Трёп. Пьесы

Общая камера. В ней Карго-Супель, Нинель, Сотовый и Брыня. Все в своих первоначальных ипостасях.

Сотовый: Зря они так. Я – существо дохристианской эры. Мне отсюда уйти, как Фоксу высморкаться! Пытается войти в стену. Бля! Внутри сплошь охранительные знаки Перуна! И током лупит, как Сварог молниями. Куда это мы попали?

Брыня: В Рай, не видел что ли ангелов с архангелами. Новые технологии. Куда тебе, домовику-старинушке, против божественной техники. Только рога о стену пообломаешь.

Сотовый: Откуда у меня рога? Я же не сатир, или, там, чёрт. Я тихий и ласковый домовой. Дома охранитель. От несчастных случаев. Даже шалости у меня невинные. Молоко у коровы выцедить, или лошадям гриву в косички заплести.

Супель: Tребую адвоката. Мне не по чину в христианском раю обретаться. Ибо, иудей есмь! До самого обрезанного кончика! Не носа, естественно!

Нинель: А я рада! Никогда не думала, что при моей профессии и в рай. Счастье-то какое! А что лупят здесь и в камерах держат, так я вам так скажу. Иногда хорошая отсидка предотвращает очень большие неприятности. Я помню одному купчине поплохело после «малинки», так мы его с «котом» еле до люка дотащили и в речку Неглинную скинули. Купчик даже не чирикнул, а в сыскную пропел кто-то. За «кота» взялись и ко мне тихой сапой подбирались. Так я в долговую яму села. И никто меня не нашёл. А потом один из сыскарей мне говорил.«Во время.» Кот твой по-этапу в каторги захромал. На восемнадцать лет. А тебя не сдал. Так что живи, людям бремя половое и кошельки облегчай, и про ближних своих, нас, не забывай. Глядишь, и мы тебе тоже «на случай» пригодимся. И – замуж. Пора своим хозяйством обзаводится. Я говорю, как замуж, при моей профессии? А что муж скажет? А они мне и говорят. Во-первых, ты с разбором женись. На человеке при понятиях. Можно и сыщике бывшем. А, во-вторых, ты мужу то объясни, Манда не лужа, обслужит и мужа. А деньги они для семейного счастья главное. Мы то знает, есть у тебя и способности и сбережения. Так что хер тебе в руки, по профессии твоей, и вперёд! А мы поддержим!

Брыня: Ну, и как? Замужем? Я помню с арены стишки пел на данную тематику. «Не ходите девки замуж за Ивана Кузина. У Ивана Кузина протез из кукурузины. А у Ивана Ильича хер отлит из кирпича. Он с водой не за одно. Тянет хер его на дно. Девки раз в саду гуляли, хер нашли и потеряли. Девки плачут и рыдают. Их надежды быстро тают!» Ладно! Попробую я дёрнуть из этого рая! Пытается подлезть под дверь, просочится через решётки окна. Ничего не получается. Открывается дверь, и входит Автор. Он в мантии судьи:

Господа-товарищи! Встать, суки, когда к вам разговаривают! Что, говны, попались? Вот и конец всем вашим махинациям пришёл. У нас не забалуешь. Контрразведка доложила точно и пошёл неслыханный посыл. Ты сперва в Аду отслужишь срочно, a затем в Раю ты будешь мил. Слушай Постановление райской Тройки. Мы, нижеподписавшиеся, апостолы Пётр, Павел и, зачем-то примкнувший к нам Симон, постановили:

1 – Домового Сотового сослать в Ад без права переписки и ограничения срока. В круг, где мучаются дохристиане.

2 – Нинель Неудавако оставить в составе хоз. обслуги в здешнем пенитенциарном заведении с правом осуществления всех доступных ей функций. Ударная работа поощряется. Филигранная-приветствуется!

3 – Гражданина Брыня, как существо несуществующее, (суррогатная псевдожизнь из анекдотов) приравнять к сказочным джинам, заточить в сосуд и утопить в море. С правом дальнейшего использования в случае случайного обнаружения.

4 – Гражданина Супеля признать очищенным, не имеющим грехов и сжечь в срубе, как когда-то сожгли Жанну Д’Арк. То-есть, понарошку и не до смерти. С последующим приравнением к системе Чёрных дыр Бетельгейзе, где он и будет трудится пульсаром до полного схлопывания вселенной.

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит. Приводится в исполнение немедленно.

Оркестр! Сыграйте нам на прощание чего-нибудь весёленькое. Марсельезу, например. ЗАНАВЕС.

И тут же поднимается опять.

На сцене актёры в обычной повседневной одежде. Круглый стол, самовар, стаканы, баранки и торт. Бутылка кагора в центре. Сцена представляет из себя кабинет художественного руководителя театра.

Режиссёр: (Супель-Карго) Ну, вот, господа. Мы и на классику, так сказать, внимание обратили. Пьёска ничего себе. И современность, и церковь под ударом. Всё будет как у людей. Главное, народ пойдет посмотреть. А там разговоры, твиттер-миттер, блогеры. И мы на щите. И при бюджете. С такой вещицей и в Америку можно. Да вы пейте чай. Кагор откройте. Вино полей, вино земляничное, Нинель Ивановна, как вам роли ваши?

Нинель: Сложно! Разброс большой, слов мало. Но, знаете, как автор один говорил. Надо, что бы словам было тесно, мыслям просторно. В этом смысле всё в порядке. Мне нравится!

Брыня: А мне не очень. Слишком много недосказанного, а, иногда, и очень откровенного. Боюсь-не поймут. Показывает наверх. Согласовать бы. Хоть и с Медынским. Или уж сразу у Пескова спросить. Дело творческое. Можно и вверх ногами в трубу. А оно нам надо?

Сотовый. Всё, товарищи! Мне на телевидение. Я там в сериале христопродавца играю. Побежал. Деньги-оно святое. Тут то ли будут мани, то ли нет, а за сериал уплочено.

Супель: Ладно, г оспода. Будем считать собрание театрального коллектива оконченным. Всем до свидания!

ЗАНАВЕС!