Теория опасений

Глава первая

Тихое размеренное цоканье ножниц, звучащее то слева, то справа, напоминало тиканье метронома и заставляло тяжелеть мои веки. Намеренно широко открыв глаза, я сосредоточил взгляд на отражении своей физиономии в зеркале. Долго концентрировать внимание на лице было трудно, тем более, что в зеркале я видел отражение себя целиком.

Черная накидка накрывала меня всего вместе с креслом. Торчащая поверх белой стягивающей ленты всклокоченная голова придавала мне облик какой-то странной птицы. Высовывающиеся из-под черной материи носы ботинок довершали птичий образ.

Миниатюрная худенькая девушка – парикмахер сновала вокруг меня словно заведенная. Ростом, чуть выше меня сидящего, она поднимала руки почти на уровень своих глаз, чтобы срезать очередной локон. Странно, что она не опустила мое кресло ниже. Хотя, быть может, она так привыкла работать и не хочет ничего менять.

Удивительно, сколько всего можно разглядеть в этом огромном зеркале. Полутораметровое в ширину оно тянется от плинтуса к самому потолку. Поднимая глаза к верху, я вижу на потолке плафоны с лампами дневного света вплоть до дальней стены. Если смещать взгляд в стороны, то можно разглядеть почти все помещение парикмахерского салона. Это удобно в плане безопасности. В правом углу зеркала я вижу вешалку у входа, где оставил свою сумку. Так гораздо спокойнее, ведь я могу наблюдать за сохранностью своего имущества в те минуты, когда администратор покидает свое рабочее место за стойкой.

В салоне достаточно высокий потолок, не менее трех метров. Наверное, недешево обошлось такое нестандартное зеркало при оформлении, тем более что оно здесь не одно. Восемь мест для клиентов, восемь зеркал и я никогда не видел полностью заполненный зал. Возможно, деньги, вложенные в ремонт, до сих пор не отбились.

Рабочие места парикмахеров расположены симметрично по четыре вдоль двух стен. Я вижу отражение такого же огромного зеркала у противоположной стены. И вижу в нем отражение «своего» зеркала. Бесконечный зеркальный коридор.

Девушка с ножницами встала у меня за спиной и, приподняв локоны моей прически с двух сторон, критически разглядывает их в зеркале. Девушку зовут Настя. Я стригусь у неё уже более двух лет и знаю, что нет смысла вмешиваться в её раздумья и что-то советовать, она сама сделает все как надо. Поэтому я и являюсь её бессменным клиентом.

В первый раз я пришел к ней по рекомендации и на вопрос: «Как будем стричься?», ответил: «Сделайте так, чтобы было красиво». Она сделала и теперь вынуждена повторять это минимум раз в два месяца. Если мне придет в голову поменять прическу, я все равно проконсультируюсь у Насти и полностью прислушаюсь к её мнению. Думаю, мои личные мысли на счет стрижки можно совсем не принимать в расчет.

Найдя в отражении изъян локонов, Настя вновь приступила к делу и ножницы в её руках весело зацокали.

Цок-цок. Цок-цок-цок.

Всегда такими сериями – два раза, потом три.

Цок-цок. Цок-цок-цок.

Интересно, каково это, почти ежедневно видеть себя в зеркале целый день? Наверное, постоянно видя себя со стороны, невольно стремишься к некому совершенству, к симметрии. Это просто, если зеркало одно. Ты видишь себя в одной плоскости, все время с одного ракурса. Но в этом зале, заполненном зеркалами, приходится постоянно находиться под всесторонним вниманием своей самокритичности. Это тяжело. Парикмахеры, наверное, привыкли. У парикмахеров зеркальная жизнь.

Цок-цок. Цок-цок-цок.

А вот зеркальный коридор это уже серьезно. Он рождает бесконечность. Бесконечность и безысходность. Парикмахеры привыкли. А что чувствуют посетители?

В какой-то псевдонаучной передаче, рассказывалось о том, что зеркала обладают паранормальными, почти магическими свойствами. Что в зеркале можно узреть прошлое и будущее. Еще, в этой передаче рассказывали о зеркалах Козырева, скрученных в спираль и изменяющих пространство и время.

Цок-цок. Цок-цок-цок.

Я смотрю в бесконечное отражение огромных зеркал. Я в самом фокусе зеркального коридора. Он поглощает пространство и стирает время.

Время.

Тик-так. Тик-тик-так.

Время уже течет неравномерно. Часы неверно отсчитывают секунды.

Тик-так. Тик-тик-так.

Что дальше? Время остановится? Я навсегда застыну в зеркале безвременного пространства?

Тик-так. Тик-тик-так.

Я понимаю, что не могу пошевелиться. Я чувствую, как воздух вокруг стал недвижим. Он холодным стеклом давит на мое лицо. Мое тело каменеет, еще чуть-чуть и я задохнусь.

Я в ужасе открыл глаза. Открыл? Но ведь я их и не закрывал…

Я стою и смотрю на свое бесконечное отражение в сложенных боковых зеркалах трельяжа, стоящего в прихожей родительской квартиры. Мне десять лет. Странно, мне всего десять, но, я помню себя взрослым. Я повернулся к противоположному зеркалу.

Все в порядке, я не ребенок. Я еще молод, но уже высок крепок. Я вижу себя в белом халате, вроде тех, что носят врачи. Зеркало стало больше. Оно висит на стене, облицованной белым кафелем. Позади нет никакого второго зеркала. Коридор исчез.

Но почему я в белом халате? Разве я имею какое-то отношение к медицине? Не помню никакой врачебной практики в своей жизни. А помню ли я себя? Кто я?

Я Сергей Прибылов. Я стою абсолютно голый в замкнутом зеркальном цилиндре. Несмотря на то, что окружающие меня зеркала искривлены, я вижу свое отражение абсолютно нормальным. Множество своих отражений. Коридор никуда не исчез. Он свернулся вокруг и поймал меня в ловушку.

– Пройдемте…

Внезапно раздавшийся голос буквально оглушил меня. На зеркале мгновенно возникла сеть мелких трещин. Еще миг и блестящие осколки лавиной хлынули вниз, в пустоту.

Я Сергей Прибылов и я…

– Пройдемте, помоем голову.

И я в парикмахерской.

Сидя с запрокинутой головой, я не видел зеркал и был рад этому. Прохладная вода, стекавшая по волосам, освежала рассудок. Мягкие движения вспенивающих шампунь рук Насти, успокаивали. Я не в первый раз в этом салоне, но сегодня мне хочется быстрее убраться отсюда. То, что только что случилось со мной, пугало своей беспощадностью и непостижимостью.

Я окончательно пришел в себя уже сидя в машине. Я смотрю, как дворники мягко смахивают с лобового стекла редкие капли и думаю о случившемся. Думаю уже без страха, просто анализирую.

Что со мной произошло? Что стало причиной этой галлюцинации? Помню, что думал о зеркалах и изменяющемся времени. Меня всегда пугала возможность пропасть из того места и времени где я нахожусь неизвестно куда. Я всегда боялся пропасть «из сейчас».

Страх. Вот что породило во мне эти видения. Опасность быть затянутым в безвременье сделала свое черное дело, она разбередила во мне опасение такой возможности. И опасение, подогретое концентрированным вниманием, лавиной переросло в дикий ужас, накрывший меня с головой.

Я часто замечал, что те вещи, которых опасаешься, привлекают к себе внимание. И чем больше думаешь о них, тем становится страшнее. А то, чего боишься, случается почти со стопроцентной вероятностью.

Неужели я такой трус, что позволяю эмоциям одержать верх над собой? Нужно быть спокойнее и принимать возникшие опасения с усмешкой. Я должен быть выше обстоятельств. Нельзя каждый раз запускать теорию опасений. Она работает, в этом я уже убедился.

Глубоко вздохнув, я берусь левой рукой за мягкий кожаный руль, а правой перевожу селектор коробки передач в положение «драйв». Но, я не успел отпустить педаль тормоза. Меня отвлек от начала движения внезапный толчок телефона во внутреннем кармане.

Еще раз прогудел виброзвонок, вслед за которым зазвучала стандартная мелодия.

Я вынул телефон из кармана. На экране светится надпись «Агент».

Нет, только не сегодня! Ну, почему обязательно сегодня?!

Я нажал на иконку «ответ» на экране и поднес телефон к уху.

– Есть работка на сегодня, – хриплый голос в телефоне начал без приветствия, – Предоплату я уже получил.

– Когда Вы научитесь предварительно консультироваться со мной, прежде чем принимать заказ? А если я не захочу выполнять именно эту работу?

– Все стандартно, ничего необычного. А клиент из тех, кому не стоит отказывать.

– У меня сегодня планы на вечер и на ночь тоже.

– Твой вечер никого не интересует, а вот ночь постарайся освободить для работы.

– Но…

– Заказ я скинул на мыло, результаты обсудим завтра.

В динамике зазвучали короткие гудки. Все как обычно, коротко и по делу.

Сегодняшний вечер был очень важен для меня. И я боялся, чтобы что-нибудь не испортило его. Боялся, вот и получил то, чего не хотел. Долбанная теория.

– Твою же мать!

Я зло сжал руль, отпустил педаль тормоза и резко вдавил газ в пол.

Глава вторая

Огонек свечи горел так ровно, что казалось, будто я смотрю на фотографию высокого качества, а не на настоящую свечу. Лишь редкое плавное изменение высоты пламени доказывало реальность происходящего.

Фоном замершего пламени выступала не менее завораживающая картина: глубокое декольте, едва скрывающее манящую женскую грудь. Медленное дыхание обладательницы мужского счастья, заставляло подниматься и опускаться два, плотно сжатых материей, соблазнительных изгиба. Кажется, вдохни она еще чуть глубже, и ткань платья лопнет, не выдержав натиск упругого тела.

На это можно смотреть бесконечно. Будь я кинорежиссером, то обязательно вставил бы эту сцену в какой-нибудь трогательный эпизод. Но, я могу лишь созерцать эту красоту, пытаясь глубже вырезать в памяти наблюдаемый слайд.

Очень красиво и возбуждающе. Я не могу перестать смотреть не потому, что мягкие движения видимой части груди вводят меня в состояние транса. Нет, я просто боюсь. Боюсь перевести взгляд за границу очерченную пламенем свечи. Боюсь посмотреть в глаза девушки, сидящей напротив. Боюсь увидеть в них недоверие и осуждение. Боюсь, хотя повода для страха еще нет. Я пока ничего ей не сказал.

– Ты сегодня задумчивый какой-то.

Я смотрю на губы, с которых слетела эта фраза. Слегка приоткрытые, немного полные и манящие, с почти незаметной губной помадой. Я смотрю в её глаза. В эти темно-зеленые с блуждающей янтарной искоркой глаза. Она слегка прищурилась, словно подозревает меня в чем-то.

– Ты выбрала вино?

Я говорю это, заставляя себя непринужденно улыбнуться. Наверное, со стороны это больше похоже на улыбку больного, делающего вид, что все в порядке.

– Да, Ди Санто дел Кьянти, ты не против?

Я не против. Но я смотрю в карту вин, нахожу искомое и утвердительно киваю. Сам я, пожалуй, выпью что-нибудь покрепче.

Официант в красной жилетке материализовался возле нашего столика, словно прочел мысли о готовности сделать выбор.

– Вы готовы сделать заказ?

– Да, мне, пожалуйста, вот это вино.

Мне импонирует, что она не пытается кичиться перед официантом знанием вин и их правильным произношением. Как правило, люди старающиеся выговорить верное название, выглядят глупо.

– Отличный выбор, насыщенный букет, бархатистый нежный вкус с нотками фруктов и карамели, – словно читая проспект, пропел официант, – Но, смею заметить, вино достаточное крепкое и, как правило, употребляется в качестве дижестива.

– Я думаю, сегодня это будет в самый раз, – она снова подозрительно посмотрела на меня.

– А вы что будете?

– Джеймсон, сто… Нет сто пятьдесят.

– Лед, содовая?

– Нет, ни в коем случае.

– Что подать в качестве закусок?

Официант перевел взгляд на мою спутницу.

– Фуа-гра, пожалуйста.

– Да, фуа-гра прекрасно сочетается с крепким белым вином, – он снова посмотрел на меня, – А Вы сделали выбор?

– Стейк средней прожарки. Больше ничего. Спасибо.

Гордо вскинув голову, официант удалился выполнять наш заказ. За столиком снова воцарило неловкое молчание.

Нужно начать разговор. Я даже приоткрыл рот, чтобы произнести что-нибудь, но почувствовал, как от волнения у меня перехватило горло. Сделав вид, что просто глубоко вздохнул, я протянул руку к стакану воды.

Скорее бы принесли виски. Он сейчас необходим мне для смелости. Как правило, я стараюсь не выпивать перед работой. Алкоголь может помешать выполнению или совсем сорвать заказ. Но, сто пятьдесят граммов это немного. Думаю, что к ночи успею протрезветь. Но сейчас, без глотка крепкого напитка я, словно школьник, робею перед своей спутницей.

– Сережа, скажи мне, все в порядке? Ты сегодня странный.

Она смотрит на меня уже абсолютно серьезно. Веселые коричневые искорки исчезли с её зеленых глаз.

– Марина, похоже, что я испорчу наш сегодняшний вечер.

– Ну-ка, поподробнее.

Моя порция виски подоспела, как никогда вовремя. Я сделал большой обжигающий глоток и собрался с духом, пока официант наливал Марине вино в бокал. Оставив бутылку на столе, официант степенно удалился.

– Я все еще жду ответа, – напомнила Марина.

– Наш вечер будет неполноценным сегодня, я буду вынужден покинуть тебя, ради работы.

– Работы? Опять двадцать пять. Сержа, мы встречаемся с тобой уже два месяца и, каждый раз, когда мне кажется, что сегодня мы пойдем дальше, у тебя возникают неотложные дела на работе. Может быть, сегодня ты мне скажешь, что это за работа такая, которую нужно выполнять по ночам?

– Извини, Солнышко, я не могу тебе этого сказать. Пока не могу.

– Пока? То есть, по-твоему, я еще не заслужила ответов? Или ты мне пока не доверяешь? Сколько нам еще нужно встречаться, чтобы ты стал более открытым? Год, два?

– Марина, не в этом дело. Конечно, я доверяю тебе, просто… Я не знаю, как сказать…

– Скажи честно, – её голос вдруг стал тихим и заговорщицким, – Ты работаешь киллером?

– Киллером? Нет, что ты! – я глупо рассмеялся – Да я даже в армии не служил!

– А это обязательное условие, для вступления в ряды наемных убийц?

– Не знаю, наверное, да… Мне так кажется.

Нахмурив бровки, Марина задумчиво потягивала золотистый напиток из бокала.

– Поверь, я действительно…

Жестом он заставила меня замолчать. Несколько минут я просто наблюдал, как она медленно смакует вино. Осушив бокал, она поставила его перед собой, намекая мне на то, что неплохо было бы его наполнить. Я поспешил выполнить её молчаливую просьбу.

Пока вино, тихо булькая, наполняло бокал, Марина откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Нет, на киллера ты конечно не тянешь. Но, все это очень странно. Ты хорошо зарабатываешь, стильно одеваешься, у тебя шикарная тачка и ты водишь меня по дорогим ресторанам. Но, в течение дня ты всегда свободен. Не припомню, чтобы ты хоть раз сослался на дела днем. Но вот ночью… Какая вообще может быть работа по ночам, что приносит столько денег? Возникает множество вопросов, Сережа…

– Солнце, извини, но я, правда, не могу тебе этого сказать, – я судорожно перебирал в голове причины, – Ради твоей безопасности.

– Киношный бред! Надо же такое сказать: «Ради твоей безопасности»! – коричневые искорки гневно вспыхнули в её глазах, – Не вздумай больше нести такую околесицу!

– Но…

– Замолчи! Бесишь, своим враньем!

Она, молча пила вино. Я, потягивая виски, рассеяно смотрел, как официант раскладывает приборы на нашем столе. Молчание длилось вплоть до появления горячего.

– Желаете чего-нибудь еще? – официант разбил тишину стандартным вопросом. Наверное, их обучают тому, что молчание не приемлемо и клиента следует включать в диалог.

– Да, будьте любезны, – Марина холодно улыбнулась официанту, – Вызовите мне такси.

– Вам не понравилось у нас? – официант изобразил в голосе искреннее удивление.

– Что вы! У вас великолепно! Но, возникли неотложные дела.

– Как Вам будет угодно!

Марина, ожидая такси, запустила руку в сумочку в поисках кошелька.

– Марина, давай без этого. Не начинай. Я закрою счет.

С каменным лицом, она отставила сумочку в сторону и снова взяла бокал, стараясь не смотреть в мою сторону.

– Ваше такси ожидает у входа, – официант снова внезапно материализовался возле столика.

– Спасибо большое!

Марина отставила почти пустой бокал и поднялась со стула. Сделал пару шагов и обернулась.

– Не звони мне. Я сама позвоню, когда перестану обижаться… Может быть…

Её каблучки звонко застучали по полу. Я сделал усилие, чтобы не посмотреть ей вслед.

– Мне очень жаль, что Ваша дама так быстро уехала, – официант снова искренне отыграл эмоции, – Будете заказывать что-нибудь еще?

Я посмотрел на порцию фуа-гра, к которой она так и не притронулась.

– Нет спасибо. Счет, пожалуйста.

Глава третья

Сидя на краю кровати, я задумчиво смотрю на экран телефона. Мой агент был прав, такому клиенту лучше не отказывать. Первое, что я разобрал в зашифрованном послании, это имя известного криминального авторитета, что прославился своею жестокостью по отношению к врагам и несогласным.

Обычно, имя клиента оставалось для меня загадкой. Очень часто это были известные публичные люди, бизнесмены или политики. Иногда, по новостным сообщениям я мог догадаться, что на этого человека поработал я. Но, в этот раз агент решил раскрыть мне имя заказчика, видимо почувствовав, что я могу отказаться от работы.

Отложив телефон в сторону, я поставил перед собой небольшой пятидесятилитровый туристический рюкзак. Поднял к лицу теплую куртку из плотной ткани с водоотталкивающей пропиткой и внимательно осмотрел её, стараясь запомнить каждый шов. Аккуратно сложил куртку вчетверо, параллельно ощупывая материал, чтобы пальцы помнили фактуру ткани, и убрал её на дно рюкзака. Вряд ли она мне понадобится, но пусть будет на всякий случай. Следующим предметом, отправившимся в рюкзак, была пара крепких походных ботинок. Я также внимательно осмотрел их и ощупал. Затем, пропустил сквозь пальцы все пятьдесят метров крепкой полиэстеровой веревки и, свернув её в рулон, прикрепил к левой стороне рюкзака.

Такая щепетильность необходима в моей работе. Я должен знать и помнить каждую деталь своей экипировки. Я работаю сталкером. Нет, не тем сталкером, что бродит с автоматом наперевес по зараженным территориям Чернобыля. Я сталкер снов. Я хожу в сон и приношу оттуда предметы: различные артефакты, обладающие интересными свойствами. Во снах я реализую человеческие желания. Самих артефактов во сне нет, поэтому я запоминаю пожелания клиентов и материализую предмет в ночных грезах. Придумать объект, наделенный почти волшебными свойствами, не сложно. Гораздо труднее принести предмет из сна в реальность. Но именно поэтому я зарабатываю этим, у меня особый талант – я очень быстро и легко перехожу из реальности в сон и обратно и, сколь угодно долго, могу находиться в пограничном состоянии. Именно этот талант позволяет достать предмет из сна. Сначала я беру его во сне, затем фиксирую на границе сна и яви и резко выдергиваю в реальность.

Я, наверное, единственный в своем роде. Во всяком случае, я о подобных мне людях не слышал.

Я взял в руку складной нож. Легким движением большого пальца открыл его со смачным клацом. Сильно сжал шершавую рукоять, а пальцы второй руки пробежались по клинку, запоминая все его грани.

Я могу материализовать любой предмет во сне, но там, он с девяноста процентной вероятностью не будет соответствовать тем требованиям, что я попытаюсь в него заложить. Во сне все иррационально и придуманный там нож будет, например, светить, как фонарь, а перерезать веревку не сможет.

Чтобы быть уверенным в свойствах экипировки, мне приходится брать её в сон из реальности. Я могу приносить предметы из сна, а принести вещи в сон еще проще. Нужно лишь их как следует запомнить. Поэтому я долго верчу в руках все, что беру с собой. А затем просто запоминаю рюкзак с вещами и беру в сон только его.

Что любопытно, реальный предмет, побывавший во сне, усиливает свои характеристики. Например, мой нож никогда не тупится и может перерезать практически все. Однажды, в качестве эксперимента я перерезал им стальную арматуру полтора сантиметра в диаметре. А еще я могу по рукоять вбить его в бетонную стену. Он не сломается, я проверял.

Рюкзак, не раз побывавший в путешествиях в мир грез, теперь вмещает в несколько раз больший объем, чем ему предписал изготовитель. Но при этом, нести его всегда легко, словно он заполнен пенопластом.

Полностью собранный рюкзак я поставил у изголовья кровати, так, чтобы до лямок можно было легко дотянуться рукой. Рядом с рюкзаком примостилась пара легких кроссовок. Сам я облачился в легкую спортивную одежду, почти не ощущаемую телом и забрался в кровать.

Лег на левый бок, именно в этом положении мне удается засыпать и просыпаться максимально быстро. Правую руку я свесил с кровати и перехлестнул лямкой рюкзака. Я должен ощущать его в момент засыпания.

Сделав несколько глубоких вдохов, я закрыл глаза и полностью расслабился. Через закрытые веки я видел привычную карусель цветных пятен на темном фоне. Пятна кружились все быстрее, сливаясь друг с другом и становясь больше. Еще через миг я видел лишь яркий белый свет. Этот свет быстро рассеялся, и я обнаружил себя стоящим на неизвестной улице, среди полуразрушенных домов.

Все. Я уже во сне. Большинству людей, для того чтобы осознать себя во сне необходимы определенные знаки. Кто-то перед сном надевает специальные очки, отслеживающие движения зрачков и подающие световой сигнал, когда человек переходит в фазу быстрого сна. Кто-то смотрит на свои руки и пытается разглядеть нереальность в окружающем. Дилетанты. Я обхожусь без этих заморочек. Я просто хочу войти в осознанное сновидение и вхожу в него.

Я осмотрел себя сверху вниз. Все в порядке, на мне та самая легкая спортивная одежда, а на ногах кроссовки. Сделав шаг, я почувствовал, как что-то тяготит мою руку. Ах, да – рюкзак! Закинув его за спину, я скрепил нагрудную стяжку и двинулся вперед.

Растрескавшийся асфальт дороги вел за небольшой холм. Скорее всего, на холме, или сразу за ним и есть предмет моих исканий. По необъяснимым причинам, никогда не получается войти в сон там, где артефакт будет материализован. Всегда приходится куда-то идти. Именно поэтому я беру с собой так много экипировки. Никогда не знаешь, куда тебя занесет в очередном погружении. Местность может оказаться труднопроходимой, тогда пригодятся тяжелые походные боты. Кстати, пока я иду, нужно материализовать артефакт.

Клиент хочет следующие свойства: беспрекословное подчинение и абсолютное доверие своих соратников, вера в его непогрешимость со стороны каждого, кто хоть как-то связан с его бизнесом, страх и признание его превосходства всеми конкурентами.

Да, видимо, нахождение на вершине криминальной пирамиды сильно развивает паранойю. Но заказ есть заказ, буду выполнять.

Как может выглядеть предмет, обладающий перечисленными свойствами? В голове сразу же всплыл образ короны. Ну да, конечно, клиент хочет быть царем, корона будет в самый раз.

Визуализированная корона привиделась мне изящной, отлитой из золота и усыпанной драгоценными камнями. Наверняка, артефакт будет выглядеть по-другому. Скорее всего, он будет черным или грязно-коричневым. Сны, будто насмехаясь, намекают на тщетность и низость людских желаний. И в этом я солидарен с ними. Так и есть, хочешь быть царем, носи уродливую корону.

Однажды, я принес для какого-то политика артефакт, напоминавший окаменевший кусок фекалий. И ничего, никаких претензий за внешний вид. Предмет же работает, а это все что нужно заказчику.

Поднявшись на холм, дорога резко оборвалась лужайкой, поросшей травой и полевыми цветами. Это нормально. Во сне очень часто дороги ведут никуда.

С вершины холма открывается вид на другую часть города. Хотя, вполне возможно, это уже другой населенный пункт. Главное его отличие от того места, в котором я очутился заснув, это отсутствие разрушений. Все дома новенькие, словно только построенные. Роднит его с местностью перед холмом только полное отсутствие людей.

Возле угла дома, стоявшего прямо у подножия холма, я увидел искомый предмет. Нет, он не переливался на солнце золотым блеском, наоборот, он был черен, но я точно знал – это, то, что я ищу. Все так просто, даже не нужно доставать компас из рюкзака.

Нужно просто спуститься с холма и пройти еще пятьдесят метров. Слишком просто. Еще ни разу мне не удавалось найти артефакт так быстро. Всегда приходилось бродить по компасу, на котором стрелка, игнорируя полюса, указывала красным концом на местоположение артефакта.

А как я набегался в тот раз, когда Тень перетаскивала артефакт с места на место! А я никак не мог понять – ожил объект исканий или компас сломался.

Тень! Вот, кто может помешать мне. Зачем я только вспомнил о ней?!

Я припустил с холма бегом.