Маски трёх эпох. Том 2. Посланники

>*<

В столовую, где собрались все «благородные» гости, я вошла, опираясь на руку Ланта и стараясь, чтобы никто не заметил моей хромоты. Со стороны наш выход наверняка смотрелся очень элегантно, как и должно выглядеть появление знатных особ. Из-за этого я одновременно смеялась про себя и немного сердилась, а Лант еле слышно шипел сквозь зубы: его светские условности всегда раздражали больше, чем меня.

При моём появлении мужчины встали, что напомнило мне кадры официальных приёмов у английской королевы, и это ещё больше рассмешило и расстроило меня. Но нужно было привыкать.

Лант провёл меня к месту во главе стола, помог сесть, потом сел сам – рядом со мной, а не около княгини, то ли забыв нормы этикета, то ли специально игнорируя единственную гостью.

– Ещё раз приветствую всех и желаю вам приятного завтрака, – светски улыбнулась я и объяснила: – В обычные дни мы привыкли обходиться без слуг. Надеюсь, это вас не затруднит.

Подчиняясь приказу браслета, центральная часть стола, до того поблёскивавшая пустотой полированного дерева, ушла вниз двумя длинными дверцами, и из люка поднялась настоящая столешница с полностью сервированными серебряными подносами по числу присутствующих. Княгиня нервно рассмеялась. Секретарь и повар, сидевшие в дальнем конце стола – кормить их вместе с матросами мы не могли, ведь они принадлежали к разным социальным слоям, – поражённо, но стараясь сохранить невозмутимые лица, уставились на механическое чудо. Капитан погибшей шхуны, довольно молодой, но уже обрюзгший мужчина, еле сдержал крепкую морскую фразу. Его помощник, бывший, наверное, его ровесником, но намного более подтянутый и сдержанный, смотрел на всё со спокойным любопытством.

Я придвинула поднос к себе, на покрытую белоснежной скатертью столешницу, показывая остальным, что трапеза началась, и невольно улыбнулась. В действительности механика была лишь видимостью. В центральной тумбе стола находился один из тех приборов, с помощью которых в Петле Времени материя превращалась то в еду, то в одежду, а то и в людей. Здесь мы не хотели показывать мощь браслетов, поэтому создали такие вот контейнеры, замаскированные то под кладовые, то под шкафы или короба с необходимыми нам вещами и продуктами. На самом деле в них хранились запасы вещества – для удобства в платине: она ведь один из самых тяжёлых безопасных элементов. Это облегчало и ускоряло выполнение наших приказов.

Следующие минут двадцать шёл тот отрывистый пустой разговор ни о чём, о которых я читала в классических романах и к которым привыкла в Петле Времени. Все хорошо спали, все благодарят за завтрак. Сливки чудесны, даже не верится, что их подают на судне в открытом море. Клубника – великолепна и тем более невероятна в подобных условиях.

Секретарь князя молчал, запоминая и едва ли не записывая всё, словно был на приёме у царствующих особ. Повар пытался угадать, из чего приготовлены каша и бисквиты. А вот фигушки! Кок – уникальный кулинар и специально составил для нас книгу рецептов на все случаи жизни, так что предложенный им вариант вроде бы простого геркулеса поставил бы в тупик даже царских поваров. Ну а нежнейшие банановые бисквиты, украшенные цветами из разрезанной на лепестки крупной свежей клубники!.. В общем, такого наши гости точно никогда не ели. Только яйца всмятку они опознали сразу и с огромным облегчением.

Княгиня завтракала молча и излишне манерно, изредка бросая на меня одновременно высокомерные и униженные взгляды. Она никак не могла понять, где оказалась и что вообще происходит. Этого не могли понять все наши гости, но они не били дважды за день хозяйку странной яхты, сейчас сидевшую перед княгиней в невероятно скромном платье странного покроя и ни словом, ни взглядом не напоминавшую о произошедшем. Постепенно страх и униженность исчезли из взгляда княгини, и к концу завтрака она довольно высокомерно поинтересовалась, когда мы прибудем в Петербург. О том, что мы можем направляться куда-то ещё, она даже не задумалась: она ехала в Петербург, значит туда её и доставят.

Лант переглянулся со мной, и мы одновременно сдвинули к центру стола подносы с опустевшей посудой.

– Думаю, завтрак окончен и пора перейти к серьёзному разговору. – Голос Ланта стал очень спокойным и жёстким. – Прошу вас, поставьте подносы в центр стола, и мы сядем вон туда – там удобнее беседовать.

– Я не намерена слушать ваши разговоры, сударь! – встала княгиня. – У меня достаточно своих дел. Ответьте на мой вопрос: когда мы прибудем в Петербург?! И верните мне мою горничную!

– Вы никуда не уйдёте, пока я этого не разрешу. – Лант, помогая подняться, подал мне руку. – Князь, уберите поднос вашей супруги, иначе механизмы не смогут навести здесь порядок. Вы же не собираетесь смотреть на объедки?

Княгиня направилась было к красивой занавеси, которая отделяла гостиную-столовую от коридора, но к ужасу женщины за струящимся мягким шёлком оказалась затянутая штофными обоями стена.

– Вы никуда не пойдёте, – повторил Лант.

– Выпустите меня! – В визгливом голосе княгини впервые за всё время зазвучали нотки страха, но всё же больше было привычной истеричности. И кажущейся рассудительности, вылившейся во вроде бы правильный вывод:

– Шторм закончился ещё вчера! Качки давно нет. И солнце – вон оно, через ваши окна мутные светит. Если бы мужчины не были такими трусами, мы бы остались на корабле. А из-за вас, князь, я даже вещи не успела взять и…

Лант, уже провёдший меня к креслу в углу комнаты и сам севший рядом, презрительно дёрнул щекой и незаметно коснулся браслета.

До этого казалось, что сквозь занимающее одну из стен молочно-матовое окно пробивается яркое утреннее солнце, подсвечивая изнутри листья росших в кадках цветочных кустов. Теперь свет померк, мгновение назад бывшая уютной комната погрузилась в неприятный серый сумрак. Стекло просветлело, сквозь него стали видны прокатывающиеся над яхтой громадные мутные валы. Иногда яхта выныривала из воды, и тогда между волнами можно было заметить низкие чёрные тучи, из которых, словно нити из прядильного станка, тянулись вниз толстые струи ливня.

– Шторм продолжается и закончится не раньше вечера, – ледяным тоном сказал Лант, с еле заметной усмешкой наблюдая за изменившимися лицами пассажиров. – Наша яхта неподвластна качке, но я могу и снять защиту. Вы этого хотите? Только вспомните, что в каютах ваши дети, падчерица, матросы наконец. Если вы, княгиня, желаете, я могу доставить вас к шхуне, чтобы вы забрали свои вещи. Доставить с точностью до вершка… по вертикали. А вот по горизонтали – вам придётся идти по дну саженей двадцать. Шхуна затонула через десять минут после того, как вы её покинули. Вы умеете дышать под водой? Нет? Сядьте!

Пока он говорил, окно снова стало матовым, вернулся яркий «солнечный» свет, преломляясь в «хрустальной» мебели и играя радужными отсветами на листве декоративных растений.

Мужчины не знали, что им делать: то ли защищать женщину, оскорблённую поведением странного хозяина невозможной яхты, то ли подчиниться его приказам. Наконец они приняли решение и сели в кресла. Князь насильно привёл жену, усадил её рядом с собой и держал за руку, не давая встать.

– Спасибо, – хмуро улыбнулся Лант. – А теперь поговорим.

Он выдержал паузу, оглядывая наших гостей. Пять мужчин – растерянные, испуганные, не понимающие, куда попали, и держащиеся на одном упрямстве и чувстве собственного достоинства, ну или просто на упрямстве, и истеричная, злая на всех светская фурия, уверенная, что она – не в приличном обществе, а значит, может вести себя как хочет.

Лант взглянул на меня, улыбнулся: «Сейчас лучше объяснить всё мне», – и заговорил тихим жёстким голосом:

– Вчера вы все были взволнованы и потрясены тем, что произошло и куда вы попали. Я понимаю ваше состояние и благодарю, что вы держите себя в руках.

– В сказках и не такое бывает, – вырвалось у помощника капитана.

– В сказках, – согласился Лант. – Но здесь не сказка, уверяю вас. Позвольте представиться ещё раз в более спокойной обстановке. Моя жена – вита Деми Незедера. Я – витар Лант Незедера. Мы – полномочные послы правителя Шалорна. А эта яхта, соответственно, является территорией государства Лорн.

– Какого государства? – одновременно переспросили князь и помощник капитана. Секретарь порывался задать тот же вопрос, но промолчал, понимая, что находится здесь по благосклонности влиятельных лиц, и её – благосклонность эту – не стоит терять.

– Государство Лорн является древнейшим государством планеты, – очень ровно ответил Лант и высветил на стене карту Антарктиды, на которой горела точка – аккурат в центре древнего, затянутого ледниками ударного кратера. – Долгое время оно не вступало в контакты с окружающим миром, однако правители следили за происходящими событиями. Правитель Шалорн просил нас быть его посланниками и установить дипломатические контакты с Российской империей. Мы планировали прибыть к границам России в конце июля, однако вчерашнее происшествие несколько нарушило наши планы, поэтому нам придётся ускорить события. Но возник один вопрос…

Лант немного помолчал, глядя на князя и его жену.

– Князь, вы ведь понимаете юридические особенности общения с послами и вопросы нахождения на территории иного суверенного государства?

– Да, витар, – напряжённым голосом ответил тот.

– Хорошо. Вчера вечером и сегодня утром было несколько неприятных происшествий, в результате которых моя супруга – полномочный посол Шалорна – подверглась словесным и физическим оскорблениям…

Лант снова взглянул на меня: «Молчи!» – и продолжил:

– Князь, вы знаете, что подобные… инциденты могут осложнить установление дипломатических отношений? Учитывая все сопутствующие обстоятельства?

– Я понимаю, что… – запинаясь, начал князь, всё более хмуро поглядывая на жену. Та, оказавшись в созданной ею для себя ловушке, попыталась вывернуться и с надетой на лицо светской улыбкой извинения ответила невероятно нежным и смиренным голосом:

– Я очень сожалею о прискорбном недопонимании… вита Незедера. Но… но прошу понять меня: такой ужас, такое невероятное потрясение… Я боялась за себя и детей и была не в себе. И… У нас столь скромное платье носит прислуга, и я… Я прошу прощения за эту ошибку.

Лант снова улыбнулся, отлично поняв, что, формально извиняясь, княгиня пытается не просто отговориться, но и свалить всё с больной головы на здоровую и выйти из неприятной ситуации скорее жертвой, чем виноватой.

– Следовательно, всё дело в одежде? – Он неприятно усмехнулся, глядя на скромно улыбающуюся женщину и еле сдерживающего негодование на неё князя.

– Да… нет… – Княгиня на самом деле не знала, что ответить, как себя вести. Она никогда не слышала о государстве Лорн. Она никогда не видела таких яхт. Она никогда не оказывалась в ситуации, чтобы знатные особы вели себя так, как мы с Лантом. И ещё она не умела думать. Разум ей заменяли заученные с младенчества светские условности, обычаи, опиравшиеся на признаки богатства или бедности, в соответствии с которыми она и общалась с людьми. А тут всё было не так.

Пока она, удерживая на чётко очерченных пухлых губах смущённую улыбку, пыталась понять, что вообще происходит, Лант незаметно коснулся браслета. Выглядевшая прочной стена разошлась, будто занавес, из тёмной буфетной вышла робо-горничная с корзиной фруктов. Мы не любили этих кукол, но создали их, и довольно много, потому что в этом мире они были символом нашего высокого статуса.

Прекрасная горничная шествовала в ниспадающей до пола тунике из драгоценного золотистого виссона, в золотых сандалиях и в усыпанных самоцветами диадеме, серьгах, ожерелье, браслетах, перстнях. В общем, ожившая статуя античной богини при полном параде. Она с поклоном поставила на стол вазу с фруктами и взглянула на княгиню уж точно пламенным взором – таким, каким по легенде смотрит змея на загипнотизированную птицу. На мгновенье пробрало даже меня.

– Следовательно, дело в одежде? – переспросил Лант, указывая на куклу. – Тогда она по своему положению будет выше императрицы. Одни украшения на ней стоят столько же, сколько даёт годовой бюджет небольшого государства, а секрет изготовления ткани утерян ещё в древности.

– Лант… – еле слышно шепнула я.

Друг умел мстить. Жестоко и неотвратимо. Как тогда, с варёными мордохватками. И сейчас пугал меня этим больше, чем во время скандалов с Шалорном или той ссоры с Таном. Этой дуре урок всё равно не пойдёт впрок, а вот её муж… Рядом сидели люди другого социального слоя – прислуга, капитан, его помощник. Разговор, пусть и неприятный, но допустимый среди своих, выговор от высокопоставленного лица – это одно. А вот такой – жестокое оскорбление для аристократа. И ещё я не могла понять, почему Лант делает всё это. Из-за меня? Да, отчасти. И потому что мы были друзьями, и потому что я теперь считалась лицом государства. Но было и что-то ещё. Что-то, связанное и с его отношением к резервациям Петли Времени, и с ненавистью к Медее и Ашке – большей, чем у меня. Здесь было что-то подобное.

Он понял. Голос его изменился, взгляд стал не ненавидящим, а просто жёстким.

– Князь, прошу простить меня за резкость. Я уверен, что все присутствующие забудут о произошедшем, если княгиня придёт в себя после вчерашнего потрясения и более не допустит подобных ошибок. Ни здесь, ни с кем-либо ещё. Мы с витой даём слово, что эта история не выйдет за пределы гостиной. Думаю, вам, княгиня, сейчас лучше вернуться к себе и отдохнуть. В комнате вы найдёте несколько книг – они займут вас. Сударыня?

Двери в коридор открылись, и пошедшая красно-белыми пятнами княгиня удалилась.

Лант обернулся к мужчинам:

– Ещё раз, князь, прошу извинить. Но сложившееся положение не оставило мне выбора. Более подобное не повторится. Думаю, у вас много вопросов? Мы с витой готовы ответить на них.

– Вы говорите, что и вы, и вита – посланники, но это же невозможно… – хрипло выдавил тяжело переживавший позор жены князь. – Не может быть двух посланников в одну страну!

Лант взглянул на меня: «Ты объяснишь?»

– Вы правы, – впервые за всё это время заговорила я. – Но наш случай исключителен. Мы… можно сказать, что мы являемся одним посланником. Лорн – необычное государство, вы должны понимать это. Наша миссия уникальна. Отсюда и наше необычное положение.

– А какова ваша миссия? – осмелился спросить князь, отлично понимая, что на такой вопрос не получит ответа.

– Можем сказать только одно: установление дружественных дипломатических отношений с Российской империей, – улыбнулась я.

– Всё это – ваши дела, – не выдержал капитан. – А что прикажете делать нам? Спасибо, э-э… витар, что вытянули нас из глотки морского дьявола, не дали пойти кормить рыб, но чёрт побери! У меня сорок человек, фрахт на дне, чем отрабатывать перевозку? Или вы нас возьмёте в команду? – Он криво усмехнулся. – Так ваши пугала да колдовство и без нас тут всё сделают. Не будете же вы нас в трюме возить?

– Не будем, – рассмеялся Лант, радуясь, что от сложных светских и дипломатических тем можно перейти к обыденным вопросам. – Вы ведь не против, что мы вас сняли со шхуны?

– Куда уж против, – проворчал капитан, достал трубку и кисет, потом опомнился и взглянул на меня и Ланта:

– Разрешите?

– Нет. – Лант ответил доброжелательно, но так, что капитан сразу убрал всё обратно в карман. – Здесь – нет. Там, где вас разместили, можете курить, но не в комнатах.

– Так что будет с нами? – чуть осмелев, повторил вопрос секретарь. – И с матросами?

– После того, как закончится шторм, мы свяжемся с каким-нибудь российским военным кораблём, – объяснил Лант, – и передадим вас под покровительство российского императора. Сами мы не имеем возможности долгое время заботиться о вас. Но пока вы на борту яхты, вас обеспечат всем необходимым.

– Так отрабатывать доставку не надо? – переспросил капитан.

– Нет. Вы же сами сказали, что здесь ваши знания бесполезны.

– Плохо, – скривился капитан и снова вытащил трубку. – Курить не буду, но так-то можно?

Лант пожал плечами: «Да пожалуйста».

– Плохо, – повторил капитан, засовывая трубку в рот, как дети – леденец. – Не привыкли они болтаться без дела. Как бы чего не вышло.

– Я об этом думаю, – серьёзно ответил Лант. Он намного лучше капитана понимал, что сорок с лишним не занятых ничем крепких, привыкших только к физической работе мужчин – очень большая проблема.

На меня внезапно навалилась невероятная усталость. Казалось, что я уже несколько суток иду через Гарь, таща на волокуше целый треножник. Голоса слышались словно сквозь толстый слой ваты.

– Простите, я вынуждена вас покинуть. – Я встала, стараясь не пошатнуться, поймала обеспокоенный взгляд Ланта, улыбнулась: «Всё нормально», – и вышла из гостиной.

>*<

– Деми, ты в порядке? – Лант встревоженно тряс меня за плечо. – Как себя чувствуешь?

– Нормально… – Я повернулась на спину (оказывается, за всё время сна даже не пошевелилась, и теперь тело затекло) и натянула повыше плед, прикрывая плечи. – Вроде выспалась. А вы как, поговорили?

Лант сел на край кровати и устало улыбнулся:

– Поговорили. Была бы там ты, было бы проще. Я в этих дипломатических вопросах тону.

– Пока ты князя утопил, – невольно улыбнулась я.

– Я не его хотел утопить, а эту дуру! Её горничная на самом деле болеет, или ты не хочешь возвращать её княгине?

– Болеет. И ещё, – я старалась говорить спокойно, – она вся в синяках от щипков и ранках от булавок.

– Причём тут булавки? – не понял Лант.

– Развлечение такое у богатых дам – в прислугу булавки втыкать, если те им чем не угодили. Тут о правах человека всего несколько лет назад говорить начали, а Россия об этом пока и не думает.

– Вот девчонка и страдает, – поморщился Лант. Кажется, ему этот девятнадцатый век дастся намного тяжелее, чем мне. – Да и князь. Я тут немного с его секретарём поболтал. Он очень хотел посплетничать.

– Плохое качество для секретаря…

– Не в нём дело. Тут такая причина… – Лант вздохнул. – Вчера люди в шоке были. Ты не видела, что матросы творили. Кто на колени брякался и молиться на меня пытался, кто наоборот – шарахался, словно от дьявола, крестики выставлял. Ну, у кого они были. Там в команде человек десять католиков. Князь этот тоже не в себе был. Риа тогда со мной связалась, сказала, что добавит в еду снотворное, чтобы люди поскорее в себя пришли. А сама что-то ещё нахимичила. Говорит, что если один раз – безопасно. Вот потому они все сегодня спокойные, рассудительные были. А у снадобья этого побочный эффект: когда перестаёт действовать, люди как сонные мухи, у некоторых вот язык развязывается. Потому секретарь и рассказал кое-что.

– И что? – Я, заинтересовавшись, села повыше, опёрлась о подушку и подтянула к подбородку плед, вытащив его из-под Ланта.

– Лет пять назад князь был по делам в Варшаве, ну и… Окрутили его. Секретарь говорит, всё буквально за месяц-два произошло. Она-то красивая, он и увлёкся немного. Всё в рамках приличия, но… Пришёл с визитом, их вроде как случайно одних в комнате оставили, ей дурно стало. Пока он её в чувство приводил – родня с благословениями заявилась, да так, что не отвертеться. Секретарь сказал, что князю её и жалко было – полячка ведь. Только не пойму, причём тут это.

– Пять лет назад? – хмыкнула я. – В Варшаве? Ну панна шляхетскаяа! Это «болезнь» многих русских интеллигентов: жалеть бедных поляков, которые «пострадали от жестокости варваров-русских» и потеряли своё государство. Князь и стал одной из первых жертв. Панночка не промах!

– Да вот как раз промах! – рассмеялся Лант. – Она думала, что если он русский князь, то богатый, а он… не очень богатый. А она вообще бесприданница.

– Поня-атно. Слушай, а какие книги ты ей подсунул?

– Новый Завет, – улыбнулся Лант, – с закладочками в некоторых местах. И какие-то два морализаторских романа, не знаю, правда, о чём. Просто заказ дал, чтобы нудные и правильные были. Ладно о князьях. Ты вставать думаешь? Обед скоро.

– Думаю. Дай одеться-то.

>*<

Перед обедом я успела зайти к пассажиркам. Княжна почти выздоровела и теперь скучала, не желая выходить из комнаты, чтобы не пересекаться с мачехой. Я, подумав, принесла ей схему вышивки какого-то пейзажа и всё, что нужно для рукоделия.

Жюли уже не спала, но сил у девушки хватило лишь на то, чтобы сесть и съесть тарелку жидкого супа. Пневмония, пусть и не очень сильная, держалась стойко. Ну куда ей прислуживать княгине? Она же свалится сразу.