Вальс под дождем

Джек смотрел на это тупое двухметровое существо и наслаждался тем, как оно старается переварить только что услышанное.

– Издеваешься?! – изрыгнул неандерталец, сумев все-таки оценить степень иронии. – Благодари Бога, что мы здесь не одни.

– Ты мне надоел, – коротко бросил Джек, понимая, что этот бессмысленный разговор – лишь трата времени. – Заберите его.

После того, как неандертальца увезли, капитан Джек Коуфман поручил лейтенанту Алану Мори закончить все необходимые формальности, разобраться с прессой, в том плане, что никакой излишней информации, затем заехать в больницу, забрать Сару, и в управление. Там дожидаться его. Алан почесал в затылке, прикидывая, сколько ему придется здесь попахать в одиночку, и только обреченно кивнул головой.

Саманта медленно приоткрыла один глаз. Затем так же медленно открылся и второй. Какое-то время она неподвижно лежала в кровати и ждала. Ждала зуммера будильника. Но секунды летели, превращались в минуты, а тишину будильник так и не нарушал. Девушка приподнялась и бросила ленивый взгляд на тумбочку. Будильника там не оказалось.

– Черт! – вскочила она, как ошпаренная. – Неужели опять проспала?!

Нырнула под кровать и, как и ожидалось, обнаружила там будильник. Он забился в самый угол и не желал попадать в руки своей хозяйке. В который раз она во сне швыряет его об пол. А на прошлой неделе даже умудрилась выбросить его в окно. Потом долго и тщательно искала.

– Что, обиделся? – вылезла Саманта из-под кровати и разглядывая будильник со всех сторон. – Цел? Кажется, да. Достается тебе, приятель! Ну, извини. Я ведь не нарочно.

Девушка нежно поцеловала будильник в стекло, и тут, наконец, увидела, который сейчас час. Она бросилась собираться. В невероятной спешке пролетело минут пять. Саманта выскочила из дома, прыгая на одной ноге и надевая на ходу вторую туфельку. Добежала до машины, и что-то ее вдруг остановило. Конечно, туфли оказались разные! Вообще-то туфельки были одной модели, просто одна пара красная, а другая – зеленая. Саманта вернулась в дом, и через секунду, может быть две, сидела уже в машине.

Подкатив к школе, она припарковалась на своем месте, выскочила из машины и понеслась по каменным серым ступенькам. Цокот каблучков по школьному коридору разносился как барабанная дробь. Уроки начались несколько минут назад, а значит, у нее опять будут проблемы.

– Мисс Блэквуд! – услышала она у себя за спиной каркающий голос директора. – Вы, как всегда, в своем репертуаре. Какое это опоздание за последний месяц? Третье, если не ошибаюсь. И что прикажете с вами делать?

– Простите, миссис Громесвильд, – пролепетала Саманта, предчувствуя очередной пренеприятный разговор после уроков в директорском кабинете.

– А это еще что такое?! – изумленно уставилась пожилая дама на обувь молодой учительницы. – Вы решили сделать сегодня революцию в мире моды?

Сэм взглянула на свои ножки, обутые в красно-зеленые туфельки, и потеряла дар речи. Она лишь виновато пожала плечами, как бы говоря: «Ну что тут уже поделаешь; так получилось». Это надо же! Вместо того чтобы поменять один туфель, она поменяла всю пару. В принципе, естественная реакция торопящейся женщины.

– Ладно, идите в класс, – сухо сказала миссис Громесвильд. – После уроков, как вы понимаете, встречаемся в моем кабинете.

Саманта нервно кивнула и поспешила исчезнуть с глаз долой этой вдовствующей старой карги, как она мысленно иногда называла директрису. Вообще-то, это было всего дважды. Первый раз миссис Громесвильд удостоилась от своей подчиненной эпитета «старая карга», когда ни за что ни про что отчитала при одноклассниках десятилетнего мальчонку, назвав его невоспитанным маленьким засранцем, и все только потому, что тот слишком резво вел себя на перемене. А второй раз, когда старая карга испортила школьный новогодний бал, внеся такие ограничения, что из праздника получилось нудное и совсем неинтересное мероприятие. Сейчас, направляясь в класс, Сэм в третий раз мысленно обозвала директрису вышеозначенным эпитетом. Но сразу же устыдилась, признав, что в данный момент сама во всем виновата.

Прежде чем открыть дверь, учительница литературы на секунду остановилась, восстанавливая дыхание. Впрочем, не только это ее удерживало от внезапного появления перед учениками. Это был выпускной класс, и для нее самый трудный. Дети были уже почти взрослые люди. И как почти взрослые люди, они задавали уже не почти, а совсем взрослые вопросы. И, конечно же, старались, помимо слов, и вести себя как взрослые. Наверняка сейчас Тони и Джейн целуются на задней парте. Саманта не раз была тому свидетелем, и всякий раз чувствовала себя крайне неудобно. Складывалось такое впечатление, что ее это смущало даже больше, чем тех, кого она ловила на «месте преступления».

Сэм слегка приоткрыла дверь, громко кашлянула, и лишь после этого вошла в класс.

Тони и Джейн, раскрасневшиеся, оторвались друг от друга и уткнулись в учебники. Это выглядело тем забавнее, что все остальные занимались, кто чем, но только не штудированием школьного учебного материала.

Юные влюбленные абсолютно не стеснялись своих сверстников, даже наоборот, это повышало их рейтинг, что, скорей всего, вполне естественно в молодежном обществе, но вот при преподавателе вести себя подобным образом считалось, не то что бы неэтичным, а как-то неестественным. Преподаватель старше, а значит, находится в другом измерении морального контекста. Не то, что измерение сие правильное или нет, просто оно другое.

– Вилли, сделай одолжение, – обратилась Саманта к прыщавому хрупкому юноше, – выбрось сигарету и слезь, пожалуйста, с подоконника.

– Да я и не курил вовсе, – по-детски наивно прозвучало в ответ. Руку он быстро засунул в карман, и было заметно, как из кармана струится тоненькая струйка дыма.

– В таком случае, будем считать, что мне показалось. – Сэм сделала вид, что роется в своей сумочке, и таким образом дала возможность Вилли незаметно выбросить дымящийся окурок в окно; чем он тут же и воспользовался.

По классу прошелся веселый гул. Таковой была реакция на экстравагантную обувку учительницы.