля ставил фильтр «от» определенной суммы. Хотя, признаться честно, я не понимал и не смог бы даже самому себе ответить на вопрос, в чем необходимость тратить столько денег на жилье.