Навия. Проклятие
- -
- 100%
- +
– Ага, – негромко произнес голос из тьмы.
Если я не заорала на весь дом, то только потому, что спазм ужаса парализовал горло. Отскочила прочь, кинулась к двери и схватилась за ручку, готовая в любой момент вылететь прочь, позвать на помощь. А в окно уже заглядывал Сашка Дятлов.
– Данка, прости, я от неожиданности это брякнул, – заговорил он виновато. – Сильно испугалась?
– Видала кое-что и пострашнее, – мрачно заметила я, медленно ковыляя обратно к окну, ноги так и тряслись от пережитого стресса. – Ты как тут образовался вообще?
– От окна отойди, простудишься еще больше, – проявил заботу мой друг.
– А ты запрыгнешь?
– Рад бы, да не могу. – Он поднял повыше все еще перевязанную руку, куртка с левой стороны была просто накинута сверху на плечо.
– Ладно, тогда я возьму одеяло.
Я ухватила одной рукой край одеяла, другой – мешочное кресло, притащила все это к окну. Забралась в кресло с ногами и по горло укуталась, а Сашка с другой стороны встал на какой-то приступочек и облокотился на подоконник здоровой рукой. Лицо его оказалось на свету, и я сразу поняла, что вид у Сашки непривычно мрачный, улыбка на искусанных губах какая-то приклеенная, ненатуральная.
– Так ты хотел рассказать…
– Я помню, – хмыкнул он. – Не бойся, из больницы не сбежал, выписали меня. Сегодня в обед отправили на домашнее долечивание. Я не позвонил, потому что очень быстро все завертелось. Вечером отпросился у матери сюда с ночевкой, хотел сюрприз тебе сделать. Но ты дрыхла, так что мы с Вилом сидели допоздна, потом я уснуть не мог, вышел побродить по саду. И тут окно распахивается прямо перед моим носом…
– А не торчи под чужими окнами, – довольно вяло парировала я.
– Потянуло что-то, – бормотнул он и отвернулся.
Вот тут я реально заволновалась и настроилась на серьезный разговор, хотя больше всего мне хотелось отправиться обратно в постель: голова сильно кружилась даже в сидячем положении.
– Эй, Сань, ты чего? Рука болит? Дома плохо? Или что, из-за полиции?
– Все мимо, – хмыкнул он.
– Ну сам скажи!
– Да трудновато это как-то выразить, – после паузы изрек мой друг, непривычно растягивая слова. – Понимаешь, я привык держать в голове вероятный алгоритм своей жизни до самой старости. Считал, что только дураки плывут по течению, а просчитать вероятности можно всегда. А вот теперь я сбит с толку…
– Почему?
– Ну как сказать… видишь ли, ты всегда присутствовала в любых моих планах. Я понимал, что ты девушка непростая и полна сюрпризов, но также знал, что никогда тебя не упущу. Естественно, предполагалось, что такой расклад нужен тебе не меньше, чем мне. Потому что никто не сможет сделать для тебя большего, и все в этом духе…
– Так и есть, – пробормотала я, роняя голову. Мне почему-то стало отчаянно горько на душе.
– В том-то и дело, что теперь я не уверен. Я долго разговаривал с Вилли – и в больнице, и сегодня. Он не говорит об этом напрямую, но считает, что в Блишеме ты могла бы быть очень счастлива рядом с дочкой, под защитой этого вашего Властителя…
– Ну уж нет! – взорвалась я. – Не стану я больше жить в золотой клетке! Ты не особо слушай Вила – он-то там родился, для него наш мир чужой и опасный. А мне – в самый раз!
Сашка помолчал немного, потом спросил совсем уж чужим голосом:
– Хорошо, а что насчет Орлика?
При звуке этого имени привычно перехватило дыхание, я прижала кулаки к груди, чтобы выпустить лишний воздух. Щеки даже заболели от прилива крови.
– Сань, прости, я обманула тебя… не хотела говорить, тебе и так было плохо.
– Да уж, эта новость меня бы точно добила, – хохотнул Дятлов скептически.
– Он пропал, Орлик. Мы не знаем даже, жив ли он.
– Вилли уверен, что жив. Но я не об этом спросил. Ты очень любила его?
Врать я не стала, сказала как есть:
– Он был моим миром, моим воздухом, моим светом. В общем, всем.
– И для тебя все это словно вчера, верно? В смысле ничего не изменилось?
– Нет, не так, – запротестовала я. – После была еще одна жизнь, все мои почти восемнадцать лет, они не менее важны!
– Но ведь в этой жизни не было Орлика, ты просто не помнила его. Значит, у тебя не было возможности его разлюбить? Прости, Богдана, я стараюсь, но даже представить не могу, что сейчас происходит в твоей голове. Да и в сердце тоже.
Я решила, что лучше всего говорить правду, иначе запутаюсь и еще больше все испорчу.
– Да, не было, – сказала я. – Вместе с памятью вернулось все, что я испытывала к нему тогда, и это просто рвет мое сердце на лоскутки. Я никогда бы не поверила, что можно испытывать такие сильные чувства сразу к двоим…
– Вот даже как? – глянул на меня с мрачным интересом Дятлов.
– Конечно! Что я могу сейчас сказать? Но, наверно, долго так продолжаться не сможет. Тебя я знаю почти всю свою жизнь и всецело доверяю тебе. А вот Орлика, похоже, не знаю совсем. Он прожил много жизней без меня, и я понятия не имею, в кого он превратился, что стало с его душой. Я даже не знаю, для чего он искал меня, не для того ли, чтобы отомстить… еще раз.
– Так ты уверена, что он пытался убить тебя? – спросил Сашка.
– В смысле пытался? Он и убил!
– А ты… – Дятлов замешкался и вздохнул, словно был очень собой недоволен. – Не можешь ты ошибаться насчет этого?
Я медленно помотала головой:
– Нет, я хорошо помню нашу последнюю встречу. Орлик хотел, чтобы я немедленно бежала вместе с ним из дворца, утащил из моей комнаты аж на крышу дворца. Мне хотелось этого, уж поверь, но я не могла. Не могла оставить свою дочь, нарушить брачный обет.
В глазах Дятлова мелькнула привычная усмешка.
– «Но я другому отдана, и буду век ему верна», так?
– Ага. Я знала, что просто умру от стыда и раскаяния и любовь Орлика меня не спасет. И не хотела такой участи ни себе, ни ему. Когда он понял, что я не поддамся на уговоры, то дал мне какой-то плод, что-то вроде большой ягоды или маленького яблока, очень холодный, он так и обжег мне ладонь, даже кожа побелела. Орлик умолял съесть его немедленно. Мне было страшно и непонятно, но я конечно же полностью ему доверяла. Положила в рот, раскусила – даже не помню, какой он был на вкус, потому что я как будто вообще перестала чувствовать. Тело оцепенело, все вокруг стало вязким, замедленным. Потом дворцовые медики немного привели меня в чувство, но моих сил хватило, только чтобы проститься с ближними, с дочкой, с му… с Властителем.
Мы помолчали, потом Сашка сказал:
– Ну ты наверняка понимаешь, что вина Орлика тут недоказуема. У тебя могла быть аллергия, непереносимость, плод мог быть испорчен, Орлика могли обдурить, в конце концов!
– А ты что это его так защищаешь?! – запоздало изумилась я.
– Не, я просто стараюсь быть объективным. Ну и хочу понять, с чем мы имеем дело. Вила, например, больше всего тревожит то, что ты сказала насчет Смертной Тени. Может, ты уже теряла сознание и тебе почудилось?
Я пожала плечами. Было что-то странное в моем воспоминании о том моменте, поэтому лучше подождать, когда воспоминания утрясутся.
– Ладно, не буду тебя этим мучить, – спохватился друг. – Забирайся лучше в постель, а то в испарине вся и трясешься. Но, Дана, если можешь, то скажи: что я могу сделать, чтобы тебе было легче пережить этот период?
Ответ у меня уже был готов:
– Просто будь таким, каким я всегда тебя знала. И если это возможно, относись ко мне по-прежнему хоть какое-то время. Потому что я не могу уже выносить все эти перемены, мне нужно хоть за что-то держаться, понимаешь? Хотя, может, я прошу слишком многого…
Голос мой сорвался, я закрыла лицо руками. И услышала Сашкины слова:
– Нет, Дымка, ты просишь как раз то, что мне проще всего тебе дать. Хотя имей в виду, я ради тебя готов и на большее.
Глава четвертая
Новые страхи в новом доме
Я хмыкнула, отвела руки от лица, встретилась с Сашкиным взглядом. Поняла, чего он ждет, и поймала себя на том, что это как раз то, что мне сейчас нужно. Встала в кресле на коленях, тоже оперлась на подоконник, наши губы встретились… Впервые я, как пишут в романах, потеряла счет времени. И едва не вывалилась из окна, так сильно подалась вперед. Сашка одной здоровой рукой как-то сумел вернуть мне равновесие и впихнуть обратно в кресло. Заботливо запахнул разъехавшиеся отвороты халата у меня не груди, не преминув заметить:
– Ну почему мне всегда приходится поступать вопреки собственной природе?
– Потому что ты хороший и благородный, – хихикнула я, чуть отвела взгляд… и в этот миг мне показалось, что я увидела кого-то.
Темная фигура позади аккуратно подстриженных кустов, в густой тени дерева. Ощущение напряженного, прожигающего взгляда.
Я ахнула, и Дятлов немедленно обернулся туда, куда я смотрела, чуть сместился, заслоняя меня. Ну и обзора меня лишил, а когда я, встав коленом на подоконник, все же глянула на кусты, там уже точно никого не было. Исчезло это жуткое ощущение взгляда, о котором я прежде только в книжках читала.
– Что случилось?!
– Там кто-то стоял, – едва выговорила я заледеневшими губами. – Под круглым деревом за кустами. Наблюдал за нами.
– Это наверняка был один из сукров. Их теперь два, и они постоянно охраняют дом.
От его слов мне совсем не полегчало, наоборот.
– Нет, сукры сейчас в подлунном обличье, а это совершенно точно был человек.
– Но ведь мимо сукров никто не мог… – начал говорить Сашка, но потом запнулся и тяжело задышал.
Мы с ним оба знали, кто мог беспрепятственно пройти мимо самых страшных чудовищ в мире.
– Похоже, мне все же стоит забраться в твою комнату, – заявил Дятлов и начал примериваться к подоконнику. – Постеречь тебя на всякий случай.
– Не надо! – Я отчаянно замотала головой. – Ты же знаешь, это бессмысленно. Мы только…
– Что? – не дождавшись конца фразы, спросил Сашка. – Только разозлим его, что ли? Так он и так уже видел предостаточно.
– Саш, иди спать, – попросила я, совершенно опустошенная, потерявшаяся в своих желаниях и страхах. – Наверно, мне просто показалось. Да даже наверняка показалось. Орлик не стал бы прятаться в кустах, это не в его натуре. Сколько бы жизней он ни прожил.
Сашка открыл рот, собираясь поспорить. Но потом что-то такое прочитал в моем лице, потому что сказал коротко:
– Да, ты права, думаю. У тебя, наверно, температура поднялась, вот и мерещится всякое. Отправляйся в постель.
Он снова привлек меня к себе, поцеловал почему-то в макушку и тут же отпустил. Я честно сделала вид, что направляюсь к кровати, тащу за собой кресло. Дождалась, когда Сашка ушел, тут же вернулась к окну. Сердце то замирало, то норовило выскочить из груди. Боялась ли я в тот миг появления Орлика или хотела этого больше всего на свете? Не знаю…
Я осторожно высунулась по пояс из окна, чтобы осмотреть пространство. Увидела угол дома, с той стороны была входная дверь, над ней по ночам горел фонарь, и его свет достигал угла, стелился по траве. В этом теплом слабом свете был отчетливо виден нелепо вытянутый силуэт человека, возможно, сидящего на пороге.
Вначале я чуть снова не вскрикнула, но потом сообразила: конечно же это Сашка. Глупо было и подумать, что он оставит подходы к моей комнате без присмотра. Другое дело, что особого смысла в этом нет, но все же мне стало спокойнее. Да и сил не осталось на тревоги, все же болезнь здорово меня подкосила. Я оставила зажженной лампу и легла в постель с мыслью о том, что если вдруг проснусь и увижу Орлика с занесенным надо мной кинжалом, то буду умолять, чтобы дал время побывать в Навии, увидеть дочь. Хотя смешно, зачем ему кинжал? Мою жизнь он может прервать и на расстоянии, в любой момент, когда только ему этого захочется.
Несмотря на все эти жутковатые мысли, спала я хорошо и встала почти здоровой и куда более бодрой. Так что решила даже привести себя в порядок и выйти к людям раньше, чем мне подадут завтрак в постель. Я тщательно умылась, намочила и причесала волосы, сменила халат на футболку и джинсы, которые принесла мне Кимка. Вещи были новые, поскольку появляться ей в моем доме Вилли счел делом опасным и нерациональным.
Новый дом все еще оставался неизведанным для меня, я едва не заплутала в коридорах со множеством дверей и ответвлений и столовую нашла по запаху кофе и блинчиков. Народ уже собрался за большим овальным столом, но к еде еще не приступали. Здесь был Дятлов, совсем не сонный, хотя, я уверена, сторожил мое окно до самого рассвета. Интересно, рассказал ли он ребятам о том, что мне померещилось ночью (или не померещилось).
Рядом с ним за столом, чинно сложив на коленях руки, почему-то сидела Инга Конрад. А Вилли и Кимка дружно трудились у плиты: Вил держал поднос с тарелками, подруга накидывала на них что-то прямо с двух шкворчащих сковородок. Чуткая Кимка услышала мои шаги, обернулась, заулыбалась счастливо:
– О, Вил, отбой – она уже тут!
Это они, наверно, поднос для меня готовили. При виде подруги я сообразила, что проболела целую неделю и сегодня снова воскресенье, иначе она бы тут не прохлаждалась. Поздоровавшись со всеми, я обошла стол, с вороватой поспешностью чмокнула Сашку в затылок, а Ингу легонько тронула за плечо и сказала:
– Не ожидала тебя увидеть. Тебя Вилли привез?
– А я тут уже три дня, – ошарашила меня ответом Конрад.
– А, о-о-о! Понятно. То есть не совсем. Чего же ты ко мне ни разу не зашла?
Инга резко передернула плечами:
– Мне сказали, что ты не в настроении, на всех кидаешься, вот и решила не рисковать.
Я с нарочитым вздохом плюхнулась на стул между ней и Сашкой.
– Не все же время я кидалась, и не на всех. Могла бы и попробовать. А почему ты тут живешь, можно спросить? Я не против, не подумай, просто мне интересно.
У Инги запылали щеки и даже лоб над черной повязкой – я уж и отвыкла от этой ее манеры во всем видеть что-то для себя обидное. И ответила она с заметным вызовом:
– Так Игнаций решил. Для моей Светки тот день не прошел даром, совсем расклеилась. Мы решили, пусть она хотя бы месяц поживет у одних наших родственников в Крыму, отдохнет и подлечит нервишки. Но, конечно, она бы не смогла уехать, если бы Игнаций не позвонил и не сказал, что здесь мне будет безопаснее.
Я, конечно, сразу уловила, каким особым, почти благоговейным тоном она всякий раз произносила настоящее имя Вилли. Словно подчеркивала, что они-то из одного мира и на одной волне. Я осторожно покосилась на Кимку и поймала ее смеющийся взгляд.
– Вообще-то это всем нам с тобой гораздо безопаснее, – сказал Вил, ничего особенного не заметив. Инга же моментально успокоилась и гордо выпрямилась на стуле. – Но давайте спокойно поедим, а потом, раз уж мы все в сборе, обсудим ситуацию.
Да, с этим не поспоришь: с Ингой я действительно чувствовала себя спокойней. Вдруг та безумная девица так и бродит поблизости.
На завтрак был омлет с помидорами и блинчики со сметаной и земляничным вареньем. И было безумно приятно сидеть среди самых близких мне людей и наслаждаться относительным покоем. Во всяком случае, я пыталась себя настроить на эту позитивную волну.
Но вот кофе был допит, тарелки опустели, и Вилли окинул нас вопросительным взглядом, словно хотел знать, готовы ли мы слушать его.
– Говори уж, а то меня скоро родители выдернут, семейные дела, – сказала Кимка.
У меня сердце запрыгало в груди, хотя особых новостей быть не могло – мне бы сразу сказали. Надеюсь. А Вилли произнес, обращаясь напрямую ко мне:
– Я думаю, Дана, тебе нужно как можно скорее побывать в Блишеме.
Я тяжело выдохнула.
– Сейчас у Саши рука почти в порядке, значит, через пару дней можно будет отправляться.
Дятлов при этих словах подмигнул мне и расправил плечи.
– Погоди, Вил, – встрепенулась я. – Я, конечно, ничего не возражаю против компании, но почему Саня? Ему уже и так досталось. Я и сама прекрасно могу добраться до дворца Властителя. Дашь мне сукра, и мы с ним через ближайший проход…
Как я и надеялась, Вилли принялся энергично возражать:
– Нет, исключено! Тот мир тоже изменился, пусть и не так глобально, как этот. И до дворца ты не доберешься, есть причина. Но сукр сам доставит к тебе Властителя, а тем временем Саша будет рядом с тобой, просто на всякий случай. Хотя до конца я еще не решил, возможно, отправлю с тобой двух сукров, тогда не обязательно…
– Я точно иду, – перебил его Дятлов.
– Ну, двух, а вы с кем останетесь? – спросила я. – Мало ли что. Сколько их сейчас у тебя?
– Двое, – ответил Вилли. Вид у него был не особо довольный, наверно, сам понимал, как уязвимы наши позиции.
– А еще нельзя вызвать из вашего Блишема? – спросила Кимка.
– Сожалею, но нет. Повезло, что удалось раздобыть еще одного теперь, когда мне нет хода в Блишем. Одалживал его одному искателю, вот и получил обратно должок.
– А откуда эти тва… существа вообще берутся? – спросил Сашка.
Вилли ответил очень обстоятельно:
– Первые сукры были созданы при помощи кентрона, волшебного посоха, они защитили моего отца и его жену во время бегства из этого мира. Когда сукр кусает кого-то, тело укушенного в течение долгого времени постепенно окукливается, становится похоже на яйцо, а перед рождением оболочка лопается, глаза новорожденного открываются – и новый сукр должен в этот момент увидеть своего хозяина, того, кому он будет предан до своей смерти. Я имею в виду смерть насильственную, потому что по природе сукры бессмертны. Позднее хозяин может его подарить кому-то, но только один раз, иначе, как у вас тут говорят, у сукра может поехать крыша. Сами понимаете, что сукров мы специально не разводим, последние были получены в ходе войны с Ашером лет пятьсот назад. У меня их было трое, и все получены в подарок от отца. Осталось двое, и на прибавление рассчитывать не приходится. Правда, есть некоторые альтернативные варианты, но они сейчас, так сказать, проходят период испытаний…
– Нужно было использовать того ашерца, его все равно уже укусили, – резко, с досадой в голосе перебила его Инга. – Был бы у тебя по-настоящему твой сукр, это всегда надежнее, чем дареные.
Хорошо, честное слово, что Конрад в своей повязке не могла видеть взгляды, которыми наградил ее каждый из нас, даже Кимка, хотя она не была тогда у дома и не могла слышать тех жутких воплей немыслимой боли. Только Вил сосредоточенно смотрел на сцепленные в замок собственные пальцы, что-то напряженно обдумывая. Надеюсь, не свой упущенный шанс завести сукра. Потом снова заговорил:
– Хуже всего то, что ситуация никак не проясняется. Мы не знаем, какие планы у всадницы из той пары, если они были парой. Жива ли она еще, в смысле не расправился ли с ней Орлик. Работали они на мою бабушку и теперь потеряли интерес к Дане или же действовали по собственному плану, нам неизвестному. А главное, что случилось тогда в роще, была ли она там?
Вопрос повис в воздухе. По всему выходило, что если они схлестнулись там с Орликом, то вопрос в том, кто первый успел нанести удар. И этот удар уж точно стал смертельным. Но ведь больше тел не нашли…
– Ты рассматриваешь вероятность того, что они могут теперь действовать сообща, Орлик и та девица? – снова подала голос Инга, поворачиваясь всем телом на звук голоса Вила.
Изумленное молчание за столом.
– Что?! – рявкнула Конрад через мгновение. – Снова таращитесь на меня, как на злыдня какого-то? Я просто лучше всех вас знаю, что происходит в головах у всадников. Мы ненавидим, а потом узнаем в противнике кого-то, кто был нам бесконечно дорог в одной из прежних жизней. Иногда это все меняет, иногда – ничего! А если Орлик узнал в той девчонке свою сестру, или возлюбленную, или дочь? Вы же, наверно, не считаете, что все эти века он хранил стопроцентную верность Дее?!
На последней фразе она так резко отодвинула чашку, что белесые струйки кофе с молоком залили тосты. Инга этого, конечно, не увидела, а вот Кимка состроила брезгливую гримасу.
Я дернулась, когда прозвучало мое имя, в душе поднялось что-то темное, мерзкое, как гнилая болотная вода. Не знаю, по отношению к Инге или вообще. Я из последних сил сдерживалась, чтобы не заорать.
– Ну ладно, что толку гадать? – поспешно сказал Дятлов, бросив на меня тревожный взгляд. – Это уравнение со многими неизвестными. Просто нужно быть настороже каждое мгновение. Думаешь, нам с Данкой обязательно нужен сукр для нашего небольшого путешествия? Вдруг тут опаснее?
Вилли выразительно хмыкнул:
– Уж поверь, друг, лишним не будет, мало ли что. В Брите и Блишеме безопасно, но до них еще нужно добраться. Позднее я расскажу подробно, с какими проблемами вы можете встретиться на пути туда. Да даже в Блишеме – бабуля. Ну а сукр – универсальная защита от любых проблем. А мы пока продержимся и с одним. Лина в нужный момент уйдет на больничный, чтобы в гимназии зря не светиться… В общем, сегодня проводим репетицию, а затем…
– Стоп, какую еще репетицию? – встрепенулась я и машинально глянула на Кимку, это она у нас была связана с театром.
Подруга ободряюще мне улыбнулась.
– Сейчас расскажу, мы как раз это обсуждали перед твоим появлением, – кивнул мне Вилли. – В общем, мы хотим, чтобы сегодняшнюю ночь Саша провел на полянке, той самой, где место перехода. Нам важно понять, совершится переход или нет, и тогда…
Наверно, вид у меня был такой ошарашенный, что Вил остановился на середине фразы, начал заново и медленно:
– Ну смотри, Дана, какой у нас расклад. Мы знаем только со слов Александра, что он никого не убивал, его родители вроде тоже. Но про его дедов и бабушек никому из нас ничего не известно… А зная историю вашей страны, предполагать можно что угодно.
Я перевела взгляд на Дятлова, тот состроил уморительную гримасу и развел руками.
– Если все в порядке, посреди ночи он окажется в Таргиде, или в Навии, как вы, всадники, называете третий круг. Сукр, который станет наблюдать за ним, откроет проход, отправится следом и вернет его назад. Тогда мы будем абсолютно уверены, что все пройдет как надо, подготовимся, и в нужный момент вы просто перейдете в тот мир безо всякой опаски, днем. Вы ведь в курсе, что произойдет, если через проход сунется тот, кто убивал, или у кого в роду были убийцы?
При этих словах Вилли глянул на Сашку, тот задумчиво кивнул. А, ну да, те парни на поляне.
– Я тоже пойду на эту пробу, – объявила я. – Мне так будет спокойнее.
– Не стоит, тебе нужно окончательно поправиться, окрепнуть, – запротестовал Вил. – Правда, в палатке будет тепло и уютно, об этом я позабочусь.
– Неглядки? – предположила я, вспомнив милых крохотных созданий вроде сказочных эльфов.
С ними так любила играть моя Параклея. В любом помещении они каким-то образом умели в считаные минуты создать температуру, комфортную для человека, а также раздобыть еду и питье вообще из ниоткуда.
– Ага, – расплылся в улыбке Вил. – Захватил с собой на всякий случай пару семейств.
– Ну о чем тогда беспокоиться? Я иду с Сашкой. Но спать, конечно, буду в отдельной палатке, – добавила я торопливо, вспомнив о побочных эффектах моей жизни в этом мире.
Вилли явно подыскивал контраргументы, но тут мне на подмогу неожиданно пришла Инга.
– А я тоже считаю, что Дее нужно пойти и принять участие в пробах, – проговорила она мрачно, как человек, привыкший к тому, что его все равно никто не слушает. – А то потом будет весело, если при переходе она рухнет замертво.
– Не понял? – встрепенулся Сашка.
– А вдруг она кого-то успела прикончить, пока была женой Властителя? Мало ли какие могли быть обстоятельства? Или прожила еще одну жизнь, успела повоевать, но пока этого не помнит. Потому что ей еще нет восемнадцати и воспоминания могли вернуться не в полном объеме.
– Убила кого-то во дворце? – даже не спросил, а задумчиво произнес Вил, и вид у него сделался ошарашенным.
Я перепугалась. Вдруг он что-то знает и сейчас сопоставляет данные? Вдруг выяснится, что и мне нельзя в Блишем?!
– В вашем дворце народу полно, исчезни кто, никто бы и не заметил, – хмыкнула Инга.
– А ты откуда знаешь, бывала в Блишеме? – впервые Кимка обратилась к Инге, и голос ее звучал напряженно и не слишком дружелюбно.
Мне показалось или Конрад в самом деле смутилась и даже порозовела? Или просто она давно не оказывалась в центре внимания?
– Нет, конечно… что мне там делать… всадникам туда путь закрыт, – отвечала отрывисто. – Просто знаю.
– Да, Инга права, это тоже нужно проверить, – подвел неожиданный итог Вилли. – Я совсем упустил из виду… Моя оплошность.
– Да ладно, ты же блишемец, не всадник, – ринулась защищать его Инга. – Не можешь всего знать про нашу природу.
– Должен знать. Нас, искателей, этому учили. Дана, твои воспоминания и в самом деле пока могут оставаться неполными и путаными, и нам нужно исключить все неожиданности. Пойдешь с Сашей.