Статус отношений: Дура!
- -
- 100%
- +
– Как-то грубовато, не находишь? – нервно хмыкнув, спросила она.
– Нет, – отрезаю я. – В самый раз. Это его ребёнок. Его ответственность. Я не готова быть мамочкой для постороннего спиногрыза.
– Ну и дура, ты Джозет Роуз! Как бы ты потом не пожалела о своём решении, – вздыхает Лександрия, смотря на меня с укором.
– Не пожалею, – фыркаю я, намеренно проигнорировав ее хлесткое описание относительно меня. – И мне не нужны нотации. Мне нужна подруга, что поддержит в нелёгкий момент расставания с членом моей мечты.
– Ты хотела сказать: с мужчиной твоей мечты? Тем более, что ты сама с ним рассталась, – округляет она глаза, смотря на меня с укором.
– Именно с членом. И именно сама, – киваю я, осушая бокал вина разом, и перевожу затуманенный слезами взгляд на девушку. – Мне нужна моя Лекса, которая поймет и поддержит свою глупую подругу. Которая обрубила длинный и оргазмический конец своей любовной истории. Я просто хочу перевернуть эту гребанную страницу драмы.
Уже не сдерживаю слез, и мои плечи начинают трястись от всхлипов. И я роняю пустой бокал на ковёр, когда Лекса чертыхнувшись, моментально подлетает и обнимает меня.
Я громко плачу на ее плече и слышу ее успокаивающий голос. Но в душе у меня полное дно. Я сердцем понимаю, что бросив Шона – поступила тупо, даже подло. И возможно, Лекса права – я полная дура! Но умом не хочу даже думать о новых проблемах в своей жизни.
Мне это не нужно. Я уже проходила через это. И больше не хочу того, что тогда было со мной. Ещё раз я это просто не вывезу.
Но все равно в голове всплывает наш последний разговор с ним:
– Джо, это глупо, – качает он головой, когда я сказала, что нам нужно расстаться.
– Да, я глупая. И я не хочу вот этого всего. Мне нужен просто мужик, плюс его огромный член. А не мужчина плюс один спиногрыз. – знаю, что бью его в больную тему, которая для него самого недавно стала открытием, но не могу ничего поделать со своим дрянным языком и диким характером.
– Ты на взводе. Давай успокоимся и поговорим. В конечном итоге, ещё ничего не ясно, – примирительно говорит Шон.
– Нет, – четко отрезаю я. – Закончим сейчас. Тебе нужно думать о ребёнке. А я не хочу думать о том, когда же мне перепадёт перепихон с тобой? Когда же твое внимание снизойдёт до меня? Я не готова к таким переменам. И к настолько серьезным отношениям, это слишком.
– Джо, что на тебя нашло? Неужели ты думала, что у нас просто секс и ничего больше? Ты же сама не веришь в свои же слова.
– Да, так я и думала. Я люблю просто секс, – нагло вру я, ведь тут дело далеко не в этом, и не это главное.
– Прошу, не надо так…
– Прости Шон, но на этом все. Ты знаешь, где дверь, – смотря ему в глаза, с холодом говорю я, стараясь не показать насколько тяжело мне, далось это решение.
– Я не согласен с этим, – тяжело дыша, говорит он. – Но, раз для тебя это слишком.
Я киваю, и он встаёт с моего дивана, двигаясь в сторону двери.
Уже взявшись за ручку, он поворачивается ко мне и смотрит на меня своим оценивающим и серьезным взглядом.
– Выйдя за эту дверь, я больше сюда не вернусь, – говорит он, все ещё надеясь, что я передумаю. Но я стою и надменно смотрю на него, как бы говоря – не дождёшься.
– Когда ты поймёшь, что твои слова были ошибкой, я уже буду другим человеком. И не смогу тебя принять обратно. Не после всего, что было тобой сейчас сказано, – сказал он и рвано вдохнул воздуха, ему тоже тяжело. Черт, я просто кусок дерьма! – Ребёнок – это всегда неожиданность. Но именно дети и меняют нас и делают лучшими версиями себя.
Я не нашлась с ответом, мне-то, откуда знать. И я просто смотрела на него с решительностью и немного печалью.
После этого он решительно открыл дверь и ушёл. Не оборачиваясь.
А я как стояла в своей комнате-студии, так и продолжаю стоять. Пытаясь осознать сказанные им слова.
Прошло уже пару недель. Шон уже почти закончил судебные дела на материке. И совсем скоро вернётся на остров уже со своей дочерью.
А я все ещё не смирилась со своим же решением. И с каждым днём мое сердце все больше разрывается от боли и осознания, что возможно, я совершила самую ужасную ошибку и глупость в своей жизни.
Расставшись с Шоном Парком, я буквально выкинула самое лучшее, что было в моей жизни. И оставила на своём месте только красивую обертку. А душу и искру, что согревал и подпитывал невероятный зеленоглазый мужчина – отпустила вместе с ним, затоптав своим грязным языком все прекрасное, что было между нами. И на этом месте теперь зияет дыра размером с океан.
Одним словом – просрала я своё счастье. Теперь придется довольствоваться только волшебной палочкой на батарейках, что подарит парочку блеклых оргазмов. Но вот настоящую любовь, я, похоже, упустила по дурости – из-за своих страхов и неудачного опыта.
Что ж, теперь буду наблюдать издалека за жизнью Шона Парка и его дочурки. На их идиллию, на заботу и любовь. Которую я уверена, они будут дарить друг другу. Ведь Шон он… невероятен. Но вся эта любовь будет уже без меня.
Я конченая дрянь и идиотка! Одним словом – дура! Права, все-таки Лександрия! Такого мужика профукала! А все почему?
Да потому что я когда-то была глупой дурочкой, что позволила любви затуманить разум. И радужным мечтам о блаженном будущем разрушить свою собственную жизнь. И позволила неуверенности поселиться в своей душе и сердце. А теперь вся эта фигня портит мне жизнь.
Поздравляю, Джо! Ты облажалась по полной!
Глава 2. Шон
Глава 2. Шон.
Я в душе не понимаю, как моя жизнь так быстро смогла измениться на все сто восемьдесят градусов? Неделю назад я буквально трахал одну из самых горячих женщин в своей жизни. Каждый день, устраивая ей и себе личные «пятьдесят оттенков похоти и страсти». А уже сегодня и сейчас еду с лучшим другом на багге нашего отеля, чтобы полететь на вертолете этого же самого друга-миллиардера на встречу с органами опеки для обсуждения моих возможностей для опеки собственной дочери.
Вашу ж мать!
Собственной дочери!
У меня, оказывается, есть дочь.
В голове с трудом укладывается, что у меня может быть дочь. Нет, в смысле, я понимаю, откуда она может быть, я все же не святоша и спал с многочисленными женщинами. Но я всегда осторожен. Хотя, насколько показывает статистика, иногда случаются осечки…
Эта новость меня застала не в самой лучшей позе, в буквальном смысле. Мы с Джозет, моей девушкой. Уже, видимо, бывшей девушкой только славно порезвились в постели, когда мне позвонили и сообщили эту радостную новость.
Первой моей мыслью тогда было: какого хрена? Эта такая шутка? Но, когда у меня спросили про Мередит, с которой я долгое время встречался прямо перед поступлением в колледж – мои внутренние часики забили тревогу.
Сколько нам тогда было? Двадцать один или двадцать два года каждому, когда наши отношения начали угасать?
И Мередит пристрастилась к тусовкам, решив стать птицей «высокого» подлёта и начать зажигать везде, где бывают богачи. Пытаясь найти пути и входы в лучшую жизнь.
Я никогда не любил подобные места, да и богатеи меня знатно бесили своим снобизмом. Только, когда я встретил Тайлера Блеквела, своего лучшего друга, я слегка поменял свои взгляды. Правда пришлось ему пару раз вмазать, и даже разбить нос. Зато теперь мы оба стали теми, кто мы есть. И наша дружба крепка.
Но к тому моменту, как мы с Таем познакомились, мы с Мер уже давно расстались. И я вообще потерял с ней связь и больше не видел. Не скажу, что это была большая любовь, и я долго страдал, но осадок определенно остался. Она буквально мне ткнула в лицо, что я ничто и звать меня никак. Наверное, после этого я стал ещё более усердно работать. Чтобы мной могли, в первую очередь гордиться мои родители.
И я ни разу за столько-то лет не вспоминал о своей бывшей девушке, до того самого звонка. Признаюсь, я до сих пор с трудом верю в то, что у меня есть дочь. Это просто невероятно! Причём она довольно взрослая – семилетка. Если посчитать и поднапрячь память, то вероятность того, что девчушка может быть моей дочерью – есть. Пятьдесят на пятьдесят. Но все же…
Я так загонялся этим вопросом с того момента, как положил трубку, что просто не мог думать ни о чем другом. И честно, в глубине души, я все же радовался, что у меня есть ребёнок. Ведь, как говорит моя мама – все, что ни делается, все к лучшему. И что Бог дал, то нужно принимать и быть благодарным.
Именно поэтому я стал много рассуждать на эту тему. И именно эта тема и ситуация стали точкой преткновения в наших с Джо отношениях. Она буквально восприняла это все в штыки. И мои доводы, что возможно это ещё и не мой ребёнок, ее не трогали.
Она просто взяла и порвала со мной.
Я пытался ее вразумить, даже пытался ее удержать. Но она просто указала мне на дверь. Буквально. И я ушёл.
Если она не захотела быть моей опорой в такой ситуации, значит она просто не для меня. Или я не для неё. Короче, одним словом, нам теперь точно не по пути.
Хотя за эти дни, что мы не вместе, мое сердце ноет и в груди постоянно болит. Черт, ною, как слюнявый пубертатный мальчишка. Но потерять женщину, что я полюбил за каких-то несколько месяцев, реально больно. И мне не стыдно в этом признаться. И что больно. И что я полюбил.
Тот, кто хоть раз в жизни любил, и потерял любимого – меня поймут.
Но я сейчас пытаюсь собраться. Как сказал Тай – взять яйца в кулак. Отодвинуть наши неудавшиеся с Джозет отношения на второй план. Сейчас мне нужно подумать о той девчушке, что потеряла единственного родного человека, что был ее миром и опорой в этой жизни.
Звонивший и рассказавший мне прекрасную новость, был работником соц службы, в которую и попала сейчас малышка. Оказывается, Мередит родив малышку, отказалась от крохи ещё в роддоме, подписав официальный отказ от родительских прав. И малышку забрала к себе бабушка.
Мать Мередит. Я с ней не был знаком. Но то, что она взяла свою внучку под опеку и фактически заменила ей родную мать – для меня многое говорит. И вот недавно женщины не стало, и девчушка вновь стала сиротой, при живой-то матери. И бабушка в завещании написала, что опеку над малышкой передаёт ее отцу. Шону Парку. Сказать, что я офигел, не сказать ничего. Вот это неожиданный поворот! По всем фронтам.
Но делать нечего, нужно разобраться со всем этим.
Как правильно сказали Тай и Лекса: надо сдать ДНК-тест, досконально проверить завещание и все документы. Да и вообще увидеть девочку, вдруг она вообще никаким боком даже визуально не похожа на меня.
– Ты в норме? – хлопает меня по колену друг, пытаясь слегка растормошить.
– Я бы так не сказал, – честно отвечаю ему.
– Не парься, я уже позвонил куда нужно. Подергал за ниточки. Там тебя встретят наши люди. Сделают и тест на отцовство, быстро и четко. И мой адвокат уже проверяет все бумаги, – наставляет меня Тайлер на боевой лад.
– У меня такое чувство, что меня сейчас стошнит, – наклоняюсь вперёд и пытаюсь дышать ровно и глубоко.
– Эй, мужик, мое предложение полететь с тобой, ещё в силе. Ты только скажи, – наклоняется он ко мне вперёд и трёт мою спину, помогая побороть мне внутренний мандраж и страх перед глобальными изменениями в моей жизни.
– Я знаю, спасибо, брат, – устало киваю ему. – Но нет, я сам. Но за нужные звонки – отдельное человеческое спасибо. Я сейчас очень плохо соображаю.
– Ещё бы, – ухмыляется этот засранец.
– Знаешь, я даже не понимаю, что чувствую сейчас, – искренне решил излить душу другу, пока мы не доехали до вертолетной площадки в другой от отеля стороне острова. – Я определенно в ужасе, да у меня поджилки дрожат, это ж такая ответственность! Но ещё я точно знаю, что если ребёнок мой – буду благодарить Бога и судьбу, за такой подарок.
– Шон, будем честными, я хреновый в данный момент советчик! – хмыкает он, хлопая мне по колену. И у меня вырывается такой же, как и у него, нервный смешок. – В душе не знаю, как бы сам отреагировал. Но знай, что ты всегда можешь положиться на нас. Нашу сумасбродную, но все же семейку.
Я киваю, пытаясь не быть слюнтяем и не всплакнуть на такую искреннюю дружескую поддержку. Я знаю, что это от всей души. И так скажет не только Тай. Но и вся наша уже большая компания – его невеста Лександрия Хокс, наша мелкая подруга и помощница – Рейчел Раймос, ее дед – капитан яхты Лукас Раймос. И мои родители ко всему прочему. Я знаю, что всегда могу рассчитывать на каждого из них. Они – моя опора.
– Вот и отлично. Разбирайся спокойно с этим вопросом, и сообщи, как и что там выйдет, – кричит мне на ухо Тай, когда мы выходим из багга и я уже двигаюсь, словно в трансе к ожидающему меня вертолету.
Мысленно молясь, чтобы не вывернуть наизнанку все внутренности от стресса из предстоящих нелегких деньков.
Как только я сяду в вертолёт – все сразу изменится. Через несколько часов я стану в любом случае другим. С ребёнком или без.
– Да, конечно, мужик, – на автомате кричу в ответ.
Мы быстро обнимаемся с Тайлером и, пожав быстро друг другу руки, хлопаю друга по плечу и запрыгиваю в вертолёт.
– Мистер Парк, раз ваш адвокат уже проверил все бумаги, и вы ознакомлены с последней волей миссис Барлет, думаю, мы можем перейти сразу к процедуре установления отцовства. Вы согласны? – задаёт вопрос сотрудник службы опеки и представитель закона.
Я нахожусь, как в прострации. После того как адвокат Блеквела быстро ввёл меня в курс дела и сказал, что по бумагам и всем раздобытым им данным – ошибок нет.
Я просто оцепенел. А вопрос об установлении отцовства меня просто оглушил. Уже так быстро? Что прямо сейчас?
– Мистер Парк? Вам нехорошо, может воды? – спрашивает меня уже мой адвокат, я часто-часто моргаю и беру стоящий передо мной стакан с водой. Залпом выпиваю больше половины и слегка оттягиваю ворот рубашки. Такое чувство, что у меня сейчас случится приступ клаустрофобии или того хуже. Паническая атака, которой я ни в жизни не страдал.
Черт, что-то нервишки расшатались.
Делаю ещё пару глотков и осушаю стакан полностью. Делаю пару глубоких вдохов и выдохов. Этот день я точно надолго запомню.
– Спасибо, – прокашлявшись, обращусь к адвокату. – Я в норме, хотя не каждый день узнаёшь, что у тебя есть почти взрослый ребёнок от бывшей подружки. С которой уже много лет не общался.
Пытаюсь юмором слегка разрядить сгустившуюся атмосферу в кабинете. Мой адвокат кивает головой, вроде бы поняв меня. А вот соц работник и представитель закона даже немного мне улыбаются сочувствующей улыбкой. Надеюсь на это, по крайней мере.
– Да, я готов к процедуре установления отцовства, – запоздало дают ответ на прозвучавший несколькими минутами ранее вопрос.
– Тогда думаю, нужно выдвигаться, – говорит соц работник, смотря на наручные часы. – Нам очень повезло, что уже сегодня мы сможем пройти ДНК-тест. Обычно нужно ждать очередь от нескольких дней до недели. Но видимо, вы счастливчик, мистер Парк.
Продолжает по пути говорить работник службы опеки. А я лишь хмыкаю, переглядываясь тем временем с адвокатом. Ага, счастливчик, как же! Скорее счастливчик, это мой лучший друг, что смог все это организовать. И избавить меня от головной боли от ожидания своей участи. Но вслух я ничего из этого, разумеется, не говорю.
Насколько я наслышан, ладно, я просто порылся в сети и почитал про такие службы. И понял несколько вещей: лучше с ними не вступать в жаркие споры, и уметь держать себя в руках, вне зависимости от степени раздражительности. Я вроде не псих, и держать себя в руках умею. Но ситуация настолько пугающая и неизвестная для меня, что я всеми силами стараюсь не ляпнуть какую-то глупость, которая будет расценена как-то не так.
И поэтому я большую часть времени предпочитаю молчать, и отвечать только когда меня спрашивают. По крайней мере, стараюсь отвечать сразу. Надеюсь, мне это зачтется.
Глава 2.1. Шон
Глава 2.1. Шон
Вчера я сделал ДНК-тест, и сегодня мы встречаемся вновь в неизменном составе: я, мой адвокат и работники службы опеки и правоохранительных органов. Мне предстоит всего через пару часов вскрыть конверт с судьбоносным ответом. Ночь, что я провёл в отеле, меня вымотала до конца. Я вообще не спал. Все шерстил сеть, читая о похожих ситуациях, вроде моей.
Скажу так, после десятой истории, я просто выключил к чертовой матери телефон и тупо пялился в потолок номера. Пытаясь понять, как буду реагировать в обоих случаях. Но лёжа в постели и обдумывая разные расклады ситуации, я вроде бы уже не впадал в ступор и шок. Но как все будет на самом деле, когда я вскрою конверт в присутствии свидетелей – не знаю.
И меня это пугает.
Я привык все знать наперёд. Я привык все планировать. У меня такая работа. Я телохранитель до мозга костей. Именно поэтому благодаря лучшему другу, я открыл своё охранное агентство. Мне нравится все держать на контроле. Знать все о людях, с которыми мне предстоит работать и время от времени встречаться. И все держать в мыслях по полочкам, всегда зная, где и что лежит.
Но сейчас…
Я просто, как без рук. Не знаю, что будет. Не знаю, как себя вести. Да я в этой ситуации вообще ничего не знаю. И это меня пугает больше всего. Я слеп, как детеныш панды.
Поэтому сейчас сидя в кафе напротив здания, где будет решаться моя судьба, я пью уже вторую порцию кофе, чтобы взбодрить свои мозги. И запастись энергией на ближайшее время. Но еще было бы не лишним не только взбодрить, но и встряхнуть мозги. А значит, мне нужно набрать один единственный номер телефона, по которому мне смогут помочь.
Нажимаю на звонок и, отпив еще глоток уже остывшего напитка, жду ответа на том конце линии.
– Да, мой дорогой! Уже все? – взволнованно спрашивает меня такой родной и тёплый голос мамы.
– Привет, ма! – улыбаюсь в трубку и чувствую себя немного лучше от одного только ее голоса.
– Привет, крепыш! – слышу весёлый голос отца.
– И тебе, па!
– Мы на громкой связи, сынок. Ну, так что? – говорит ма и я слышу, как па пытается осадить ее пыл, но у него из рук вон плохо это выходит, как и всегда.
Моя ма настоящий метеор и волчок, которая не может долго усидеть на месте. А па всегда становится ее катализатором, который умеет притормаживать ее виражи на более низкие частоты.
– Нет, ещё нет. Я просто хотел услышать твой голос, – говорю я, и знаю, что этим выдал свои чувства с потрохами.
– О, Шон! – тяжело вздыхает ма. – Милый, чтобы не сказал этот тест, ты же знаешь, что мы с папой тебя поддержим? В любом случае.
– Знаю, ма. И я это очень ценю, – пытаюсь говорить ровно и придать голосу более позитивные нотки, но в горле стоит ком от переживаний.
– Сынок, слушай, я тебе не перестану повторять, что дети – это самое лучшее, что может случиться в нашей жизни, – говорит па, и я прерывисто выдыхаю на его слова. – Знаю, что все сейчас происходит немного не так, как ты планировал это в своей голове.
Я все же не смог скрыть легкого смеха от слов родителя, и слышу их легкие смешки на том конце трубки. И сейчас я словно перед собой вижу, как в этот момент ма и па обнимают друг друга и смотрят теми самыми влюблёнными глазами.
– Да, есть такое, – просто говорю им в ответ, ведь они меня отлично знают.
– Но мы с мамой тебя знаем, и уверены, что если эта девчушка окажется нашей, – от этих слов у меня как будто камень с груди падает и легким становится намного легче дышать. – Мы полюбим ее всей душой. А если нет, то это будет хорошим уроком на будущее.
Умеют мои старики сказать так, чтобы на душе сразу полегчало и стало светлее. Именно поэтому я и набрал номер ма. Мне нужно было услышать эти слова, чтобы пережить эти часы. И этот день.
– Спасибо, па. И тебе, ма. Мне это было необходимо услышать.
– Всегда пожалуйста, милый, – слегка шмыгая носом, ответила ма, бедняжка тоже расчувствовалась от папиной речи.
– Не грусти, ма. Ты у меня самая лучшая. И я вас люблю, ребят! – говорю родителям. – И па, а что это за урок такой мне будет на будущее? – решаю на всякий случай уточнить, да и интересно стало.
– Надевать резинку, укладывая женщину на лопатки, – по-отцовски наставляет он.
Слышу, как ма кричит на него:
– Дилан, старый ты кобель! Ну что ты такое сыну говоришь?
– Ценные указания, который обязан знать любой сексуально активный мужчина, – серьезно отвечает он ей.
Так, пожалуй, разговор переходит на ту тропу, которую я точно не намерен обсуждать с родителями, поэтому кашляю, чтобы привлечь их внимание к себе. Но они уже пустились в обсуждение секса и своих молодых лет.
– Так, все, это не для моих ушей, – почти кричу им в трубку. – Был рад поболтать и спасибо за наставления. Я позвоню.
И вешаю трубку.
Но должен сказать, мое настроение явно улучшилось, и нервный тремор прошёл. Смотрю на время и понимаю, что пора.
Конверт предо мной давит на меня своим присутствием и буквально заставляет все мои поджилки снова трястись. Как перед экзаменом по предмету «жизнь Шона Парка». Я сверлю его взглядом и отсчитываю про себя секунды, когда его положили передо мной, чтобы расставить все точки над «и».
В моих мыслях, я уже сотый раз сбился на очередной цифре, поэтому просто выдыхаю и быстро хватаю этот белоснежный листок со стола.
Шелест разрываемой бумаги почти, что отдаётся трелью в моей голове. Уверен, что в этот момент на моей голове появятся первые седые волоски. Да и сердце отбивает такую чечетку, что позавидуют лучшие танцоры в этом направлении. Благо хоть пот ещё не стекает по лицу крупным градом. Хотя, ощущаю себя, как в сауне. Я удивлён, что руки ещё не дрожат, вытаскивая из конверта белоснежный лист бумаги, который решит мою судьбу. И не только мою.
Прикрываю глаза на пару секунд, давая себе шанс успокоиться и собраться. Ещё несколько раз вдыхаю и спокойно выдыхаю.
И открыв глаза, быстрым движением разворачиваю конверт с судьбоносным листком, смотря на исписанные строчки. И глазами нахожу те заветные слова в таблице отчета.
– … на девяносто девять и девять процентов, отцовство.
Глава 3. Джозет
Глава 3. Джозет
Шон уехал с острова.
Не насовсем конечно, спасибо Господи! Он уехал решать вопросы по отцовству. Это слово до сих пор странным вкусом отдается на моем языке. Оно кажется чем-то инородным. Чужим. Нет, вы не подумайте, я не чайлд фри… дети – это цветы жизни, как очень многие любят повторять. Но вот у меня с этими мелкими цветастыми засранцами никак не складываются отношения…
Черт! А о детях можно говорить, что они засранцы? Наверно вслух все же не стоит…
Мы с Шоном не общались уже неделю. После нашего разрыва мы не перекинулись с ним и парой слов. Будто и не было тех жарких и сладких месяцев безудержного секса и наслаждения друг другом. Но тут, я, конечно, сама виновата. Признаюсь и каюсь, но мысленно!
Впрочем, я его и не видела все эти дни. Словно он меня тоже избегал, не удивлюсь, если это так. Но Шон не такой мужчина, он не бежит от проблем – то есть от меня. А вот я точно бегу, и без оглядки. Ну, почти.... И поэтому, главный вопрос, господа: как я узнала, что он уехал и что делает?
Лекса сказала. Ну, разумеется.
Она сейчас с ним общается больше, чем я. Тоже не удивительно.
Стыдно ли мне, что я бросила его в такой трудной для него жизненной ситуации? Нет. Да. Может совсем немного.
Но для него так будет лучше. Поверьте! Я не та девушка, что сможет ему помочь с вопросом отцовства.
Во-первых, мое отношение к детям вы уже знаете.
А во-вторых…
Мое детство было странным и не радужным. Отца не было. Мать мной занималась только до того момента, пока снова не вышла замуж. И мой отчим был ещё тем козлом. Мне тогда было около четырнадцати, и именно тогда я начала свое разрушение. Специально, чтобы на меня обратили хоть какое-то внимание. Правда лишь дома, но этот бунт тоже вполне себе считается. Я стала дерзкой и временами неуправляемой, в общем настоящим подростком – огромной занозой в заднице у родителей.
На все эти изменения естественно были веские причины. И спустя несколько лет, в итоге я сбежала из дома. Ну как сбежала, культурно вышла и отправилась во взрослую жизнь.
Не хочу снова вспоминать об этом периоде в моей жизни, он был глупым и сумасбродным и, оглядываясь назад.... Я просто счастлива, что он закончился. Я была разбита. Уничтожена морально и физически. И больше не хочу переживать те эмоции и моменты. На этом точка.
Так что с семейными ценностями у меня так себе, как вы понимаете. Были слишком хорошие учителя на этом поприще.
– Эй, босс, дыру не протри, – окликает меня Чейз Икман.
Я застываю и смотрю на жилеты в своей руке, которые обмываю от песка и солёной воды, после очередных отдыхающих. Шумно выдыхаю и вешаю их на вешалку, сушиться.
– Не умничай, умник, – закатив глаза, цокаю на него. – А лучше давай-ка сам и займись ими, – и буквально запихиваю ему в руки оставшиеся жилеты.