Девчонки, погоны. Книга II. Откровение любви
- -
- 100%
- +
– Уже лучше! – заиграла улыбка на губах у Макса. – Мог бы ты этот вопрос со мной кулуарно решить и не подставлять девчонку. Думать надо головой, а не одним своим местом…
Время быстро бежало, кучка нарушительниц неуклонно росла, вернулась со списками в руках Кристина, передала их подполковнику. Начальник факультета вынул из своей папки штатно-должностную книгу батальона, стал взвод за взводом обходить весь строй. Возле второго взвода третьей роты он ненадолго задержался. У него не сходился счет. Макс тряхнул головой. Кто-то, думая, что он не в теме, пытался ловко обвести его вокруг пальца. Он подозвал к себе взводную Павлову:
– Леночка, а где курсант Мохова? Ее нет ни в строю, ни в одном из списков. Ты не юли! Мне главное знать, что с нашей девочкой все в порядке. В остальном мы потом разберемся в рабочем порядке. Ты, Леночка, меня хорошо поняла?
– Так точно, Максим Петрович! Я лично отпустила ее домой! – покраснела Павлова густо, опустила глаза низко к земле.
– Уже лучше! – выдохнул Макс. – Причина?
– У нее нелады с женихом! – пояснила Лена.
– Бывает такое… – пожевал подполковник губами. – Почему ты никому не сказала, взяла всю ответственность на себя?
– Я думала, что никто и не заметит. Полина вернется, и все будет шито-крыто! – заморгала Павлова часто-часто.
– Обычная практика, – кивнул Шпак. – А если с нею что-то случится, ты всех нас подставишь, и сама первая попадешь под раздачу. Не надо же все брать на себя! Поделись грузом с ротной, а та, конечно же, не потянет его веса сама и побежит к комбату. Леся Павловна подойдет ко мне, и мы все решим. Это же элементарно просто! Как дважды два! Ну…
Лена подняла на начальство красивого разреза глаза, в которых мерцала волнующаяся тревога, едва слышно прошептала:
– Я боялась, Максим Петрович, что вы не отпустите Полину, а у нее дома одни большие проблемы!
– Проблемы, Леночка, – покачал неодобрительно своей головой и тяжело вздохнул Шпак, – теперь у тебя и у нас. И их следует незамедлительно решать! Ты меня, надеюсь, поняла?
– Так точно! Что я должна делать? – приняла мгновенно строевую стойку Павлова, приподняла свой подбородок.
Глядя на нее, подполковник прищурил левый глаз, приказал:
– Берешь, Леночка, у Леси Павловны бланк командировочного предписания и выписываешь себе командировку туда, куда уехала наш курсант. Берешь на нее бланк отпускного билета и выпишешь его Маховой на месте. Отпуск мы ей по семейным обстоятельствам оформим задним числом, чтобы придать как-то законность всем нашим действиям. Разберешься там на месте, мне позвонишь, тогда окончательно все решим.
– Спасибо, Максим Петрович! – выдохнула облегченно Леночка и обрадованно улыбнулась.
– Беги, собирайся…
Кошмар на улице Вязов продолжался. Вынесли учебные столы, и самовольщицы бегло описывали свои злоключения, строчили объяснительные записки, под давлением своих ротных и взводных командиров сами писали рапорта на отчисление, мотивируя свое решение тем самым, что по своим морально-деловым качествам они недостойны далее продолжать обучение в военном институте. Сами девчонки ставили на себе жирный крест…
К Шпаку подошла и обратилась курсант Задорожная:
– Максим Петрович, внесите меня в ваш список вместо одной из этих малахольных дурочек и взамен для комплекта отчислите меня. Я не хочу тут больше у вас учиться!
Нельзя сказать, что подполковник сильно опешил, но был очень озадачен, так как считал Настю одной из лучших курсантов.
Он не сразу ответил, думал, с чего же ему начать:
– Ты меня, Анастасия Максимовна, ну, просто сразила наповал. Ты можешь толком пояснить мне свое решение?
– Мне с детства претила всякая заорганизованность, – ответила Настя, не задумываясь. – Я не могу ходить строем на все приемы пищи, начинать кушать по команде, засыпать и просыпаться по свистку. Я иногда хочу посидеть в тишине, за чашечкой кофе в тихом кафе порыться в своем планшете. Это все, чтобы вы знали, хорошо помогает в учебе…
Соглашаясь с курсантом, Шпак все же заметил:
– Но это, Анастасия Максимовна, все-таки армия. Тут и как-то по-другому практически нельзя, иначе со временем все станет похоже на банальный балаган, на цирк-шапито, где мы все будем выступать в роли бездарно кривляющихся клоунов. Порядок является основой нашей повседневной деятельности…
Выслушав подполковника, Настя согласно кивнула:
– Я понимаю вас, Максим Петрович. Я тоже никак не одобряю закулисную возню девчонок из нашего стачкома, но они во многом правы. Просто девочки должны были открыто пойти к вам и напрямую сказать, что их не устраивает в этой жизни, а не затевать возню с голодовкой, как им советуют их кавалеры. Короче говоря, мне до смерти уже, Максим Петрович, надоел весь этот дурдом! Прошу извинить меня за эти слова. В вашей армии мало, да в ней практически нет места для гармоничного развития. Если в прошлом веке шли войны моторов, то сейчас на первое место везде выходит интеллект. А из нас готовят тупых куриц. Эта ваша ежедневная муштра, от нее становится тошно, совершенно плавятся мозги, ты элементарно тупеешь и становишься бесчувственным роботом…
Глядя на Задорожную, подполковник прищурился:
– Нами было принято решение, что уже с завтрашнего дня все тренировки сократятся до часу и будут проводиться всего два раза в неделю, исключительно и только в будние дни. Вы уже достаточно подготовлены к предстоящему параду.
– Мне это совсем без разницы, Максим Петрович, – пожала Задорожная безразличными ко всему плечиками. – Скажите это девчонкам, их это, должно быть, сильно обрадует.
– И что ты собираешься делать? – нахмурился Шпак. – Во всех учебных заведениях год давно начался!
Девичьи плечики неопределенно пожались:
– Пойду работать на завод токарем. У меня есть высокий разряд, и меня везде оторвут с руками и ногами…
– Ты же потеряешь целый год своей жизни! – тряхнул головой Макс и дотронулся рукой до ее плеча.
Грустно вздохнув, Настя взмахнула своей ладошкой:
– Жалко, но личная свобода и душевное спокойствие для меня намного важнее. Жизнь на этом не останавливается. Я думала, что как-то смогу просуществовать пять лет в армии и получить диплом, но поняла, что больше не могу насиловать свою сущность. Приятно было мне посмотреть, как вы, Максим Петрович, как наседка над цыплятами, возитесь с девчонками, а они вам сейчас готовы были вонзить нож в спину. Образно говоря, но по сути. Пойду, напишу объяснительную о том, что я днями и ночами бегала в город…
Задорожная собиралась уже повернуться и уйти, но Шпак ее попридержал за острый и безучастный ко всему локоток:
– Настя, постой! Если ты совсем не можешь, то потерпи до конца семестра. Я тебе обещаю, что сестра Крис засунет потом тебя в любой ВУЗ. Правда, с бюджетом не обещаю. Но мы найдем выход. Банк даст тебе на учебу беспроцентный кредит на весьма длительный и неограниченный срок.
– Вы, случаем, не шутите, Максим Петрович? – проскользнула заинтересованная искорка в девичьих глазках.
Подполковник ободряюще дотронулся до ее кисти:
– Спроси сама у Крис, шучу ли я когда-нибудь такими вещами. Доучись семестр. У нас скоро все сильно изменится. Мы приняли решение, что все, кто хорошо учится, смогут каждый учебный день после пяти вечера уходить в город, а в воскресные дни и с самого утра. Мы проведем интернет во все ротные комнаты отдыха и в чайной. Сиди себе в планшете и повышай свой уровень, гармонично развивайся, ходи в театр или оперу, на выставки и в музеи.
– Я не смогу, Максим Петрович, – вырвался из девичьей груди вздох горького сожаления, – оставаться тут после всего того, как вы повыгоняете всех этих дурочек. Я буду чувствовать себя одинокой и одной, как на выжженном врагами поле!
На губах у подполковника появилась лукавая улыбка:
– Никто и никого не собирается выгонять.
– А к чему этот фарс? – моргнула непонимающе Настя.
Пожав плечом, Шпак хитренько прищурился:
– А что мы, Настенька, должны были делать, скажи! Ждать голодовки и комиссии из Министерства, после которой ваша жизнь и на самой деле превратится в сущий ад…
– Может, вы и правы! – усмехнулась и пожала плечиками Настя. – Мне надо бы немного прийти в себя, чуточку подумать…
Достав свой блокнот, Макс согласно кивнул и произнес:
– Думай, времени до февраля у тебя много. А пока я назначаю тебя своим личным представителем. Будешь ты мне, Анастасия Максимовна, звонить предварительно, и мы с тобой на пару сможем легко и просто обсудить все, заодно и решить любую вашу проблему.
– Вам же проще было бы все узнавать от Костенко! – разошлись девичьи губы в саркастической усмешке. – Она с вами видится каждый день, спит с вами по ночам, шепнет вам на ушко.
Пометив в блокноте, Шпак посмотрел на курсанта, пояснил:
– Я не хочу, Настенька, чтобы в нашу с Крис постель проползла третья сторона. Мы с ней договорились, что она мне ничего про вас не говорит, а я у нее ничего про вас не спрашиваю. Так что, про ваш этот стачком Кристина мне ничего не говорила, хотя, конечно же, все она прекрасно знала…
Доверительное заявление начальника факультета стало для Насти большим откровением, и она чуть повернула голову, пытливо прищурилась и прямо спросила:
– Откуда же вы узнали про стачком?
– Это было вовсе и не тяжело, – пожал подполковник плечом. – Про вашу предстоящую голодовку болтали на каждом шагу. К тому же, я сам учился и принимал участие в подобных мероприятиях. К тому же, я знаю про вас всех практически все. А вот именно твое желание уйти от нас я, Настенька, постыдно проглядел. Извини меня, Настенька, и не обессудь…
– Я могу встать в строй? – почувствовала облегчение в душе и улыбнулась Настя. – Я все поняла…
Удовлетворенно вздохнув, начальство кивнуло:
– Иди, Настенька. Только ты о нашем разговоре, прошу тебя, пока никому и ни слова. Операция по разгону стачкома только еще вступает в свою завершающую стадию…
2
Поставив всех в строй, начальник факультета зачитал приказ. На плацу стояла гробовая тишина. Девчонки даже перестали дышать, тоскливые слезы стояли в их глазах и испуганно подрагивали. Выдержав томительную паузу, Шпак добавил:
– Приказ мною еще не подписан. Мы будем думать над каждой фамилией из списка. Нам нужно время…
Понурые и раздавленные, не поднимая голов, разбитые в пух и прах мятежники поротно отправились на ужин.
– Макс, я тебе еще нужна? – подошла Штерн неслышно к подполковнику, тяжело вздохнула. – Время уже позднее…
– Нет, Леся, – посмотрел открыто на комбата начальник факультета, – на сегодня все. До утра никого не трогать, делать вид, что ничего не произошло. Ко всем девчонкам относиться ровно и без придирок. Ставь задачу ротным, и мой водитель тебя отвезет. Бунт нами подавлен в самом зародыше, темная смута рассеяна. А завтра мы нанесем по ним завершающий удар…
Комбатовские сестрички и Кристина шагали вместе со всеми в строю, и это незаурядное событие еще больше угнетало и приводило в смятение курсантов женского батальона. В их сознание начинала закрадываться крамольная мысль о том, что своими неразумными и безответственными действиями по организации голодовки они сами себе на свои задницы нашли приключение, спровоцировали события, последствия которых далеко не ясны. Доигрались девки в стачку…
Шпак подозвал к себе Ерохину, улыбнулся и спросил:
– Скажи, Катюша, а почему у тебя во взводе все были на месте? Причем, только у тебя одной. Тебе сказала Крис? Нет, и она тоже ничего не знала, я же ей ничего не говорил…
– Я, Максим Петрович, – моргнула взводная смущенно, – когда вы загнали в казарму всех сестричек Мадам и заехали в ее квартиру, сразу поняла, что что-то будет, и я немного, признаюсь вам честно, подстраховалась, усилила контроль.
– А почему ты не сказала другим? – прищурился Макс.
– А если бы я ошиблась? – пожалось неопределенно женское плечико. – Такими вещами не шутят! Да и мне могли не поверить, поднять меня на смех…
Соглашаясь с ней, Шпак кивнул головой:
– Ты права, Катюша! Я никогда не сомневался в тебе. И не смотри ты на меня такими влюбленными глазами!
– Я люблю вас, Максим Петрович! – не опустила взгляда, но тяжело вздохнула Ерохина. – Все корю себя за то, что не подошла к вам еще год назад, не открылась вам.
– Увы, Катюша, но Костенко опередила тебя! – заключил Макс бережно девичью кисть в свои ладони.
– А у меня был шанс? – решилась девушка, хоть и не сразу, и спросила. – Если бы я к вам тогда подошла…
Не задумываясь, Макс решительно произнес:
– Да, несомненно! Ты просто удивительная девушка! Ты, без всяких преувеличений, мне очень симпатична…
– Спасибо вам, Максим Петрович, – глянула Катюша на него признательно поблескивающими глазами. – Жалко, что у вас нет похожего всем на вас брата-близнеца.
– Ну, ты… – протянул неопределенно Шпак и замолчал, увидев, как из дверей столовой начала вываливаться толпа курсантов, среди которых мелькала и его жена.
– Ну, я… – улыбнулась грустно Ерохина, пошла к своим. – Вторая рота, строиться! Костенко, бегом в управление!
До вечерней поверки оставалось время, и Крис успела многое вбить в таблички с расписанием занятий.
В 22.40 старшина Метелкина выстроила всех в длинном коридоре. Баба Нюра, как промеж себя называли ее ласково, или Метла, как порой ее дразнили обозленные на нее курсанты, зачитала список вечерней поверки, довела Боевой расчет и подала команду, чтоб всем разойтись и, не мешкая, готовиться ко сну.
Завидев, что Костенко задумчиво направляется к себе в комнату, толпа девчонок преградила ей путь, начала ее увещевать:
– Крис, миленькая, иди к своему, поспи с ним! Иначе он всю ночь напролет будет шастать, бродить по казарме, заглядывать под кровати. У нас и без того поджилки от страха трясутся!
– Ну, если вы настаиваете! – была Кристина и сама рада поскорее пулей выскочить на улицу и прыжками помчаться к своему мужу. – Анна Васильевна, я пошла!
– Беги, девонька, беги! – перекрестилась Метла ей вслед. – Ужо денек-то выдался, не приведи Господь…
Подполковник стоял на улице, ожидал ее появления. Только что Маша Бойко обстоятельно все доложила о том, что девчонки во всех ротах боялись и глаз поднять, притихли они, как мыши, старались лишний раз и на глаза начальству не показаться.
– Пойдем спать, Малыш? – обнял муж и поцеловал Крис в щеку. – День сегодня выдался у нас непростой.
– А может мы, дядечка, как в былые времена, прокатимся с ветерком? – прищурился мечтательно левый глаз у девушки. – Все равно нам сразу не заснуть после твоих чисток…
– Хорошая мысль, Малыш… – поцеловал Макс жену в губы.
Держа в руках свои джинсы-бананы, Кристина прищурила глаз, внимательно посмотрела на мужа и спросила:
– А может, мы по пути завернем и на прыжки?
– Нет, Малыш, сегодня мы не прыгаем… – ответил Макс без всякого выражения в своем ровном и спокойном голосе.
– Не вопрос! – отложила девушка джинсы-бананы в сторону и потянулась за коротенькой джинсовой юбкой-разлетайкой. – Как скажешь, мой господин…
Муж заметил ее движение, многозначительно хмыкнул, ничего не сказал, окинул ее фигурку любующимся взглядом, почувствовал, как сразу потеплело на душе.
Черный джип стоял возле самого подъезда, словно поджидал их, готовился к ночному заезду гоночных машин.
– Малыш, – попросил негромко муж, – пригнись, чтобы тебя не видели на КПП. Не хочу, чтобы все знали, что ты тоже поехала со мной в город. Ну, ты меня поняла…
– Я лучше сяду назад, лягу на сиденье! – включилась в игру и предложила Крис. – Так оно намного удобнее…
– Да-да, Малыш! – оценил муж мгновенно ее попытку сыграть в прятки. – Отъедем, поменяемся местами…
Возле КПП Шпак вышел из авто, сказал дежурному, что отъедет в город на пару часов для согласования списков.
Не успели они отъехать и на один квартал, как тоненько пискнул телефон. Как только муж быстренько припарковался, девушка нажала и поставила на громкую связь.
– Крис, ты где? – послышался голосок Кошкиной.
– Я уже, блин, давно сплю, – протянула сонно Костенко под одобрительным взглядом Макса. – Чего хотела, Сашка? Говори уже быстрее, не томи, спать охота…
– Куда поехал твой? – поинтересовалась Сашенька живо. – С КПП звонили, сказали, что он выехал!
– А я почем знаю! – прогудела недовольная Крис. – Он мне ничего не сказал. Запер в квартире и уехал. Вышла мне боком ваша стачка. Сейчас найдет себе бабу, а мне только и останется, что локти до крови из-за вас, дурочек, кусать. Спасибо вам! Удружили мне, забастовщицы-саботажницы…
Довольный донельзя муж беззвучно аплодировал ей и чутко вслушивался в то, что раздавалось из динамиков телефона:
– Девчонки наши с КПП сказали нам, что твой поехал списки согласовывать. Так что, не по девкам поехал твой, по делам! Спи спокойно, подруга, не парься…
– Спасибо, обрадовала! – хмыкнула Крис. – Спать хочу! Зубы от зевоты сводит! Иди ты к черту! Все беды у меня из-за вас!
Разговор закончился, супруги переглянулись, весело они усмехнулись, Макс вышел из машины и распорядился:
– Садись, Малыш, на мое место, ты сама поведешь. Едем и не разгоняемся, и ничего по пути не нарушаем.
Девушка села за руль, и душа ее запела. Муж находился рядом, и он всегда мог прийти ей на помощь. А потому она ощущала в себе спокойствие и полную уверенность…
Прогнав обучаемого езде на автомобиле три-четыре раза по одному и тому же маршруту от дома и до института, Макс довольно потер ладони, повернулся к жене:
– Все прекрасно, Малыш! Гони, Малыш, за город! Но ты смотри на знаки, Малыш, скорость не нарушай…
Остановились в лесопосадке возле огромного поля. Кристина приподнялась и стянула с себя трусики. Юбку-разлетайку она с себя снимать не стала. Кошачьим движением переместилась на колени к мужу, припала к его губам жарким поцелуем.
Словно будто дожидавшийся этого самого момента, тренькнул телефон у Макса. Крис посмотрела на дисплей.
– Это мой дядя звонит, возьми, дядечка! – дохнула жаром она в мужнее ухо. – Что-то случилось….
– Волна чисток докатилась и до него! – хмыкнул муж. – Ставлю сто баксов на то, что ему уже пожаловались! Слушаю вас…
Из трубки вырвался раздраженный голос Зама министра:
– Максим, ты где?
– Мы в Дарнице, Иван Тимофеевич! – ответил Шпак.
– И что ты там делаешь? – протянул генерал-полковник сильно удивленно и крайне недовольно.
Делая вид, что никак не замечает неудовольствия дяди своей юной и любимой женушки, Макс бойко сообщил:
– Учу вашу племянницу водить машину. Девочка хочет, чтобы ей купили машинку. Приходится самому обучать…
– Что, Крис тоже с тобой? – послышался голос генерала после недолгой паузы, снова густо пробасил в тишине.
– А с кем ей еще быть? – протянул удивленно Шпак. – Я пока еще ее муж, мне ее и обучать езде по дорогам…
По всему салону гулко разнесся начальственный рокот:
– Ты не ерничай, Максим! Меня подняли посреди ночи! Мне звонил Буров. Его бестолковая дочка со слезами сообщила ему, что ты устроил у себя настоящий террор, грозишься отчислить из института половину своих девчонок, поехал согласовывать какие-то списки на отчисление. И Буров был не один! Макс, объясни мне толком, что у тебя происходит!
– Нами проведена комплексная профилактика нарушений воинской дисциплины и внутреннего порядка в воинских подразделениях с целью приведения их в должный вид. Нам давно следовало нанести превентивный удар, чтобы опасная раковая опухоль не разрослась до неоперабельных масштабов… – докладывал Шпак Заму министра ровным и спокойным голосом.
Вслушиваясь в разговор, Кристина расстегивала пуговицы на рубашке мужа и осыпала его грудь нежными поцелуями. А ее дядя по телефону грозно рычал на ее любимого супруга:
– Ты, Максим, случаем, не заигрался? Ты что, не боишься, что тебя завтра же с треском выгонят из твоего кабинета? Приедет к тебе Прокуратура и накопает столько дерьма против тебя! И я в этот раз не смогу защитить тебя…
– Мы не нарушили ни единого положения из Устава. Все было проведено нами корректно и с соблюдением всех норм! – прикрыл глаза и четко рапортовал Макс. – Мне нечего бояться. В батальоне зрели нездоровые настроения, и нам пришлось принимать срочные меры по их купированию. Завтра к обеду ситуация полностью придет в норму. Дайте мне немного времени. И мы никого не собираемся выгонять. Успокойте, Иван Тимофеевич, своих напрасно переживающих папаш!
Услышав все его выверенные доводы и все его заверения, тембр генеральского голоса немного поутих:
– Хорошо, Максим. Я верю тебе. Я даю тебе время до семи вечера. Доложишь мне обстоятельно у меня в кабинете.
– Я все понял…
– Передавай привет моей любимой племяннице.
– Она все слышит и в ответ машет вам ручкой, – открыл Макс глаза, подмигнул жене.
– Кристина, девочка, – откликнулись мгновенно динамики, – хорошенько смотри за своим мужем, чтобы он не наломал у вас там дров! Ты за него головой отвечаешь!
Подмигивая мужу, Крис потянулась к телефону, выдохнула:
– Пустая затея, дядя! Он никогда меня не слушает! Все делает по-своему! Он бывает ужасно невыносимым тираном! Я попала в настоящий домострой!
– Правильно он все делает, девочка! – разнесся по всему салону густой рокот полного генеральского удовольствия. – А потому лет через пять ты станешь женой генерала!
– Мне, дядя, все равно, какие погоны он носит. Главное, чтобы он всегда был со мной и рядом! – заявила девушка.
– Одно другому не мешает! – хмыкнули динамики. – Вы особо не задерживайтесь. Ему завтра предстоит расхлебывать заваренную им же самим кашу. Все, конец связи, молодежь, отбой!
Кинув телефон на заднее сиденье, Крис прошептала:
– Ты почему, дядечка, отказался ехать на прыжки?
– Ты больше не будешь прыгать, Малыш! – смотрел муж на нее где-то отсутствующим взглядом.
– Это почему? – моргнули удивленные девичьи глазки.
Мужские пальцы мягко коснулись ее щеки, и Макс пояснил:
– Ты слишком дорога для меня, Малыш, чтобы глупо потерять тебя. Прыжки – это смертельно опасная забава. Ты в ней отныне больше участия принимать не будешь!
– Тогда ты, дядечка, – оторопела Крис, – без всякого сожаления вышвырнул меня своей твердой и жесткой рукой из летящего в темноте самолета. Что у нас изменилось?
Мужняя рука нежно прошлась по ее ключицам:
– Тогда ты для меня была просто никем. Мне хотелось немного проучить одну чересчур дерзкую девчонку, которая нагло впихнулась на сиденье рядом со мной. Не скрою, я сильно пожалел о том, что бездумно толкнул тебя на этот безумный шаг. Я долго все не мог простить себя и найти оправдание своим действиям! Я, поверь мне, Малыш, сильно пожалел о том!
Проворные девичьи пальчики сноровисто расстегнули брючной ремень от его брюк, а горячие губы коснулись мужнего уха:
– Когда я камнем полетела вниз?
– Нет, когда я вблизи увидел твои наполненные ужасом глаза, – коснулись ее щеки ответным движением мужние губы. – Прости ты меня, Малыш, я не должен был брать тебя с собой на эти прыжки. Бес попутал меня. Если бы я в тот день знал, кем ты являешься на самом деле, и речи о прыжках бы не шло!
– А если бы, Макс, случилось самое непоправимое? – решилась девушка пройтись по тонкой грани лезвия и спросила.
– Даже не хочу думать об этом! – поморщился мужчина.
– И все же? – настаивала Крис.
– Твой дядя, узнав про все, сразу растер бы меня в порошок! – прошлась по мужским губам гримаса боли. – Но прежде я, Малыш, сам застрелился бы у тебя на могиле. Поверь мне! Я, я не смог бы жить с таким тяжким грузом на душе…
Почувствовав на глазах влагу, Крис мотнула головой:
– Черт, Максим, не говори так! Забыли об этом! Я просто хотела узнать, почему ты толкнул меня на ночной прыжок. Я с детства знала тебя, как чуткого и хорошего, а тут ты равнодушно распорядился чужой судьбой. Правда, я сама виновата, сказала, что несколько раз прыгала. Все, все забыли! Я видела твои глаза на вашей свадьбе с Маринкой. Они полны были боли и полного непонимания того, что происходит. Тебя вынудили пойти на крайне унизительную сделку…
– Откуда, Малыш, ты знала про ту сделку? – отодвинул девушку от себя и всмотрелся Макс в ее глаза.
Не сдержавшись, плутовка озорно хихикнула:
– Трудно, дядечка, ничего не услышать и не понять, сидя под столом, за которым много пьют, закусывают и громко разговаривают взрослые дядьки, очень довольные тем, как ловко они распорядились чужими судьбами, твоей и Маринкиной. Но наша Маринка выиграла намного больше, чем ты…
– Подслушивать чужие разговоры, Малыш, очень нехорошо… – покачал Макс неодобрительно головой.
Согласно кивнув, Крис продолжила:
– И я злилась на сестру за то, что она заставляла тебя страдать. Потом вы все же нашли общий язык, крепко подружились. И даже умудрились родить общего сына Костика…