Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки

2

Возле штабного барака упорно крутилась юная девица в широкой юбке-разлетайке. Она старалась держаться в тени густых деревьев, на свет благоразумно не выходила, вполне искусно маскировалась, все время девчонка какого-то усердно выглядывала и тщательно высматривала.

Мимо ее внимания не прошло и то самое, как из штаба вышел и остановился за углом молодой капитан, принимавший у них зачеты по физической подготовке. К нему подскочила Симочка Иволга из третьей роты, горячо жестикулируя, начала говорить.

Прячась за рядами густых кустов, Олька приблизилась к ним и прислушалась, по ее губам пробежалась едкая усмешка. До нее сразу дошло, что перед ее глазами разворачивается драма.

– Я, Анатоль, все провалила! – надломились потерянные девичьи руки и скорбно застыли в воздухе. – Мне жутко стыдно за себя, больно и обидно! Все рушится! А я мечтала, мечтала стать связисткой, сидеть за пультом и управлять космической связью!

– Симочка, милая, успокойся ты! – поймал мечущиеся девичьи кисти, заключил мужчина их в свои крепкие ладони.

– Как же это я, Анатоль, могу успокоиться, как? – подрагивали в Симочкиных глазах изумрудные капельки.

– Я все исправлю! – заверил Симу капитан.

– Когда? – распахнулись на всю ширь девчоночьи глаза.

– Завтра же с утра! – прижал девушку к себе мужчина и нежно ее поцеловал. – Не переживай…

От охватившего ее удивления Оля чуть не выпала из кустов. Еще и двух дней не прошло, как девчонки заехали в лагерь, а Сима уже успела завести роман с представителем администрации.

Ошеломительная скорость сближения и главное, что с очень нужным и крайне полезным на данном этапе их жизни человеком. Вот бы и ей обзавестись подобным помощником.

– Нет, ты пойди и исправь прямо сейчас! – настаивала Иволга. – Я не смогу спать с этим камнем на душе!

– Сейчас, Сима, я не могу! – мотнул головой капитан. – Если я вернусь, это вызовет подозрение. Завтра с утра…

Симочка Иволга и капитан вместе двинулись по направлению к столовой, и разговор, неторопливо удаляясь, стих. Левченко перевела дух и вернулась к своему наблюдательному посту.

– Стой! – ухватила юная девчонка за руку пробегавшего мимо курсанта. – Помнишь меня? Ты должен меня помнить!

Жора остановился, уставился на девицу. За эти дни он успел столкнуться с десятками девушек, и они все стали для него на одно лицо, на одну фигуру, на один голос. Они все были прекрасными дивами, но вследствие их количественного перебора в определенный момент потеряли всю свою яркую индивидуальность.

– Извини, вас тут столько! – пожал Жора плечами.

– Ну, еще в городе! – подсказывала ему девица.

– Нет! – мотнул головой курсант.

– Ветер! Моя юбка! – не отставала девица, настойчиво теребила его руку, смотрела на него умоляющими глазами.

И тут Жора, вспыхнув лицом, все вспомнил. Такое было трудно напрочь позабыть. Юные абитуриентки толпились возле машин, их тщательно проверяли по спискам, разбивали на отдельные группы, помогали забираться в кузова военных тягачей.

Жора и Гриша пялились, они откровенно разглядывали будущих курсантов женского пола, втихаря прикалывались:

– Глянь на ее юбку-разлетайку!

– Сейчас будет цирк! – прошептал Гриша.

– Позвольте вашу ручку, мадам! – предложил Жора.

– Ой, спасибо! – расцвела хозяйка юбки-разлетайки.

Опрометчиво подошедшая к своей экипировке высокая девица приподняла ногу, чтобы зацепиться за подножку, в это время ветер-шалунишка налетел, задрал широкие полы вверх.

– Ой! – поняла девчонка, что обидно засветилась всем своим нижним бельем. – Опустите меня!

Не слушая истошные крики-вопли, курсанты-помощники ловко подхватили девчонку за ее полуобнаженные ягодицы и подкинули вверх, со всей возможной аккуратностью затолкали длинноногую девицу в кузов, картинно и дурачась, развели руки в стороны:

– Извиняйте нас, милая дамочка! Знали вы, куда собрались! Штанишки не мешало бы вам под юбочку поддеть!

Ощущая на ладонях теплоту, упругость, нежную шелковистость девичьей кожи, курсанты быстро отошли в сторону.

– У меня аж сердце чуть не выскочило! – дышал Жора тяжело и часто хлопал восторженными ресницами.

– Знатная задница! – подтвердил Гриша. – Зачетная!

– Я бы не отказался и повторил… – протянул Жора.

Девчат ветром сдуло с автомобильной площадки. Они суматошно рылись в вещах, вынимали из сумок новенькие и потертые джинсы, дорогущие спортивные костюмы и простенькое трико, поддевали под себя штанишки, приводили свой внешний вид в соответствующую сложившимся обстоятельствам форму…

– Ну, что, вспомнил? – тянула девица его за руку.

– Ну, было… дело… – помялся и неопределенно пожал Зимин своим сильно смущенным плечом. – И что с того?

– Трусы мои видел? – просвистела девица шипяще.

– Случайно, ветер! – развел Жора руками.

– А задницу мою щупал? – прошипела девчонка язвительно.

– Только, чтобы помочь взобраться в кузов! – взмолился ничего не понимающий курсант.

– Ну, мне снова нужна твоя помощь! Помоги! – понизила голос и едва слышно произнесла девица.

По лицу Жоры ясно прослеживалось, что он и рад был бы ей помочь, только вот не знал, как и каким образом.

– Мы сегодня бегали… – протянула девчонка.

– И? – затаил боец дыхание, боясь пропустить самое для него ценное и важное, ибо он все еще никак не въезжал в суть дела.

– Короче, я плохо пробежала! – выдохнула девица.

– Бывает! – пожал Жора снисходительным плечом.

– Но я не виновата! – сверкнула глазками девчонка.

– Обычно все так говорят! – вздохнул Зимин.

– Меня тупо подставили! – заговорила настойчивая до ужаса девчонка. – Меня толкнули, мне подвели ногу, чтоб я запнулась! Я споткнулась, ногу вывихнула. До сих пор нога болит. Поэтому я не успела к финишу! Но я могу бегать! А теперь мне не хватит баллов для зачисления, и меня отправят домой! Помоги мне!

Бедный Жора чувствовал, что он прямо на глазах проникался сочувствием к попавшей в беду девчонке. Но курсант никак не мог понять, чем и как он мог бы бедняжке помочь.

– А что я могу? – выдавил он из себя.

– Вы охраняете штаб! – шагнула девчонка вперед, жарко на него дохнула. – Я же права?

– И? – моргнул Жора. – Чем оно поможет тебе?

– Проведи меня в штаб! – приблизились к его уху девичьи губы, опалили своим взволнованным дыханием.

– Ну, – прищурился курсант непонимающе, – проведу я тебя, допустим, в штаб. И?

Жора ощутил, как до его щеки дотронулось влажное и горячее, крепко прижалось, отодвинулось и прошептало:

– Я хочу посмотреть на ведомости, исправить свой результат! У меня талант художника! Я могу подделывать любые подписи! Никто и ничего не поймет, никогда и не заметит!

– Ты уверена, что ваши результаты не внесли в общую базу? – постарался, сделал вид боец, что он сильно задумался.

– Да! – коснулись снова его щеки теплые девичьи губки. – Результаты забегов отнесли в штаб около шести вечера. И сразу все разошлись. Я даже знаю, где они лежат!

Жору прошибло потом. Он не знал, что ему следует сказать. Боец боялся, что его содействие может ему самому выйти боком. Его могут вышибить из института. А он практически окончил второй курс. Всего-то осталось и ничего. Стоит ли ему рисковать неизвестно ради кого и ради чего. Проще осторожненько отказаться…

Заметив на его лице мучительную борьбу, девчонка мгновенно предприняла отчаянную попытку простимулировать его угасающую прямо на ее глазах решительность, выдохнула и спросила:

– Задницу мою щупал?

– Ну, щупал я… – пожевал Жора своими сомневающимися губами, собрал на лбу мучительно раздумывающие морщины.

– Понравилось? – прищурила девица левый глазок.

– Ну, понравилось… – кивнул Зимин признательно.

– Хочешь, и груди тебе покажу? – приблизились к нему опасно и широко распахнулись девчоночьи глаза.

Не понимая, что он одной ногой уже вступил в петлю, курсант шумно выдавил из себя своими враз пересохшими губами:

– Хочу!

– Проведи меня в штаб, и я тебе все покажу! – коснулась своей ключицы недвусмысленным жестом стоявшая перед ним девица. – Ты не пожалеешь! Я клятвенно обещаю тебе…

– Ну… – переминался Жора в нерешительности с ноги на ногу. – Понимаешь, тут такое дело…

Юная искусительница и сама все отлично понимала. Мальчику и хочется и колется. Возможно, он раньше ничего подобного вживую не видел. Или видел только через дырочку и издалека.

– Ты не только сам все посмотришь, – приблизились к нему и поманили красивые девичьи глаза, – но и сможешь потрогать. Везде, где только захочешь. У меня есть, на что посмотреть и что у меня пощупать! Ты ничуть об этом не пожалеешь…

Загипнотизированный ее томным взглядом, Жорка согласился и шагнул, вступил в ловушку-западню обеими ногами…

Пришлось им дожидаться, пока из штаба все не уйдут. Самым последним покинул кабинет подполковник Шпак. За ним следом ушли братья-близнецы, Веня и Костик. Гриша Лапшин с ними ушел. Напарник перед уходом предупредил Зимина:

– Жора, мы в столовую… туда и обратно! Ты остаешься на охране! Смотри, не подведи, боец, нашу великую страну…

Курсанты бодренько прошагали по дорожке, свернули влево и скрылись за поворотом, постепенно затихли их шаги.

– Ну, пошли! – посмотрел Жора на свои часы.

Время перевалило за восемь, и ужин его мог накрыться медным тазиком. Им стоило поторопиться. К тому же, вскоре могли вернуться его быстро отужинавшие друзья.

– В каком именно кабинете твои списки лежат? – передернул он плечами, сделал это несколько нервно и нетерпеливо.

– Вот тут они! Я сама со стороны видела, как физкультурник положил все бумаги на стол и вышел! – ткнула девчонка уверенно своим пальцем в одно из окон.

Крадучись, как воришки, по скрипучему паркетному коридору пробрались они к искомой двери. Курсант на гремящей связке отыскал нужный им ключ от кабинета.

– Заходи! – задышал он тяжело и нервно поежился.

Заговорщики проникли в комнату. Свет включать они не стали. Жорка подсвечивал фонариком, а девчонка быстренько по номерам групп перебирала протоколы забегов.

– Нашла! – обрадовалась девица и выдохнула.

– Исправляй же, и бегом бежим отсюда! – поторапливал Жора свою сообщницу, стоял весь, как на иголках.

– Вот же, видишь, напротив моей фамилии Левченко? – тыкала девица пальчиком в ведомость, не слышала его.

Крупно вздрагивающий от каждого шороха курсант заглянул в протокол, увидел проставленный карандашом «неуд».

Ольга ластиком тщательно вытерла записи и аккуратно вывела новые цифры и оценку «отлично».

– Все? – вытер Жора холодный пот со лба.

– Нет, сейчас я суке Лошак пару нарисую и идем! – вооружилась снова ластиком Ольга.

– Стой! Не делай этого! – остановил курсант остро отточенный карандаш в ее руке. – Не стоит!

– Почему, а? – моргнули озадаченно девчоночьи глаза. – Она же должна мне по полной ответить за свою пакость!

– Она наверняка начнет возмущаться, – пояснил ей бывалый курсант, – когда узнает, что ее результаты все подтасовали. Начнут детально разбираться, проверять, сличать. Сразу обнаружится и твой подлог. Лучше тебе, Оля, довольствоваться малым, чем потерять потом все и сразу!

– Может, ты и прав! – посмотрела девчонка на курсанта уже совершенно другими глазами. – Я и не подумала. А ты… ты это правильно и вовремя сообразил! Молоток…

– Уходим! – вернул боец все протоколы на место.

Оля кивнула, вышла. Трясущимися руками Жора запер дверь, повесил ключи на крючок, закрыл шкафчик.

– Все, теперь все! – выдохнул он облегченно. – Теперь ты, Ольга Левченко, передо мной в неоплатном долгу!

– Хорошо, боец! Сейчас ты получишь от меня первый транш! – оглянулась девчонка и быстро стянула с себя футболку.

Под ней прятался недешевый лифчик. Видно, Левченко заранее все продумала и хорошо подготовилась, надела на себя эффектное кружевное белье, произвела на парня неизгладимое впечатление.

– Не ослепни, боец! – избавилась Оленька одним движением от бюстгальтера и кинула его оторопевшему курсанту.

– Ы-ы-ы… – потекла по его подбородку жгучая слюна.

– Оставляю, боец, тебе залог. Остальное ты получишь позже… – сверкнула глазками и многообещающе протянула Оля.

Оставив впавшего в транс курсанта, Оленька решила сначала заглянуть в палатку и лишь потом отправиться на ужин. Подруг она предупредила, и пайку ей должны были оставить.

– Черт, и куда они запропастились? – выругалась вполголоса девушка, когда сразу не смогла найти то, что она искала.

Левченко точно помнила, что она клала целую упаковку, когда укладывала вещи, в левый кармашек сумки. Не могла же вещица сама по себе взять и перебежать в другое место.

– Черт, неужто эта сука Лошак и в вещах ковырялась? – озарила Олю внезапная догадка. – Вот же тварь!

Пазл совпал. Левченко вспомнила, как еще днем ей показалось, что Лошак подозрительно странно отпрянула от ее сумки, когда она неожиданно вошла в палатку. Выходит, что ей вовсе и не показалось. Рылась гадина в ее сумке, что-то искала.

– Ну я тебя, тварь, за это зарою! – скрипнула Оля зубами.

Открыв другой кармашек, Оленька пропажу обнаружила, обрадовалась, быстренько сунула упаковку в кармашек юбки.

– А это еще что? – обнаружила Левченко в сумке чужие часы с золотым браслетом. – Черт, и как они могли ко мне в сумку сами по себе запрыгнуть, а? Ну, это уже полная задница! И кто же мог мне такую гадостную подлянку подстроить, а?

Правильный ответ на ее вопрос напрашивался сам собой. Кто рылся в ее сумке? Лошак! И кто мог подсунуть ей чужие часики с дорогущим браслетом? Лошак!

– Ах ты, сука такая! – потрясла Оля разгневанным кулачком. – Ну ты, тварь, сама напросилась!

Не раздумывая, Левченко всунула опасную находку в вещи самой Лошак, навела порядок и выскочила из палатки, со всех ног помчалась в курсантскую столовую. Проглотив оставленную ей за ужином порцию, Оля заспешила к своей палатке. Ее встретил растревоженный улей. Девчата были сильно взбудоражены.

– А, явилась, воровка! – кинула Лошак с ходу ей прямо в лицо страшное обвинение. – Воровка!

– Я – воровка? – отступила Левченко от неожиданности на один шаг назад. – Ты что, гадина, плетешь, а?

– Она! Она! – размахивала обвиняющими руками Лошак. – Больше некому! Я сама собственными глазами видела, как воровка в чужих сумках роется. Воровка! И на ужин специально она позже всех пошла, чтобы снова пошарить в чужих вещах!

– Ты чё плетешь-то, ты чё плетешь? – растерялась Оля, и ее чуточку заклинило. – Ты чё плетешь, гадина?

Рассерженные соседки по палатке обступили бедную Левченко и принялись кричать на нее, обзываться и требовать наказания.

В воздухе ощутимо запахло скорым судом Линча.

– Вещи все ее хорошенько пересмотреть! – потребовала Лошак прокурорским голосом. – Сумку ее перетрясти!

Получив команду, девчата бросились рьяно ее исполнять, выволокли наружу Олину сумку, всю распотрошили, вывернули все наизнанку, но часики не нашлись, как и ни пытались их нащупать в узких девичьих трусиках, в аккуратно свернутых носочках, в носовых платках и в гигиенических прокладках.

– Ничего нет! – доложили доморощенные дознаватели.

– Не может быть! – удивилась Лошак неподдельно.

Она-то была уверена, что часики лежат в кармашке сумки, принадлежавшей Ольге, которую Лошак невзлюбила с первого дня. За что именно, она и сама не могла понять. Не понравился человек, и она постаралась все сделать для того, чтобы навсегда избавиться от присутствия рядом с нею ненавистной Левченко.

– Карманы ей вывернуть! – предложила одна из девчонок.

– Устроить ей личный досмотр! – выкрикнули слева.

Карманов у Оли нашлось немного. Два небольших кармашка на футболке, и два неглубоких карманчика на юбке. И все…

– Одни презервативы! – размахивали в воздухе блестящей упаковкой. – Проститутка! На фестиваль жриц любви собралась! Ты, часом, институт не попутала? Не ту ты, шлюшка, профессию выбрала! Девиц для эскорта готовят совсем в другом месте!

– Стойте, девчата! Нравится таскать в кармане резинки, пускай себе таскает! Это к делу не относится! Мы ищем часы! – вплелся в общий негодующий хор один разумный голос.

– Часов нет! – подытожили дознаватели.

На какой-то миг все вокруг замолчали, тупо уставились они на несчастную жертву злостного наговора.

– Может, она вовсе у нас и не виновата? – раздался в тишине неуверенный голосок. – Может, это и не она взяла?

– А кто? – гаркнула Лошак со всей злостью в голосе.

– А кто угодно! – сплюнула зло на землю одна из девчонок и обвела всех угрюмо подозревающим взглядом.

– Надо все вещи проверить! – заявила ее подружка.

Не управляемый никем процесс запустился, неторопливо пошел и только набирал обороты. Девчонки громко кричали:

– Тащи все вещи наверх! Ставьте баулы в ряд!

– Проверяем всех и все подряд!

– Открывай! Вываливай все! Следующую сумку!

Наконец, раздался торжествующий вопль:

– Нашлись! Вот они!

Обрадовавшиеся девчонки разом возбужденно загалдели и стали дружно обниматься, радостно празднуя свою победу.

– Стойте! А чья это сумка? – громыхнул, как гром среди ясного неба, сверкнул яркой молнией голос разума.

– Так это же сумка самой Лошак! – раздался озадаченный и ничего не понимающий возглас одного из дознавателей.

Лошак вся побледнела. На ее глазах рушился весь ее мир. Она никак не могла в это поверить. Она же сама подсунула часики в вещи Левченко. Как они могли переметнуться к ней? Как?! Явно тут без Левченко не обошлось. Это Левченко подсунула ей эти проклятые часы! Это все эта мерзкая и противная Левченко! Это из-за Левченко у нее возникли проблемы!

– Девочки, их Левченко назло мне подкинула! – замахала Лошак гневными кулаками. – Это все она, подлюка!

Но ее отчаянные выкрики ситуацию отнюдь уже нисколько не выправили. Неуправляемый процесс давно набрал обороты. На свет извлекались все новые и явные доказательства причастности Лошак и к другому мелкому воровству.

– А что тут делает моя заколка? – прищурилась Светка Ивакина. – Мне ее на День рождения мой парень подарил!

– Ой, девочки! А что тут делает мой тональный крем? – ахнула Лидочка Петренко. – А я его обыскалась! Думала, что потеряла, а он вот где от меня, негодник, запрятался…

Одна за другой на свет извлекались все новые находки. Их горка обвиняюще росла на глазах изумленной публики.

– Моя помада…

– Моя пудреница!

– Да она же сама и есть самая настоящая воровка!

На громкий шум сбегались все новые и новые свидетели жарко разгорающегося на их глазах грандиозного скандала.

– Бей ее, воровку, бей! – влепила со всего размаха хозяйка пудреницы звонкую оплеуху Лошак.

– Бей ее, гадину, бей! – выкрикнула Левченко громко, но сама благоразумно в драку не полезла, скромно отшагнула назад.

Удары один за другим градом посыпались на уличенную в воровстве девушку. Толпа страшно не любила тех, кто лез к ней в карман, она была скора на расправу и люто молотила того, кто был схвачен за руку, пойман на месте воровства.

– Стойте! – появились в кругу дерущихся сестры Ковальчуки и Крис. – Это самосуд! Завтра вас всех погонят взашей! Остановитесь! Остановитесь, пока еще не поздно! Да стойте же вы!

На многих слова Костенко подействовали отрезвляюще. Они быстренько отпрянули в темноту. Остальных остудили выставленные вперед и готовые биться кулаки Ники и Вики. Об их боксерском прошлом в палаточном городке уже знали, и многие откровенно побаивались вступать с близняшками в открытое противостояние, итог которого был хорошо предсказуем и оказался бы не в пользу любого противника двух очаровательных сестричек.