- -
- 100%
- +
Девушка застыла посреди помещения, озираясь по сторонам. Кругом был такой кавардак, словно кто-то поставил себе целью сломать здесь все, что возможно. Стеллажи, стоявшие вдоль одной из стен, покосились, сломанные полки ощетинились вырванными с мясом шурупами. На полу валялись обломки досок, аппаратуры, вперемешку с прогнившей макулатурой.
Леший поднял голову и посмотрел на потолок. Действительно, электропроводка, идущая поверху стены, в одном месте разветвлялась. Одна ветвь спускалась ниже и терялась за стеллажом.
Пока он осматривался, Ленка взялась за стеллаж.
– Помоги.
Леший не заставил просить себя дважды. Вдвоем – он старался, чтобы вся тяжесть пришлась на его плечи, они сдвинули стеллаж настолько, чтобы Ленка могла коротко вскрикнуть от радости.
Еще бы, она оказалась права!
За стеллажом, покрытая сетью паутины с огромным, откормленным пауком, обозначилась деревянная дверь.
Замок был хлипким. Леший подобрал железку, вставил ее между косяком и дверью, и слегка поднажал.
Дверь натужно затрещала и приоткрылась.
– Я! Я первая! – Ленка в нетерпении теребила его за рукав.
Он посторонился, пропуская девушку.
Ленка открыла дверь, и некоторое время стояла, освещая отвоеванное у подземного мира пространство налобным фонариком. По всей видимости, ничего опасного она не обнаружила, потому что вздохнула и вошла.
Для него осталось загадкой, что именно Ленка мечтала увидеть – все оказалось как всегда. Крохотное помещение, заваленное тем, что давно потеряло название. Одним словом, рухлядью.
Леший помнил, о чем подумал тогда. Для Ленки это такая игра. Необычная игра, когда увлекает процесс, а достигнутая цель – некий итог, от которого берет разгон новый старт.
Ленка фотографировала, находя что-то привлекательное в обрывке трубы, изогнутой немыслимым образом, в плакате, приклеенном к стене и забытым здесь еще с советских времен. На нем строгая женщина смотрела в глаза мальчику с повязанным на груди красным галстуком. Надпись внизу гласила: «Пионеру важно знать: никогда не надо лгать!»
Дежавю. Странное чувство не оставляло Лешего. Все повторялось много раз: бомбарик, рухлядь, плакаты.
Досады Ленка не испытывала. Обратный путь для нее – начало нового процесса. Старый завершен, а впереди столько интересного.
Если бы он знал, чем закончится обратный путь, то…
Ничего.
Ничего бы он не сделал. Запереть Ленку в квартире, и не пускать под землю оказалось не в его силах. Стоило призадуматься, как закрадывалось нехорошее подозрение. Рискни он предложить ей выбор: или я, или подземелье, Ленка не колебалась бы ни секунды. Она жила с ним постольку, поскольку он терпел ее увлечение. Одного мужчину на другого Ленка могла бы поменять. Для нее неизменным оставался лишь таинственный мир, скрытый от посторонних глаз – его величество Андеграунд.
Ливневку, соединенную с коллектором, они прошли без проблем. Вода струилась по дну, неся с собой разнообразный мусор.
Они двигались против течения к тому месту, с которого забрасывались.
Им оставалось пройти коллектор, когда внезапно подземелье заполнил гул.
В первое мгновенье Лешему показалось, что произошел сброс воды в дренажной системе – настолько эхо коверкало звуки.
Девушка первой поняла, что к чему. Еще до того, как в общем шуме стали выделяться отдельные слова.
– Монтеры, – с ударением на первый слог, шепнула она. Конечно, кто еще будет орать под землей?
До Лешего с опозданием дошло, что они могли и не заметить, как наступило утро. Самое время для особо дисциплинированных рабочих. Он потянулся к рюкзаку, с намерением отыскать часы, но Ленка отрицательно качнула головой.
Монтеры – люди, работающие на глубине, бывали разными. От одного, двух, можно откупиться. Опасность представляли много монтеров. Тогда на первый план выходили принципы. Бойся попадаться им на пути: запросто в полицию сдадут. Там, в лучшем случае, продержат до вечера и отпустят. Однако запал – дело серьезное. Начнутся разборки: где были, что видели. Отпустят, но на заметку возьмут, неприятностей потом не оберешься.
Голоса приближались. Из общего контекста вычленялся качественный, трехэтажный мат.
Ленка быстро развернулась и пошла назад. Он, было, подумал, что она собирается возвращаться – такой крюк, что врагу не посоветуешь. Особенно, когда тело гудит от усталости.
Он не успел поинтересоваться. Как же он забыл? В самом низу начиналась сухая труба. Она вела в соседний коллектор. Они проходили по ней два или три раза. Леший забыл о ее существовании, уж слишком незаметным был вход, скрытый за бетонным выступом. А Ленка помнила.
– Давай, – поторопила она его, и Леший первым полез в трубу.
Поскольку диаметр трубы был небольшим, ползти пришлось на четвереньках. Стараясь производить меньше шуму, Леший продвигался вперед. Сзади его подгоняли приближающиеся голоса и шустрая Ленка. Время от времени она позволяла себе довольно ощутимый шлепок по голени.
Выбравшись из трубы, Леший подал руку девушке. Они оказались в коридоре, идущим в обе стороны от того места где они стояли. Вдоль стен тесными рядами тянулись покрытые ржавчиной трубы.
По коридору Леший пошел первым. Ленка замешкалась, поправляя сбившийся в сторону налобник.
Леший оторвался метров на десять. Луч фонаря блуждал по обшарпанным стенам, по потолку, покрытому черными натеками, по трубам.
– Борис, – вдруг отчетливо услышал он и обернулся.
То, что Ленка обратилась к нему по имени, могло означать только одно: что-то очень необычное привлекло ее внимание.
Она стояла неподвижно, повернувшись к нему спиной. Леший видел, как луч ее фонаря освещал пройденный путь. Когда он подошел и заглянул ей в глаза, в надежде услышать ответ на невысказанный вопрос, его поразил до глубины души ее странный, остановившийся взгляд. Словно она увидела нечто, не поддающееся объяснению.
– Чего? – спросил он и она вздрогнула.
– А?
– Чего случилось? Зачем ты меня звала?
– Я? – удивленно переспросила она. – Я тебя не звала.
– В смысле? – не понял он.
– Нет никакого смысла. Я тебя не звала. Пошли. Чего стоишь?
Леший недовольно шевельнул плечом и пошел дальше, не сказав ни слова.
Метров через пятьдесят, коридор поворачивал налево. У поворота начиналась шахта с давно сломанным подъемником. Наверх уходила довольно крепкая лестница, вбитая в бетон.
Первая ступенька находилась так высоко над землей, что Лешему пришлось поднять девушку, чтобы помочь ей зацепиться.
– Я быстро, – сказала она и улыбнулась.
Это были ее последние слова.
Потом она стала взбираться наверх, и Леший не удержался, чтобы не предупредить ее:
– Ленка, не торопись.
Скорее всего, она так и не услышала его.
Леший дождался, пока она выберется из колодца, подпрыгнул и уцепился за первую ступень. Подтянулся и хотел уже начать подъем.
Неожиданно мимо него, задев плечо, что-то пролетело. Леший скосил глаза вниз и удивился еще больше: на земле лежал шахтерский налобник, сорванный с каски.
– Ленка, – позвал он, но ответа не услышал.
Тогда он спрыгнул вниз и поднял упавшую вещь, не оставлять же ее здесь? Когда он вылезет наверх, то обязательно сделает Ленке выговор.
Полный искреннего недоумения, он поднялся по лестнице и выбрался в тесное помещение, заваленное мусором. Отсюда начинался коридор, от которого во все стороны вели многочисленные ответвления. Но если пройти метров двадцать, обнаружится лестница, ведущая на поверхность.
– Что тут у тебя случилось, растеряха? – поинтересовался Леший.
Вокруг валялся всякий хлам. Аккумулятор в фонаре садился и тусклый луч, скользя по стенам, высветил все что угодно, только не Ленку.
– Эй, чудо в перьях, где ты?
Еще далекий от страшных мыслей, он завертелся на месте, отыскивая девушку. Строительный мусор, обрывки металлических конструкций, куски бетона…
Ей просто некуда было прятаться.
– Ленка, – громче позвал он.
В ответ тишина.
Так не похоже на девушку, что он просто отказывался верить. В подземном мире шутки в сторону – основной принцип. Она свято ему следовала и требовала того же от него.
– Ленка! – требовательно крикнул он, надеясь, что громкий звук заставит ее очнуться, если ей вдруг случилось впасть в забытье.
Когда смолкло потревоженное эхо, установилась безответная тишина. Где-то внизу шумел коллектор. На грани слышимости пробивался сверху шум улицы. И ничего из того, что напоминало бы звук человеческого голоса.
Спустя десять минут, Леший как сумасшедший метался по подземным переходам, даже не стараясь найти своим поступкам логическое объяснение.
Ленки не было.
Сердце билось как бешеное, пот заливал глаза. Леший ворошил мусор, выбирался на поверхность, спускался в шахты – и ту, из которой они недавно поднялись и в другие, которые попадались на его пути.
Ленки не было.
Более того, за все время беспорядочных метаний ему не удалось отыскать ни единой вещи, которая бы указывала на ее присутствие.
Несколько часов спустя Леший поднял на ноги всех знакомых диггеров, до которых удалось дозвониться. Они прочесали территорию, прилегающую к коллектору. Безрезультатно.
Леший был благодарен опытным диггерам за то, что никто из них не усомнился в его рассказе.
Усомнились в полиции, куда на следующий день обратился Леший. Похудевший, с дрожащими губами и отчаянным взглядом.
– Нет тела, нет дела, – усмехнулся усатый мужчина.
В его глазах ясно читалось: «Девка от тебя сбежала, и что? Будь мужиком, возьми себя в руки».
Через три дня мать Ленки подала в правоохранительные органы официальное заявление о пропаже дочери. Фаина Аркадьевна долго сидела у Лешего дома, плакала и умоляла рассказать ей правду.
Ему нечего было ей ответить. Он вообще сомневался, что мать знала о ночной жизни своей дочери.
В квартире без Ленки стало пусто. Леший бросил работу, перебивался случайными заработками, только чтобы не умереть с голоду. И все время проводил под землей. Если бы у него была возможность, он бы вовсе переселился бы туда.
Ходили слухи, что если кто и знал подземелье как свои пять пальцев, так это Леший.
Когда месяц назад к нему в квартиру позвонил улыбчивый молодой человек, напросился на чай и вежливо предложил деньги за сведения о подземном мире, Леший ничего не ответил.
Молодому человеку даже показалось, что Леший его не слышал. И это было недалеко от истины: во время разговора диггер мысленно прокручивал последний заброс. Ему вдруг показалось, что из насосной к коллектору ведет еще один ход, в котором он почему-то так и не побывал.
Глава 5
Некоторые люди патологически ненавидят чужие секреты.
Такой человек живет спокойно и безмятежно ровно до той минуты, пока уверен, что у тебя нет от него тайн. У него острая аллергия на слова: «не скажу», «как-нибудь в другой раз», «это мое дело». При возникновении подозрения, что от него что-то скрывают, такой человек покрывается красными пятнами, теряет сон и аппетит. Он худеет, нервничает, и не способен успокоиться до тех пор, пока тайное не станет явным.
Твое тайное, между прочим.
Любопытство не порок. Это диагноз. И в стадии запущенной лечению не поддавался.
– Как могло такое получиться? – София оторвала взгляд от экрана монитора и посмотрела на девчонок. – Я сообщение не открывала, а оно уже прочитано?
София остановила блуждающий взгляд на Дарье, сидевшей ближе всех, за соседним столом, хотя ответ уже знала заранее.
– Это значит, что кто-то уже его прочитал, – ответила Дарья, поскольку у нее спросили.
– Странно. И кто бы это мог быть?
Пауза повисла в воздухе. София молчала, чтобы дать возможность той, у кого совесть не чиста, признаться вслух.
Анна с Ларисой усиленно делали вид, что у них работы невпроворот.
К Ларисе претензий не было – не того полета птица. А вот Анна…
София задумчиво следила за тем, как напряженно девушка работала. Сколько экспрессии в перестуке по клавиатуре, какая сосредоточенность в карих глазах, почти скрытых за каштановой челкой! Прямо ходячая иллюстрация к плакату «Девушка, хватит на улице околачиваться, работа в офисе приятней и лучше оплачивается».
– А? Девочки? – София предприняла еще одну попытку добиться ответа. – Кто-нибудь подходил к моему компьютеру?
Все работали. Прямо обзавидуешься. Откуда столько работы успело взяться, когда еще пятнадцать минут назад все зевали от скуки?
Ладно. Пусть работают. Грех людям мешать. В конце концов, она сама виновата: оставила мессенджер открытым. Ей показалось, что за то время, пока она зайдет к выпускающему редактору уточнить вопрос с текстом, ничего не успеет случиться.
Делать нечего, приходилось пользоваться сэконд-хэндом. Послание пришло от нового знакомого. Разумеется, с сайта.
«Насколько я понял, ты девушка, склонная к приключениям, – прочитала София то, что до нее уже кто-то прочитал. – Ты во сколько работу заканчиваешь? Полшестого? В шесть я буду ждать тебя у ближайшей станции метро. Развлечемся. Я тебе обещаю».
Так и хотелось отписаться «большую и чистую любовь?» Но иронизировать не стала. Может, он только и ждет повода, чтобы свести знакомство к сексу.
Да уж. София поморщилась. Знаем мы эти чисто-мужские развлечения. Сначала комедия с шампанским в Ночном клубе. Потом драма с редкой альтернативой между: «поедем ко мне» и «не поехать ли нам к тебе». А в конце мелодрама с открытым тестом: «Я тебя ли не кормил? Я тебя ли не поил? А теперь, душа-девица, на тебе хочу жениться!» Нет, никто не спорит, бывают и исключения, все зависит от воспитания мужчины. Иногда дело заканчивается трагедией «ты что, за лоха меня держишь?»
Конечно, можно обговорить вопрос с пропитанием заранее. Если ты идешь за свой счет, ты лишаешь кавалера козырной карты. Но, как показывала практика, в таком случае представление начиналось с трагедии сразу. «Ты за кого меня принимаешь, что, я настолько плохо выгляжу, что за девушку не могу заплатить?!»
София немного подумала и отправила сообщение:
«Я не против встречи, Алекс. Но не сегодня. Сегодня я занята»
«Свидание, конечно?»
Странный все-таки народ, эти мужчины в сети. Какой ответ он рассчитывал получить – утвердительный? Ладно, не стоило злить парня. Авось и пригодится, когда совсем грустно станет.
«С подружкой договорились встретиться. Посидим, поболтаем»
«Во сколько дома будешь?»
Ого. Прыткий парнишка. Такое впечатление, что у них уже все было.
«Планирую к одиннадцати»
«Смотри, проверю».
И хоть бы смайлик добавил, чтобы звучало не так… по-семейному. Проверяющий нашелся. София отправила сухое «сонлайнемся» и отключилась.
Мужчина остается мужчиной. Хоть в реале, хоть в виртуале. Если ты проводишь с ним ночи в сети, он считает, что имеет на тебя право. Одиночество вдвоем действует на него расслабляющее. Еще бы! Вместо того чтобы заниматься по ночам любовью, ты отвечаешь на его сообщения. Значит, твой выбор очевиден: реал виртуалу не конкуренция.
В общем, подружка со школьной скамьи – Марина оказалась права: плохо слишком много думать, когда тебе двадцать четыре. У Софии просто не выдержали нервы. Она не смогла дождаться выходных, чтобы пожаловаться ей на свою жизнь.
Вчера вечером они с Мариной встретились в кафе.
Янтарное пиво пенилось в высоком бокале. Стеклянные бока запотели, и капли влаги бисером блестели на солнце.
Столик стоял у самого окна, и Марина время от времени щурилась, с любопытством разглядывая уличных прохожих.
София тоже повернула голову в сторону окна. Отвлечься не получилось: ее слишком занимали невеселые мысли.
Подруга долго молчала. София успела испугаться: а если настал тот час, когда Марине нечего сказать в ответ на долгий плач в жилетку?
– Сегодня ты дура-блондинка, завтра умница-брюнетка. Выбирай свой стиль, – вдруг невпопад сказала подружка. Она отвела взгляд от окна и посмотрела Софии в глаза.
– И что? – удивилась та. – К чему ты мне это говоришь?
– К тому, – горестно выдохнула подруга. – Все в твоих руках, зайчик.
– Сколько раз я тебя просила: не называй меня…
– Все, все! Забыла. Была не права. Зайчика беру назад. Другое животное подойдет?
– Ко мне никакое животное не подойдет. Я тебе битый час жалуюсь! И все, что ты можешь сказать в ответ: все в твоих руках!
– Не сердись, Софочка. Все в твоих руках – это точно. И тебе самой выбирать – быть тебе блондинкой или брюнеткой. Продолжать накручивать себя или успокоиться, наконец. Тоже мне, Америку открыла – придурков мало в сети? Да их с каждым годом только больше становится. А почему? Потому что всеобщая медийность идет рука об руку со всеобщей дибилизацией. Детки растут, а любимой игрушкой как был, так и остается гаджет. Это ты, бестолковая, по старой привычке книжки в сети читаешь и на умные сайты ходишь… Ну, мама тебя плохо воспитала, бог ей судья… А народ в сеть ходит тупо развлекаться. И будет развлекаться до последнего издыхания. И любому, кто будет мешать – голову отвернет и не почешется.
– Я все это понимаю, – София нахмурилась. – Что ты мне тут избитые истины объясняешь? Эта сволочь заходит в сеть каждый раз под новым ником и лезет ко мне в контакты. Вчера вообще, представь, описал мне со всякими анатомическими подробностями, как будет мой труп выглядеть через месяц после смерти. Я открывать, конечно, прикрепленный файл не стала, но догадываюсь, что этот гад достал мою фотку и отфотошопил по полной.
Марина неодобрительно качнула головой. Пряди светлых волос послушно упали на лоб. Прежде чем ответить, она подняла бокал, аккуратно отпила пиво, чтобы не оставлять на стекле след от губной помады.
– В таком случае, боюсь тебе даже советовать, – задумчиво сказала подруга.
– Знаю я твои советы!
– Ты погоди орать, – миролюбиво сказала Марина. Карие глаза с длинными ресницами зажглись неподдельным энтузиазмом. – Я же не говорю, что надолго, но попробуй посидеть без Интернета хотя бы… неделю.
София фыркнула. С досады взяла свой бокал и выпила практически до половины.
– Неделю, – отдышавшись, сказала она. – Ужас. Знаешь, да? Эту шутку по поводу Интернет-зависимости?
– Вот именно эту шутку не знаю, – усмехнулась подруга.
– Да знаешь, наверняка, – махнула рукой София. – Как быстро определить, страдаешь ли ты Интернет-зависимостью.
– Ну, и как?
– Посчитай своих друзей. Если в виртуале их больше, чем в реале, я тебя поздравляю. Ты зависима.
– Простенький тестик, ничего не скажешь. С тем ажиотажем, которые некоторые пользователи устраивают в погоне за количеством друзей… Получается, что все мы зависимы… А поводу твоего сеттийного террориста, так тебе скажу: радуйся, подруга, что вас разделяют километры. Что он стучит по клавиатуре, а не в твою дверь.
София едва не поперхнулась пивом, которое успела поднести ко рту.
– Добрая ты.
– Это есть, – с готовностью согласилась Марина. – А все отчего? Оттого, что замуж нас никто не берет. Ни тебя, ни меня. Тебя этот твой… напомни мне, как называются чуваки, которых на поверхность даже Интернетом не заманишь?
– Хватит о нем.
– Так мы о нем сегодня еще не вспоминали. Может, глупо, то, что тебе я тебе предложу, но все-таки подумай. Некоторые с парашютом прыгают, чтобы обстановку сменить, а ты возьми и под землю с ним сходи. Будут у вас общие интересы…
– Смешно, – София улыбнулась. – Я – и под землей, среди тамошнего дерьма… Ладно, хватит о мужиках. Достали все. Брошу вот все и уйду в сеть. Навсегда… Расскажи лучше, как ты вчера в Ночной Клуб сходила?
– Хорошо сходила. Можно даже сказать, что весело. Прикинь, с мужиком познакомилась. Ничего вроде бы, стройный такой. Брюнет. И волосы длинные, как я люблю. Только геем оказался. Не знаешь, отчего геи стали на женщин кидаться? Видно и им тоже мужиков приличных не хватает.
– Подожди, Марина. С чего ты взяла, что он гей? Он что, прямо тебе об этом сказал?
– Нет. Рассказал.
– Загадочная ты наша. Ничего не понимаю. По порядку давай. Он рассказал тебе, что гей?
– Ему и говорить об этом не надо было. И так все ясно. Представь, рассказал мне про то, как в Испании был на корриде.
– И что?
– Слушай дальше. Говорит: выпустили на арену быка, а он пятиться стал. Пришлось тореадору за ним по арене гоняться. Упорный парень попался, загнал-таки бедное животное в угол и, как положено, нанес ему шпагой смертельный удар. Бык стал заваливаться набок… Вот теперь привожу тебе слова этого гомосексуала дословно: бык стал издыхать, завалился на бок и в предсмертной агонии как врежет копытом тореадору по яйцам. Мы все так смеялись.
Марина замолчала и выразительно посмотрела на Софию.
– Ничего не понимаю. И с чего ты взяла, что он гей?
– Ты никогда не замечала, как нормальные мужики реагирует вот на это самое – на удар между ног? Даже если это попадается в какой-нибудь комической нарезке?
– Нет, не замечала. А как они могут реагировать?
– А я вот специально, чтобы подтвердить свою теорию, сегодня в офисе эксперимент провела: рассказала эту историю сисадмину – он мужик что надо.
– И?
– Он сказал «ой». И ему было не смешно. И еще… по поводу твоего террориста тебе скажу, – вдруг без всякого перехода сказала Марина. – Поменьше о нем думай. Плохо много думать, когда тебе двадцать четыре стукнуло…
Да, так Марина вчера и сказала. Плохо много думать вообще, но что делать, если София никак не могла заставить себя работать с полной отдачей? Невеселые мысли не отпускали ее. Перед мысленным взором то и дело возникали красные строчки на черном фоне.
«Твоя кожа, о которой ты столько заботишься, почернеет и обтянет кости. А в трахее, через которую ты дышишь, изъеденной пятнами гнили, заведутся черви»…
Не собиралась читать! Только глянула на первую строку и удалила сообщение, но текст, независимо от желания, отпечатался в сознании. Как ни хотела оставаться в неведении, видно успела осознать то, что написал Зубастик – так она и называла его по первому ник-нейму, несмотря на то, что он менял имена как перчатки.
Еще хватило ума не открыть прикрепленный файл, хотя Зубастик послал его задолго до того, как она его разгадала. И мысль, остановившая ее от необдуманных действий, прозвучала просто: там могла быть порнография. Пару раз открыв такие послания от новых собеседников, она зареклась так поступать в дальнейшем. А теперь даже страшно подумать, во что он мог превратить ее снимок с помощью фотошопа!
Могла София, пользуясь советом Марины, исключить новые знакомства хотя бы на неделю? Наверное, могла. Даже больше – могла плюнуть на все, взять в офисе отпуск и махнуть в Соединенные Штаты, точнее, в маленький городок Карлсберг, который располагался недалеко от славного города Сан-Диего. Туда, где почти четыре года жили ее родители.
«Обрастали мясом», – как говорила мама.
Впрочем, родители – это сильно сказано. Настоящего отца София не знала. Мама от настойчивых просьб «расскажи о папе», открещивалась скупым «умер». Она оставалась неумолимой в своем желании раз и навсегда закрыть тему настолько, что София перестала задавать вопросы.
Шесть лет назад мама привела в дом отчима – Николая Васильевича. Они расписались. О тех двух годах, проведенных под одной крышей, София предпочитала не вспоминать. Все попытки отчима завязать с ней хоть какие-нибудь отношения, натыкались на прочную стену непонимания.
Вдвоем с мамой Софии было хорошо.
А втроем плохо.
Когда родители засобирались в Америку, девушке было девятнадцать. Второй курс Университета, друзья, знакомые, тусовки. Короче, ехать она отказалась. Позже мама призналась, что так было лучше для нее, потому что равносильной замены обучению, в то время она предложить дочери не могла – они с отчимом едва сводили концы с концами.
В итоге они уехали. Трехкомнатная квартира осталась в полном распоряжении Софии.
Девушка с уверенностью могла сказать, что поначалу никакого одиночества не испытывала. Двери квартиры не закрывались от наплыва приятелей, подруг и просто случайных знакомых. Вечеринка следовала за вечеринкой… И чего греха таить? Любовник за любовником.
Угар прошел года через полтора. Вовсе не потому, что в один прекрасный день София решила, что ей все это надоело.
Один прекрасный день, действительно, имелся в наличие, но связан он был с другим обстоятельством.
Однажды София вдруг поняла, что ей нравится знакомиться в Интернете. Завелась необычная, суетная жизнь, оторваться от которой, даже на сон, было до обидного непросто. «Обрастать мясом» – друзьями по интересам, с которыми можно было болтать сутками напролет – занятие на редкость волнительное.
Болото затягивало… Но, черт возьми! В этом болоте было так уютно, так приятно и тепло, что…
Откуда взялся этот сетевой террорист? Кого, и, самое интересное – настолько! – София могла разозлить, когда и врагов-то у нее не имелось? Ни в виртуале, ни тем более в реале.