- -
- 100%
- +
Глава 1
Предисловие
Помнят ли вещи о нас?
Мы о них помним. Мы их помещаем в своё сердце. Даже самые простые и неказистые. И там они живут, временами терзая нас невозможностью вернуть былое.
И если прошлое было сложным, но мы справились со всеми трудностями, вещи становятся нашими свидетелями. Они молча нам аплодируют. Пусть даже в нашем воображении.
Помнит ли песок шаги уставшего человека? Помнит ли его горячую щёку, прижавшуюся к нему, стремительно остывающему, после целого дня пути под палящим солнцем?
Дорога длиною в сорок лет. Какой она была? Как ощущала себя девочка, когда шла между высокими стенами воды? Хочу посмотреть, и приглашаю вас со мной в трудный долгий путь.
1
- Ах вы… подлюги, куда забрались… А ну пошли… Кыш, заразы…
Пронзительный голос бабки Цили доносился из соседского двора. Заинтересованная Ирит подбежала к забору, сплетённому из тростника, над которым уже возвышалась голова Дана.
- Что там?
- Жабы.
- Жабы? – скривилась Ирит разочарованно. Эка невидаль. За последние дни они уже всем надоели. Но всё же полезла на лавку к брату, чтобы получше разузнать, что происходит у соседей.
Циля на чём свет стоит ругала трёх мерзких тварей и замахивалась на них ногой в сандалии. Но в последнее мгновение останавливала замах, не решаясь коснуться бугристой кожи ненадёжной обувью – из ремешков виднелись скрюченные коричневые пальцы.
Неподалёку от бабки стоял Миха – добрый приятель Ирит и Дана. Он тянул неуверенно:
- Ба, не надо… Ба…
Но разве Миха когда-нибудь останавливал свою бабку? Разве кто-то мог Цилю остановить, когда она расходилась?
Оказывается, мог. Жабы. Та никак не могла преодолеть брезгливость.
Жабы загнали себя в безвыходное положение. С высоты своей лавки Ирит видела, как они забились в угол между забором и глинобитной стеной, а единственный выход загораживала разъярённая Циля.
Жабы сидели смирно, не шевелясь, и безропотно принимали на себя все бабкины громы и молнии. Но этого мало. Этим дело не закончится, понимали они, понимала и Ирит.
Внезапно девочке стало ужасно жаль их. Она представила, как страшно вот так оказаться в ловушке. Как страшно остаться без надежды на спасение.
- Сейчас… - пробормотала многообещающе Циля, оглядываясь в поисках оружия, более подходящего, чем её костлявые ноги. – Сейчас…
Подхватив подол своего платья, она стремительными прыжками умчалась куда-то на задний двор.
В этот момент Миха нагнулся к жабам.
- Не трожь! – закричала Ирит, догадавшись, что он хочет сделать. Она спрыгнула с лавки.
Посреди забора, разделяющего соседские дворы, была калитка, настолько скособоченная от частого употребления, что своим краем вросла в землю и уже давно не открывалась и не закрывалась полностью. В неё-то и побежала Ирит.
- Не трогай…
Миха не тронул, оглянулся на девочку.
- Они сейчас яд выпустили… Надо чем-нибудь…
Теперь Ирит оглядела двор.
На верёвке мирно покачивался от ветра бабкин калазирис.
Миха тоже на него взглянул…
Из-за угла донёсся решительный голос Цили:
- Сейчас я вас… Погодите немного…
И Миха не стал больше раздумывать. Сорвал бабкино платье и накинул на жаб. И через платье побросал всех тварей в кувшин с водой. Потом схватил посудину и выскочил на улицу. Ирит и Дан побежали следом.
Неширокая протока мирно бурлила себе неподалёку от еврейских дворов. Сюда и прибежали ребята.
Миха всю дорогу брезгливо морщился, заглядывая в кувшин, временами его потряхивая. Жабы теперь чуть ожили и пытались выкарабкаться.
Наконец в густых зарослях тростника он опрокинул кувшин.
- Нет… Мне лягушки больше нравятся, - пробормотала запыхавшаяся Ирит, глядя, как неуклюжие жабы медленно уползают в траву.
- Сравнила тоже! Лягушки всем больше нравятся.
- Ага… Они приятные… Мягкие и немного липкие…
Дан хмуро поглядывал то на сестру, то на друга, то на жаб. Попытался понять…
- Мне никто не нравится, - признался он.
Ребята уселись на невысоком берегу.
- Ох, и попадёт же тебе от Цили, - с сочувствием взглянула Ирит на Миху.
- И ничего не попадёт… Я скажу… что за водой бегал... Вот кувшин как раз…
- Она хоть чистая? - Дан опустился к мирно журчащей воде, зачерпнул горсть, долго всматривался и нюхал.
- Чистая? – заинтересовалась и Ирит.
- Кажется, да…
- Но всё равно лучше не рисковать… Давайте к колодцу сбегаем. В колодце точно чище будет.
- А чего бегать? Вон сколько их нарыто кругом.
Ребята не сговариваясь поглядели по сторонам. Недавно вырытых ям было не так уж и много, но они безобразили их любимый берег.
- Нет… Не отпустит нас фараон, - вдруг тихо произнёс Миха. И никому не надо было объяснять, о чём он. Мысли всех евреев беспрерывно крутились вокруг одного.
- Кто сказал? – оживилась Ирит.
- Бабка сказала. И… Шимон…
Последнее имя Миха произнёс с запинкой.
Ирит снова взглянула на своего соседа, промолчала. Внезапно поняла, что Шимон и не хочет, чтобы их отпустили. Он лежачий. После того, как упал на стройке, ноги его совсем не слушались. Как ему идти?
- А отец говорит, что отпустит... – возразил Дан. - Потому что за нами Бог... Фараон не сможет с ним бороться… Так отец говорит…
- Ещё бы… - поддержала брата Ирит. - Говорят, во дворце были тыщи миллионов жаб… Фараон, наверное, громче бабки Цили орал…
- А как мне кажется, мошки хуже…
- Это точно… Забиваются в нос и рот… я чуть не задохнулся…
- Так у нас их было только чуть… А в городе… ужас…
- Фу… Но хуже кровавой и вонючей воды ничего не может быть…
Ребята поглядели на журчащие струи. Вспомнили, какими красно-коричневыми они были недавно.
- Это им за всех младенцев, которых фараоновы стражники утопили…
Ирит поглядела на брата и Миху. Ей повезло с самого начала – она девочка. А вот ребята могли бы и не выжить.
- Отец сказал, что, если фараон продолжит упрямиться, будет ещё хуже.
Ещё хуже… Что может быть ещё?
Дан вскочил, вгляделся в сторону города. Там на его окраинах в жалких лачугах ютились строители. В последнее время фараон им столько работы задавал, что теперь они совсем редко приходили домой.
- Мать велела завтра отнести отцу еду и бельё на смену, - напомнила Ирит брату.
- Дан, пойдёшь с нами?
- Пойду.
- Может, потом сбегаем в город? Посмотрим, что там?
- Давайте… Ко дворцу!
- А попадёмся?
- Не попадёмся. Что мы, дураки что ли?
До Ирит донёсся едва различимый крик. Девочка оглянулась.
- Циля!
Бабка шла к ним, размахивая какой-то тряпкой.
- Калазирис… - пробормотал Миха. – Ну всё… теперь точно влетит.
Дети вскочили на ноги, перепуганно оглядываясь по сторонам. Может, убежать? За испорченное платье может достаться всем.
Но беги-не беги, а Циля рано или поздно всё равно достанет.
- Надо было не бросать его во дворе… - запоздало сообразила Ирит. – Мы бы его сейчас бы постирали и вернули в целости и сохранности.
- …погодите у меня… Вот я задам… Я покажу, как издеваться над старым человеком, - донеслись знакомые обещания.
- Ба… А что ты?.. Мы за водой…
- Я сейчас тебе, паразиту, покажу… за водой…
- Ба, так жаб нельзя было убивать… Ба, они же за нас…
И Циля впервые замедлила шаги. Во взгляде мелькнула неуверенность.
Глава 2
- Давай-давай, милая… Ещё… ещё чуть-чуть… Давай… Ну же… Молодец!
Шифра ловко подхватила пронзительно орущего младенца и унесла его на стол, где уже стояла бадья с тёплой водой. Положила его на чистую ткань, проверила локтем температуру воды, поколебавшись, бросила в неё ещё щепотку трав, и в воздухе запахло чем-то приятным и знакомым, но измученная Лея никак не могла сообразить чем. Да это было и неважно. Важно было другое, и она с тревогой следила взглядом за повитухой.
- Кто?.. Мальчик? – в охрипшем голосе смешались страх и надежда.
- Мальчик… - сдержанно ответила та и опустила ребёнка в воду. Тот притих, словно знакомясь с первыми приятными ощущениями этого мира.
- Ты ведь не скажешь?.. А, Шифра? Не скажешь Мери-Ра?
Шифра вздохнула.
- Я ему скажу то, что уже говорила много раз…
- Что ты говорила много раз?
Лея, несмотря на смертельную усталость, на желание закрыть глаза, не могла расслабиться.
- Скажу, что опоздала… Что ты сама справилась.
- А ты не скажешь, что родился мальчик?
Шифра заколебалась. Снова наврать начальнику повивальных бабок – не лучшая идея. Сколько девочек подряд могут родиться в Гесеме? Наверное, не так много, как следует из её докладов. И в это верить уже невозможно… Но разве у неё есть выбор?
- Скажу… скажу… - она так долго размышляла, словно между мужским и женским полом было что-то ещё. – Ничего не скажу, - сообразила внезапно. - Ты ведь без мужа… Кавел, бедный, погиб… Пусть небо ниспошлёт на тебя утешение… Не сообщу ничего Мери-Ра… Он, может, и не узнает…
Лея откинулась на подстилку и облегчённо закрыла глаза. Дрёма мгновенно окутала измученную женщину.
Шифра продолжила заниматься ребёнком. Но мысли всё ещё были с египетским надзирателем. Она помнила его упрёк и недоверчивость в глазах.
- Что-то слишком много ртов развелось в Гесеме.
Шифра тогда пожала плечами.
- Еврейские женщины здоровые и сильные. Они часто сами рожают… справляются без повитухи.
Мери-Ра тогда чуть прищурил глаза.
- Помни приказ фараона.
Приказ фараона… Убивать младенцев мужского пола. Ослабить еврейский народ.
Не такой всемогущий, видать, этот фараон, если боится маленьких мальчиков.
Но всё это было опасно. Она сильно рисковала. А впрочем, что об этом раньше времени тревожиться?
Но, кажется, потемнело. Что такое? Ведь до ночи ещё далеко.
- Лея… Лея, покорми младенца… Давай, просыпайся…
Повитуха передала ребёнка матери и понесла бадью с грязной водой во двор.
На пороге замерла. Что это?
Невиданно чёрная низкая туча медленно ползла по небу. Казалось, она своим брюхом вот-вот коснётся земли. И если не земли, то высоких зданий Пифома, виднеющихся в отдалении, уже касалась.
Шифра едва не выронила бадью. Сейчас опять что-то начнётся.
Началось… Молнии засверкали в чёрной утробе так часто, что опасения испуганной Шифры подтвердились – это была не обычная гроза. А то, что при этом не было грома, не было совсем никаких звуков, только усилило нереальность происходящего.
Шифра поставила бадью на скамью, замерла.
И весь мир замер.
Ветер утих, перестали кричать петухи, замолчали мальчишки, которые только что носились по кривым улочкам.
А туча чёрными клубами продолжала нести мрак на Гесем, и острые иглы беспрерывных молний сшивали её с землёй голубыми нитями.
«Где люди?»
Шифра оглянулась по сторонам, остановила на мгновение взгляд на смоковнице. Листья её застыли в неподвижности - это женщина ещё успела заметить, потом они разом дрогнули, будто предупреждая её.
Женщина бросилась к лачуге. На пороге остановилась. А как же Тирца? Она дома одна.
- Лея! Лея!
Та подняла испуганные глаза. В её руках мирно спал малыш.
- Что проис…
- Буря! Мне надо бежать!!!
Шифра схватила покрывало, которым недавно вытирала ребёнка, вскочила на скамью, торопливо заткнула единственный оконный проём.
- Сможешь встать? Закрыть за мной дверь?
- А… ты… я… ты куда?
- Давай, дорогая… Давай, милая… Тирца ведь одна… Погоди… не вставай. Я тебя сейчас перетащу поближе к двери, в угол… Тебе нетрудно будет дотянуться… Держи крепче малыша…
Шифра схватила край циновки и вместе с роженицей и младенцем потянула её в другой угол.
- Всё… Закрывай за мной…
Когда Шифра ступила во второй раз за порог, день превратился в ночь. Мигающую, электрическую, страшную.
Вдалеке послышался тонкий свист. Он нарастал, становился громче, приближался.
Шифра услышала за спиной скрип запирающегося изнутри засова и побежала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.