Книга вторая. Наследие Пустоты

Глава 1. Тени прошлого

Шесть месяцев прошло с тех пор, как сеть пала.

Шесть месяцев, как мы перестали быть беглецами и начали строить. «Приют» разросся – от старой, дырявой станции до целого комплекса, который теперь занимал три астероида, соединённые гравитационными мостами Кора. Здесь жили уже не сотни – тысячи. Носители Ключей со всей галактики стекались сюда, и каждый приносил с собой не только надежду, но и знания, умения, силу. Мы строили фермы в герметичных куполах, разворачивали мастерские, создавали школы для детей, у которых Ключи начинали просыпаться раньше, чем они учились говорить.

Ария выросла. Не телом – она всё ещё выглядела на двенадцать, – но чем-то другим, что важнее возраста. Она стала моими глазами там, где я уже не видела. Её Ключ времени окреп настолько, что она могла заглядывать на минуту вперёд, а иногда и дальше. Люди называли её «Провидицей», хотя она морщилась от этого титула.

– Я не провидица, – говорила она, когда кто-то приносил ей очередную просьбу заглянуть в будущее. – Я просто вижу немного дальше, чем вы. И это не всегда приятно.

Она была права. Будущее, которое она видела, не было радужным. Синод не исчез. Орден не исчез. Они просто ждали.

Я сидела в своей каюте – теперь это был целый отсек, с окном, выходящим на звёзды, – и смотрела на старую карту, ту, что когда-то была картой Ключей. Теперь на ней не было золотых точек. Только пустота. Сеть пала, и я заплатила за это своим Ключом. Иногда я скучала по нему. По той странной, жуткой способности видеть чужие смерти. Но чаще я была рада, что тишина в моей голове наконец-то стала настоящей.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, не оборачиваясь.

Вошёл Мирко. За шесть месяцев он изменился – не стал моложе, но стал спокойнее. Пустота всё ещё держала его в своих руках, седина не уходила, морщины не разглаживались, но он перестал с этим бороться. Он просто жил.

– Элира вызывает совет, – сказал он. – Говорит, срочно.

– Что случилось?

– Не знаю. Но она была взволнована. Это редкость.

Я поднялась, и мы пошли по коридорам «Приюта». Люди здоровались со мной, улыбались, дети бежали за мной, крича: «Касс! Касс!» Я стала для них чем-то вроде легенды – той, кто уничтожила сеть, кто вытащила сестру из Пустоты, кто построила этот дом. Я не чувствовала себя легендой. Я чувствовала себя уставшей женщиной, которая просто делала то, что должна.

Зал совета находился в центральном куполе. Здесь собирались те, кто отвечал за разные направления: Элира – наша военная стратег, Кор – глава инженерной службы, Мира – координатор связи, Лина – начальник обороны, Рен – главный энергетик, Сера – которая теперь заведовала всеми ресурсами, и Ария – наш «радар» в будущее.

Когда я вошла, все уже были на местах. Лица у них были напряжёнными.

– Что случилось? – спросила я, садясь во главе стола.

Элира встала. Её лицо было бледным, но голос – твёрдым.

– Мы получили сообщение. Синод и Орден объявили перемирие.

В зале стало тихо. Синод и Орден ненавидели друг друга больше, чем ненавидели нас. Они враждовали веками. Перемирие между ними могло означать только одно.

– Они объединяются против нас, – сказала Мира.

– Не только против нас, – возразила Элира. – Против всех носителей. Они создают Альянс. Объединённый флот. Их цель – найти и уничтожить каждую колонию, где прячутся носители.

– И первую в списке, – сказал Кор, – поставили «Приют».

Я смотрела на карту, которую Элира развернула над столом. Красные точки – корабли Альянса – собирались в секторе, откуда до нас было три перехода.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

– Две недели, – ответила Элира. – Может быть, чуть больше. Они готовятся к массированной атаке. Три флота, каждый больше того, что мы видели у «Нексуса».

– Мы не выдержим, – сказала Лина. Её голос был спокоен, но я знала, что она уже просчитала все варианты. – У нас нет военных кораблей. Нет оружия. Наши люди – это гражданские, которые только учатся пользоваться своими Ключами.

– У нас есть Ключи, – возразил Кор.

– Ключи не остановят флот, – сказала Лина. – Мы сможем защитить станцию, но если они начнут бомбардировку с орбиты… мы просто исчезнем.

Тишина стала тяжёлой, как свинец.

– Тогда мы не будем ждать их здесь, – сказала я, и все повернулись ко мне.

– Что ты предлагаешь? – спросила Элира.

– Мы ударим первыми.

– Касс, это безумие, – сказал Мирко. – У нас нет флота.

– У нас есть корабли, – ответила я. – Не военные, но быстрые. У нас есть носители, которые могут сделать их невидимыми. У нас есть Ария, которая видит будущее. У нас есть то, чего нет у них: мы не боимся умирать.

– Ты предлагаешь атаковать их до того, как они соберутся? – спросил Кор.

– Я предлагаю ударить по их базам, – сказала я. – По складам топлива, по командным центрам, по узлам связи. Заставить их защищаться, а не нападать.

– Это война, – сказала Элира, и в её голосе не было осуждения, только констатация.

– Это всегда была война, – ответила я. – Мы просто отказывались это признавать.

Я обвела взглядом лица тех, кто сидел за столом. Они смотрели на меня, и в их глазах я видела то, что искала: не страх, не сомнение, а готовность. Они были готовы идти до конца. Как и я.

– У нас есть две недели, – сказала я. – Мы используем их, чтобы подготовиться. Кор, ты отвечаешь за корабли. Мира – за разведку. Лина – за оборону станции. Элира – за координацию с другими колониями. Нам нужны союзники. Ария…

Я посмотрела на сестру. Она сидела в конце стола, её лицо было спокойным, но я знала, что она уже видела то, что мы не видим.

– Ария, ты будешь моими глазами. Как всегда.

Она кивнула, и в её глазах я увидела ту же сталь, что и у матери, когда та принимала решения, от которых нельзя было отступить.

– Мы выиграем эту войну, – сказала я. – Не потому, что мы сильнее. А потому, что нам нечего терять.

После совета я осталась в зале одна. Звёзды смотрели на меня сквозь прозрачный купол, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не страх, не решимость – что-то более твёрдое. Знание. Война, которую мы начинали, не будет похожа на те, что были раньше. Это будет война не за территории, не за ресурсы, не за власть. Это будет война за право быть собой.

– Ты уверена? – спросил Мирко, подходя сзади. Я не слышала его шагов, но знала, что он здесь.

– Нет, – ответила я. – Но у меня нет выбора.

– Выбор всегда есть, Касс. Ты могла бы увести нас в другое место. Спрятаться. Начать всё заново.

– И что потом? Они найдут нас. Они всегда находят. Рано или поздно. И тогда мы снова будем бежать. И так до бесконечности.

– Поэтому ты решила бить?

– Поэтому я решила закончить это.

Он обнял меня, и я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим.

– Тогда я с тобой, – сказал он. – До конца.

– До конца, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Ночью я не спала. Сидела на обзорной площадке, смотрела на звёзды и думала о том, что будет завтра. Память Эона, которая теперь стала моей, подсказывала, что войны не выигрывают сражениями. Их выигрывают людьми. Их готовностью жертвовать. Их верой в то, что они делают.

– Ты думаешь о маме? – раздался голос, и я обернулась.

Ария стояла в дверях, кутаясь в старую куртку Мирко, которая была ей велика.

– Думаю, – призналась я. – О том, что она сказала бы, если бы видела нас сейчас.

– Она гордилась бы, – сказала Ария, садясь рядом. – Я знаю.

– Откуда?

– Я видела. – Она помолчала. – В будущем. Недалеко, но видела. Мы выиграем эту войну, Касс. Но это будет стоить нам дорого.

– Сколько?

– Не знаю. Будущее не всегда чёткое. Но я знаю, что мы выиграем. Потому что мы не сдаёмся.

Я обняла её, и она прижалась ко мне, как в детстве.

– Ты стала сильной, – сказала я. – Сильнее меня.

– Нет, – она покачала головой. – Я просто научилась не бояться. Ты научила меня этому.

Мы сидели на обзорной площадке, глядя на звёзды, и я чувствовала, как страх отпускает меня, как на смену ему приходит что-то более твёрдое. Решимость. Мы выиграем эту войну. Не потому, что мы сильнее. А потому, что у нас есть то, чего нет у них: любовь.

Утром следующего дня Кор привёл меня на старый склад, где они с инженерами работали над нашим флотом. Там стояли корабли – не новые, не блестящие, но готовые к бою.

– Это лучшее, что мы смогли сделать, – сказал он, показывая на флагман. – Мы назвали его «Надежда».

Я подошла к кораблю. Он был старым, потрёпанным, но в его обводах я узнавала «Гончую». Кор перестроил её, восстановил, дал новую жизнь.

– Ты… – начала я.

– Я знал, что она тебе нужна, – сказал он. – Не новая, не лучшая. А та, которая была с тобой с самого начала.

Я провела рукой по корпусу, чувствуя под пальцами холодный металл.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что, – ответил он. – Теперь она не подведёт. Я обещаю.

Я поднялась на борт. Внутри всё было по-другому – новые системы, усиленная броня, дополнительные двигатели. Но в кабине пилота, на кресле, где всегда сидел Мирко, всё ещё была зажигалка, которую он когда-то обронил и никогда не забирал.

– Мы назовём её «Гончая», – сказала я, выходя из корабля. – Как раньше.

Кор улыбнулся.

– Я так и думал.

Дни летели. Мы готовились к войне, которая должна была стать последней. Корабли выходили из доков, носители тренировались, Ария смотрела в будущее, и каждый день приносил новые вести о том, что Альянс приближается.

На десятый день Элира принесла сообщение, от которого у меня замерло сердце.

– Они нашли колонию на Бетельгейзе, – сказала она. – Ту, где ты была.

– Нова? – я вскочила.

– Они успели уйти. Но станция уничтожена.

Я закрыла глаза. Нова и её люди успели. Но сколько других не успеют?

– Мы должны действовать быстрее, – сказала я. – Если они доберутся до «Приюта» раньше, чем мы будем готовы…

– Не доберутся, – сказала Ария, входя в зал. Её лицо было бледным, но глаза горели. – Я видела. Они придут через пять дней. Но мы успеем.

– Успеем что? – спросил Мирко.

– Успеем нанести удар первыми, – ответила она. – Я знаю, куда бить.

Она подошла к карте и указала на точку, которую я не замечала раньше.

– Это их главный узел связи. Без него они потеряют координацию. Им понадобится время, чтобы восстановить его. А у нас будет шанс.

– Это в глубине их территории, – сказала Элира. – Мы не пройдём незамеченными.

– Пройдём, – сказала Ария. – Я проведу.

Все смотрели на неё, и я видела в их глазах то, что чувствовала сама: удивление. Она выросла. Она стала лидером.

– Когда летим? – спросила я.

– Завтра, – ответила Ария. – Чем раньше, тем больше шансов.

Ночью перед вылетом я не спала. Стояла на обзорной площадке, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня пульсирует память Эона. Она была уже не чужой, не тяжёлой – она стала частью меня, как рука или нога.

– Не спится? – раздался голос, и я обернулась.

Мирко стоял в дверях, его зажигалка мерцала в пальцах.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О чём?

– О том, что будет завтра. Сможем ли мы. Выживем ли.

– Сможем, – сказал он, подходя и обнимая меня. – Выживем. Мы всегда выживаем.

– Это не может длиться вечно, – сказала я. – Рано или поздно нам не повезёт.

– Тогда мы сделаем так, чтобы нам везло, – ответил он, и в его голосе была та же усмешка, что и всегда.

Я посмотрела на него, на его лицо, которое стало для меня таким родным, на его руки, которые держали меня, когда я падала, на его глаза, которые смотрели на меня с любовью, которую я не заслуживала.

– Мирко, – сказала я, – если завтра…

– Не надо, – перебил он. – Не говори «если». Мы справимся. Ты, я, Ария, Кор, все они. Мы справимся, потому что у нас нет выбора. И потому что мы вместе.

Он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мои, как тепло передаётся от него ко мне.

– Вместе, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Мы стояли на обзорной площадке, глядя на звёзды, и я чувствовала, как страх отпускает меня, как на смену ему приходит что-то более твёрдое. Не надежда, не уверенность – знание. Знание, что мы идём правильным путём. Что каждый шаг, каждое падение, каждая потеря были не зря. Что мы строим нечто, что переживёт нас.

Завтра мы ударим по сердцу Альянса. И если мы выживем, всё изменится.

Глава 2. Туда, где ждёт тьма

Мы вылетели на рассвете. «Гончая» – новая, но с тем же именем – отстыковалась от «Приюта» и нырнула в Пояс Призраков, где даже звёзды теряли направление. Ария сидела в кресле второго пилота, её глаза были закрыты, она вела нас сквозь лабиринт астероидов, которые меняли траекторию каждую секунду. Мирко держал штурвал, его пальцы лежали на нём легко, почти невесомо, но я знала, что он готов в любой момент перехватить управление, если Ария ошибётся. Кор и Лина остались на «Приюте» – их Ключи были нужны для защиты станции. С нами полетели Рен и Мира – их способности усиливать и глушить могли пригодиться, если нас засекут.

– Она справится, – сказал Мирко, заметив, как я смотрю на сестру.

– Я знаю, – ответила я, хотя внутри всё сжималось от страха.

Ария открыла глаза.

– Выход из пояса через три минуты, – сказала она, и её голос был спокойным, но я видела, как побелели её пальцы на подлокотниках. – Дальше – открытый космос. Нас будут ждать.

– Сколько их? – спросила Мира.

– На орбите узла связи – три крейсера. Плюс патрульные истребители. Но я вижу путь. Узкий, но есть.

– Всегда есть путь, – сказал Рен, и в его голосе была уверенность, которой я не чувствовала.

«Гончая» вынырнула из Пояса, и я увидела цель. Узел связи Альянса висел на орбите мёртвой звезды – огромная, тёмная станция, опутанная антеннами, которые тянулись в космос, как корни дерева, растущего вверх ногами. Вокруг неё кружили крейсера – тяжёлые, медленные, но смертоносные. Между ними сновали истребители, маленькие, быстрые, похожие на рой насекомых.

– Не подойти, – сказал Мирко, оценивая диспозицию. – Они перекрыли все подходы.

– Не все, – ответила Ария, и я увидела, как её глаза затягивает серебристой дымкой – Ключ времени активировался, показывая ей то, что мы не видели. – Третий крейсер, левый борт. У них перегрузка щитов. Если мы войдём в мёртвую зону прямо под ними, их сканеры нас не увидят.

– А истребители? – спросила Мира.

– Их будет отвлекать… кое-что.

– Что?

Ария не ответила. Она закрыла глаза, и я почувствовала, как её Ключ выходит наружу – не так, как раньше, когда она только училась, а мощно, уверенно, как у того, кто знает, что делает. Время вокруг нас замедлилось. Я видела, как Мирко замер на мгновение, как застыли капли пота на его лбу, как истребители за окном остановились в своём бесконечном танце.

– Сейчас, – сказала Ария, и время рвануло вперёд.

«Гончая» метнулась в проход, который открылся на секунду, когда два патрульных истребителя разошлись слишком широко. Мы проскочили в мёртвую зону под третьим крейсером, и я услышала, как Мирко выдохнул:

– Есть.

Мы были внутри.

Станция встретила нас тишиной. Стыковочный узел, который выбрала Ария, был старым, заброшенным – видимо, здесь когда-то был запасной выход, о котором забыли даже те, кто строил эту твердыню. Я надела шлем, проверила бластер – тот самый, что взяла у солдата Синода на «Нексусе». Он был заряжен. Мирко, Рен и Мира сделали то же самое.

– Я иду с тобой, – сказала Ария, когда я открыла шлюз.

– Нет, – ответила я. – Ты останешься на корабле. Если что-то пойдёт не так, ты должна увести «Гончую».

– Я не оставлю тебя, – её голос был твёрдым, но я видела, как дрожат её губы.

– Ты не оставишь. Ты будешь ждать. И ты будешь моими глазами. Если увидишь, что мы не успеваем, ты скажешь. И мы уйдём.

Она хотела возразить, но я обняла её, чувствуя, как её тело напряжено.

– Я вернусь, – прошептала я. – Обещаю.

Она кивнула, и я вышла в шлюз.

Коридоры станции были холодными, тёмными, пахло озоном и страхом. Мы шли быстро, я вела, ориентируясь на карту, которую Ария передала мне перед вылетом. Мирко прикрывал меня, Рен и Мира замыкали группу.

– Охрана, – сказал Мирко, когда мы завернули за угол, и я увидела четверых солдат в форме Альянса – чёрной, с алыми полосами на рукавах.

Они не успели выстрелить. Мира шагнула вперёд, и её Ключ вырвался наружу, ослепляя их, лишая ориентации. Рен усилил её, и солдаты замерли, как куклы, у которых оборвали нити. Я выстрелила дважды, Мирко – дважды. Четверо упали.

– Идём, – сказала я, перешагивая через тела.

Центр управления находился в сердце станции. Это был огромный зал, залитый голубым светом, с рядами консолей, на которых пульсировали данные. Здесь, в этом сердце, рождались приказы, которые отправляли флоты на охоту за носителями. Здесь координировались удары, здесь принимались решения, которые стоили тысяч жизней.

– Я нашла главный терминал, – сказала Мира, подходя к одной из консолей. – Если я смогу подключиться…

– Подключайся, – сказала я. – Рен, прикрой её. Мирко, держи вход.

Я встала у двери, бластер наготове. Мирко замер рядом, его дыхание было ровным, но я чувствовала, как он напряжён.

– Сколько у нас времени? – спросил он.

– Ария? – вызвала я по коммуникатору.

– Три минуты, – ответила она, и в её голосе была тревога. – Они поняли, что на станции чужие. Поднимают охрану.

– Мира, сколько тебе нужно?

– Две минуты, – ответила она, не отрываясь от терминала. – Если Рен даст мне достаточно энергии.

– Даст, – сказал Рен, и я почувствовала, как его Ключ разворачивается, передавая Мире силу, усиливая её, делая быстрее, точнее.

– Минута, – сказала Мира, и я увидела, как экраны замигали, как данные потекли через её руки, как она впитывала их, копировала, стирала.

– Они идут, – сказал Мирко, и я услышала топот ног в коридоре.

Первые солдаты появились через десять секунд. Я выстрелила, Мирко – следом. Двое упали, но на их место пришли новые, и я поняла, что мы не удержим дверь.

– Мира, сколько? – крикнула я.

– Тридцать секунд!

– У нас нет тридцати секунд!

Ария вошла в мой коммуникатор:

– Касс, я вижу. Уходите сейчас.

– Не могу, Мира не закончила.

– Тогда держись.

Я выстрелила снова, и мой бластер щёлкнул – заряд кончился. Я отбросила его, выхватила нож – тот самый, что Мирко подарил мне на день рождения, когда мы ещё были просто контрабандистами.

– Касс! – крикнул он, но я уже шагнула вперёд.

Первый солдат попытался ударить меня прикладом, но я ушла в сторону, нож вошёл ему в шею. Второй выстрелил, но Мирко толкнул меня, и пуля прошла мимо. Я упала, но тут же вскочила, схватила бластер упавшего солдата и выстрелила в третьего.

– Готово! – крикнула Мира, и я услышала, как загудели системы станции, как данные потекли в обратном направлении, стирая себя, уничтожая.

– Уходим! – закричала я, и мы побежали.

Коридоры станции горели красным, сирены выли, голоса диспетчеров перекрывали друг друга. Мы бежали, стреляя на ходу, и каждый шаг давался с трудом. Я чувствовала, как силы покидают меня – без Ключа я была просто человеком, и каждый удар, каждое падение напоминали об этом.

– Сюда! – крикнул Мирко, сворачивая в боковой коридор.

Мы выскочили к шлюзу, где нас ждала «Гончая». Ария стояла у трапа, её лицо было бледным, но глаза горели.

– Прыгайте! – крикнула она.

Мы запрыгнули, и «Гончая» рванула вперёд, уходя от станции. Сзади взорвался один из крейсеров – его щиты не выдержали перегрузки, когда Мира стёрла данные. Второй крейсер начал разворачиваться, но Ария уже вела нас в Пояс Призраков, где нас не мог достать никто.

– Мы сделали это, – прошептала Мира, и в её голосе было удивление.

– Мы сделали это, – повторила я, и в этот момент поняла, что слёзы текут по моим щекам.

Мы вышли из Пояса через четыре часа. «Гончая» была изрешечена, один двигатель дымился, второй работал с перебоями, но мы летели. Ария держала курс к «Приюту», Мирко сидел в кресле второго пилота, его лицо было серым от усталости.

– Они не преследуют, – сказал он, и в его голосе было удивление. – Узел связи уничтожен. Без него они потеряли координацию.

– Надолго? – спросила Мира.

– На неделю, – ответила Ария. – Может быть, на две. Этого хватит, чтобы подготовиться.

Я сидела в грузовом отсеке, прислонившись к стене, и чувствовала, как внутри меня пульсирует тишина. Без Ключа я была просто человеком. Но в этой тишине было что-то, что я не чувствовала раньше. Спокойствие.

– Касс, – Ария опустилась рядом, её голос был тихим. – Ты как?

– Жива, – ответила я. – Жива.

– Ты была близка к смерти. Я видела. Если бы Мирко не толкнул тебя…

– Но он толкнул. И я жива.

Она прижалась ко мне, и я обняла её, чувствуя, как её тело дрожит.

– Не делай так больше, – прошептала она. – Не рискуй собой.

– Я должна, – сказала я. – Это моя работа.

– Твоя работа – быть живой, – ответила она, и в её голосе была та же сталь, что и у меня, когда я шла в Пустоту. – Мы нужны тебе. Я нужна тебе.

Я посмотрела на неё, на её лицо, которое стало таким взрослым, на её глаза, которые видели больше, чем должны были.

– Ты права, – сказала я. – Я постараюсь.

Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

– Постарайся, – сказала она. – А я буду за тобой смотреть.

Когда мы прилетели на «Приют», нас встречали сотни людей. Они стояли на посадочной площадке, и в их глазах была надежда. Элира вышла вперёд, её лицо было спокойным, но я видела, как дрожат её руки.

– Узел связи уничтожен, – сказала я, выходя из корабля. – Альянс ослеп. У нас есть время.

Толпа зашумела, и в этом шуме я слышала не страх, а радость.

– Мы выиграли первую битву, – сказала Элира, и её голос был громким, чтобы все слышали. – Но война только начинается. И мы будем готовы.

Люди аплодировали, и я стояла под этим шумом, чувствуя, как усталость наваливается на меня, как слёзы текут по щекам. Рядом со мной встал Мирко, его рука легла на моё плечо.

– Неплохая работа, – сказал он, и в его голосе была усмешка. – Для бывшей контрабандистки.

– Заткнись, – ответила я, и он рассмеялся.

Ария подбежала ко мне, обняла, и я прижала её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в такт с моим.

– Мы выиграем, – прошептала она. – Я знаю.

– Я тоже знаю, – ответила я, и в этот момент поверила в это.

Ночью я не спала. Сидела на обзорной площадке, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не страх, не надежда – что-то более твёрдое. Знание. Мы выиграем эту войну. Не потому, что мы сильнее, а потому, что у нас есть то, чего нет у них. Мы – семья.

– Не спится? – раздался голос, и я обернулась.

Мирко стоял в дверях, его зажигалка мерцала в пальцах.

– Не могу, – ответила я. – Слишком много мыслей.

– О чём?

– О том, что будет завтра. Сможем ли мы защитить их всех.

– Сможем, – сказал он, подходя и обнимая меня. – Потому что мы не одни. Потому что у нас есть то, чего нет у них. Мы – семья.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его руки обнимают меня, как его дыхание смешивается с моим.

– Семья, – повторила я, и это слово прозвучало как клятва.

Звёзды смотрели на нас, и в их свете я видела будущее. Не то, которое было предопределено, а то, которое мы строили сами. Дом. Город. Мир, в котором наши дети не будут бояться собственной силы. Мир, в котором носители Ключей будут не проклятыми, а свободными.

– Завтра начнётся новый день, – сказала я.

– Завтра, – согласился он. – Но сегодня мы можем просто быть.

Я улыбнулась и закрыла глаза, позволяя себе провалиться в сон, где не было ни Альянса, ни войны, ни потерь. Только звёзды. И мы.

Глава 3. Те, кто пришёл с ветром

Три дня после удара по узлу связи прошли в лихорадочной подготовке. «Приют» гудел, как растревоженный улей. Корабли приходили и уходили, привозя припасы, оружие, людей. Элира развернула свой штаб в центральном куполе, и теперь там круглосуточно горели голографические карты, на которых красные точки Альянса медленно, но неуклонно перестраивались после нашего удара.

Я сидела в своей каюте, смотрела на звёзды и чувствовала, как внутри меня пульсирует тишина. Без Ключа я была просто человеком. И это пугало меня больше, чем любой бой.

В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я, не оборачиваясь.